***
29 мая 2026 г., 17:18
Дазай коснулся собственных губ, а потом в недоумении посмотрел на пальцы. На них точно должно было остаться что-то обжигающе-горячее, терпко-острое и алое, но не осталось ничего. Нечто продолжило прожигать его губы.
Должно быть, Чуя напился и терпко-алое просто привкус дешёвого алкоголя. Это бы многое объясняло. То, как Чуя ввалился в кабинет, молча улёгся Дазаю на колени, пробормотал что-то несвязное об уродливых бабочках и заснул. А когда проснулся, поцеловал Дазая в губы.
Не то чтобы у Дазая не было Плана как получить поцелуй Чуи. Просто этот План составлял семьсот сорок четыре пункта и сейчас завис где-то между шестнадцатым и семнадцатым. Да, слегка переусложненно, зато надёжно.
Но Чуе всегда нравилось рушить Планы Дазая.
***
Чуя взглянул на часы. Судя по ним, он проснулся тридцать восемь часов назад. Ноги ныли безмерно, а мозг тупил как у последней шестерки. С таким до квартиры не доедешь. Да даже до парковки — отрубишься прямо в лифте.
Потому Чуя ввалился в собственный кабинет с целью уснуть на собственном диване.
— Да блядь!
Их общий кабинет и их общий диван. Дазай черной жердью сидел в углу дивана и перекладывал какие-то бумажки. Стоило выпнуть его, но сил не было совсем.
— Да похуй. — Чуя скинул плащ и ботинки и улёгся как есть, на колени Дазая как на подушку. Закрыл глаза. И не уснул.
Дазай оцепенел. Чуя словно лежал на мраморных ступенях, а над его головой орал сигнал тревоги.
Чуя открыл глаза и мазнул взглядом по напряжённому лицу Дазая.
— Бесишь!
И повернулся на бок, чтоб только его не видеть.
Как ни странно, Дазай задышал. Ещё не спокойно, но размеренно, и напряжение спало.
Чуя прикрыл глаза. Перед закрытыми веками впечаталось лицо Дазая в закатных лучах. Вроде бы, все его черты были прежними, ничуть не изменившимися за два года, но что-то было иначе.
Нахлынули воспоминания ранней весны Сурибачи, когда на редких полумертвых деревьях набухали почки, но ещё не стали самими собой.
— Чууууя, — Юань выбежала из-за поворота и чуть не врезалась в компанию Овец, схватила Чую за локоть и потянула за собой.
— Что?
— Не задавай вопросов, идём со мной.
Чуя заметил, в последнее время девчонки стали чаще заставлять его оставаться наедине с ними. В чем сакральный смысл этого он не понимал, но отказать не мог. Вот и тогда он поддался и побежал туда, куда тянула его Юань.
Она сбежала в переулок с чахлым деревцем и ткнула пальцем в полу-голую ветку.
— Вот.
Одна из почек была неправильной, лопнувшей с одного бока и из нее словно наполовину выдавили зародыш инопланетянина. Чуя вгляделся. Это была куколка из которой вылезала бабочка.
— Я боялась не успеем и она улетит.
— Мерзость какая, — выдохнул Чуя. Бабочка и правда выглядела уродливо. Но по обиженному лицу Юань, Чуя понял, не этой реакции от него ждали, — я имею ввиду, когда она вырастет и станет бабочкой, она определенно станет красивой, но не сейчас, лезущая из кокона как монстр, с этими смятыми крыльями, которые одновременно ей слишком велики и слишком малы.
— А по-моему, она уже достаточно бабочка и зря ты придираешься. Ей только на солнышке просохнуть. — Юань почти повисла на его руке и жалобно поджала губы. — Но если не хочешь любоваться ей, можешь чем-нибудь другим.
Чуя вновь взглянул на ветку, где бабочка уже вылезла из кокона и теперь сидела рядом, вниз головой, и сушила крылья.
Казалось, реальность дрожала и искажалась, чтобы крылья стали бабочке впору.
— Нет, ты права, этим стоит полюбоваться.
— Ты такой болван.
Прикосновение холодных пальцев ко лбу вырвало его из воспоминаний.
— И о чем ты только думаешь? — вздохнул Дазай.
— Только вылупившиеся бабочки уродливы, — ответил Чуя и провалился в сон.
***
Просыпался он постепенно. Снова пронеслось то воспоминание с бабочкой, а потом пришло другое.
Липпман в лимузине, в его руках бокал, из которого он не сделал ни глотка.
— Только не разбей ему сердце.
Чуя возмутился.
— Я? Ему? Он старше меня почти на год и уже умеет целоваться.
Липпман вкрадчиво рассмеялся.
— Не всё измеряется календарным возрастом. Меня смущает иное. Он тебе никого не напоминает?
Воспоминания наложились на воспоминания и в них высокий и тонкий мальчишка в корсете и белой рубашке ворвался в комнату и в один прыжок уселся на стол, закинув ногу на ногу. Тряхнул каштановыми кудрями, посмотрел на Чую и подмигнул ему абсолютно развратно.
Это было в театре, куда Липпман привел его на репетицию и где никто не знал, что Чуя из Мафии и что он Одаренный. И всё равно, этот парень смотрел только на него. Что продлилось совсем недолго.
В конце концов, Липпман оказался прав, сейчас Чуя даже имени его вспомнить не мог. Но тогда, в лимузине, запротестовал всеми конечностями.
— Вообще никого. Он сам по себе. И с чего он должен мне кого-то напоминать? — Чуя сунул руки в карманы и уперто фыркнул.
Тип оказался удивительно болтливым, Чуя помнил это. Помнил, как они шли по парку на грани сезона цветения, так близко к нему, что было странно, почему парк такой безлюдный. Или он был таким только в воспоминаниях Чуи?
Они набрели на дурацкую пластиковую арку для фотографий и, не сговариваясь, встали под нее и оперлись каждый на свою сторону. А тот парниша всё болтал и болтал. Потом они сделали шаг навстречу друг другу, Чуя потянулся вверх, а парниша наклонился. И, вместо того, что должно было произойти, парниша отступил назад.
— Прости… — краснел он тоже очаровательно, только это уже не имело смысла. — Я просто подумал… знаешь, все эти слухи. Говорят, Липпман связан с Мафией. И, ну, тебя же он привел. Глупость, конечно. Такого быть не может.
Чужой страх осел тяжестью где-то в желудке.
— Без разницы, — ответил Чуя, не дослушав, и пошел дальше, как будто остановки в арке не было.
В голове снова раздался голос Липпмана:
— Да так, ни с чего. Просто хочу убедится, что ты не подменяешь им другого человека.
Додумать эту мысль Чуе не дали. Дазай раздражённо дёрнул коленом под его головой.
— Вставай, я слышу по твоему дыханию, что ты уже не спишь.
Чуя неохотно поднялся. Непонятно откуда взявшийся плед скатился с плеч. За окном была глубокая ночь. В кабинете так никто свет и не включил, так что Дазай был лишь черным силуэтом на фоне окна. Пронзительно пялящимся силуэтом.
— Сколько…
— Ты проспал четыре часа. И нарушил все мои Планы на сегодня, а значит и на завтра тоже.
Значит у Чуи было ещё часа два, чтобы добраться до дому, прежде, чем его снова начнет вырубать.
— Мог бы просто свалить, делов то.
Умеют ли черные силуэты на фоне ночи краснеть? Дазай отвернулся к окну.
— Да как я мог...
В голосе не было издёвки и дурацкой шутки не последовало.
Тишина смялась неловкостью. Чуя ждал, что сейчас выйдет луна и осветит комнату, а заодно и лицо Дазая. Так происходило в глупых романтических фильмах. И казалось, Дазай ждёт того же. Но комната оставалась темна.
В конце концов, Чуя решил, что обойдется и без луны, а она посветит ему в следующий раз. В следующий десяток раз, если повезёт.
— Дазай, ты когда-нибудь целовался?
Тот вздрогнул и даже чуть-чуть оглянулся.
— Что?
Чуя вздохнул матом. Он придвинулся ближе к Дазаю, перекинул ногу через его колени, присваивая пространство вокруг него и нависая, заставляя смотреть на себя.
— Прекрати прикидываться глухим. Минуту назад ты считал мое дыхание, а тут вдруг вопрос не расслышал. Просто ответь.
Дазай смотрел холодно, тем самым взглядом, который использовал для расшугиваеия шестёрок. Но с Чуе такое не пройдет.
— Не был заинтересован. — Все же ответил Дазай.
— В поцелуях?
— В тупицах, что их предлагали.
— Значит, предлагать что-то бесполезно, нужно взять.
Чуя наклонился и поцеловал Дазая, не давая себе времени передумать.
Все чувства обострились, словно в кровавой драке. Чуя ощущал трещинку на мягких губах Дазая, его прохладно-мятное дыхание, одежду на собственной коже и весь тот пот, который ему следовало бы смыть до того.
Когда Чуя оборвал поцелуй и отстранился, Дазай коснулся своих губ и удивлённо посмотрел на руку. Будто ожидал увидеть кровь или что похуже. Перевел взгляд на Чую и сказал с бесстрастным видом:
— Полагаю, пункты с семнадцатого по семьсот сорок третий можно откинуть. Ты обожаешь рушить мои планы, верно?
Он обхватил Чую за пояс и дёрнул, заставляя нагнуться и снова поцеловать. Мятный привкус снова похолодил дыхание Чуи и тот грубо отстранился.
— Лжец. Ты съел мятную конфету, прежде, чем разбудить меня! Все в твоих планах было.
Дазай улыбнулся так широко, что это было слышно.
— Лучший план — гибкий план. Но в итоге, Чуя всё сделал сам.
