Бывшие враги

‎Солнечный свет пылился на страницах открытого учебника по физике, когда Катя услышала шаги Савелия, отходящие к кухне. Шуршание его джинсов было обманчивым шепотом. Затем — внезапная тишина, и тепло его дыхания на её шее прежде, чем губы, влажные и требовательные, прикоснулись к её кожи. ‎ ‎Катя вздрогнула, как струна, внезапно натянутая, и её «Савелий…» вырвалось скорее стоном, чем вопросом. Он не ответил — его руки, ранее лишь перебирающие её волосы, теперь охватили её бёдра, впиваясь в ткань её школьной юбки, притягивая её к себе. Её сопротивление было коротким всплеском, подобным искрам от удара, и растворилось в его поцелуе, когда она повернула голову, их языки встретились в горячем, солёном танце. ‎ ‎Он поднял её, как ветер поднимает опавший лист, и перенес на диван, его вес прижал её к пружинящему матрасу. Звук расстегиваемой молнии был громче любого взрыва в их тихом мире. Его пальцы, грубые и нетерпеливые, скользили под её блузку, и она закинула голову назад, выпуская низкий, грудной стон, когда его ладонь обхватила её грудь. «Ты так долго ждала этого», — его голос был шепотом, пропитанным гравием желания. Она могла только выдохнуть его имя, её тело уже двигалось в ответ, бедрами встречая каждое его движение. ‎ ‎Когда он входил в нее, ее крик был разорванным, неоформленным — смесью боли и освобождения. Он отвечал глухим рычанием, его таз врезался в её с каждым толчком, мебель скрипела под ними в протестующем ритме. Их тела стали мокрыми от пота и прелюдии, сливаясь в один трепещущий механизм страсти. Катя цеплялась за его плечи, её стоны теперь были приглушенными молитвами, прерываемыми его резкими, захлебывающимися вздохами. Мир за окном растворился — существовали только этот угол, этот диван, этот дикий, неостановимый ритм их соединения.