Найду тебя

Хуан появился в кабинете с лицом, на котором читалось явное неодобрение, что-то вроде смеси «я же говорил» и «что теперь прикажете делать». Рокэ поднял взгляд от бумаг, чувствуя неладное. — Дор Рикардо покинул особняк, — доложил управляющий. — Допустим. Он имеет полное право покидать особняк, когда его душе угодно, — Рокэ хотелось успокоить себя, сказать, что всё в порядке, но взгляд Хуана настораживал. — Он покинул особняк в невменяемом состоянии. — В каком смысле — в невменяемом? — Алва отложил перо. Стало очень некомфортно, что ещё успел наворотить этот неугомонный. — Что с ним? — Он… он спит, соберано. И ходит во сне. Я заметил его, выходящего на улицу в одной рубашке, с открытыми глазами, но когда я решил выяснить, что происходит, он никак не среагировал на мои вопросы. Я проследил за ним до ворот, а после вернулся. Решил, что Вам будет интересно знать. Рокэ выругался про себя. Конечно, мальчишка, выросший в этой чудовищной семье, не мог не иметь проблем со сном. Удивительно, что правда вскрылась только сейчас. Лунатизм, бред, разговоры с пустотой — это могло быть опасно, когда человек не осознавал себя. У Ричарда итак были проблемы с выходом из дома, что уж говорить, про бессознательное тельце, бродящее непонятно по каким пустырям Олларии. Мальчишку было необходимо вернуть до того, как с ним что-нибудь случится. — В какую сторону он отправился? — спросил Рокэ, хватая плащ. Услышав необходимую информацию, Алва покинул особняк как был — в одной рубашке и домашних штанах, накинув сверху только захваченный плащ. Одеваться было некогда. Страх за Ричарда подгонял. Он нашёл Ричарда быстро, в не самом безопасном месте. Рокэ оставалось только возрадоваться, что за это время с ним ничего не случилось. Таверна была старой, захудалой, с одним едва горящим фонарём у входа, где уже опорожняли свои внутренности постоянные клиенты. Рокэ лишь смерил всё картину презрительным взглядом. На что только не пойдёшь, чтобы вернуть своего...любимого оруженосца. Ричард сидел за столом. С открытыми глазами. Стеклянными, невидящими, пустыми, что становилось не по себе. Перед ним стояло не меньше трёх пустых кружек, где было — судя по общему состоянию места — что-то крепкое, дешёвое и явно не предназначенное для нежной юной печени. Вот значит как — в приличном обществе монсеньора он отказывался пить лучшие Слёзы, заказанные специально для него, а в самом убитом сарае со всяким сбродом пить нечто непотребное, он мог. Но тут Алва обратил внимание, что Ричард не просто пил. Он вёл диалог. С пустотой. Стало действительно страшно за здоровье. Рокэ мысленно уже вызывал лучшего лекаря, чтобы проверить голову. А то мало ли, юного графа в детстве роняли на скалы и это оставило неизгладимый след. Судя по поступкам, так и было. И почему он раньше не додумался?! — Он, он такой крафифый, — невнятно бормотал Ричард, глядя в пространство перед собой. — Штатный, бохатый, музественный. Он легко мозет найти себе кого угодно, да за ним все зенщины Талига в очередь готовы вштать, а я... Рокэ напрягся. Он осторожно подошёл ближе, стараясь не шуметь. — А я — никто, — продолжал Ричард уже почти уронив голову. — Прошто нифтозество. Только проблемы ему сошдаю. — Ох, Дикон, — едва слышно прошептал Рокэ.— Если б ты только знал. — Но когда он шмотрит на меня… — голос Ричарда стал мечтательным, почти нежным. — Швоим острым, пронзительным взглядом по коже мурашки. Он шамый лучший, штобы не говорили матушка и эр Авгушт. Понимаешь? Кто бы изначально не был слушателем этих речей, Рокэ всё понял. — Даже когда он язвит, — вздохнул Ричард, что на секунду показалось, что он пришёл в себя. — Даже когда ошкорбляет. Я не могу перестать на него смотреть. Он как шолнце. Ошлепляет. Хочешь отвернуться — не получается. И не успел Рокэ и глазом моргнуть, как у Ричарда закрылись глаза, голова упала на грудь, и он тихо, мелодично захрапел. Видимо приступ лунатизма закончился. Рокэ стоял, глядя на него, и чувствовал, что вторгся куда не надо, но насколько же прекрасно было узнать всё это. Мальчик любит его. Любит давно, сильно, безнадёжно. Как и сам Алва. — Вот же вепрёныш, — прошептал Алва. А потом усмехнулся. Если уж Ричард так любит его прикосновения — что ж, Рокэ доставит ему удовольствие. Он подхватил Ричарда и перекинул через плечо. Завсегдатаи таверны ахнули и принялись возбуждённо перешёптываться. Рокэ достаточно было метнуть на них уничтожающий взгляд, и шёпот тут же стих. Все понимали — с Вороном шутки плохи. На улице он аккуратно сменил позицию, перехватив Ричарда под колени и придерживая за спину — так, чтобы того не укачало и не стошнило. Мальчишка прильнул к его груди, что-то пробормотал во сне, и Алва вдруг подумал, что мог бы привыкнуть к этому весу. К этому теплу. — Вот и снова я несу тебя так, — прошептал он в светлые волосы. — Очень надеюсь, что не в последний раз. Особняк встретил их зажжёнными свечами. Хуан, поджидавший у двери, молча впустил, проводил взглядом соберано, несущего оруженосца на руках, и закатил глаза. В спальне Ричарда Рокэ осторожно сгрузил свою драгоценную ношу на кровать и принялся раздевать мальчика — стянул пропитанную потом и дешёвым пойлом рубашку, ослабил ремень на штанах, снял сапоги. Всё это время Ричард спал, даже не шевелясь. Рокэ вышел в коридор и позвал Хуана. Видимо возраст давал своё и он уже не мог так легко носить тяжести как прежде. Пусть даже тяжесть была невероятно желанной и соблазнительной. И Рокэ с радостью ещё бы по носил, но сейчас ему был необходим массаж и примочки. — Неси примочки, — приказал он. — Наш кабанчик слишком тяжёлый. Надо отдать должное Кончите, она отлично его откормила. Разница с днём святого Фабиана колоссальная. — Кабанщик Вас шлышит, между прочим, — раздалось из спальни пьяное сопение, заставив Рокэ замереть. Он осторожно заглянул в комнату. Ричард лежал с открытыми глазами — на этот раз живыми, пусть и слегка замутнёнными алкогольной дымкой — и смотрел на него. — Ну видите, какой Вы молодец, со слухом всё в порядке, — Рокэ не мог не сыронизировать. Слишком эмоциональным был день. Слишком много событий произошло. Да, видимо это действительно старость, раз какая-то пустяковая ситуация смогла выбить его из коллеи. — Монсеньор я давно должен был Вам сказать... — голос стал серьёзным, казалось Ричард даже протрезвел. — Я люблю Вас. Давно. Сильно. И если Вы меня прогоните, я всё пойму и приму… — Никто тебя не прогонит, mi sol, — перебил Рокэ, подходя ближе. — Глупый мальчик. Как можно прогнать того, ради кого забываешь о правилах и врываешься в таверну посреди ночи, а затем выносишь на руках? — Вы меня вынесли? — Ричард округлил глаза. — Да. А ты как думал? Неужели предположил, что самостоятельно дошёл? — И… Вы меня раздели? — Ну во-первых, ты всё ещё в штанах. — Я же не про это. Рокэ усмехнулся, сел на край кровати и взял Ричарда за руку. — Горе ты моё луковое. — сказал он. — Даром, что красивый. Даже когда пьяный в стельку, да ещё и не в себе. Ричард покраснел, но не отвёл взгляда. — А теперь спи, — приказал Рокэ, укладывая его обратно. — Завтра поговорим. Когда ты будешь точно трезвым. — А Вы останетесь? — Останусь, — кивнул Алва. — Кто-то же должен следить, чтобы ты не натворил глупостей за вторую половину ночи. Он устроился в кресле у кровати, накинул на себя плащ и прикрыл глаза. В голове было пусто и светло. Ричард любит его. Он любит Ричарда. Всё остальное — детали. А скоро Хуан принесёт примочки и завтра станет лучше. Правда тогда стоит лечь рядом с Ричардом на кровать. Всё же после ночёвки в кресле всё тело будет болеть. Да, решено, как только Хуан приведёт соберано в порядок и удалится. Первый маршал залезет под уютное одеяло. В объятия невероятно милого юноши. — И всё же ты не кабанчик, а прекрасная пустельга, — прошептал Рокэ наклоняясь к спящему, мимолётно касаясь губ. Всё же лёгкий поцелуй ещё никому не вредил.