biting flesh

Ему ставили неутешительные диагнозы, а каждый поход к врачу заканчивался ещё более удручающим списком новых лекарств, на которые его семье приходилось выделять немалые суммы денег. Точнее, как сказать "немалых"? Весь бюджет уходил на то, чтобы сын мог прожить ещё несколько дней. Цены на препараты, которые ежедневно поддерживали его организм, состояли как минимум из четырёх цифр, иногда, больше. Его семья была далеко небедной, вовсе нет, но покупать медикаменты нужно было часто. Они исчезали с пугающей скоростью — казалось бы, ещё неделю назад домашняя аптечка была набита до самого верха, а уже сейчас в ней одиноко валялилсь несколько пластырей, бинтов и перекись водорода, а парень лежал в соседней комнате мучаясь от боли по всему телу, прерывисто дыша и дрожащими руками прижимал к себе простыни, чтобы заглушить ими свой хриплый кашель. Он устал быть обузой семьи, он ненавидел как на него смотрели родители и родственники — будто он был завядающим цветком, который нужно посадить под стеклянный купол и оберегать от всего мира. Противно было от того, как они уже мысленно ложили его в гроб. А ведь когда то всё было не так. Несколько лет назад он был амбициозным и здоровым юношей, уже в столь молодом возрасте уверено взбирающимся по карьерной лестнице, у которого были друзья, за которым бегали толпами симпатичные девушки, которого всё любили и уважали за острый ум. Его здоровье стало ухудшаться внезапно, неожиданно для всех кого он знал. Он часто и много курил, заменял крепким табаком завтраки и ужины, хотя и свято уверял, что старается себя контролировать и не злоупотреблять сигаретами. Врачи предупреждали: ему нужно больше заботиться о себе, избавиться от вредных привычек, соблюдать рекомендации и давать себе отдых. Послушался ли он этих советов? Конечно же нет, наивно считал что всё обойдётся, что всё будет хорошо. И он понял насколько сильно ошибся, лишь когда очнулся в реанимации прикованный к аппарату жизнеобеспечения. Жизнь стала сплошной мукой, замкнутым кругом из больницы, гадалок, целительниц и всякого другого рода шарлатанов, которые наживались на чужом горе, и домашнего лечения. Он этого не хотел, просил об эвтаназии — гуманный и безболезненный способ прекратить его мучения, но его не слушали: мать начинала истерично рыдать, падать ему в колени и умолять не говорить такие ужасные вещи, а отец отворачивался, вытирая рукавом скупые мужские слёзы. Приходилось молчать и делать вид, что он крайне счастлив что ещё не погиб, что благодарен за то, что за его жизнь продолжают бороться. Задумывался ли он о том, чтобы покончить с собой? Ежечасно, если не спал или был в отключке. Хотя и во сне его стали преследовать образы прикрепленной к люстре петли и стоящей под ней табуретки. Но что то, какое то противное чувство внутри души, мешало ему вскрыть вены или словить передозировку таблетками. "Тебя ждёт бесславная смерть, ***. Ты погибнешь с рвотной пеной у рта, скрюченный и посиневший, лежащий в луже собственной мочи и крови!" —, мерзко шептал голосок. — "Ты плюнешь в лицо собственных родителей, которые так старались тебя спасти! Да и поднимутся ли твои ручонки сделать что то с собой? Ммм? Да ты же дрожишь перед лезвием, как последняя сучка! Прекрати позориться." И он, сжимая зубы, ложил нож обратно на стол и уходил к себе в комнату разорвать на клочья предсмертную записку. "Господь, если ты действительно существуешь, сделай так, чтобы завтра я не проснулся. Аминь." —, думал он каждый раз перед сном будучи атеистом. Тот день ничем не отличался от других: такая же постоянная нудящая боль, такое же отвратительное настроение, те же самые таблетки и противная диетическая пища, от которой его тошнило, но приходилось её есть. Он сидел на подоконнике, кутаясь в тёплый свитер, печально смотря как ветер кружил в воздухе снежинки. Его ноги в вязанных носках и тапочках жались к горячей батарее, в руках он сжимал недочитанную книгу, от которой у него уже разболелась голова. Скука. Удушающая тоска. Где все его друзья, которые так уверяли что будут навещать его и привозить гостинцы? Конечно, он мог бы им написать, поинтересоваться когда они смогут приехать, но это было бы бесполезно — каждый из них найдёт тысячи причин и оправданий, почему не сегодня и не сейчас. Мог ли он их в этом винить? Наверное, нет. У них своя личная жизнь, в которой не осталось места человеку, который находился одной ногой в могиле. Мужчина тяжело вздохнул, сполз с своего места, шлёпая к столу, где все ещё лежали его рабочие тетради с конспектами. Его выгнали из университета за то, что пропускал пары, пусть и по причине болезни. Когда он это узнал, чуть не вырвал на себе все волосы от злости и от такой несправедливости. Теперь, ему даже толком было заняться нечем. Оставалось чтение или просмотр псевдоинтеллектуальных роликов. Последним он как раз и собирался заняться, надел наушники, поджал под себя ноги, чтобы не замёрзли, и включил первое попавшиеся видео на Ютубе. Его крайне заинтриговал заголовок — "Самые жуткие сайты интернета!". Не то чтобы его сильно интересовала подобная тема, но почему бы не позволить мозгу немного отдохнуть и посмотреть что то нестандартное и не требующее сильной мозговой нагрузки, пока не пройдёт головная боль? Его внимание полностью поглотил последний в рубрике сайт — фетишисткое сообщество людей помешанных на каннибализме, которые разделились на две группы: те, кто мечтали быть съеденными и те, кто хотели съесть. Его не привлекала сама извращённая концепция этого куска мировой сети, а только инцидент, который произошёл из за его существования. Кого то реально убили и съели. Среди больных фетишистов нашёлся тот, кто действительно это сделал. Не просто фантазировал об акте каннибализма, не отыгрывал часть ролевой игры, а оказался настоящим маньяком, желающим и попробовавшим человеческого мяса. Брюнет поставил ролик на паузу, выключил телефон и прикусил нижнюю губу. Это безумие! В его голове не укладывалось что такое действительно могло произойти, но он видел всё своими глазами: все доказательства, ход судебных разбирательств, видел заблюренное тело жертвы. В этом было что то, что будоражило его рассудок, даже температура заметно поднялась. Мужчина почувствовал, что ещё немного и потеряет сознание, поэтому поспешил лечь на постель, чтобы не упасть на пол. Откинувшись на подушки, он всё не мог перестать думать о этом случае, ворочался на простынях, утыкался лицом в подушку — всё бесполезно. Мысль так и не покидала его. Прошла неделя, но он не мог забыть про тот сайт. Даже в моменты когда его здоровье вновь ухудшалось и он находился в полу-сознательном состоянии, перед глазами вставала картинка кровавого тела жертвы и ничего не выражающее лицо того, кто её убил. И съел. Он начинал беспокоиться что сходит с ума, что из за регресии болезни у него что то нарушилось с психикой, но молчал, ибо о таком ему было стыдно говорить. Зачем доставлять родителям ещё больше беспокойств, разве им недостаточно того, что их сын практически ходячий труп? Навязчивые идеи несчадно осаждали его голову, это становилось невыносимо терпеть, ведь не одно лекарство не смогло бы удовлетворить его больное любопытство. Он сдался и всё же набрал дрожащими от предвкушения пальцами в поисковик запрос: "сайт для каннибалов". Из того ролика он знал, что оригинальный адрес ссылки не сработает — после несчастного случая эту соцсеть для фетишистов удалили навсегда, но в его груди трепетала надежда, может быть, ему удастся найти что то похожее? И он действительно нашёл: почти идентичное название и даже оформление, та же тема каннибализма и те же озабоченные каннибализмом люди. Кто то обсуждал это понятие в целом, рассуждал и строил теории, делился расследованиями где фигурировало людоедство, но были и те кто хотел чтобы его "съели" или хотел "есть". БДСМ анкеты фетишистов, которые делились своими влажными фантазиями и выставляли эротические фотки своих увечий, писали свои истории (выдуманные или нет не было ясно) как питались чужой плотью или пили кровь своих партнёров. Мужчина передёрнуло от смеси отвращения и чего то похожего на нездравое удовольствие, но он не мог прекратить листать вниз, изучая всё больше постов об этой странной и пугающей обсессии. "Я действительно больной ублюдок... Почему я продолжаю это смотреть? Мне надо остановиться, но что то продолжает меня удерживать..." Брюнет тихо усмехнулся, но смешок получился слишком нервным и испуганным. Его палец не слушая голос здравого смысла продолжал пролистывать, пока наконец не замер на одной анкете. В ней не было чего то слишком привлекательного или необычного, относительно другого контента, но что то в ней было не так. Никаких двухсмысленных терминов, пошлых контекстов, только исключительная прямота своих действительно садитских желаний. Пользователь под никнеймом "Дотторе" еще несколько месяцев назад написал пост о поиске "жертвы для утоления жажды человеческой плоти и последующего расчленения." Пользователь: Дотторе. 3 месяца назад.

Я учился в престижном медицинском университете, на данный момент я стажируюсь как интерн. Мне нужен тот, кто действительно готов предоставить свое тело для изучения, а так же удовлетворения моих низших желаний. — съесть человеческую плоть, а после расчленить и исследовать труп.

Я не ищу половых отношений. Меня не интересует секс. Мне необходим доброволец, который пожертвует своей жизнью.

Мне нет разницы женщина вы или мужчина, единственное мое условие в том, чтобы вы были совершеннолетним и не старше пятидесяти лет, а так же, осознавали серьёзность моих намерений.

Если вы согласны, напишите мне, но я должен знать что вы полностью уверены в своём выборе, наша сделка будет безопасна и каждый в ней получит то, что хотел.

Его сердце так сильно забилось в груди, что у него потемнело перед глазами, а к горлу подкотил ком тошноты. Он нашёл настоящего маньяка, того кто мог бы его убить. Избавить от мучений раз и навсегда, к тому же пустив его тело на изучение. Если, конечно, это не очередной фетишист отыгрывающий в ролевой игре безумного учёного. Мужчина отдышался и закашлялся, его ребра будто готовы были треснуть, предательски сжались лёгкие, заставляя его жалко поскуливать от боли. Ещё минуту назад он сомневался в верности своего выбора, но сейчас реальность жестоко напомнила ему о его положении — он постепенно умирает, а пока он всё ещё дышит, то просто тратит ресурсы этой планеты и здоровье своих близких людей, которые пашут на работе целыми днями ради его лечения. Он бессмысленная обуза, каждый день которой это адская пытка, которую можно прекратить только смертью и если сам он не может покончить с собой, значит это сделает за него другой человек, пока его не сразило болезнью. Брюнет не без усилий разогнулся, внутренности продолжали гореть огнём и словно разрываться на части, но он старался максимально не обращать на это своего внимания. Тот пост, что он нашёл, остался незамеченным, только два человека поставили лайк и кроме этого ничего, никакой активности. Сам пользователь тоже больше ничего не писал, даже в сеть заходил давно. Есть ли шансы, что он заметит как кто то ответил на его анкету? Мужчина тяжело вздохнул, снял очки и потёр переносицу, осознавая какой бред он творит: хочет написать подозрительной личности, о своём желании быть убитым и съеденным. Но... он просто попробует что из этого получится. В любом случае, у него будет возможность от всего отказаться, верно? За то, таким образом он успокоит свои навязчивые мысли. Оказалось, что прежде чем можно было ответить на чей либо пост или написать в личные сообщения, необходимо было зарегистрироваться, точнее, просто написать свой юзернейм. Внезапно он задумался, не то чтобы это было так важно, но хотелось придумать что то имеющее смысл. Не вписывать же ему туда своё настоящее имя, в конце концов. "Дотторе... Я точно где то это слышал... Кажется, из комедии дель арте. Удивительно, что кто то ещё помнит о ней в наше время, особенно, учитывая что это человек с сайта для фетишистов, к тому же, по всей видимости, ещё и убийца." Он медлил, раздумывая о том, что же вписать в ту несчастную строчку, но не придумал ничего лучше, как назвать себя в честь другого персонажа из того произведения, а именно 'Панталоне'. Возможно, таким образом, он сможет заслужить немного уважения от автора той анкеты. Только вот, зачем оно ему? Разве маньяк может быть сильно придирчив в выборе своей жертвы, особенно, если та вызывается добровольно?.. Мужчина нахмурился, покачал головой и наконец решил написать своё первое сообщение. Панталоне. сегодня в 10:35 pm. Здравствуй. Меня крайне заинтересовал твой пост. Если ты ищешь того, кого ты реально хочешь убить, этим человеком могу стать я. Глупо, наивно, неловко. Он устало закрыл лицо худой ладонью, его лицо стало бледнее обычного от стыда и страха. Он сделал это, он сошёл с ума и стал конченым психом. Ему нужно обратиться за профессиональной психологической помощью, полежать недельку в психушке и забыть об этой дурацкой затее. Уж лучше утопиться в ванной, в конце концов, чем просить незнакомца из интернета расчленить себя! Но он не стал удалять своё сообщение, положил телефон на прикроватную тумбочку и лёг спать, стараясь не думать о содеянном. На следующее утро ему резко стало хуже, опять. Он сжался в клубок в жуткой лихорадке, задыхаясь от кашля и сдерживая рвотные позывы, сжимал кулаки до кровавых отметин на ладонях. Ему вызывали скорую, что то вкололи в предплечье, вновь напичкали таблетками, даже хотели отвезти в больницу, но всё чудом обошлось и он заснул беспокойным сном. Проснулся мужчина только к полуночи, с разрывающейся на частицы головой и сковывающей всё тело болью в лёгких и желудке. На удивление, в комнате больше него никого не было. Он с трудом встал с кровати, чуть ли не падая дошёл до кухни, где сидела его мать. Её спина еле заметно тряслась, но услышав чужие шаги она обернулась, стараясь незаметно стереть слёзы с своего лица. — ***! Ты в порядке? Тебе стало лучше? — она подскочила со стула, будто боясь что её сын в любой момент может упасть. — Ты бы мог меня позвать если тебе что то было нужно! — Я в норме, — пробормотал он сквозь зубы, стараясь выдавить из себя хотя бы жалкое подобие улыбки и сдержанно отказался от её помощи. — Просто... в горле пересохло. Он подошёл к кулеру с водой, поднял стакан и поднёс его расходящейся в дрожи рукой к пересохшим губам, жадно глотая прохладную жидкость, которая стекала по его подбородку и капала по его одежде. Утолив жажду, брюнет вежливо пожелал матери спокойной ночи и прошёл в свою комнату. А ведь когда то у него была своя квартира, но её пришлось продать ради денег, да и он не мог бы сам за собой ухаживать в ней. Теперь он живёт с родителями, потому что больше у него никого не осталось. Он стал беспомощным и жалким, никому не нужным. Мужчина прерывисто выдохнул, прокашлялся в кулак и обессиленно лёг в постель. Несколько минут он бесцельно пялился в потолок, пытаясь вспомнить о чём то важном, ведь он точно хотел что то сделать... В память стрельнуло воспоминание о вчерашнем дне и он потянулся за своим мобильником. На экране тут же всплыло уведомление и он с придыханием открыл его. Дотторе. позавчера в 11:44 pm. Уверен? Одно короткое сообщение из всего одного слова, ничего лишнего. Он неопределённо хмыкнул. Как можно было быть уверенным в таких вещах? Но всё же он дал чёткий ответ, ибо его нутро подсказывало, что этот человек не любит сомнений. Панталоне. сегодня в 00:38. Уверен. Пользователь тут же зашёл в сеть, некоторое время просто отображаясь, что находится "онлайн", пока не начал что то печатать. Мужчина с предвкушением и нарастающей тревогой ждал. Дотторе. сегодня в 00:39. Хорошо. Почему я должен выбрать тебя? Он опешил, несколько секунд перечитывая это сообщение. С каких пор маньяк задаёт своей жертве такие вопросы? Разве для него есть принципиальная разница кого убивать? Мужчина тихо выругался, борясь с желанием просто перестать общаться с этой странной личностью и забыть что вообще когда то посещал этот сайт, но мешало ему только то, что он дал самому себе обещание покончить с своей жизнью. Панталоне. сегодня в 00:42. Я болен. Очень серьёзно болен и не смогу излечиться. Я всё ещё жив только благодаря препаратам, которые ежедневно принимаю. Я устал от такой жизни. Дотторе. сегодня в 00:43. Пробовал себя убить? Панталоне. сегодня в 00:44. Не могу. Дотторе. сегодня в 00:44. На то есть причины? Или просто не можешь? Панталоне. сегодня в 00:45. Нет причин. Просто не могу заставить себя это сделать. Дотторе. сегодня в 00:46. Чем болеешь? Их диалог становился все больше похожим на допрос, при чём, брюнет думал, что это он будет черезмерно любопытен и начнёт задавать много вопросов, но всё оказалось совершенно наоборот. Панталоне. сегодня в 00:47. У меня прогрессирующая хроническая обструктивная болезнь лёгких. Из за неё пошли тяжёлые осложнения на весь организм. Дотторе. сегодня в 00:49. Сочувствую. Есть заболевания передающиеся через кровь или другие жидкости? Сочувствие. Меньше всего ему хотелось слышать о нём от своего будущего убийцы. Неужели, его ситуация настолько плачевна, что вызывает такие эмоции даже у маньяка или это была просто неудачная попытка быть вежливым? Панталоне. сегодня в 00:50. Нет. Дотторе. сегодня в 00:52. Есть жена или муж, даже если бывшие? Может быть, дети? Много близких родственников или друзей? Есть отношения на данный момент? Где нибудь работаешь? Панталоне. сегодня в 00:54. Остались только родители — мать и отец. С друзьями больше не общаюсь. Со всеми бывшими оборвал связи, в браке не был. На данный момент не работаю. Дотторе. сегодня в 00:54. Сколько тебе лет? Ещё я хотел бы уточнить твой рост и вес. Панталоне. сегодня в 00:55. Мне 30 лет. Рост 187 и вес 76 кг. Дотторе. сегодня в 00:57. Меня ты устраиваешь. Он не мог подобрать нужных слов чтобы описать свою реакцию. Он как будто только что прошёл строгий отборочный тур, где судья оценивал всё, что только было можно, но не чувствовал от этого себя победителем. "Меня ты устраиваешь" —, что это вообще, твою мать, значит? Как его может не устраивать человек, который сам готов прыгнуть ему под лезвие? Панталоне. сегодня в 00:58. Ещё что нибудь спросишь? Дотторе. сегодня в 00:59. Спрошу, обязательно. Сможешь послезавтра приехать по адресу, который я тебя скажу? Мужчина почувствовал как сердце ускоряется, отплясывает внутри него болезненный танец и сделал глубокий вдох. Сейчас, в этот день, его судьба решится, уже совсем скоро всё закончится. Не будет ни бесконечных лекарств, ни пронзающей всё тело боли, ни печали в глазах близких людей. Он станет свободен от всего этого, станет выше земных потребностей, избавиться от отягощающей его существование плоти. Панталоне. сегодня в 01:00. Думаю, что смогу. Дотторе. сегодня в 01:02. В таком случае, следуй моим указаниям. Я не хочу, чтобы был хоть единственный шанс того, что мной могла заинтересоваться полиция, поэтому нам необходимо быть максимально аккуратными. Завтра сообщи всем близким, что поедешь к другу. Постарайся с кем нибудь из старых знакомых договориться о встрече. Скажи, что хочешь приехать к ним в гости. Будет хорошо, если они живут далеко от твоего дома. Панталоне. сегодня в 01:05. Постараюсь. Дотторе. сегодня в 01:06. Делай вид, что действительно собираешься навестить приятеля. Не меняй маршрута к месту где он живёт. Как только ты будешь относительно близко, зайди в безлюдный переулок, где никто не сможет тебя увидеть. Там разбей свой телефон и оставь следы своей крови, инсценируй место нападения. Панталоне. сегодня в 01:09. Ты уверен, что это сработает? Дотторе. сегодня в 01:10. Не совсем. Но я надеюсь, что всё получится. Синоптики обещают в этот день сильную метель. Это сможет сыграть нам на руку. Брюнет рваными движениями потёр переносицу. Хриплый кашель оборвался где то в горле и застрял там тяжёлым комом. Всё шло далеко не так, как он бы того хотел. Панталоне. сегодня в 01:11. Ты очень странный маньяк. Дотторе. сегодня в 01:11. Маньяк? Начнём с того, что я не маньяк, я Доктор. И что в твоём понимании "странный"? Не похожий на других? Нестандартный? Не оправдывающий твоих собственных стандартов? В таком случае, ты очень странный суицидник. Панталоне. сегодня в 01:13. Я предполагал, что ты отнесёшься к этому делу более уверенно. Дотторе. сегодня в 01:14. Я не каждый день убиваю людей, к твоему сведению. И мне бы хотелось, чтобы бы моя первая жертва полностью мне подходила. Чтобы всё прошло без лишних проблем. Даже если ты умрёшь, то я то буду жить. И мне бы не хотелось провести остатки молодости в тюрьме. Панталоне. сегодня в 01:17. Так я твоя первая жертва? Дотторе. сегодня в 01:17. Да. Следующими сообщениями, так называемый 'Дотторе' сообщил ему необходимый адрес и как до него добираться оставаясь незамеченным. Это было относительно недалеко, всего четыре часа с пересадками на автобусе, можно сказать, им двоим сильно с этим повезло. Перед тем, как попрощаться с другом другом, он получил ещё одну краткую инструкцию: в день встречи не употреблять никаких лекарств, принять ванну, не есть, не пить и полностью прочистить организм. Он с трудом сдержался, чтобы не спросить стоит ли ему взять с собой вино и романтические свечи. Всё шло как нельзя лучше, ему удалось договориться с бывшим одноклассником о том, что он приедет к нему на два дня в гости, к тому же, на его удивление, родители не стали черезмерно волноваться такому решению. Наверное, они были даже рады тому, что их сын наконец проявил хоть какое то желание социализироваться. Конечно, это могло выглядеть слегка внезапно, но брюнет старался чтобы его действия выглядели максимально естественно и обоснованно, не вызывать лишних подозрений, хотя всё его нутро сжималось от мысли, что с ним совсем скоро произойдёт. "Наверное, из за продолжительной болезни я и вправду стал психом." В назначенный день, он одевшись потеплее и попрощавшись с матерью (отец был на работе), вышел из дома, впервые за долгое время вдыхая морозный воздух полной грудью и тут же прикрывая рот ладонью, чтобы откашляться. Снег приятно похрустывал под его тяжёлыми ботинкам, он кутался в шарф, на его очках появлялась испарина от тёплого дыхания, мех на капюшоне пальто покрылся снежинками. Вокруг него кипела жизнь: дети лепили снеговиков и катались на санках, куда то торопились прохожие в разноцветных шапках, в уютных кофейнях сидели парочки попивая горячий кофе или какао — это была жизнь, которой у него уже никогда не будет. Сегодня он умрёт. Впрочем, если бы он даже погиб не сегодня, то рано или поздно это произошло в другой день. Зато теперь от него появится хоть какой то смысл, хоть кому то он принесёт пользу. Следуя плану 'Дотторе', он остановился в неприглядном, грязном переулке, огляделся по сторонам и достал из кармана свой телефон. Он предварительно удалил все переписки, максимально очистил всё, что могло даже косвенно указать на то, что когда он мог зайти на тот сайт. Устройство треснуло от первого удара об ближающую стену, после второго, более мощного, разлетелось на крупные куски. Мужчина взял самый большой осколок, с нажимом провёл острым концом по своей ладони из которой тут же потекла на снег алая кровь. Он сжал в пальцах перчатку и поспешил удалиться, чувствуя как ткань медленно промокает под его ладонью. После примерно четырёх часов проведённых в душных автобусах, он прибыл на назначенное место, выискивая взглядом хоть чей то силуэт. Он боялся, что ошибся адресом или временем, пришёл куда то не туда или его вообще обманули, но внезапно его прервала от тяжких мыслей чья то рука, положенная на его предплечье. — 'Панталоне', — это был не вопрос, а чёткое утверждение того, кто был уверен в своей правоте. Обернувшись, он увидел перед собой мужчину примерно такого же возраста как и он сам, с пепельно-голубыми короткими волосами, острой линией подбородка; его взгляд был пронзительным и изучающим, красные зрачки быстро скользили вниз и вверх, осматривая свою добычу. 'Дотторе' слегка ухмыльнулся, его тонкие, треснувшие от мороза губы расплылись в ухмылке, обнажив ряд крупных белых зубов, один из которых, а именно кривой клык, особенно сильно бросался в глаза. Он не был таким, какими обычно бывают клишированные маньяки: крупные, неопрятной внешности мужчины, с щетиной и помятой, тёмной одеждой, но в нём было что то заставляющее чувствовать себя уязвимым рядом с ним. — Пойдём, — коротко кивнул Доктор, бодрым шагом направляясь вперёд, пока его спутник пытался его догнать. — Ты какой то бледный, тебе сильно плохо? — Последние несколько лет мне плохо каждый день, — с горькой усмешкой ответил 'Панталоне', с трудом передвигая ногами. — И ты бы... мог... идти помедленнее? Он остановился опираясь здоровой рукой о стену ближайшего дома — маленького и хлипкого, как и остальные здания в этом неблагополучном районе, который получил свою своеобразную славу тем, что стал пристанищем для низших слоёв общества. Мужчина тяжело дышал, лёгкие горели пламенем и наполнялись пеплом, а рёбра словно сдавлило титановым прессом. Он закашлялся, закрываясь в шарф и отчаянно глотая воздух ртом. 'Дотторе' подошёл ближе, его выразительные брови недовольно нахмурились и он нетерпеливо вздохнул. — У нас не так много времени, — холодно заметил он, из его рта белыми клубочками вырывался пар. — Я не смогу идти так быстро, — упрямо прохрипел 'Панталоне', раздражённо посмотрев на свего спутника из под запотевших линз очков. 'Дотторе' цокнул языком и без лишних слов подставил ему своё плечо. Брюнет несколько секунд нерешительно колебался, не зная стоит ли ему воспользоваться помощью, но понимая, что другого выбора у него нет, облокотился на своего будущего убийцу. Так они ещё долгое время петляли между бесконечных верениц низкорослых, неопрятных построек, шли окольными путями и скрывались в тени от чужих глаз, пока наконец то не оставились возле самого отстраненного здания. Одинокий, одноэтажный домик, мрачный и серый, почти ничем не отличался от других зданий этого района, разве что, был расположен подозрительно далеко. Доктор открыл скрипучую дверь и услужливо пропустил своего спутника первым. Мужчина последний раз бросил тоскливый взгляд на улицу, на белое полотно снега, на черные, голые деревья и нахмуренное небо, но всё же прошёл внутрь. Они сняли верхнюю одежду, 'Дотторе' как ответственный хозяин помог своему гостю повесить пальто и провёл его в гостиную, усадив на диван. Помещение было небольшим, вероятно съёмным и не слишком хорошо обустроенным: старенькая мебель, холодные полы, неприветливые и выцветшие обои, зато было чисто, даже ни одной пылинки в воздухе. Мог ли этот человек снять жилище только ради того, чтобы в нём расчленить свою жертву? — Подожди здесь, — попросил Док, на ходу заделывая волосы тёмной резинкой и уходя в другую комнату. Брюнет молчаливо проводил его долгим взглядом и положив руки на колени закрыл глаза. Он слышал своё ускоренное сердцебиение, чувствовал как на лбу выступает холодный пот, а конечности будто наливаются свинцом. Это последние часы его жизни. Он пытался думать о своих близких, вспоминать приятные моменты юношества, беззаботные деньки когда он был так молод и счастлив — это же типичные мысли людей перед смертью? Но он почти наяву видел бесчисленные больничные ночи, слёзы, собственное одиночество, чувствовал фантомную боль по всему телу. Нет! Он принял верное решение и сейчас просто не имеет права в нём сомневаться. 'Дотторе' вернулся, на нём была черная льняная рубашка с закатанными рукавами, прямые тёмные брюки, латексные перчатки и поверх всего этого прозрачный дождевик. Где то за стеной бурлила вода. Он небрежным знаком руки показал следовать за ним и 'Панталоне' не стал сопротивляться. Мужчины зашли в ванную комнату, пол которой был застелен клеёнками и там сильно пахло хлоркой. На металлическом подносе лежали скальпели, щипцы, шприцы и прочая медицинская утварь, рядом стоял таз, какое то тряпьё и несколько стеклянных банок. — Раздевайся, — пытаясь скрыть предвкушение в голосе сказал он, раскладывая своё оборудование. Брюнет несколько секунд неловко стоял в дверном проёме, но всё же неохотно стал стягивать с себя водолазку, а потом уже и остальную одежду. Чувствительная кожа покрылась мурашками, по спине пробежал холодок. Когда Доктор повернулся, 'Панталоне' уже стоял полностью голый, скомканные вещи валялись под его ногами. 'Дотторе' не сразу отвёл от него взгляд, наоборот, изучал его долго и пристально, осматривая каждый сантиметр его худого, болезненного тела. Рассматривал с голодом, но не на плотовские утехи, а с настоящим голодом. — Садись в ванну, — наконец произнёс он, когда ситуация становилась всё более неприличной. Мужчина медленно залез в едва тёплую воду, обнимая самого себя за замерзающие плечи. Тазовые кости впивались в твёрдую поверхность ванны. 'Дотторе' вытянул из под обрывков белья верёвку, перехватывая запястья своего своеобразного 'пациента' и связывая их между собой, закрепляя узел на расположенной рядом трубе. — Волнуешься? — спросил Док, наклоняясь к напряжённому лицу 'Панталоне', у которого заметно дрожала нижняя губа. — Мне страшно, — тихо признался он, тщетно пытаясь успокоить самого себя. — Но я рад, что всё сейчас закончится. Повисла тяжёлая тишина, прерываемая лишь сбивчивым дыханием. 'Дотторе' потянулся к подносу, сжимая в ладони хирургический скальпель и поднёс его лезвие к руке связанного мужчины. Оно резким движением вошло внутрь, по запястью потекла струями кровь. 'Панталоне' судорожно выдохнул, его тело болезненно изонулось, из глаз брызнули горячие слёзы. Доктор продолжал вести скальпель вниз, заворожённо наблюдая за процессом, его красные зрачки дрожали каждый раз, когда он слышал сдавленный всхлип. Забыв обо всём он прислонился к глубокому порезу, с упоением сглатывая алые потоки, языком облизывая повреждённые мышечные ткани. Брюнет крупно дрожал, его тело сводило от непроизвольных спазмов, но он не мог сказать ни слова — только наблюдать, чувствуя странную, пугающую эйфорию. 'Дотторе' отстранился от руки, смахивая с подбородка остатки крови и собственной слюны, после чего залезая в ванную и устраиваясь на колени между бёдер 'Панталоне'. Вода вокруг них окрасилась в мутно-красный оттенок. Доктор провёл кончиками пальцев по продолжающей кровоточить ране, заставив свою жертву простонать сквозь крепко сжатые зубы. Следущий порез появился на второй руке, менее глубокий, горизонтальный. 'Дотторе' надавил скальпелем и кожа надорвалась, отслаиваясь от мышц. Вцепившись зубами он оторвал этот кусок и с животным голодом проглотил его, почти не разжевывая. — Сырым? — срываясь на охрипший крик спросил 'Панталоне', с благоговейным ужасом наблюдая как Док поглощает кусок его тела. — Да, — удивляясь тому, что тот ещё не упал в обморок ответил он, дрожащими от адреналина пальцами удерживаясь за край ванны. 'Дотторе' приблизился к его шее, грубово закрывая рот брюнета рукой и впился челюстями в напряжённый узел тканей. Плоть разрывалась с громким треском, во все стороны брызнула кровь, а тело 'Панталоне' забилось в агонии. Док мог чувствовать как быстро колотится чужое сердце, как чужие зубы впиваются ладонь. Он оторвал часть тканей, превращая шею в мясное месиво, захлёбывался в чужой крови, но наслаждался каждой проглоченной каплей. Мужчина рыдал, его спина изгибалась дугой от невыносимой боли, ему нехватало воздуха, он начинал задыхаться мокрым кашлем. 'Дотторе' воткнул скальпель ему под ребро, а сам вновь приник к шее продолжая отрывать и проглатывать куски мышечной ткани. Дыхание становилось все слабее, пульс затихал с каждой секундой, глаза 'Панталоне' покрывались блёклой пеленой и Доктор наконец убрал руку от его рта. — Я могу... узнать твоё... настоящее имя? — с трудом произнёс брюнет осиплым голосом. — Зандик, — спустя мгновение раздумий ответил ему Док, наблюдая как кровь стекает вниз по его голому торсу. Тот слабо улыбнулся, по его мертвецки бледным щекам скатились слёзы, капая на разорванную шею, из которой гротескно торчала часть его позвоночника. 'Дотторе' взял в ладонь его скулы, притянул к себе и они мягко соприкоснулись губами, запечатляя последний вдох 'Панталоне', после которого его сердце уже не билось. Это был не порыв любви или похоти, это было признание и сочувствие, что то очень хрупкое, что успело образоваться между ними. Зандик вынул из тела убитого скальпель и выбрался из ванной, смакуя вкус человеческой плоти на языке. Кровь медленно стекала в открытый слив. Док развязал верёвки, поместил тело в более удобное для него положение и осторожно, с поражающим профессионализмом, вскрыл брюшную полость. Орудуя реквизитом украденным из больницы он поочерёдно доставал органы, помещая их в банки, которые стояли рядом с тазом уже заполненным кишками. Следущим делом он разломал рёбра, достал лёгкие и сердце. Отделил от лучевых и берцевых костей мышечные ткани, часть которых успел съесть. От прежнего 'Панталоне' почти ничего не осталось. Одежду он разорвал ножом и сжёг, а останки мужчины расфосовал по чёрным пакетам и зарыл в ближайшей лесополосе — было невероятно холодно, ветер уныло завывал метая в лицо колючие хлопья снега, деревья гнулись вниз ломая собственные ветки. Зандик упрямо рыл лопатой промёрзлую землю, хотя его пальцы, кажется, истёрлись до мозолей. Когда яма оказалась достаточно глубокой, он забросил в неё несколько мешков, заметая следы вмешательства морозным грунтом и снегом. Метель заметет всё снегом и никто не узнает, что здесь лежат чьи то обглоданные кости.