пыль и тонкие сигареты

десять лет назад.

      июльская жара не спадала даже после захода солнца. воздух над прерией был густым, пах сухой травой и нагретой за день древесиной старой ограды, разделявшей два соседних ранчо  семьи ю и семьи ким. джимин сидела на верхней перекладине забора, болтая ногами в новеньких кроссовках nike. завтра утром она уезжает. в комнате стояли собранные чемоданы, где не было места фермерской пыли - только будущее, амбиции и билет в огромный, сверкающий мегаполис, где ее ждала учеба и другая жизнь. рядом, опираясь локтями на ту же деревянную балку, стояла минджон, одетая в потёртые джинсы и рабочие клетчатые рубашки, а в темных глазах плескали не по годам зрелая тишина, которая иногда пугала джимин. — значит, город? — тихо спросила минджон, не глядя на соседку. ее взгляд был устремлен куда-то вдаль, за темнеющие холмы. — да, — с придыханием, полным надежд, отозвалась джимин. она повернула голову, скользя взглядом по профилю младшей. — там всё другое, минджон-а. огни, высотки, люди. я найду хорошую работу. заработаю столько денег, что моим родителям больше никогда не придется таскать эти тяжелые мешки с кормом. минджон медленно кивнула. она опустила взгляд на свои руки — на бледной коже красовались едва заметные мозоли от поводьев. ее родители оставляли ранчо на нее, и минджон знала, что ее будущее навсегда привязано к этой земле. — ты забудешь дорогу сюда через месяц, — ровно произнесла она, хотя голос предательски дрогнул. джимин нахмурилась. спрыгнув с забора, она оказалась прямо перед минджон. в юношеском порыве она шагнула так близко, что их колени соприкоснулись. джимин подняла руку, нерешительно заправляя темную прядь за ухо минджон. кожа младшей была теплой, и от этого мимолетного касания между ними в очередной раз вспыхнуло то электричество, которому они обе так и не осмелились дать название. — я никогда не забуду, — прошептала джимин, глядя прямо в ее карие глаза. ей хотелось поцеловать ее. до одури хотелось стереть эту вселенскую грусть с лица минджон, но страх перед будущим оказался сильнее. джимин отступила на шаг, пряча руки в карманы. — и ты меня не забывай, слышишь? минджон ничего не ответила. она лишь смотрела вслед уходящей к своему дому джимин, чувствуя, как внутри разрастается зияющая, пустая дыра, которую не сможет заполнить ни одно ранчо в мире.

настоящее время.

      около четырех часов дня. жара начинала спадать, но воздух над пыльной дорогой всё еще дрожил. три часа езды от мегаполиса остались позади. огромный черный внедорожник джимин, покрывшийся тонким слоем светлой дорожной пыли, плавно затормозил у деревянного дома ее родителей. джимин заглушила мотор, чувствуя, как гудит спина после долгой дороги. ей было двадцать девять. за эти десять лет она выполнила каждое свое обещание: высокая должность, солидный счет в банке, собственная квартира и безупречный стиль. но сейчас, выйдя из кондиционированного салона в обжигающее пекло прерии, она почувствовала себя странно вымотанной. первым делом она достала тонкую сигарету. чиркнула зажигалкой, глубоко затягиваясь, и лениво направилась к той самой деревянной ограде, разделявшей два участка. с другой стороны послышался мерный стук копыт. из-за деревьев выехал белоснежный, ухоженный конь. в седле сидела она, та самая девушка, которая засела в голове на долгие годы. ким минджон. время словно обошло ее стороной, лишь отточив черты лица. на ней были всё те же потертые, но идеально сидящие джинсы, рубашка из плотного хлопка, застегнутая на все пуговицы, и черная ковбойская шляпа, скрывающая глаза от солнца. несмотря на физический труд, ее руки, сжимающие поводья, оставались по-аристократически бледными (а потому что любила она мазать крем от загара). заметив фигуру у забора, минджон натянула поводья, заставляя снежка остановиться. она смерила жжимин спокойным, нечитаемым взглядом из-под полей шляпы. вдохнула смесь дорожной пыли, дорогого парфюма и табачного дыма. городская кошка вернулась. — твоя машина пугает моих коров, ю джимин, — ровным, тихим голосом произнесла минджон, спешиваясь с коня. она подошла к забору, опираясь на него предплечьями. — давно не виделись. отпуск? джимин выпустила струйку сизого дыма, встречая ее взгляд своим фирменным, лениво-острым прищуром. ничего не изменилось. минджон всё так же выводила ее из равновесия одним лишь своим присутствием. — коровы, кажется, пугаются всего, мой внедорожник никак им не мешает, — парировала джимин, стряхивая пепел. — ага, отпуск. пальцы минджон легли на шершавое дерево ограды совсем рядом с рукой джимин. — твои родители уехали в город. вернутся только к ужину, — кивнула минджон на пустующий дом. — у меня на веранде кувшин со льдом и мятным чаем. заходи, если употребляешь что-то кроме никотина. — увы, сейчас мне не до чая, нужно занести багаж, — джимин усмехнулась, сделала очередную затяжку и направилась к багажнику своего массивного авто. она ожидала чего угодно, но только не того, что секунду спустя минджон легко, словно пушинка, перемахнет через забор на ее территорию. от хозяйки ранчо пахло луговыми травами, чистой кожей и нагретым хлопком. не спрашивая разрешения, минджон подхватила самый тяжелый чемодан джимин, который та едва могла сдвинуть с места. — выглядишь хрупкой, уверена, что не тяжело? — джимин приподняла бровь, глядя на минджон. — моя хрупкость справляется с полутонными лошадьми с шести утра, — невозмутимо бросила минджон брюнетке, неся огромный чемодан к крыльцу без единой капли пота на лице. — открывай дверь. снежок не любит долго стоять у чужого забора. и постарайся не спалить дом в первый же день. вечером занесу ужин.

***

      вечером, когда солнце скрылось за горизонтом, окрасив небо в оттенки пыльного пурпура, джимин сидела на веранде. на ее коленях светился экран ноутбука, отбрасывая холодный синий свет на уставшее лицо. город не отпускал ее даже здесь. тихий скрип калитки заставил ее поднять голову. минджон шла пешком. без шляпы, с распущенными темными волосами, она казалась менее строгой. в руках она несла тяжелую чугунную жаровню, накрытую полотенцем, от которой исходил густой, сводящий с ума аромат тушеной говядины с розмарином. минджон поставила тяжелую посуду на столик прямо перед джимин, перекрывая собой экран ноутбука. — тушеное мясо. ешь, пока горячее, — ровно произнесла она, опираясь бедром о перила. — доставки суши в этих краях всё еще нет. на сегодня хватит пялиться в экран. джимин закатила глаза, но крышку ноутбука всё же захлопнула. минджон заботилась о ней. колюче, прямолинейно, в своей фермерской манере, но заботилась. и от этого в груди джимин разливалось странное, щемящее тепло.

***

      на следующий день жара ударила с новой силой. джимин проспала до обеда, не желая вылезать из кондиционированной прохлады своей комнаты. когда она наконец появилась на крыльце — в белой футболке, спортивных штанах и кепке, густо намазанная сладким кокосовым кремом от загара — минджон уже вовсю чинила проволоку на заборе. — доброе утро, ю джимин, — хмыкнула младшая, вытирая лоб бледной рукой. — моя жаровня, я надеюсь, не пострадала? или ты не смогла отмыть пригоревший жир своим маникюром? — я даже не знаю, где она. моя мама куда-то убрала, — пожала плечами джимин. минджон лишь вздохнула. она прошла мимо джимин на кухню, задев ее плечом, забрала вымытую миссис ю жаровню и вернулась на залитое солнцем крыльцо. — иди в тень, джимин, пока твой кокосовый крем не закипел, — посоветовала она. — хватит командовать мною, — фыркнула джимин. повинуясь внезапному порыву, она подошла вплотную и легким, быстрым движением щелкнула минджон по полям ковбойской шляпы, сбивая ее набок. — ты пыль оставила на моем плече, гляди. она развернулась и ушла в дом. минджон замерла на крыльце, сжимая в руках чугунную жаровню. ее губы дрогнули в едва заметной улыбке. джимин играла с огнем. в местных барах за прикосновение к чужой шляпе можно было легко получить по лицу. но этой упрямой, пахнущей городом кошке, кажется, закон был не писан. — пыль — это самое чистое, что ты найдешь на этом ранчо, джимин, — тихо произнесла минджон вслед уходящей фигуре. — и не трогай мою шляпу. лошадь сглазишь.

***

      ночь опустилась на прерию внезапно, унося дневной зной и принося с собой резкую, пронзительную прохладу. вдали от мегаполиса небо казалось бескрайним черным бархатом, усыпанным ледяными звездами. тишина ощущалась физически, ее нарушал лишь шорох сухой травы. единственным теплым источником света на заднем дворе семьи ю был крошечный, тлеющий оранжевый огонек сигареты. джимин стояла у деревянной межи. на ней были всё те же спортивные штаны, а поверх тонкой белой футболки накинута черная олимпийка. она наслаждалась тишиной, пока из полумрака соседнего ранчо не послышались мягкие шаги. минджон подошла бесшумно. без шляпы, в накинутой поверх футболки плотной джинсовой куртке. она положила руки на верхнюю перекладину забора и тоже устремила взгляд в небо. — в твоем городе такого неба не показывают, верно? — тихо произнесла минджон. в ее голосе не было дневной колкости, только спокойная констатация факта. — в городе ночью горят баннеры, вывески и лампы из окон, — джимин выпустила струйку дыма, упрямо защищая свой мир. — в этом тоже есть своя эстетика. минджон медленно повернула голову. огонек сигареты выхватывал из темноты точеный профиль брюнетки. — искусственный свет нужен городу, чтобы заглушать темноту, чтобы люди забывали, насколько они маленькие, — минджон чуть наклонилась вперед. — а здесь темнота настоящая. тебе не страшно без твоих неоновых вывесок, джимин? джимин нахмурилась, сильнее запахивая олимпийку от порыва ледяного ветра. — я вышла на улицу, чтобы побыть одна, а не слушать твои философские вопросы. и хватит обращаться ко мне просто по имени. если ты не забыла, я всё еще твоя онни. минджон едва заметно усмехнулась. она сделала полшага вперед, вплотную приближаясь к забору. ее бледные пальцы легли на деревянную балку так близко к руке джимин, что между ними осталась пара сантиметров. — хотела бы побыть одна — ушла бы на другое крыльцо, где меня нет. слишком много колючек для той, кто приехал отдыхать, онни, — мягко парировала минджон, кивнув на распахнутую куртку соседки. — застегнись. ветер с холмов ледяной. не хватало, чтобы ты слегла с простудой. — мой организм не настолько слаб. и вообще, я изначально здесь стояла. встречный вопрос: почему ты сюда пришла? вместо ответа Минджон медленно развернула свою руку ладонью вверх и почти невесомо коснулась пальцами тыльной стороны ладони джимин. кожа младшей была обжигающе теплой. джимин вздрогнула, но руку не убрала. — просто когда ты уезжала десять лет назад со всеми своими чемоданами, я была уверена, что ты сотрешь это ранчо из памяти, — негромко призналась минджон. — а ты всё-таки помнишь дорогу. — я сюда несколько раз приезжала за эти десять лет — вспыхнула джимин, словно защищаясь. — и я не просто так уехала, ты знаешь это. — я знаю, — голос минджон звучал с бесконечной, зрелой грустью. она слегка сжала замерзшие пальцы джимин. — я видела твою машину. просто ты ко мне не заходила. я никогда не винила тебя, джимин. ты добилась всего. ты молодец. замешательство джимин в ночной тишине ощущалось физически. она отвела взгляд, пряча лицо под козырьком кепки. — я... я думала, у тебя полно работы, — неуверенно пробормотала брюнетка. — и вообще, я присылала родителям пару дорогих удобрений, и тебе тоже. родители мои должны были тебе заносить, надеюсь, ты не отказывалась. минджон не сдержала тихой, искренней улыбки. только ю джимин могла выражать свою тоску и заботу через японские добавки для почвы, стараясь оставаться на безопасном расстоянии. — не отказывалась. трава вымахала такой сочной, что снежка с пастбища было не увести. спасибо, онни. джимин усмехнулась. забывшись, она поддалась вперед и на секунду прижалась лбом к теплой ладони минджон, лежащей на заборе. жест из далекого прошлого. способ сказать без слов, что ее броня дала трещину. — глупая, — выдохнула джимин. — рада за снежку. я заметила, что его шерсть блестит на солнце. наверное, старается для своей любимой хозяйки. надо же радовать взгляд такой спокойной девушке. жизель шутила, что я к тридцати пяти годам всё еще буду одинока, но буду жить в особняке и завлекать в постель молодых девушек. какая глупость. ветер зашуршал сухой травой. минджон мягко провела большим пальцем по костяшкам джимин. — действительно глупость. особняк — хорошая цель. но молодые девушки... они ведь быстро сбегут от твоего невыносимого характера, онни. им ни за что не справиться с твоими колючками. — эй, вообще-то я легко найду себе кого-то, кому нравятся властные при деньгах дамы! — возмутилась джимин, вздернув подбородок. — когда солнце взойдет, властным дамам тоже становится холодно и пусто в их больших особняках, — спокойно произнесла минджон, глядя на ее подрагивающие от холода плечи. — застегнись уже, грозная онни. твоя власть сейчас мелко дрожит от сквозняка. джимин сдалась. она сложила руки на деревянной перекладине и лениво опустила на них голову, вглядываясь в спокойное лицо напротив. — любишь ты портить момент. давай, рассказывай. что будешь делать с ранчо, когда станешь старушкой? минджон тоже наклонилась ниже, перенося вес тела на забор. их лица оказались так близко, что тепло дыхания джимин касалось ее щек. — найду толкового управляющего, — тихо ответила минджон. — а сама буду сидеть в кресле-качалке. хотелось бы, конечно, сидеть там не одной. но я никогда не умела искать, онни. люди обычно приходят сами. или... возвращаются после долгого отсутствия. — надо выходить из своего ранчо и смотреть на мир, минджон. — зачем мне смотреть на мир? — почти одними губами прошептала фермерша, сокращая расстояние между ними еще на сантиметр. ее взгляд потемнел. — всё, что мне действительно хотелось бы увидеть в этой жизни, сейчас лежит на моем заборе. и упрямо ворчит на меня в темноте. сердце джимин пропустило удар. паника смешалась с оглушающим желанием. она подняла руку и резким, судорожным движением закрыла лицо минджон своей теплой ладонью, прячась от этого пронзительного взгляда. — о, перестань... глупая, несносная девчонка, — прошептала джимин сбивающимся голосом. минджон не стала убирать ее руку. она лишь накрыла узкое запястье джимин своими пальцами, позволяя удерживать себя в спасительной слепоте. — что ты хочешь от меня, а? — отчаянно зашептала джимин, придвигаясь еще ближе. — ты знаешь, что у нас ничего не выйдет. моя жизнь в городе. у тебя — ранчо. — я ничего от тебя не требую, онни, — глухо отозвалась минджон из-под ее ладони. — но если ты уверена, что у нас ничего не выйдет... почему ты сейчас стоишь так близко? и почему твоё сердце так сильно бьется? джимин сглотнула. она смотрела на пухлые, приоткрытые губы минджон, которые манили ее все эти десять лет. городские правила, статус, страхи — всё это рухнуло под тяжестью ночного неба прерии. действуя вопреки логике, джимин подалась вперед. она накрыла губы минджон своими в робком, почти невесомом поцелуе, всё еще не позволяя ей открыть глаза. — ты меня бесишь, — со стоном выдохнула джимин прямо в чужие губы. — так сильно бесишь... минджон не ответила. она просто медленно завела свободную руку за спину джимин, нащупала сквозь олимпийку ее талию и властно притянула к себе вплотную к забору, отвечая на поцелуй так, как мечтала сделать это все последние десять лет. второй поцелуй ощущался иначе. в нем уже не было панического страха — лишь чистая, накопившаяся за годы тоски нежность и робкая, безмолвная мольба. губы джимин были прохладными от ночного воздуха, но ее дыхание обжигало. минджон отвечала так же бережно и неторопливо, плотнее прижимая ладонь к талии брюнетки. ьонкая ткань спортивной олимпийки сминалась под ее пальцами. когда они неохотно отстранились друг от друга, оставляя между лицами лишь расстояние в один тяжелый вдох, джимин всё еще не убирала ладонь с глаз минджон. джимин сглотнула, набираясь смелости для самого болезненного вопроса. — ты действительно все это время... ни с кем даже не пыталась начать отношения? даже не целовалась? минджон замерла. холодный ветер зашуршал в кроне старого дуба. — в самый первый год я честно пыталась, — тихо призналась младшая в темноту чужой ладони. — сходила на свидание с девушкой из соседнего городка. но когда она попыталась меня поцеловать... я просто развернулась и ушла. закрывала глаза и видела тебя. становилось так тошно, что я решила больше не мучить себя. десять лет только я, снежок и работа на износ. минджон сделала медленный вдох, чувствуя, как замерло сердце джимин. — а у тебя? — негромко спросила фермерша, озвучивая то, что выжигало ей душу. — в твоем большом городе... кто-то был? пальцы джимин дрогнули. она нерешительно сдвинула ладонь, приоткрывая один глаз минджон, панически боясь увидеть там осуждение или отвращение. — я... я не могу сказать, что они были серьезны, — прошептала джимин сдавленно. — просто интрижки... мимолетные свидания. на одну ночь. в карем глазу минджон не было ни грамма злости. только тихая, глубокая печаль и бесконечное понимание. — я не осуждаю тебя, джимин-а, — прошептала она ласково. — было бы глупо думать, что ты закроешься от всего мира. ты просто искала тепло. мне немного больно это слышать, но я никогда тебя не осужу. главное, что сейчас ты стоишь здесь. эти слова стали последней каплей. граница, разделявшая их долгие десять лет, рухнула. джимин, тяжело дыша, оперлась руками о деревянную перекладину и, не заботясь о грации, перемахнула через забор. она практически упала вперед, утыкаясь лицом в изгиб шеи минджон и изо всех сил прижимаясь к ней всем телом. минджон тут же крепко обвила ее руками, вжимая в себя, защищая от пронзительного ночного холода. от джимин пахло ветром, дорогим кремом и остывающим пеплом. — бесишь, — снова прошептала джимин, судорожно впиваясь пальцами в плечи минджон. — что мне с тобой делать теперь? — ничего не делай, — минджон нежно поцеловала ее в висок. — просто постой так со мной. джимин чуть отстранилась. ее пальцы бережно, но с привычной, неуловимой властностью легли на подбородок минджон, заставляя ту поднять голову. в полумраке ее кошачьи глаза блестели. — красивая, как всегда, — прошептала джимин, прищуриваясь. она уткнулась носом в щеку минджон. — мне нравится твое спокойствие. и то, как ты позволяешь мне управлять тобой. — я позволяю это только тебе, — одними губами ответила фермерша. — на всем этом ранчо и во всем мире. никто больше не посмеет подойти так близко. — хорошая девочка, — хрипло выдохнула джимин, оставляя горячий поцелуй на ее щеке. она лукаво улыбнулась, понижая голос до томного шепота: — а может, пойдем к тебе? у тебя ведь такой огромный, пустой дом... никого нет. только мы одни. от этой вкрадчивой интонации по спине минджон пробежали мурашки. она десять лет зарывалась в работу, чтобы просто не сойти с ума от тоски по этому голосу. а теперь джимин играла с ней, прекрасно понимая свою власть. минджон перехватила ее ладонь, крепко переплетая их пальцы. — пошли, — хрипло отозвалась младшая, не отрывая потемневшего взгляда от лица джимин. джимин тихо хихикнула, послушно шагая следом по гравиевой дорожке. — о, я разбудила монстра? мне стоит помолиться перед тем, как я зайду в твой дом? на крыльце пахло сухой сосной. минджон толкнула тяжелую дубовую дверь, впуская их обеих в густой полумрак прихожей, и с отчетливым щелчком повернула ключ в замке. она обернулась, шагнув к джимин так близко, что та мягко уперлась лопатками в дверь. — молитвы тебе уже не помогут, онни, — бархатно произнесла минджон. городская спесь мгновенно слетела с джимин. в тишине старого дома она внезапно осознала, что здесь, на этой территории, она больше ничего не контролирует. — ого... как мы заговорили, — нервно сглотнув, пробормотала она. — вообще-то я предложила пойти в дом и уснуть в объятиях друг друга. я не виновата, что у тебя возникли пошлые мысли. ты всё напридумала! минджон медленно оперлась ладонью о дверь прямо над плечом брюнетки. — напридумала? — прошептала она, склоняясь к самым губам джимин. — и те два поцелуя у забора мне тоже приснились? — всё... замолчи, — джимин отчаянно щелкнула ее по носу, заливаясь румянцем, который скрывала темнота. — да, приснились, глупая девчонка. веди меня в свою спальню... или куда ты хочешь меня уложить. минджон тихо рассмеялась. она не стала спорить, лишь потянула джимин за собой вверх по скрипучим деревянным ступеням. в спальне на втором этаже царил приятный, убаюкивающий полумрак и аромат лаванды. огромная кровать, застеленная плотным покрывалом, действительно казалась бескрайней. минджон привычным движением откинула одеяло и замерла у края постели, опустив плечи. — вау, твоя кровать действительно большая, — выдохнула джимин, осматриваясь. — и ты здесь спала совсем одна? — совсем одна, — грустно улыбнулась минджон, присаживаясь на край матраса. — каждую ночь последние десять лет, онни. полезай под одеяло. ты всё еще дрожишь с улицы. вместо того чтобы лечь, джимин подошла вплотную. вся ее ирония испарилась. она ласково коснулась губами лба минджон. — у тебя так быстро меняется настроение. внизу ты хотела меня взять, а сейчас сидишь, как потерянный щенок, которого я хочу затискать в объятиях и никогда не отпускать. минджон закрыла глаза. поддавшись этому порыву нежности, она обняла джимин за талию, утыкаясь лицом в ее живот. ей так отчаянно не хватало этой простой человеческой заботы. — тогда не отпускай, — приглушенно попросила она. — ложись со мной, джимин-а. — конечно, малыш, — прошептала джимин. она мягко высвободилась, забралась на кровать и тут же утащила минджон обратно в свои крепкие объятия, укрывая их обеих тяжелым одеялом. ноги переплелись, а голова минджон удобно устроилась на плече старшей. — спи, минджон, завтра мы проснемся вместе, — сонно и мечтательно пробормотала джимин в макушку девушки. — упс... то есть, я буду спать до обеда, пока моя сильная девочка будет работать. минджон счастливо и тихо рассмеялась, крепче прижимаясь к самому родному человеку на свете. — я буду вставать очень тихо, обещаю, — прошептала она, закрывая глаза. — буду ходить на цыпочках, чтобы не разбудить свою онни. за окном шумел холодный ветер прерии, гуляя по пустующим пастбищам. но здесь, в большой деревянной спальне старого фермерского дома, впервые за такое долгое время стало по-настоящему тепло. городская кошка наконец-то вернулась домой.