Аутсайдеры

      Прошло несколько дней. Праздник отгремел, площадь опустела, но Город Рассвета не затих — в нем кипела жизнь. Роботы-основатели и новоприбывшие робо-люди вместе чинили крыши, сажали цветы в старых горшках и прокладывали дорожки там, где раньше были только груды битого бетона и бурьян. Жизнь текла размеренно и плодотворно.       Роботы и робо-люди работали не целые сутки, а в среднем по десять часов по восстановлению города и инфраструктуры, чтобы было время на личные занятия и общение, ведь в сне они не нуждались. Кто-то самый ответственный, как Энтони, Док, Шеймус или Эллиот могли работать и почти сутки над каким-то делом. Увлеченность — ключ к победе.       Робо-людей роботы активно включали в новую общественную деятельность, чтобы никто не остался без дела, чувствовал себя нужным в новом мире и не скучал. Новички досуг выбирали добровольно, как и саму работу из предложенных. Моруск после концерта набрал группу учеников из робо-людей, которые тоже захотели играть на музыкальных инструментах. С обучением было довольно просто — можно готовые знания загрузить в нейро-электронный мозг и пользоваться сразу. Но многим людям по старой привычке хотелось визуала, поэтому знания передавались еще и по старинке, благо роботы были не против учить пробудившихся людей. Так художница Мэй набрала учеников и они ходили постоянно в краске, а еще украшали стены в Городе Рассвета рисунками и граффити. Робот Бабушка набрала группу робо-людей и учила вязать из разных материалов полезные предметы и одежду. Корзины и шляпы оказались самым ходовым товаром. И ее ученики просто выполняли заказы или раздавали свои поделки всем желающим.       В городе нашлись еще дикие котики, кто-то из роботов по примеру Энтони решил прикормить их пищей и приручить. Так что коты обещали расселиться по Городу Рассвета, как в старые людские времена.       А Бродяга со своей семьей просто жили в свое удовольствие, наблюдая за происходящими вокруг изменениями и немного где-то даже участвуя в силу своих кошачьих возможностей.

***

      Лекционный зал в Мидтауне был когда-то кинотеатром. Об этом напоминал огромный экран на дальней стене — потускневший, с пятнами, но роботы смогли его починить, чтобы снова смотреть фильмы — в первую очередь для того, чтобы показывать кино-картины робо-людям. Старые рассохшиеся от времени кресла, покрытые пылью, заменили на удобные деревянные скамьи. Свет давали лампы, которые были развешаны вдоль стен и пара прожекторов для сцены.       Энтони стоял на сцене, собираясь выступить перед аудиторией из робо-людей и роботов. Зал был забит полностью. Он уже приходил сюда время от времени и давал лекции вновь пробудившимся людям, отвечал на вопросы. Выступал не только он один, часто Док, Эллиот и Клементина рассказывали полезные вещи новичкам.       В зрительном зале на скамейке сидел Бродяга. Кот вызвался сопровождать друга — не потому, что понимал тему лекции, а потому, что чувствовал: Энтони нужна поддержка. Персик, Тень и Снежок остались дома. Погода была дождливая и животные предпочитали лишний раз не высовываться из квартиры, а Бродягу Энтони принес в корзинке, утепленной тряпочками и закрытой клеенкой от дождя.       — Приветствую всех собравшихся! Сегодня, — начал Энтони, и его голос, усиленный микрофоном, разнёсся по залу, — я хочу поговорить о том, как мы будем жить дальше.       В зале стало тихо. Все заинтересованно слушали.       — Мы ремонтируем Город Рассвета. Мы пробудили уже многих людей, чьи сознания хранились на дисках. У нас здесь есть электричество, совсем скоро запустим электростанцию в Аутсайде, в планах транспорт и связь. Но чего у нас нет? У нас нет денег. У нас нет рыночных отношений. Я уже не раз слышал от вас подобные вопросы, поэтому решил ответить всем разом. Тем кто не пришел на лекцию, советую передать видеозапись. Итак, начнем.       По залу прошёл ропот. Кто-то удивлённо переглянулся, кто-то одобрительно закивал.       — Я не предлагаю вам вернуться к бартеру, — продолжил Энтони, поднимая руку. — Я предлагаю нечто другое. Я предлагаю мир, в котором денег не будет вовсе! Потому что они нам больше не нужны. Мы — не люди прошлого. Мы — роботы и робо-люди, которые живут бок о бок и строят новый мир. У нас новые тела и новые возможности. И у нас нет многих потребностей, которые были у людей. Которые были у нас, когда мы были людьми.       Энтони загибал пальцы, перечисляя:       — Роботы не едят пищу. Они питаются электричеством и немного машинным маслом. Электричество у нас есть, и оно принадлежит всем бесплатно! Как и прочие комплектующие. Роботы не нуждаются в одежде для защиты от холода. Наши корпуса можно лишь украсить по своему желанию. Но если кто-то хочет носить одежду — пожалуйста, одежды, оставшейся от людей, хватит на всех! А если не хватит — мы научимся шить новую и раздадим бесплатно.       — А как же магазины? — крикнул кто-то из зала.       — Магазинов не будет, — ответил Энтони твёрдо. — Вместо них будут мастерские. Вы приходите к мастеру, говорите: «Мне нужен стол», или «Мне нужен новый инструмент», или «Мне нужна картина». И мастер делает это для вас. Бесплатно. А вы, в свою очередь, делаете что-то для других. Потому что вам нравится это делать.       — А если не нравится? — спросил Збалтазар из третьего ряда, и в его голосе послышалась ирония.       — Тогда ты занимаешься тем, что тебе нравится, — пожал плечами Энтони. — Но каждый должен делать что-то полезное для общества. Не потому, что его заставляют. А потому что он хочет быть полезным. Потому что каждому из нас приятно ощущать себя нужным другим. Это называется альтруизм. И я уже сегодня вижу десятки примеров, что мы способны на него.       В зале повисла тишина. Её нарушил голос из последнего ряда — принадлежавший одному из робо-людей, которого звали Феликс. Он был экономистом в прошлой жизни и работал в офисе, где ему не нравилось. А теперь он стал учеником садовника Мало и Квентина, которые начали выращивать саженцы для пересадки в Город Рассвета по весне следующего года, и ощутил себя счастливым.       — Энтони, вы описываете коммунизм! — заметил он. — Мир без денег, без классов, где каждый трудится по способностям, а получает по потребностям. Мы это уже проходили, как показывает история.       Несколько роботов засмеялись.       — И закончилось плохо! — кто-то выкрикнул с задних рядов.       — Может быть, людям тогда не хватило того, что у нас есть сейчас? — мягко возразил Энтони. — В прошлом всё кончилось плохо, но, если говорить на чистоту, капитализм и привел к вымиранию человечества. Вакцину от вируса не смогли создать только потому, что помешала денежная система. Экономические ресурсы десятилетиями направлялись на военные цели, но не на развитие медицины и фундаментальных исследований в биологии. Медицина снабжалась по остаточному принципу, что истощило отрасль. А когда случилась беда, найти решение не хватило материальной базы и количество специалистов в узкой области тоже не набралось из-за дороговизны обучения и низких зарплат за труд. Так что прошлый капиталистический мир трещал по швам и пандемия стала последней каплей, которая привела к катастрофе. Люди жили по разным странам и были разрозненны, воевали друг с другом, не было единого языка. А у нас теперь есть. Нам больше не из-за чего воевать! У нас получится построить лучшее общество, потому что мы уже не те люди, которыми были. У нас механические тела, свободные от страстей и пороков, присущие биологическому прошлому. Нам больше нет смысла быть жадными — все ресурсы общие. У нас нет причин для зависти — каждый теперь может получить тоже, что и сосед. У нас есть только желание жить, созидать, творить и помогать друг другу!       Лектор обвёл зал взглядом.       — И знаете, почему я в этом уверен? — добавил Энтони.       — Почему? — спросил Момо, сидевший в первом ряду и внимавший каждому слову.       — Потому что мы уже живём так несколько месяцев! Кто из вас платил за электричество? Никто. Кто из вас платил за мебель в своих домах? Никто. Кто из вас покупал еду для питомцев, если завел? — лектор кивнул на Бродягу в первом ряду. — Её синтезируют в специальном аппарате, которые можно сделать для всех желающих и любой может прийти и взять столько пищи, сколько нужно. Бесплатно.       Бродяга, ощутив, что говорят про него, приподнял голову и мяукнул в подтверждение.       — Мы уже живём в этом мире, — продолжил Энтони. — Я просто предлагаю назвать его правильным именем. Мир без денег. Мир, где ценность каждого определяется не его богатством, а его вкладом в общее дело!       Кто-то в зале одобрительно захлопал Энтони. Но были и сомневающиеся.       Дискуссия затянулась на три часа.       Роботы и робо-люди спорили, задавали вопросы, сомневались, возражали. Кто-то боялся, что без денег нельзя будет измерить успех. Кто-то переживал, что ленивые будут пользоваться плодами труда активных. Кто-то предлагал вернуть бартер — обменивать услуги на услуги, как это было в Трущобах.       Энтони терпеливо отвечал. Он не навязывал своё мнение, не давил авторитетом. Он объяснял, приводил примеры, рассказывал, как работают мастерские в Городе Рассвета и Мидтауне и почему их посетители не стали беднее от того, что не платят. И что в Мидтауне роботы зря играли в деньги и магазины с барами, неумело скопировав их у людей и не поняв сути, что им на самом деле это не нужно.       — Посмотрите на Дока, — продолжал Энтони, показывая на робота в белом халате на третьем ряду. — Он чинит всё, что сломано, и никогда не берёт за это плату! Почему? Потому что ему нравится чинить и изобретать новое. И роботы приносят ему сломанные вещи, а он возвращает их исправными.       — А если кто-то принесёт вещь специально сломанную, чтобы просто позанимать время Дока? — спросил робо-человек из пятого ряда.       — Зачем? — удивился Док, оборачиваясь. — Чтобы я потратил время, которое мог бы потратить на починку действительно нужной вещи? Это не рационально. Роботы так не делают.       — Глупость или вредность никто не отменял, — заметил еще кто-то из робо-людей.       — Глупых здесь нет, — мягко сказал Энтони. — А если появятся вредитель — мы поговорим с ним и объясним, что так делать неправильно. Альтруизм — это социальный навык. Его можно развить.       Бродяга, слушавший весь этот разговор, громко мяукнул. Сидевшая рядом с ним Клементина, посмотрела на кота.       — Ты что-то хочешь сказать, маленький аутсайдер? — спросила она и добавила громче. — Энтони говорит логично! Бродяга хочет сказать, что никогда не платил за еду — синтезатор пищи давал ее бесплатно. Не покупал лежанку и корзинку. Не думаю, что без денег кот чувствует себя обделённым. Наоборот — он чувствует, что о нем заботятся. Котам не нужны деньги. Они прекрасно живут без них. И мы сможем.       Бродяга снова громко мяукнул, словно подтверждая ее слова и все повернулись к нему. В зале снова стало тихо. А потом кто-то захлопал в ладоши, одобряя.       — Кот прав! — сказал Феликс, вставая со своего места. — Мы усложняем. Мир без денег не утопия. Это возвращение к тому, что было у людей в начале времён, когда они делились добычей после охоты, строили дома вместе, защищали друг друга от хищников. Только теперь наши хищники — это старые привычки. И мы от них избавимся.       Энтони улыбнулся — той самой человеческой улыбкой, которой научился после переноса в робо-тело:       — Спасибо, друг. Я не смог бы сказать лучше.       Лекция закончилась под вечер. Роботы и робо-люди расходились не спеша, обсуждая услышанное. Кто-то спорил, кто-то соглашался, кто-то уже предлагал построить новую мастерскую — по пошиву одежды, потому что старых запасов действительно не хватит на всех.       Энтони стоял у выхода, пожимая руки, прощаясь с друзьями, что-то объясняя тем, кто лично задавал последние вопросы.       Клементина подошла и положила руку ему на плечо.       — Ты хорошо говорил, — сказала она. — Я горжусь тобой. И мне тоже нравится мир без денег. Это… по-новому.       — Я волновался, — признался Энтони. — Боялся, что меня не поймут.       — Поняли. Не все, может быть, но поняли. А остальные — поймут позже.       Бродяга сидел у ног Энтони, наблюдая за уходящей из зала толпой.       — Мрр-рр! — сказал кот, что можно было перевести, как «Ты молодец!».       — Спасибо, маленький друг.       Энтони с Бродягой в корзинке, Клементина, Момо вышли из кинотеатра и зашагали к остановке поезда, чтобы доехать до Центра управления Мидтауном, а оттуда попасть через Ворота в Аутсайд домой.       Док опять задержался в своей лаборатории в Мидтауне вместе с Шеймусом и сказал, что раньше завтра его ждать не стоит.       Когда они сели в поезд, Энтони снова ощутил себя счастливым. У него не было денег. Но у него было всё, что нужно для счастья: друзья, много интересных дел и вера в лучшее. Они покинули Нижний город, обсуждая предстоящие планы.       Город Рассвета мерцал огнями в вечерних сумерках, когда они шли к нему по дороге. Это было немного непривычно и одновременно радостно видеть в окнах домов — некогда мертвого города — свет. Кто-то из жителей читал, играл в маджонг, решал головоломки, мастерил полезные вещи или просто для души, слушал музыку или сочинял ее. И никто не платил никому ни монеты.       Вокруг уже был мир без денег, полный новых возможностей. Мир, который они строят сообща. И это понимание воодушевляло Энтони.       Друзья вошли в город и вскоре скрылись в холле своего дома. Бродяга так устал за день, что заснул по пути прямо в корзинке.

***

      Утро выдалось приятным, как и всегда. Бродяга проснулся на своей лежанке и отправился на кухню за едой, которая ждала его в тарелке у окна. Ее оставил Энтони, когда ушел рано утром. Персик, Тень и Снежок еще спали.       Бродяга с удовольствием уплел кусочки мяса из своей порции. Рядом стояли еще три тарелочки с любимыми блюдами его хвостатых сородичей. Бродяга облизнулся, попил водички из мисочки, сел, умыл мордочку лапкой и пошел обратно в комнату. Еду своей семьи он не трогал и каждый из котов ел свою порцию — дикая жизнь приучила делиться.       Бродяга, как и Персик, Тень и Снежок, не заметили как стали ручными и домашними котиками. Полуголодная жизнь осталась в прошлом. Животные стали упитанными с блестящей шерсткой и игривым взглядом.       Бродяга вспрыгнул на подоконник, сел и принялся лениво наблюдать за двором.       Солнце уже не грело, но светило всё ещё ярко, окрашивая здания в тёплые золотистые тона. Внизу, прямо перед входом в их дом, стояло несколько роботов и они что-то мастерили. Бродяга узнал их.       Док возился под огромной металлической конструкцией, которая раньше, видимо, была автомобилем и наружу выглядывали только его ноги. Но не таким, какие Бродяга видел на старых плакатах или иллюстрациях, что встречались ему за время посещения заброшек. Этот автомобиль был собран из чего попало: дверцы от разных машин, колёса, капот, сиденья и вовсе оказались разного размера.       Рядом суетился Момо с взволнованным экраном, то и дело подавая Доку то гаечный ключ, то кусок провода, то какую-то блестящую деталь, название которой Бродяга не знал. А чуть поодаль стоял Эллиот и что-то строчил на электронном планшете.       А еще здесь был Азуз — меняла из Трущоб Нижнего Города в своей любимой ковбойской шляпе и сером плаще. Рядом с ним стояла металлическая тележка с какими-то деталями и он ее перебирал, явно ища что-то.       У открытого капота стоял еще робот — Бродяга с трудом вспомнил его. Это был Гарай — работник бывшей корпорации «Neco», который умел работать с металлом и старыми механизмами.       — Ну что, готов? — спросил Момо, отступая на шаг и с надеждой глядя на автомобиль.       — Сейчас, — ответил Док, затягивая последний болт. — Проверим контакты.       Он вылез из-под машины, вытер руки о халат, который был пыльный и грязный, и подошёл к кабине. Открыл дверь — та жалобно скрипнула, — сел внутрь, взялся за руль.       — Гарай, подсоедини аккумулятор! — распорядился Док.       Гарай кивнул, взял два толстых кабеля и присоединил их к чему-то под капотом.       — Есть зарядка, — сообщил он.       — Пробуем! — сказал Док.       Он повернул ключ в замке зажигания.       Машина чихнула. Потом кашлянула. Потом издала звук, похожий на отрыжку, и замолкла.       — Не работает, — констатировал Момо упавшим голосом. — Мало заряжали, видимо…       — Топлива нет, — напомнил Эллиот, заглядывая под капот. — Аккумулятор даёт искру, но двигатель внутреннего сгорания не запустится без топлива. Бензина у нас нет, его никто не производил уже давно, мы только пользовались людскими запасами.       — А что у нас есть? — спросил Док, вылезая из кабины.       — Листья. Камни. И очень много упорства, — вздохнул Момо, пошутив.       — На одном упорстве далеко не уедешь, — отрезал Эллиот. — Нужно раздобыть топливо.       Бродяга смотрел на эту сцену с подоконника и тихо мурлыкал.       Персик, Тень и Снежок уже проснулись и убежали на кухню завтракать. А затем сыто разлеглись на полу в солнечных пятнах от окна.       Роботы несколько дней собирали автомобиль. Таскали детали из окрестных руин и Нижнего города, сваривали, скручивали, подгоняли. И вот все готово, но топливо-то нет. Понимай Бродяга, что происходит — он бы их пожалел и помог раздобыть необходимое. Но его никто не просил.       В этот момент из-за угла дома показался Энтони с сумкой на плече. Он возвращался с электростанции. Увидев толпу у машины, помахал рукой в приветственном жесте.       — Как идут дела? — спросил он, подходя ближе и останавливаясь.       — Средне, — ответил Момо. — Собрали из сохранившихся запчастей. Работает почти всё, кроме…       — Топлива, — закончил Док, — нет. Надо будет переделать под электро-мотор, если не найдем.       Энтони подошёл к машине, обошёл её кругом, заглянул под капот. Постучал по двигателю металлическим пальцем.       — Двигатель внутреннего сгорания, — сказал он задумчиво. — Старая модель. Работает на бензине или дизеле. Но вы правы — топлива такого нет или нет лишнего.       — Мы знаем, — вздохнул Эллиот. — Зря старались. Надо было сразу на электро-мотор переделывать… Я вам говорил! А вы «ретро-ретро» для людей…       — Не зря, — вдруг сказал Энтони, и в его голосе появились новые оживлённые, почти весёлые нотки. — Зачем вам бензин? У нас есть кое-что другое.       Все трое повернулись к нему.       — Что? — спросил Момо.       — Этанол, — ответил Энтони. — Синтезированный. Мы производим его на заводе для разных нужд. Его можно заливать в такие двигатели. С небольшой доработкой.       Док распрямился. Его экран засветился ярко-зелёным — цветом надежды.       — Этанол? — переспросил он, анализируя информацию.       — Да. По качеству хуже бензина, но для перемещения по городу и окрестностям — хватит. Двигатель нужно перенастроить: изменить угол опережения зажигания, увеличить подачу топлива, заменить некоторые прокладки на химически стойкие.       — Я могу это сделать, — сказал Гарай. — Мне нужны электронные чертежи, если есть.       — Чертежи можно поискать в архиве Главного компьютера, — кивнул Энтони. — Или сами рассчитаем. База людских знаний у нас сохранена.       — Я смогу их поискать, — сказал Эллиот.       — Приходите завтра на завод, в лабораторию. Там есть образцы этанола. Если всё получится, сможем наладить массовое производство, — сказал Энтони.       — Массовое? — переспросил Момо, и его экран засветился ярче от удивления, Бродяга на подоконнике сощурился. — Ты хочешь сказать, что мы сможем делать много таких машин?       — А почему нет? — Энтони обвёл рукой окрестности. — Мы собираемся отстраивать города. Робо-людям и роботам нужен транспорт, а самое главное, транспорт нужен для перевозки грузов. Руками мы все не отстроим. Нам нужна будет строительная техника. Старые земные машины, которые удастся восстановить, можно переделывать под этанол. А, если — или точнее когда — наладим производство по выпуску наземного транспорта, то сделаем его на электромоторах.       Док посмотрел на ретро-автомобиль. Потом на Энтони. Потом на товарищей.       — Завтра, — сказал он. — Встречаемся на заводе в девять утра!       — Я приду, — кивнул Эллиот.       — Я тоже! — подпрыгнул Момо. — И обговорим план действий.       Энтони улыбнулся — его экран засветился мягким золотым — и похлопал Момо по плечу.       — Тоже присоединюсь, — сказал Гарай. — Мне нравится конструировать что-то новое.       — Тогда до завтра! — попрощался Энтони и вошел в холл своего дома, поднялся по лестнице и вошел в квартиру.       Роботы разошлись. Док и Эллиот скрылись в подъезде, обсуждая детали перенастройки двигателя. Момо остался у машины, погладил её капот и что-то тихо сказал — Бродяга не расслышал, но угадал: что-то ласковое, ободряющее.       Азуз сложил горку запчастей у автомобиля, Гарай его поблагодарил и меняла покатил свою тележку обратно в Нижний Город. Он больше ничего не менял, он искал в мусоре и руинах полезные вещи со своими помощниками и раздавал тем, кому они были полезны.       Энтони увидел рыжего кота на подоконнике и подошел к нему.       — Ты всё видел? — спросил он.       Бродяга тихо мявкнул.       — Я рад, что они собрали эту машину, — поделился мыслями Энтони — Она — начало. Первая ласточка. Потом у нас будет автопарк. А потом и дороги до других городов, по которым снова будут сновать автомобили.       — Мурр? — спросил Бродяга, будто имея ввиду: «А коты будут ездить на машинах?».       Энтони его понял и ответил:       — Коты будут сидеть на пассажирских сиденьях и смотреть в окно. Как ты сейчас на подоконнике.       Бродяга подумал, что ему это понравится и довольно замурлыкал.       — Обязательно возьму тебя с собой, если куда-то поеду на машине, — пообещал Энтони и погладил кота по голове. — Ты будешь моим маленьким штурманом.       — М-р-я?       — Это тот, кто показывает дорогу.       Бродяга доверительно потерся носом о его ладонь.       Вечером, когда солнце окончательно село и в помещении мягко замерцали аккумуляторные лапмы, а Бродяга, Персик, Снежок и Тень сидели на диване рядом с Энтони, к ним в гости зашла Клментина.       Она бросила взгляд за окно, увидев, как Док, Эллиот и Момо снова возятся у машины, подсвечивая себе фонарями.       — Они не уйдут, пока не закончат, — сказала Клементина. — Они упорные. Как ты.       — И ты, — добавил Энтони.       — Мы все упорные. Поэтому мы здесь.       Бродяга потянулся и уткнулся боком в бедро Энтони.       Клементина села рядом с ними на диван и предложила Энтони поиграть в маджонг — это игра становилась популярной среди роботов. Она принесла с собой доску и положила рядом. Энтони не знал правил, но решил научиться у подруги. А коты и одна кошка пытались хватать фишки, принимая их за маленькие камушки и желая погонять лапкой, мешая роботам играть. Но те не злились, улыбались и начинали заново.       А за окном под светом звёзд и ламп, собирался новый транспорт для нового мира. Мира, который им предстоит строить вместе.       Через несколько дней Бродяга проснулся от гудения мотора. Сначала насторожился, взволновался и вспрыгнул на подоконник и посмотрел в окно. Металлическая конструкция на колесах ехала по двору. Медленно, неуверенно, с рывками и кашлем, но ехала. Док сидел за рулём, Эллиот и Момо бежали рядом, а Гарай стоял поодаль и явно записывал на видео происходящее, чтобы показать всем.       Персик, Тень и Снежок тоже переполошились, но потом успокоились, поняв, что звук исходит не из квартиры и рядом нет никакой опасности.       — У нас получилось! — донесся с улицы крик Дока. — На этаноле едет!       — Получилось! — повторяли Момо и Гарай, и в их голосе было столько гордости, сколько может вместить механическое сердце. — Получилось!       Это стал еще один знаменательный день для всех и один из многих в череде трудовых дней, которые делают мечту робо-людей и роботов о возрождении Аутсайда реальностью.

***

      Энтони в тот день вернулся домой раньше обычного. Он открыл дверь и замер на пороге. Квартира превратилась в поле боя.       По полу с громким стуком катился маленький старый подшипник, который Энтони принес для котов вчера вечером. Персик, распластавшись на животе, подкарауливала его у когтеточки. Снежок, белый и пушистый, носился по кругу, пытаясь перехватить «мяч» лапой на повороте. Тень, темный среди теней, залёг в засаде под столом.       А Бродяга — рыжий вихрь — нёсся за подшипником, подпрыгнул, извернулся в воздухе и приземлился прямо на спину Тени. Чёрный кот возмущённо фыркнул, налетел на Бродягу бороться. Вскоре вся четверка покатилась по полу единым клубком из лап, хвостов и радостного мурчания. А подшипник улетел к окну.       Энтони тихо закрыл дверь, прислонился к стене и какое-то время смотрел на играющих питомцев. Внутри него, где-то между механизмами, казалось, разливалось душевное тепло, которое он уже научился называть счастьем.       Он решил подождать и сел на диван.       Коты наигрались только через полчаса. Уставшие, сбившие дыхание, они разбрелись по лежанкам. Снежок сразу уснул, свернувшись на своей подушке. Тень лениво умывался, сидя на своей. Персик зевнула, показав розовый язычок, и прилегла рядом с Бродягой, положив голову ему на заднюю лапу.       Бродяга лежал с открытыми глазами, лениво помахивая кончиком хвоста, и смотрел на Энтони.       — Наигрались? — спросил робот, улыбаясь экраном.       Бродяга моргнул: «Да».       Энтони поднялся с дивана, подошёл и сел на пол рядом с оранжевой лежанкой. Он помедлил секунду, собираясь с мыслями.       — Я должен тебе кое-что сказать, Бродяга. Раз ты у нас маленький герой…       Рыжий кот прищурил один глаз. Ухо дёрнулось.       — Мы с роботами и людьми посовещались. Со всеми — и старожилами, и теми, кто только вернулся, — и решили… — Энтони замолчал, подбирая слова, хотя на самом деле просто наслаждался моментом. — Мы решили поставить в Городе Рассвета скульптуру в твою честь!       Тень перестал умываться и уставился на Энтони жёлтыми глазами. Даже Снежок во сне повернулся на другой бок и повел ухом, будто слушал.       — Скульптура будет изображать тебя, — продолжал Энтони, и в его голосе появились торжественные ноты. — Побольше, конечно, чем ты есть на самом деле, чтобы на площади всем было видно. Ты будешь сидеть на постаменте, гордый и красивый. А на спине у тебя будет рюкзачок — помнишь мой старый дрон, в котором я жил сначала?       Бродяга осторожно сел, чтобы не разбудить сестру. Его хвост напряженно замер.       — В том рюкзачке буду сидеть я. Маленький B-12, каким ты меня нашёл. Потому что без тебя я бы так и остался лежать на той полке, пылился бы в темноте. А ты меня спас.       Персик приподняла голову, сонно моргая. Она не понимала слов, но чувствовала — происходит что-то важное.       — И внизу, под скульптурой, будет надпись, — продолжил Энтони. — «Маленький отважный аутсайдер, который спас всех и В12 — первый человек в Аутсайде».       Бродяга смотрел на друга. Его зелёные глаза расширились, потом сузились. Он медленно поднялся на лапы, потянулся — передние лапки вперёд, задние назад, хвост трубой — а потом прыгнул Энтони на колени, ткнулся лбом в экран и лизнул металлическую щёку.       — Мрряв! — сказал он коротко, что можно было перевести: «Мне очень приятно. Я согласен».       Энтони обнял кота почти по-человечески и почесал пальцем за ухом.       — Завтра днем будет открытие. Ты приглашён. Приходи обязательно и семью свою приводи. Будут все. Перекусишь ленточку — это такая традиция у людей, ну, у бывших людей. Торжественно перерезать ленту в начале церемонии. — Он рассмеялся. — Думаю, у тебя это получится лучше всех!       Бродяга гордо мявкнул, будто говоря: «Ещё бы».

***

      На следующий день солнце светило так, будто само решило участвовать в празднике, не смотря на то, что осень все более входила в свои права и листва почти покинула деревья.       Площадь Города Рассвета к полудню заполнилась роботами. Роботы-основатели и робо-люди, старые и новые — все пришли. Кто-то держал в руках цветы, сплетённые из проволоки, кто-то принёс самодельные флажки с нарисованными кошачьими мордами, а кто-то сделал плакат с надписью «Спасибо Бродяге и B-12 за пробуждение!».       В центре площади, на постаменте из гладкого серого камня, стояла скульптура, накрытая плотной коричневой тканью. Ткань покачивалась на ветру, и всем не терпелось увидеть, что под ней.       Бродяга пришёл со своей семьёй. Персик шла рядом, почти касаясь его плечом. Тень и Снежок замыкали шествие, поглядывая по сторонам с настороженным любопытством. Когда они появились на краю площади, толпа расступилась — роботы приветственно махали руками, кто-то приседал, чтобы погладить котов по пути.       — Маленький аутсайдер идёт! — прошептал кто-то в толпе.       — Самый почетный гость!       Бродяга шёл медленно, с достоинством. Хвост — трубой. Голова — высоко. В его шерстке играли солнечные лучи и отражались в больших зеленых глазах.       Энтони ждал маленького друга у постамента. Рядом с ним стояла Клементина в своём оранжевом шарфе, а за её спиной толпились другие роботы — те, кто помогал строить скульптуру, чинить дома, переносить сознания людей с дисков в новые тела. Все смотрели на Бродягу.       — Друзья! — голос Энтони, усиленный динамиками, разнёсся по всей площади. — Мы собрались здесь сегодня, чтобы почтить того, без кого никого из нас здесь бы не было!       Толпа затихла.       — Этот рыжий кот по кличке Бродяга упал в пропасть, когда бродил по Аутсайду. Он забрёл в мир, который не знал света — Нижний Город. Он сначала нашел и разбудил меня в теле дрона, пронес в рюкзачке через кишащую зурками канализацию и еще дважды спас! Он помог мне открыть Ворота, которые были закрыты сотни лет. Он вывел нас к солнцу!       Бродяга сидел у подножия постамента, слушая. Персик прижалась к нему боком. Тень и Снежок сели сзади, как почётный караул.       — А потом, когда я рискнул собой и мог погибнуть, он ждал меня. Он поверил, что я вернусь. И я вернулся — в новом теле, но с тем же сердцем, которое отогрел этот кот.       На лице-экране Клементины проступили капли из глаз, а потом появились сердечки.       — И сегодня, в знак нашей вечной благодарности, мы открываем Бродяге памятник в нашем первом городе в Аутсайде! Мы посвящаем его нашему маленькому отважному аутсайдеру!       Энтони дёрнул за край ткани. Покров со скульптуры упал.       Роботы сосредоточили внимание на постаменте.       Скульптура была искусно вылита из серебристого металла, что отразилась каждая шерстинка на теле животного. Бродяга сидел на сером камне, гордо подняв голову. Его уши настороженно торчали, как будто он слушал нет ли впереди опасности. Хвост обвивал лапы. А на спине, в маленьком аккуратном рюкзачке, выглядывал дрон B-12 — старый добрый B-12, каким его помнили в Нижнем Городе: маленький овал со светящимися глазами и пропеллерами в корпусе.       Внизу, на табличке из тёмного металла, было выгравировано:       «Маленький отважный аутсайдер, который спас всех и В-12 — первый человек в Аутсайде»       Тишина длилась пару секунд, а потом площадь взорвалась аплодисментами. Роботы хлопали — сотни металлических ладоней выражали всеобщую радость. Кто-то кричал: «Бродяга! В-12! Спасибо!». На их экранах отражались улыбки, сердечки и счастливые смайлики. Кто-то подходил к Энтони из робо-людей и жал ему руку — совсем человеческим жестом.       Бродяга сидел и смотрел на своё отражение в металле. На себя — большого, красивого, вечного. На дрона в рюкзачке — друга, который всегда теперь будет с ним в новом теле.       А потом Энтони опустился перед Бродягой на одно колено и указал на тонкую красную ленту, развешанную на палочках вокруг постамента.       — Прошу тебя, маленький герой, перекуси ленту. Открой памятник официально!       Бродяга посмотрел на ленту. Потом на Энтони. Потом на толпу. Он подошёл, принюхался. Лента пахла немного краской. Кот куснул осторожно, пробуя на зуб, а потом резко дернул. Лента лопнула с тихим треском.       И площадь загудела снова — ещё громче, ещё радостнее.       Персик, не выдержав торжественности, подбежала к постаменту и принялась тереться о него щекой, оставляя свой запах на вечной памяти. Тень запрыгнул на сам постамент, обошёл скульптуру кругом и, убедившись, что это не живой кот — жаль, поиграть не получится, спрыгнул обратно. Снежок просто сел рядом с Бродягой и мяукнул — коротко и счастливо.       Бродяга стоял в центре торжества в его честь. Он не понимал тонкостей происходящего, но ощущал, что находится в центре внимания, а еще, что окружающие его любят. Он поднял голову к солнцу, прищурился и мяукнул, выражая положительные эмоции.       Энтони подошёл, взял Бродягу на руки и поднял высоко-высоко, чтобы все видели.       — Смотрите! — крикнул он. — Вот он! Наш спаситель! Он перекусил ленточку и теперь памятник открыт официально и будет стоять здесь, как напоминание о том, что даже маленький кот смог изменить этот мир к лучшему! А, значит, сможем и мы все!       Бродяга снова мяукнул на всю площадь. С высоты рук Энтони ему было видно намного дальше, а Бродяга любил сидеть повыше и обозревать окрестности. Его «Мяу!» можно было перевести, как: «Я здесь, с вами и тоже очень рад за всех нас!». И это было лучше любой речи.       Энтони опустил кота обратно на землю.       Тут из толпы вышел робот из Нижнего города, который назвал — или назвала? — себя Бабушкой. Она вязала из проводов корзинки, шляпы и пончо для всех желающих. В руке Бабушка держала сверток. Она присела перед Бродягой и его семьей на корточки.       — А ты стал толще! — отметила она. — Не то что тот заморыш, что ко мне подбегал и принес провод для вязания. Я к вам с подарком! Знаю, ты не один, а холодает уже с каждым днем.       Бабушка достала из свертка четыре мягких шерстяных пончо разных цветов: серого, оранжевого, белого и черного, сшитых специально для котов.       — Мне было сложно отыскать сохранившуюся пряжу, я не часто бываю в Верхнем городе. Так что поблагодарите Шеймуса, который на складе нашел сохранившийся запас пряжи еще со времен людей. Примерите?       Коты не были против, к тому же на улице стало прохладнее. Бабушка одела на каждого животного шерстяную накидку. Одевались они через голову без кнопочек и завязок. При желании питомец мог стащить с себя пончо. Но накидки были легкие, теплые и удобные, что животные не стали этого делать. Бродяге досталось рыжее пончо, Снежку — белое, Персику — серое, а Тени — черное.       — Мрррмяя! — ответил Бродяга Бабушке, будто в благодарность. Та погладила его по рыжей макушке и скрылась в толпе.       Праздник с танцами и музыкой продолжался до вечера. Коты бегали среди ног роботов, ловили угощения, играли. Энтони снова танцевал с Клементиной. А памятник на площади светился в лучах заходящего солнца — рыжий кот с дроном в рюкзачке, глядящий в светлое будущее, которое они строят все вместе.