Неволшебное слово

— Я хочу себе настоящую метлу! Маленький Драко, которому было всего пять лет, со всей силы топнул ногой, и от выброса неконтролируемой магии по комнате тут же разлетелись игрушки и канцелярия, которую он использовал на занятиях с гувернанткой. Несколько шкатулок с грохотом распахнулись, осыпав ковёр перьями и пергаментами. Нарцисса Малфой была женщиной понимающей и любящей, поэтому на очередную детскую истерику сына она лишь мягко склонила голову набок — привычка, которую Драко с возрастом незаметно перенял у неё. — Дорогой, ты должен сказать «пожалуйста», — ласковым тоном произнесла она. — Я никогда не говорю «пожалуйста»! — зло выкрикнул Драко. И лишь много лет спустя Драко иногда задумывался, не навлёк ли тогда на себя настоящее проклятие этого слова, потому что он действительно избегал его. Его сковывал страх от этой мысли. Юный Малфой никогда не произносил «пожалуйста» вслух, но это вовсе не означало, что он не повторял его мысленно. И если бы тогда, в пять лет, Драко знал, как часто это слово будет преследовать его в будущем, он, возможно, куда осторожнее выбирал бы, что именно кричать в приступе детской злости. Пожалуйста. Со временем это слово стало появляться в его голове слишком часто. В моменты страха, неуверенности или отчаяния, когда эмоции сковывали тело и лишали привычного самообладания, именно оно первым всплывало в сознании. Когда он впервые протянул руку Гарри Поттеру стоя перед Большим залом Хогвартса, в окружении своих будущих однокурсников, Драко держался с привычной для Малфоев уверенностью. Он говорил, как ему казалось, правильные слова, усмехался так, как учил отец, и всем своим видом показывал, что отказа быть не может. Но где-то глубоко внутри всё равно звучало умоляющее, раздражающее самого себя: Пожалуйста. Пожалуйста, выбери меня. И когда Поттер посмотрел на его руку, а затем отказался её пожать, Драко впервые почувствовал это мерзкое, тянущее ощущение разочарования под рёбрами. И, возможно, не зря он тогда поклялся никогда не произносить это слово вслух. Оно всё равно не помогало. Несколько позже, сидя перед всем Большим залом с Распределяющей шляпой на голове, Драко впервые подумал, что у этого слова всё же есть какая-то магическая сила. Хоть он внешне выглядел совершенно спокойным, ведь Наследник древнего рода Малфоев не мог показать страх, его ладони под мантией вспотели так сильно, что пальцы пришлось сжать в кулаки. — Хм-м… — задумчиво протянула Шляпа. — Интересно… И в этот момент единственная мысль билась у него в голове с такой силой, что заглушала всё остальное. Пожалуйста. Только не куда-то ещё. Пожалуйста, Слизерин. — Слизерин! — выкрикнула шляпа. И Драко накрыло таким сильным облегчением, что на мгновение ему действительно показалось: его мольба наконец была услышана. Он решил не злоупотреблять этим словом, чтобы ненароком не разрушить его магические свойства, которые наконец-то начали проявляться. Мысленно он прибегал к нему лишь пару раз. Первый — во время матча по квиддичу, когда отчаянно хотел, чтобы команда Гриффиндора проиграла. К его глубокому разочарованию, никакого чуда тогда не произошло. Второй раз случился в конце первого курса. Раздражающая, с вечно гордо поднятым подбородком, огромной копной кудрявых волос и россыпью веснушек на носу, Гермиона Грейнджер была ему невыносима. Она превосходила его практически по всем предметам, и это бесило Драко сильнее, чем вообще что-либо в этой жизни. Во время экзамена по зельям он вновь мысленно прибегнул к этому слову. Пожалуйста. Пожалуйста, провались. И, словно услышав его мольбу, судьба решила вмешаться. Каким-то чудом сосед Гермионы по парте, Невилл Лонгботтом, перепутал их котлы и испортил её зелье. Он видел, с каким разочарованием она смотрела на Невилла. Снейп был непреклонен, и Грейнджер получила своё «Выше ожидаемого». Она расплакалась прямо после экзамена. Драко видел, как слёзы постепенно застилают её глаза, как задрожал подбородок, а затем горячие капли побежали по румяным щекам тонкими дорожками. И почему-то никакого удовлетворения он так и не почувствовал. Драко удивился такой реакции, но задумываться над этим не стал. Весь второй курс Драко даже не замечал, как это проклятое слово начинало появляться в его мыслях всякий раз рядом с Грейнджер. После её раздражающе правдивого замечания о том, что «никто в команде Гриффиндора не покупал себе место — всех взяли за талант», его злость вспыхнула так резко, что он выплюнул ей в лицо: — Твоего мнения никто не спрашивал, поганая грязнокровка! И тут же пожалел об этом. Не потому, что Фред и Джордж мгновенно бросились на него с кулаками, пока Флинт пытался их удержать. И даже не потому, что Уизли наставил на него свою сломанную палочку, в итоге заколдовав самого себя так, что его начало выворачивать слизнями прямо посреди поля. Нет. А потому что Гермиона снова посмотрела на него тем самым взглядом — разочарованным, только теперь направленным прямо на него, и её глаза вновь наполнились влагой. Пожалуйста, не плачь. Или во время первого занятия нового дуэльного клуба, когда Драко выпустил из палочки змею, направляя её против Поттера, а затем почти сразу нашёл взглядом Грейнджер среди столпившихся учеников, он снова увидел на её лице это выражение. То же самое разочарование, будто она ожидала от него чего-то другого. Пожалуйста, не смотри на меня так. А потом Грейнджер подверглась одному из нападений, что весь год совершались на магглорождённых учеников. Когда Драко увидел её застывшее, неподвижное тело, больше похожее на фарфоровую куклу, чем на живого человека, у него внутри всё неприятно оборвалось. Из его губ едва не сорвалось отчаянное «Пожалуйста, будь в порядке», но он сумел сдержаться, лишь мысленно повторяя это снова и снова, пока украдкой смотрел на неё, надеясь, что никто об этом не узнает. На третьем курсе он признал, что это слово окончательно стало связано у него с с ней. После очередных мерзких слов в сторону Клювокрыла она неожиданно ударила его по лицу. Драко на мгновение просто застыл, прижимая ладонь к щеке и глядя на неё широко раскрытыми глазами. Щёку жгло, вокруг что-то возмущённо выкрикивали Крэбб и Гойл, а сама Грейнджер тяжело дышала, глядя на него с такой яростью, что казалось она действительно ненавидела его. И пока она разворачивалась, чтобы уйти, у него в голове совершенно некстати промелькнуло: Пожалуйста, обернись, скажи что-нибудь ещё. Позже он ещё долго злился на себя за это. И за то, что всё чаще начал замечать её реакцию на Уизли. Когда Драко в очередной раз увидел, как Грейнджер смеётся над чем-то сказанным Роном, а тот смотрит на неё слишком внимательно, внутри что-то неприятно кольнуло, и прежде чем успел подумать, он язвительно протянул: — Так-так! Смотрите, кто здесь. Выбираете дом своей мечты? По-моему, твоей семье, Уизли, одной комнаты хватит на всех. — Заткни пасть, Малфой! — Уизли мгновенно вспыхнул, а Грейнджер лишь закатила глаза. — Как недружелюбно. Парни, надо научить его уважать избранных, — хмыкнул Малфой, многозначительно посмотрев на Крэбба и Гойла. — К тебе это не относится, — сморщив нос процедила Грейнджер, а затем снова перевела взгляд на Уизли, и от той теплоты, которая появилась в её глазах, у Драко внутри всё неприятно сжалось. Пожалуйста, не смотри на него так. Но вместо этого с его губ сорвалось лишь: — Да как ты смеешь, вонючая грязнокровка! — выплюнул Драко. Их перепалка закончилась его очередным позором, когда нечто стало активно обкидывать их снегом и они лишь трусливо сбежали. К концу учебного года Драко начал замечать и кое-что ещё. Грейнджер выглядела ужасно уставшей. Сначала он не придавал этому значения, списывая всё на её вечное желание быть лучшей абсолютно во всём, но чем ближе были экзамены, тем заметнее становились тени под её глазами, рассеянный взгляд и то, как иногда она будто забывала, где находится. Однажды поздно вечером он столкнулся с ней в пустом коридоре. Она выглядела бледной, измученной и едва держалась на ногах, прижимая к груди учебники. — Грейнджер, ты вообще спишь? — вырвалось у него прежде, чем он успел съязвить как обычно. Она вздрогнула от неожиданности, пробормотала что-то невнятное и быстро ушла дальше по коридору. А Драко ещё несколько секунд смотрел ей вслед, с непривычным чувством тяжести где-то под рёбрами. Пожалуйста, отдохни хоть немного. На четвёртом курсе это слово окончательно перестало быть просто глупой детской привычкой. Когда Гермиона Грейнджер появилась на Святочном балу под руку с самим Виктором Крамом, у Драко на мгновение будто выбило воздух из лёгких. Он слишком привык видеть её с растрёпанными волосами, в школьной форме и с чернильными пятнами на пальцах, чтобы подготовиться к тому, как прекрасно она выглядела сейчас. Её волосы мягкими волнами спадали на открытые плечи, глаза сияли, а улыбалась она Краму так легко и счастливо, что Драко почему-то сразу понял — такой улыбки в свою сторону он, скорее всего, никогда не получит. Пожалуйста, не влюбляйся в него. Эта мысль появилась сама собой, заставив его тут же раздражённо стиснуть зубы. Во время второго испытания Турнира Трёх Волшебников он сначала даже не понял, почему на трибунах отсутствует всё их знаменитое Трио. Нет, Поттер-то понятно… А вот где Грейнджер и Уизли? Не успев как следует задуматься над этим, он услышал голос Дамблдора, объявляющего условия испытания: — У наших чемпионов забрали кое-что очень важное для них, и сейчас оно находится на дне этого озера. Ваша задача, чемпионы, поднять ваши сокровища за час! И чтобы мотивация была достаточно сильной… мисс Делакур, мистер Крам, мистер Поттер и мистер Диггори… На дне озера находятся юная мисс Делакур, мисс Грейнджер… На несколько секунд окружающий шум будто исчез, а конечности налились свинцом. Она сейчас на самом дне этого ледяного озера? И у Крама есть всего час, чтобы её спасти? Сердце стучало где-то в горле. Пожалуйста, будь в порядке. Он повторял это снова и снова, пока чемпионы находились под водой, а сам Драко не сводил взгляда с поверхности озера. И лишь когда испытание закончилось, а Грейнджер вместе с Крамом наконец появилась на берегу, жадно хватая воздух, напряжение внутри него немного отпустило. В конце года Драко впервые не захотел использовать это магическое слово. Он стоял неподалёку, когда Крам прощался с Гермионой перед отъездом в Дурмстранг. Она улыбалась ему той самой мягкой улыбкой, которую Драко терпеть не мог видеть направленной на кого-то другого. А затем Крам наклонился и поцеловал её в щёку и в этот момент в голове Драко не было никакого «пожалуйста». Только холодное и злое «Не трогай её». На пятом курсе Драко впервые начал использовать это слово не из страха, ревности или злости, а из надежды. Когда Макгонагалл объявила о проекте по трансфигурации и начала распределять студентов по парам, Драко почти не слушал имена остальных, наблюдая лишь за тем, как Грейнджер что-то быстро записывает в свой пергамент, хмурясь и поправляя спадающие на лицо кудряшки. Пожалуйста. Хоть раз. Пожалуйста. — Мистер Малфой и мисс Грейнджер. У него внутри всё резко оборвалось, а затем вспыхнуло так сильно, что на мгновение он даже перестал слышать голос Макгонагалл. Грейнджер удивлённо подняла голову. — Профессор, вы уверены, что это хорошая идея? — осторожно спросила она. Макгонагалл поверх очков посмотрела на них обоих с тем выражением лица, которое ясно говорило, что спорить бесполезно. — Уверена. Драко тогда впервые за долгое время едва сдержал улыбку. Первые встречи проходили напряжённо. Они сидели в дальнем углу библиотеки, окружённые стопками книг, пергаментами и чернильницами, и разговаривали исключительно по делу. — Нет, Малфой, если ты изменишь структуру заклинания, трансфигурация станет нестабильной. — Грейнджер, это называется экспериментировать. — Это называется «ты хочешь завалить совместную работу». Но чем больше времени они проводили вместе, тем чаще рабочие разговоры начинали уходить куда-то в сторону. Однажды вечером, пока Драко листал учебник, Гермиона вдруг задумчиво произнесла: — Ты всегда так странно наклоняешь голову, когда думаешь. Он замер и медленно поднял на неё взгляд. — Что? — Ну вот так, — она слегка наклонила голову набок, изображая его, и уголки её губ едва заметно дрогнули. — Ты постоянно так делаешь. Несколько секунд Драко просто смотрел на неё, неожиданно понимая, насколько внимательно она за ним наблюдает. Это отдалось чем-то теплым в груди. — Это привычка моей матери, — тихо ответил он. После этого вечера что-то окончательно изменилось. Гермиона всё чаще начинала разговор первой, иногда спрашивая что-то совершенно не относящееся к учёбе, иногда жалуясь на Амбридж, иногда закатывая глаза из-за Поттера и Уизли, а Драко ловил себя на том, что ждёт этих разговоров с трепетом. И каждый раз, когда она садилась рядом с ним в дальнем углу библиотеки, внутри снова звучало: Пожалуйста. Дай мне шанс. Когда проект наконец был завершён и сдан Макгонагалл, Драко почувствовал лишь опустошение. Теперь у Грейнджер больше не было ни одной причины проводить с ним вечера в библиотеке, спорить над заданием или глупо хихикать над его комментариями. И всё же на следующий день он снова уселся за их стол, скорее по инерции, чем действительно рассчитывая на что-то. Перед ним лежала открытая книга, но он уже несколько минут смотрел в одну и ту же строчку, совершенно не понимая написанного. Пожалуйста... Это слово оборвалось в его мыслях, не имея точной формы какого-то желания, когда вдруг услышал знакомый голос: — Ты опять занял весь стол своими пергаментами? Драко резко поднял голову. Гермиона стояла напротив него с книгами в руках, будто её появление здесь было чем-то совершенно обычным. — Проект уже закончился, Грейнджер, — медленно произнёс он. — Я знаю, — она села напротив, раскладывая книги. — И что? И в этот момент Драко, кажется, впервые в жизни действительно понял, что его «пожалуйста» наконец действительно сработало. К концу пятого курса у них завязалась устойчивая, но тайная дружба, и в какой-то момент Драко даже показалось, что Гермиона смотрит на него как-то иначе. Их поставили в пару дежурить по вечерам, и в один из таких обходов они неожиданно разговорились на серьёзную тему грядущей войны. Разговор вышел слишком откровенным для двух людей, которые привыкли держать между собой дистанцию. — Я никогда не примкну к той стороне, — признался Драко, сам не до конца понимая, зачем он это произносит вслух именно ей. Гермиона резко остановилась и повернулась к нему. Он ожидал чего угодно — недоверия или даже выражение её сомнения, но вместо этого он встретил её взгляд наполненный какой-то нежностью. Драко замер рядом с ней, чувствуя, как воздух между ними становится плотнее, а сердце начинает колотиться. Он сделал неуверенный шаг вперёд, проверяя, не исчезнет ли всё в следующую секунду, и на мгновение подумал, что сейчас может всё испортить одним лишним движением. — Пожалуйста, Драко, — шепотом сказала Грейнджер. И в этот раз это слово не было ни мольбой, ни страхом. Это было разрешение. Он не дал себе времени передумать и просто наклонился к ней, сокращая оставшееся расстояние. Их губы соприкоснулись осторожно, как будто оба одновременно проверяли, не исчезнет ли это в следующую секунду. У Драко перехватило дыхание от осознания, что он целует её. Гермиона не отстранилась. Наоборот, она положила руки ему на грудь, сжимая ткань мантии в кулаки. Его ладонь почти невесомо коснулась её щеки, пальцы задержались у линии скулы, и Гермиона тихо выдохнула прямо ему в губы. Поцелуй стал постепенно глубже, очень медленно. Они оба боялись спугнуть этот момент и одновременно не могли остановиться. Пожалуйста, пусть это никогда не заканчивается. Перед шестым курсом он получил Тёмную Метку в своем собственном доме. Драко стоял перед Волдемортом, склонив голову, пока паника сдавливала грудь не давая нормально вдохнуть. Он почти не чувствовал ног, только собственное сердцебиение звенело в ушах. Чуть в стороне стоял отец, который тянул всю их семью в эту бездну, а рядом с ним была мама. Она держалась так, как умела только она — с идеально выверенной осанкой и взглядом, в котором нельзя было увидеть ни единой секунды слабости, хотя Драко слишком хорошо знал, чего это ей стоит. И всё это вместе было неправильным и чужим, будто он оказался внутри жизни, которую не выбирал. Когда всё закончилось, он почти не помнил, как оказался в своей комнате. Предплечье горело так, будто под кожей осталось раскалённое железо. Иногда боль накатывала волнами, заставляя его сжимать зубы до темноты перед глазами, а иногда руку сковывало судорогой, от которой хотелось просто выть, но он не позволял себе даже этого. Дверь тихо открылась, и Нарцисса села на край его кровати, осторожно взяв его левую руку в свою ладонь. Она начала мягко, очень выверенно нажимать на нужные точки, и под её пальцами мышцы наконец постепенно расслаблялись, позволяя боли хоть ненадолго отступить. Он лежал, уставившись в одну точку, пока её ладонь бережно сжимала его пальцы, и вдруг услышал тихий всхлип, от которого почувствовал, как что-то внутри него окончательно трескается. — Мама… — голос сорвался, и он ненавидел себя за это. Она не ответила, только чуть сильнее сжала его руку. — Не плачь... — выдохнул он в отчаянии, но не добавил то, что проговорил лишь мысленно. Пожалуйста. К середине шестого курса, так и не сумев по-настоящему скрыться от своей чересчур внимательной девушки, Драко был найден в заброшенном туалете в компании Плаксы Миртл. Он сидел прямо на полу, сгорбившись и обхватив голову руками. Глаза покраснели и опухли от слёз, а по щекам одна за другой стекали горячие дорожки, которые он уже даже не пытался вытирать. Он не справлялся. Всё происходящее медленно ломало его изнутри. Мысль о том, что он должен убить Дамблдора, вызывала почти животный ужас. Драко знал, что он не способен на это, не способен жить с этим потом, не способен будет смотреть в глаза Гермионе, если действительно переступит эту черту. И, честно говоря, в тот момент ему вообще не хотелось существовать. Он сильнее сжал пальцами волосы, причиняя этим себе боль, пока горло болезненно сводило от подступающих рыданий. Давай же. Думай. Пожалуйста. — Драко? — раздался тихий голос Гермионы. Он резко поднял голову, и ужас мгновенно отразился в его взгляде. — Боже, Драко… Она подлетела к нему мгновенно и опустилась рядом на колени так резко, что наверняка ударилась ими о каменный пол, но даже не заметила этого. — Что случилось? — взволнованно проговорила она, быстро осматривая его лицо. — Ты в порядке? Он не ответил. Её появление оказалось настолько неожиданным, что он будто разучился говорить. — Драко, поговори со мной, — уже тише произнесла Гермиона, осторожно касаясь его руки. — Пожалуйста. И именно это слово стало последней каплей. Что-то внутри него окончательно надломилось, горло снова сдавило, и Драко вдруг понял, что больше не может держать всё это в себе. Он начал говорить, не обращая внимания на то, как дрожит собственный голос. И всё это время Гермиона сидела рядом, крепко сжимая его ладонь в своей и внимательно слушала. Малфой видел, как её собственные глаза постепенно наполняются слезами. Когда он наконец замолчал, в туалете повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь его сбившимся дыханием и шмыганьем носом. Гермиона медленно переплела их пальцы крепче и умоляюще сказала: — Мы должны пойти к Дамблдору. Пожалуйста. У них был очень долгий разговор наедине. Дамблдор мягко, но настойчиво выпроводил Грейнджер из кабинета, заверив её, что им с Драко необходимо поговорить исключительно вдвоём и что тот будет в полной безопасности. Однако Гермиона явно не хотела уходить и перед тем, как дверь закрылась, ещё раз посмотрела на него тем тревожным взглядом, будто боялась, что стоит ей выйти, и с ним снова что-то случится. И только когда они остались вдвоём, Драко наконец начал говорить, но на этот раз без дрожащего голоса и без слёз. Он повторил весь свой монолог, который был несколькими часами ранее и директор слушал его очень внимательно, не перебивая и не осуждая ни единым словом. А затем предложил ему выход — укрытие и защиту, и даже шанс спасти родителей. Драко долго молчал, пытаясь осознать, что ему действительно дают возможность выбраться из этого кошмара живым, и в тот момент вдруг понял, что Грейнджеровское «пожалуйста», произнесённое дрожащим голосом в заброшенном туалете, кажется, и правда спасло ему жизнь. Немногим позже в его памяти навсегда запечатлелось другое её «пожалуйста». Они впервые остались наедине в Выручай-комнате, и их тела прижимались друг к другу так тесно, что между ними почти не оставалось воздуха, а губы горели от бесконечных поцелуев, Драко казалось, что сердце вот-вот вырвется у него из груди. Гермиона дрожащими пальцами цеплялась за его плечи, сбивчиво дышала ему в губы, а потом почти умоляюще шептала: — Пожалуйста, Драко… И, Мерлин, он готов был сделать всё что угодно, лишь бы слышать это снова и снова. Их прощание произошло в штабе Ордена Феникса тем летом перед седьмым курсом, на который никто из них уже не вернулся. Драко знал, что Гермиона уйдёт вместе с Поттером и Уизли выполнять какое-то важное поручение Дамблдора. Она не рассказывала деталей, да он и не спрашивал, понимая, что это будет бесполезно. Гермиона стояла совсем близко, крепко сжимая пальцами рукава его свитера, будто тоже пыталась удержать этот момент подольше. Драко смотрел на неё и пытался запомнить всё сразу: её глаза, растрепавшиеся волосы, маленькую складку между бровей, появлявшуюся, когда она нервничала. — Я люблю тебя, — тихо сказал он, глядя ей прямо в глаза. Гермиона судорожно выдохнула, а затем её губы дрогнули в такой нежной улыбке, что у него снова болезненно сжалось сердце. — Я люблю тебя, — ответила она. И хоть они говорили это друг другу уже далеко не впервые, в груди Драко каждый раз всё равно появлялся тот самый трепет, будто он слышал эти слова впервые в жизни. А потом он медленно поцеловал её. Так, словно пытался запомнить это ощущение на случай, если другого шанса уже не будет. Гермиона тут же прижалась к нему ближе, её пальцы сильнее сжали ткань его свитера, а Драко на мгновение прикрыл глаза, стараясь удержать внутри себя этот момент как можно дольше. Немногим позже, за секунду до того, как их Трио исчезло, Драко внимательно смотрел только на Гермиону. Пожалуйста. Вернись живой. Спустя почти год Драко мог пересчитать их встречи с Гермионой по пальцам одной руки. И поэтому, увидев её среди хаоса битвы за Хогвартс, он на мгновение просто замер. Гермиона стояла посреди разрушенного коридора, тяжело дыша и отбиваясь сразу от двух Пожирателей смерти. Вокруг вспыхивали заклинания, рушились стены и кричали люди, а у Драко внутри всё резко сжалось от одного только осознания — жива. Мерлин, она была жива. Он тут же рванул к ней, уворачиваясь от вспышек заклинаний и едва успевая отбивать атаки, но так и не окликнул её. Драко не хотел, чтобы Гермиона отвлеклась хотя бы на секунду, когда один неверный взгляд мог стоить жизни, и всё это время сердце колотилось так сильно, что почти заглушало окружающий шум. Он видел только её. Наконец, отбившись от очередного Пожирателя, Драко вскинул палочку и отправил мощное оглушающее заклинание прямо в противника Гермионы, и тот рухнул на пол. Только тогда она резко обернулась и их взгляды наконец-то встретились. Удивление мгновенно сменилось чем-то таким тёплым в её взгляде, а губы тут же дрогнули в улыбке, и Гермиона, будто забыв обо всём вокруг, сделала шаг к нему. Его собственные губы растянулись в улыбке. В следующие секунды он видел всё словно в замедленной съёмке: как улыбка застыла на её губах, а взгляд стал стеклянным; как её тело дёрнулось от зеленой вспышки заклинания откуда-то сбоку, как пальцы разжались и палочка выпала из руки. Драко успел подхватить её прежде, чем она ударилась о камень, и медленно опустился вместе с ней на колени прямо посреди разрушенного коридора, не замечая ничего вокруг, кроме её лица. — Пожалуйста, — впервые произнёс он вслух, его голос сорвался. Он прижал её к себе дрожащими руками, вглядываясь в её лицо с такой отчаянной надеждой, будто одного этого могло хватить, чтобы заставить её глаза снова наполниться жизнью. — Гермиона… пожалуйста… — хрипло выдохнул он, чувствуя, как ужас разрывает его изнутри, а глаза застилает пелена слез. — Пожалуйста… только не ты… Он сидел на полу, прижимая её бездыханное тело к себе. Драко было всё равно, если его убьют прямо сейчас. Он лишь продолжал шептать ей на ухо: — Пожалуйста… пожалуйста... Похороны Гермионы Драко помнил урывками. Природа в тот день будто издевалась, показывая яркое солнце и безоблачное голубое небо. Были слышны приглушённые рыдания вокруг. Он помнил, как Поттер стоял с совершенно пустым взглядом и рядом Уизли, который выглядел так, будто вместе с ней похоронили и часть его самого. Драко стоял чуть в стороне от остальных и не слышал слов, которые кто-то произносил над её могилой, потому что всё происходящее казалось неправильным и невозможным. Это все было похоже на чудовищную ошибку, которую кто-то должен был исправить. Но этого не происходило. Гроб медленно исчез под землёй. Когда все начали расходиться, он остался один у свежей могилы, долго смотря на рыхлую землю перед собой, и в тот момент ему хотелось лишь лечь рядом. Пожалуйста. Прости меня, что не смог тебя уберечь. Но даже сейчас это слово ничего не меняло. Многим позже Драко выпал из собственной жизни, проводя вечера в сомнительных барах, утоляя боль алкоголем и какими-то зельями, после которых хотя бы ненадолго становилось тише в голове, а воспоминания переставали разрывать его изнутри. Именно в один из таких вечеров он встретил Асторию. Она тоже потеряла на войне любимого человека и их общего друга Теодора Нотта. Наверное, именно поэтому рядом с ней было комфортно молчать. Их встречи постепенно стали почти закономерностью: они сидели в полупустых барах до глубокой ночи, говорили о чём угодно и одновременно ни о чём, потому что слишком хорошо понимали боль друг друга. И в один из таких вечеров, когда алкоголь притупил все чувства, Астория вдруг приблизилась к его лицу, но Драко мягко остановил её ладонью. — Не надо... — Пожалуйста, Драко, — отчаянно выдохнула она. И в этот момент он слишком хорошо почувствовал её боль, так похожую на его собственную, поэтому всё же поцеловал её. Это не было поцелуем вспыхнувшей любви, скорее попыткой разделить своё одиночество с кем-то, кто действительно понимал его. Много лет спустя, уже будучи женатыми и сохранив между собой уважение, которое так и не стало той самой любовью, они растили прекрасного сына. Драко с лёгкой улыбкой наблюдал, как Астория сидит на полу рядом со Скорпиусом и помогает ему собирать игрушечную модель метлы. — Я хочу себе настоящую метлу! — возмущённо заявил Скорпиус. Астория мягко улыбнулась. — Дорогой, ты должен сказать «пожалуйста». Услышав это слово, Драко застыл и всё его тело резко напряглось. В одну секунду он снова оказался маленьким мальчиком в собственной детской, а где-то внутри на мгновение вспыхнул почти иррациональный страх, что сын тоже унаследует это проклятие слова, которое преследовало самого Драко всю жизнь. Скорпиус смешно сморщил нос, задумался на секунду, а затем широко улыбнулся. — Пожа-а-алуйста, мамочка. И где-то глубоко внутри у Драко впервые за долгое время не осталось страха.