Добро пожаловать домой, Гэгэ

Весь рабочий день был сплошной мучительной попыткой отвлечься от своих мыслей. Се Лянь провëл полдня в состоянии рассеянного, напряженного ожидания. Он неправильно прочитал две электронные таблицы, стучал ручкой по столу, пока коллеги не посмотрели на него с удивлением, и практически бегом пробежал от станции метро до своего дома. Обычно Се Лянь был воплощением спокойного профессионализма, но сегодня он думал о другом. Утром Хуа Чэн проводил его на работу, ловкими длинными пальцами поправляя шарф Се Ляня. Прежде чем отступить, он наклонился, нежно поцеловал его в висок и игриво подмигнул. — Постарайся сегодня вернуться домой пораньше, Гэгэ, — пробормотал Хуа Чэн, понизив голос на октаву, до такого регистра, от которого у Се Ляня всегда сжималось сердце, а по спине бежали мурашки. — Я приготовлю для тебя кое-что очень интересное. Следующие восемь часов Се Лянь провёл в состоянии томительного ожидания. Его воображение сыграло с ним злую шутку. Когда он наконец повернул ключ в замке их общей квартиры, его сердце бешено колотилось в груди. Когда он наконец открыл входную дверь, в квартире было тихо. Он бросил ключи в керамическую миску на консольном столике, резкий лязг эхом разнëсся по коридору. Его встретил только Хуа Чэн, небрежно прислонившийся к дверному косяку гостиной. Он выглядел невероятно устрашающе: тёмные волосы спадали на повязку на глазу, а на губах играла ленивая, хищная ухмылка. Се Лянь замер, тяжело сглотнув. Одного этого было достаточно, чтобы он облизнул внезапно пересохшие губы. Обычно, как только щелкал замок, Му Цин чудесным образом находил предлог, чтобы оказаться в коридоре. Он делал вид что идёт на кухню за водой или забрать какую-то нужную вещь, актëрски удивлялся его приходу с работы именно в этот момент и давался в объятия позволяя расцеловать себя под показательно недовольный бубнëж. Хуа Чэн оттолкнулся от стены и сократил расстояние между ними. Его руки легли на талию Се Ляня, прижимая его вплотную к своей груди. — Добро пожаловать домой, Гэгэ. — пробормотал Хуа Чэн, а затем его губы оказались на губах Се Ляня. Это был медленный, глубокий, страстный поцелуй. Се Лянь вздохнул, позволяя портфелю выскользнуть из его рук и мягко упасть на пол. Он запутал пальцы в воротнике темной рубашки Хуа Чэна. Когда они наконец отстранились друг от друга, Се Лянь дышал немного чаще. — А где...? — спросил Се Лянь, понизив голос на октаву. Ухмылка Хуа Чэна стала зловещей. Он схватил руку Се Ляня и переплел их пальцы. — Ждёт тебя. Он повёл Се Ляня по коридору к главной спальне. Дверь была слегка приоткрыта, и тёплый янтарный свет от прикроватной лампы падал на деревянный пол. Хуа Чэн распахнул дверь до конца и отступил назад, пропуская Се Ляня вперёд. Се Лянь вошёл в комнату. В одно мгновение он потерял способность говорить. Дыхание полностью выбилось из его лёгких, сменившись внезапным, обжигающим приливом чистого возбуждения, который, словно лесной пожар, прокатился по его венам. Му Цин был на кровати. Он стоял спиной к двери, на четвереньках, уткнувшись лицом в подушку, посередине матраса. Его позвоночник был резко выгнут дрожащей дугой, выпячивая ягодицы с той постыдной уязвимостью, которая полностью противоречила его обычному гордому нраву. Но именно детали заставили Се Ляня потерять связь с реальностью. На Му Цине были только чёрные кружевные чулки до бедра. Эластичные резинки приятно впивались в сочные бёдра, подчеркивая их мягкость. Бледная кожа его ягодиц была усыпанна розово-красными отпечатками ладоней. Явное свидетельство того, что Хуа Чэн долго разогревал его перед приходом Се Ляня. Между ягодицами полностью обнажилась его влажная, набухшая киска. Скользкие складки сжимались вокруг маленького, ярко-розового хвостика вибрирующего предмета. Тишину в комнате наполнял низкий, ритмичный гул жужжания. Му Цин был настолько непристойно мокрым, что прозрачная, вязкая жидкость активно стекала по внутренней стороне его бёдер, пропитывая нежное кружево чулок. Член Се Ляня болезненно дëрнулся. На покрасневшей коже ягодиц Му Цин чётким чёрным маркером, виднелись надписи, написанные кривым почерком Хуа Чэна. Грязным почерком Хуа Чэна. Забавно, что Му Цин сейчас тоже не выглядел особо чистым. Контраст тёмных чернил с покрасневшей, отшлëпанной кожей был поразительным. Присмотревшись повнимательнее Се Лянь смог разобрать почерк. На его левой ягодице было написано «ШЛЮХА». Над правым бедром «ХОЧУ ЧЛЕН». Прямо над копчиком жирная стрелка указывала прямо вниз, к его влажной киске. Над стрелкой требовательными, неряшливыми штрихами были написаны идущие друг за другом фразы «ТРАХНИ МЕНЯ! » и «НАПОЛНИ МЕНЯ СПЕРМОЙ! » . Му Цин издал приглашённый, задыхающийся стон в подушку. Он не повернул голову, но молчание Се Ляня явно мучило его. Его бёдра непроизвольно дëрнулись вперёд, прижимаясь к пустоте, розовый хвостик вибратора игриво притягивал взгляд. — Сан Лан... — прошептал Се Лянь хриплым голосом. Хуа Чэн пристроился сзади, его тёплая грудь прижалась к спине Се Ляня. — Он стоит в этом виде уже двадцать минут, Гэгэ, — промурлыкал Хуа Чэн, его дыхание обжигало ушную раковину Се Ляня. — Он так отчаянно хотел, чтобы ты увидел его таким. Правда ведь, Му Цин? Му Цин издал прерывистый рыдание, впиваясь пальцами в простыни. — З-заткнись, — пробормотал он, хотя в его голосе не было ни капли злобы. — Се Лянь... пожалуйста... Вид гордого Му Цина, такого откровенного и униженного собственной уязвимостью, сломил последние остатки самообладания Се Ляня. Се Лянь поднял руку, его пальцы неуклюже, от внезапной торопливости, ослабили галстук и расстегнули воротник рубашки. Его взгляд был тёмным, полностью прикованным к стрелке, указывающей на дрожащую киску Му Цина. — Ты позволил Сан Лану исписать себя такими пошлыми откровениями? — спросил Се Лянь, его голос, утративший свою обычную мягкость, сменился на мрачный, властный тембр. Он шагнул к кровати, матрас прогнулся под его весом, когда он забрался на неё. — Полагаю, мне придëтся следовать инструкциям. Он протянул руку, проведя пальцами по тёмным чернилам на горячей, красной коже по надписи «ШЛЮХА» , и почувствовал, как Му Цин вздрогнул от его прикосновения. Жар, исходящий от покрасневшей кожи Му Цина, был ощутимым, обжигающим, практически обжигал подушечки пальцев Се Ляня. В тот момент, когда он провел пальцем по изгибу буквы «Ш», Му Цин издал сдавленный вздох. Его позвоночник выгнулся ещё сильнее, ягодицы инстинктивно, бесстыдно приподнялись. Внутренние мышцы сильно сжались вокруг вибратора. — Сан Лан проделал очень хорошую работу, — пробормотал Се Лянь. Его голос, низкий, вибрирующий в тихой комнате, был совершенно лишён привычной мягкости и терпения. Позади него тихо раздался стук пряжки ремня, упавшей на пол. Хуа Чэн подошёл к краю кровати, его единственный серебристый глаз сверкал тёмным, хищным удовлетворением. — Он был очень послушным холстом подо мной, Гэге. И хотя довольно громко хныкал под моей рукой, всё равно подставлял свою задницу. — Я этого не делал! — попытался оправдаться Му Цин, на мгновение вспомнив о гордости, но протест сменился влажным, жалким стоном, когда рука Се Ляня скользнула ниже, мазком проведя мимо отшлёпанных красных ягодиц по влажной щели и обхватила обтянутое кружевом бедро. Се Лянь не стал полностью раздеваться. Непреодолимое желание, сжимавшее его грудь, не позволяло этого сделать. Он сбросил туфли, пиджак и быстрыми, резкими движениями расстегнул брюки, спустив их ровно настолько, чтобы освободить свою ноющую, тяжёлую эрекцию. Прохладный воздух спальни шокировал его разгоряченную кожу, но не остановил. Он навис над Му Цином, его колени упëрлись в матрас по обе стороны от его дрожащих бëдер. — Какие чёткие инструкции, — прошептал Се Лянь, его дыхание обдавало чувствительную кожу лопаток Му Цина. Он зажал между большим и указательным пальцами маленький, покрытый выделениями розовый хвостик вибратора. — Я с удовольствием ими воспользуюсь, но, сначала, давай разберёмся с этим. Он вытащил его одним плавным, мучительно резким движением. Му Цин вскрикнул. Это был хриплый, надломленный звук потери, когда вибрирующее давление прокатилось по его сверхчувствительным складкам и исчезло. Ниточка густой прозрачной жидкости последовала за игрушкой. В тот момент, когда давление внутри исчезло, распухшие, блестящие розовые губы его влагалища пульсировали от пустоты, практически плача, умоляя чем-то заполнить её. — Пожалуйста, — прошептал Му Цин, уткнувшись в матрас, впиваясь ногтями в плотные простыни, пока костяшки пальцев не побелели. Он бесцельно покачивал бёдрами, ища прикосновения или хотя бы трения. — Се Лянь... дай мне это... пожалуйста. Вид Му Цина, который обычно отчаянно борется за свою гордость и возможность контролировать ситуацию, так открыто и безудержно умоляющего удовлетворить его нужду обдал жаром сознание. Он схватил Му Цин за бёдра, его пальцы впились в тёмные линии маркера, которые складывались в надпись «ХОЧУ ЧЛЕН». Вид его собственных крепких рук, оставляющих влятины на этих грязных словах, вызвал сильное тепло в паху Се Ляня. Он приставил головку своего члена к набухшему отверстию, прямо туда, куда указывала смелая черная стрелка Хуа Чэна. — Я буду следовать каждому слову, Му Цин, — мрачно пообещал Се Лянь и резко подался бёдрами вперёд. Он полностью погрузился внутрь до самого конца одномим непрерывным толчком. Спина Му Цина выгнулась так сильно, что казалось, его позвоночник вот-вот сломается. Он довольно вскрикнул от абсолютного, всепоглощающего облегчения. Его влагалище было невероятно узким, скользкие, раскалëнные стенки сжимались вокруг толщины члена Се Ляня с отчаянной, жадной силой. Это было похоже на погружение в тающий бархат. Долгое время никто из них не двигался. Се Лянь сжал челюсти, глаза закрылись, пытаясь привыкнуть к обжигающей, удушающей хватке, сковывающей его. Запах возбуждения в комнате — сладкий, мускусный — был опьяняющим. Затем Хуа Чэн двинулся дальше. Он подполз вдоль кровати и устроился перед Му Цином. Он взял Му Цина за подбородок, приподняв его лицо над подушками, и они прижались друг к другу губами. Громкие, стоны Му Цина мгновенно заглушил Хуа Чэн, одлбав влажные, хлюпающие звуки их поцелуя. Это был сигнал для Се Ляня. Он отстранился, пока внутри не осталась только головка его члена, затем резко двинул бёдрами обратно, с сильным, влажным шлепком ударив тазом по ягодицам Му Цин . От удара Му Цин рванулся вперёд всем телом, но сильные руки Хуа Чэна удержали его на месте. — Да, — прошептал Хуа Чэн, прижимаясь губами к губам Му Цин, его руки запутались в волосах Му Цин, слегка потянув, чтобы обнажить длинную, уязвимую линию его шеи. — Прими это, как хорошая шлюха. Прими член Гэге. Се Лянь задал жестокий, неумолимый ритм. Каждый толчок был глубоким и целенаправленным, растягивая Му Цина и натирая набухший пучок нервов, спрятанных внутри него. Контраст был головокружительным — элегантный, утонченный Се Лянь, все ещё в своей частично расстëгнутой белой рубашке и галстуке, трахал Му Цина с интенсивностью голодающего человека. Каркас кровати начал скрипеть в такт влажным, шлëпающим звукам соприкосновения кожи с кожей. — С-Се Лянь! Ах! Прямо там!! — Му Цин прервал поцелуй с Хуа Чэном, задыхаясь и закатывая глаза. Слёзы удовольствия текли ручьëм по его покрасневшим щекам. Постоянное, глубокое биение о шейку матки вызывало короткое замыкание в его мозгу. Его внутренние стенки бешено трепетали, выжимая из члена Се Ляня каждый мучительно медленный рывок и жестокий толчок. — О, не волнуйся, ты всё получишь, — проворчал Се Лянь, его самообладание пошатнулось. Капли пота выступили на лбу. Он скользнул по пояснице вниз, к животу, потом между бëдер и потëр средним пальцем опухший, мокрый от влаги бугорок клитора Му Цина. В тот момент, когда Се Лянь надавил, быстро и сильно растирая, Му Цин не выдержал. Его стоны становились всё громче и безудержнее. Внутренние стенки его влагалища сжимались в яростных, ритмичных спазмах, обхватывая Се Ляня, словно тиски. Он кончал так сильно, что всё его тело дрожало, его обтянутые кружевами бёдра сильно тряслись, когда из его лона хлынуло ещё больше жидкости, пропитывая пах Се Ляня и чулки. Интенсивно сжимающиеся на члене мышцы Му Цина довели Се Ляня до предела. Он так крепко обхватил талию Му Цин. Завтра, скорее всего, на ней расцветут синяки. Его взгляд остановился на словах над копчиком: "ЗАПОЛНИ МЕНЯ СПЕРМОЙ!". — Я тебя заполню, — предупредил Се Лянь резким, гортанным голосом. — Я сделаю именно то, что написано, Му Цин… — Да! Чёрт возьми, да, сделай это!" — всхлипывал Му Цин, полностью отдавшись наслаждению, и откидывал бёдра назад, чтобы принять его ещё глубже. Се Лянь в последний раз вонзился в него по самые яица и отпустил себя. Он застонал, его бёдра задрожали, когда густые, горячие струи спермы выстрелели в отчаянно сжимающуюся вагину Му Цина. Он наполнял его безжалостно, следя за тем, чтобы каждая капля попала точно туда, куда указывала стрела, обжигая внутренности Му Цина своим жаром. Когда последние судороги утихли, в комнате воцарилась тяжёлая тишина, нарушаемая лишь звуком их прерывистого дыхания. Се Лянь рухнул вперёд, прижавшись грудью к потной, дрожащей спине Му Цина. Он не вынимал свой член, продолжая держать его наполненным от его семени. Он нежно и долго целовал плечи Му Цина. Это был полный, отвратительный беспорядок. И, глядя на своего обычно гордого возлюбленного, превратившегося в дрожащую, изрядно потрёпанную лужу, Се Лянь почувствовал непреодолимый прилив глубокого удовлетворения и нежности. Хуа Чэн мягко улыбнулся, протянув руку, чтобы убрать влажную прядь волос со лба Се Ляня. — Добро пожаловать домой, Гэгэ. ***** Солнечные лучи проникали сквозь жалюзи в спальне. Се Лянь чувствовал себя совершенно комфортно, укутавшись в тёплые одеяла и пребывая в приятном состоянии послесексуальной усталости. Внезапно мирную утреннюю тишину нарушил громкий, яростный крик из ванной комнаты — ХУА ЧЭН! Се Лянь резко сел, моргнув, чтобы прогнать сонливость, и как раз вовремя увидел, как мимо распахнутых дверей пральни промчался мимо Хуа Чэн, совершенно голый, запрокинув голову и разразившись безудержным, задыхающимся смехом. Спустя долю секунды из ванной вылетела мокрая, намыленная мочалка, пронеслась по воздуху и со свистом ударилась о стену прямо там, где мгновение назад находилась голова Хуа Чэна. — Я тебя убью! — взревел Му Цин. Он ворвался в дверной проём, буквально дрожа от ярости, осматривая спальню на наличие искомого человека. Полотенце было наспех обмотано вокруг пояса, волосы мокрые. Он извивался, отчаянно пытаясь посмотреть через плечо на свою задницу. Се Лянь потёр глаза, постепенно приходя в себя. Он посмотрел на Му Цин. Красные следы от шлепков прошлой ночью поблекли и превратились в тускло-розовые. — Му Цин? — окликнул его Се Лянь сонным голосом, изо всех сил стараясь подавить внезапное, ужасное желание улыбнуться. — Что случилось? — Что случилось?! — взвизгнул Му Цин, его лицо побагровело, и он, дрожа, яростно указал пальцем в сторону коридора, куда исчез Хуа Чэн. — Этот чёртов ублюдок использовал перманентный маркер! Он, блять, не смывается! Из гостиной разносился бесцеремонный, завывающий смех Хуа Чэна. Се Лянь прикрыл рот обеими руками, его плечи задрожали, и из него вырвался смешок. Му Цин сузил глаза, полный бессильной злости. — Не смей смеяться. — угрожающе предупредил его Му Цин, хотя его голос дрожал от абсолютного смущения. В этот момент полотенце предательски спало с бëдер. Опомнившись он тщетно попытался прикрыть рукой слово «шлюха». — У меня сегодня приём у врача! Как я ему это объясню!?