Desire.

      Энджел тихо хихикал в кулак, наблюдая за тем, как в доску пьяный Аластор что-то бубнил шокированному Хаску про то, как он бы хотел побрить его шерсть и посмотреть, как кот выглядит без неё. Бред, конечно. Но пауку это казалось забавным. Вэгги с Чарли сидели на другом конце барной стойки, обсуждая дальнейшие планы по отелю. Они были самыми трезвыми, ибо пили какой-то малоградусный алкоголь, который им налил бармен. Люцифер расположился рядом с дочерью, но в разговоре не участвовал, одиноко попивая текилу.       В честь того, что Пентиус был искуплен и отправлен в рай, в отеле решили устроить своего рода дружескую посиделку. Истребление давно прошло, Адам убит, новый отель построен, первый грешник искупился. Теперь можно было немного выдохнуть и продолжать в том же духе.       — а вы знали, что цветочные одеяла очень полезны для ресниц? — сказал Аластор, чей язык заплетался так, что было непонятно, пьян он или ему анестезию поставили. Он говорил серьёзно, будто это какой-то невъебически важный факт. Улыбка была вялой, взгляд туманный.       Чарли переглянулась с Вэгги, а после растерянно улыбнулась. Она медленно повернулась к немного ошеломленному поведением демона отцу, наклонившись к его уху.       — кажется, он слегка-а-а не в себе. — прошептала она ему, кидая косой взгляд на Аластора, который теперь делал башенку из бокалов.       — ну, как сказать... — усмехнулся Люцифер, делая очередной глоток.       — пап? — она сложила брови домиком, хлопая глазками.       — м? Что такое? — повернулся он, непонимающе глядя на дочь. Та намекающие указала кивком головы на Аластора. — ...яблочко моё, ты что-то хочешь сказать? Я немного не понимаю...       — мне неловко просить, конечно... — она закусила губу. — можешь Ала увести? С него хватит, наверное. А сам он навряд ли хотя бы встанет...       Люцифер медленно приподнял бровь, растерянно забегав взглядом. С каких пор он стал провожатым? Так ещё и этого оленя? Нельзя другого кого-нибудь попросить? Что он-то сразу? Сама бы проводила, раз этот придурок ей так важен.       — Чар-Чар, может-...       — никаких отговорок. — твёрдо произнесла она. — давай же. Тут ничего же сложного или неприятного. Просто проводи. Может, это даже послужит шагом к вашему примирению! — мда, энтузиазм к неё, конечно...       — а если я не хочу мириться с ним? — по-детски надул губы он, бросая недовольный взгляд на администратора. Чарли ахнула.       — папа! — возмущенно сказала она, укоризненно нахмурившись. — не думала, что ты такой! — Люцифер вздохнул, уставившись в пол. Вот чёрт. Расстроил свою мармеладку из-за этого чепушилы.       — ладно. Как пожелаешь, милая. — ну, надо же как-то возвращать себе статус хорошего отца.       Чарли радостно хлопнула в ладоши, заключая отца в быстрые объятья. Отстранившись, она подтолкнула его. Люцифер нехотя встал, измученно простонав.       Даже несмотря на то, что его шаги были медленные и короткие, он довольно быстро оказался рядом с Аластором, который уткнулся лицом в барную стойку. Энджел бросил на короля заинтересованный взгляд, а Хаск приподнял бутылку в вопросе, но Люцифер мотнул головой в отказе.       — хорошим оленям пора баиньки. — стараясь не морщиться от слишком приторных феромонов паука, он потряс Аластора за плечо. Олень промычал что-то нечленораздельное, поднимая голову.       — значит, я буду плохим. — Люцифер закатил глаза, крутанув его стул, чтобы можно было взять демона за талию.       — вставай давай. Я не хочу твою тушу на руках нести. — цокнул он, потянув Аластора, который еле встал на шатающиеся ноги. Долго он не продержался, теряя равновесие. Люцифер с недовольным вздохом подхватил его, прижимая к себе.       — забери пьяную домой, делай со мной всё, что хочешь... — напел Энджел, тут же невинно отворачиваясь, мол: это не я. Самаэль стиснул зубы, но внутри почему-то что-то ёкнуло.       Аластор тихо сматерился, намертво вцепившись в плечи своей опоры. Люцифер хотел открыть портал, чтобы просто бросить эту пьяную оленину в него, но, увидев удовлетворение в глазах дочери и её надежду, он понял, что придётся вести его самому. Да уж. Попал. Как его вести-то?       — не забудьте предохраняться, мальчики-и! — с издёвкой крикнул им вслед Энджел, ехидно ухмыляясь.       — иди на хуй. — бросил ему Люцифер, сдувая волосы Аластора, которые лезли в его лицо.       — да я только рад...

***

      Вести оленя в его комнату через почти весь отель было ужасной идеей, учитывая то, что он постоянно спотыкался и заваливался на Люцифера, шепча какие-то глупости про нерп. Поэтому ничего лучше, чем отвести его к себе в покои, которые находились в раза два ближе, он не придумал.       — ай! — вскрикнул король, останавливаясь. — ты что, укусил меня только что? — раздражённо цыкнул он, глядя на своё плечо, где была небольшая вмятина от зубов. Спасибо, что кожу не задело. А то, предчувствие, было бы не сильно приятно.       — простите, величество. — промурлыкал Аластор, упираясь щекой в его предплечье. — мне показалось, что это зефирка...       Люцифер уже не знал, плакать ему или смеяться. Ну пиздец какой-то. Как вообще с этим существом разговаривать? В трезвом уме он и то не лучше, а тут вообще какую-то дичь ему говорит. Он обязательно припомнит это ему. Когда-нибудь.       Еле как открыв дверь, держа в другой руке пьяницу, Люцифер толкнул его внутрь, включая свет. Закрыв их, он устало выдохнул, снимая шляпу и бросая её куда-то в сторону. Через секунду она уже растворилась в алом огне.       — у-у-у... — протянул Аластор, падая звёздочкой на пол. — это не моя комната... — Самаэль потёр переносицу, считая мысленно до десяти.       — слушай сюда, олень. — он присел рядом с ним на корточки, беря за подбородок и поворачивая его голову к себе, чтобы тот смотрел на него.       Аластор не слушал его изначально, просто глядя в его лицо. Его дыхание стало глубже, а глаза слегка прищурились. Блядь. Сейчас, когда он, пьяный, находился в покоях короля и сам хозяин сидит к нему впритык, а всё пространство было до невозможного пропитано феромонами Люцифера, он хотел вскрыть себе сонную артерию.       Запах был немного резкий, что изначально хотелось даже нос закрыть. Но, спустя несколько секунд, он почувствовал весь его вкус. Определить было сложно, только то, что в основе лежал какой-то фрукт, скорее всего, экзотический. Не сладкий, наоборот, горьковатый. Возможно, есть даже отклик чёрного, крепкого кофе, но это лишь неуловимые нотки. И, конечно, привкус яблок. Куда без них. Их вкус отдавался где-то фоном, но не заметить его было трудно. Это странное комбо было на удивление завораживающим, притягивающим. Не таким тяжёлым, как у других альф. Хотя, по сути, у короля должен быть такой феромон, что все его за километр чувствовали. Он должен подавлять, подчинять. Ну, сейчас вообще Аластора он и правда прогибал. Немного иным способом только.       —…ты слушаешь меня? — Люцифер сжал его подбородок сильнее, встряхивая.       — не совсем. — Аластор сглотнул вязкую слюну, чувствуя внутри себя какую-то странную реакцию на чужие феромоны.       — ну пиздец. Зачем я тогда тут пиздел так долго? — он отпустил его лицо, поднимаясь на ноги. — вставай.       Аластор попытался приподняться на локтях, но вновь упал на пол. Люцифер раздражённо застонал, щёлкая пальцами. Олень в следующее мгновение уже оказался лежащим на кровати. Король подошёл к нему, слабо хлопая по щеке, чтобы провести того в хотя бы какое-то сознание.       — ты, придурок рогатый, я тебе говорю, чтобы ты ме-...       Он осёкся, заметив, как расширились чужие зрачки и как стал приближаться к нему Аластор. Он нахмурился, отстраняясь.       — что с тобой? Неужели от одной бутылки так несёт? — усмехнулся он, садясь на край постели.       — у вас... Запах вкусный... — прошептал тот хрипло, жадно облизывая губы. Люцифер стиснул челюсти, сжимая кулаки. Внутри его животное начало скрести. От чего только?       — при чем тут мой запах? Тема разговора вообще другая.       Прошла долгая минута молчания, прежде чем до него, наконец, дошло.       Аластор чувствует феромоны.       А беты, коим он являлся, не чувствовали их. Точнее, коим он не является.       Его брови поползли наверх. Рот широко открылся. Он устремил на оленя сомнительный взгляд.       — погоди, так ты не бета?       Аластор чуть не протрезвел. Он дернулся всем телом, руки, не зная, чем себя занять, стали рыскать по простыням. Уши в ужасе поджались, а лицо покрылось ещё большим румянцем.       Как можно было так проебаться?       — почему ты скрываешь то, что ты альфа? — Люцифер склонил голову вбок, разглядывая чужую реакцию.       Аластор медленно моргнул. Пизде-ец. Он настолько тупой?       Люцифер, не получив ответа, растерялся. Что за игнор? Он что-то не так сказал?       Он вновь широко открыл рот, ещё сильнее выпучивая глаза. Губы дрогнули. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле.       Он не альфа. И не бета. И реакция у него не как у того, кто только что раскрыл сущность альфы.       Оверлорд не будет скрывать свою природу. Не будет притворяться бетой и глотать подавители, если является доминантным полом. А вот омега будет. И страх в глазах только больше подтверждал это.       — ёбаный в рот. — единственное, что он мог выдавить.       Аластор простонал, скрывая лицо в ладонях. Всё, Ал. Фиаско. Теперь он будет тебя шантажировать, провоцировать, подкалывать, расскажет всем, заберет твою душу, отнимет власть. А надо было за своим языком следить.       — э... Спасибо. — Люцифер откашлялся, отведя взгляд. Ахуеть. Кто бы мог подумать, что сам Радио-демон — омега.       — за что? — сквозь ладони проговорил Аластор.       — ну, ты сказал, что у меня запах вкусный. — помялся он, нервно перебирая рукава.       — ах, да. Точно.       Повисла неловкая тишина. Аластор проклинал всё, начиная от Люцифера, который привёл его себя, заканчивая богом, который вообще создал этот мир.       Люцифер сидел, нервно стуча по коленке. Он почему-то чувствовал себя виноватым. Этому оленю, наверное, и без того трудно быть омегой, которая вынуждена скрывать себя и при этом иметь такую большую ответственность. А тут он ещё... Пиздец.       Не успел он открыть рот, чтобы извиниться, как его вдруг потянули вниз.       Аластор прижался к его шее, ведя кончиком носа по коже. Он вдыхал глубоко, жадно. Даже вздохнул через приоткрытые губы. Так сладко. Блядь.       Люцифер, уперевшись локтями в подушку по бокам от головы оленя, замер. Его бросило в жар, алкоголь, кажется, сильнее затуманил разум. Он громко сглотнул.       Сейчас, когда они так близко, он смог почувствовать его запах. Едва уловимый. Может, подавители стали терять эффект. Или он просто только сейчас обратил на него внимание. А, может, Аластор уже не видел смысла держать свои феромоны.       Какой же он был прекрасный. Не сладкий, приторный и нежный. Не цветы или конфетки, не ягодки или ваниль. Это был диковатый аромат. Что-то лесное. Это был запах свежести. Свободы. Природы. Как только-только подстриженная трава, как цветение весной, как запах смолы деревьев. От него несло воздухом после дождя, той влажностью и, невероятно, даже ветром. Он прикрыл глаза. Боже, как же этот запах был ахуенен. Хотелось больше. Ему мало. Слишком мало. Он хотел окунуться в эти феромоны, улавливать их нотки везде, всегда.       — что ты делаешь? — голос охрип, понизился. Кровь ударила в виски. Аластор остановился, отстраняясь.       — простите. Просто вы... Блядь, я не могу. — он приподнялся, чтобы коснуться шеи губами. Он провёл по ней языком, над железами. Аластор тихо, едва слышно простонал. Во рту появился вкус, словно он только что откусил неопределённый фрукт, запивая его кофе. С текилой... И ёбаные яблоки. Ну и хуй с ними, всё равно их было трудно отличить в этом миксе. Зато они придавали какой-то шарм, изюминку.       Люцифер задержал дыхание, когда его шеи коснулись. Он сжал кулаки до боли в суставах.       Внутри всё кричало. Горело. Требовало. Пьяный омега. Пьяный омега в его спальне. Пьяный омега в его спальне, который сейчас, кажется, пытается его соблазнить. Возможно.       Он еле сдержал себя. Прикрыл глаза. Выровнял дыхание. А Аластор продолжал лизать его шею, дыша куда-то в кожу. Нет. Он так не может.       Люцифер резко выпрямился, потянул за собой оленя, чтобы они теперь вместе сидели. Аластор чуть нахмурился, почти обиженно посмотрев на него. Он насторожился, увидев, как темнеют глаза короля, а его дыхание учащается. Э... Похоже, перегнул?       — извините. Не знаю, что на меня нашло. Просто вы действительно до ужаса прекрасно пахнете. Единственный ваш плюс. — усмехнулся он, отведя взгляд.       Люцифер запустил пальцы в его волосы. Аластор успел лишь удивленно приподнять брови, как вдруг его голову дёрнули назад. Самаэль припал губами к его шее, всасывая, вылизывая, словно пытаясь забрать его запах себе. Он замычал, второй рукой притягивая его за талию ближе. Аластор, чтобы не упасть от такого напора, впился в его плечи, сминая одежду.       Ему всё равно мало.       — выпусти. Больше. Выпусти свои феромоны. — прохрипел он, сжимая пряди. Аластор кусал губы, но послушался, расслабляясь и позволяя запаху выйти наружу.       Люцифер не смог сдержать рык. Он спустил горло сюртука ниже, открывая больше кожи. Он с животным рвением обхватывал шею, кусал, вылизывал каждый сантиметр, словно пытался отхватить кусочек мяса. Его рука оттягивала красные волосы, захватывала пряди, тянула, закидывала голову дальше, лишь бы было больше пространства. Аластору ничего не оставалось, кроме как хвататься за него, тихо постанывая от прикосновений.       Люцифер рывком оторвался, что удалось сделать с большим трудом. Он тяжело дышал, его губы блестели от слюны. Аластор обмяк, посмотрев на него сквозь полуприкрытые веки. Он невольно сжался, заметив, как горят чужие глаза. Голодные. Жадные. Безумные.       — это пиздец. — прокомментировал король, тщательно облизывая губы. Он бросил быстрый взгляд на чужую мокрую шею, что поблескивала на свету.       Аластор вздохнул, отводя взгляд. Он убрал челку, что прилипла ко лбу. Да уж. Пиздец — это мягко сказано.       Он ничего не мог поделать. Все внутренности сводило, внизу давно намокло, голова уже не соображала. Он хотел лишь больше. Больше прикосновений, больше контакта, больше ласки, больше Люцифера. Тело само тянулось к нему, а феромоны, пропитавшие уже и его самого, только подстегивали желание. Он медленно перебрался одной ногой через колени короля, а потом и вовсе уселся на его бёдра. Люцифер замер, лишь глазами следя за этим оленем, который уже обвил его шею руками, наклоняясь ближе. Блядь, ему же и без него трудно сдерживать себя.       — знаете, у меня недавно течка была... — начал он. Аластор сам не знал, что им движет, кто заставляет его это говорить. Наверное, его омега, что сейчас вопила в нём. — я лежал на кровати, пытаясь удовлетворить свою природу... — горячо прошептал он, опуская беглый взгляд на подрагивающие губы. — знаете, кого я представлял? — он посмотрел в его глаза, чуть сощурившись. Люцифер дрожаще вздохнул. — я представлял вас. — он демонстративно, играючи провёл языком по нижней губе. — представлял, как ваши сильные руки берут меня. Как вы оставляете по моему телу горячие поцелуи, кусаете меня, помечаете следами, чтобы потом все знали, чей я. Как вы кладёте ладонь на мою шею, сжимаете её, душите меня до звёздочек в глазах. Как вы трогаете мои бёдра, разводите ноги, а потом входите в меня. Трахаете. Трахаете долго, интенсивно, так, чтобы я потом даже перевернулся на другой бок не мог. Трахаете до боли в тазу, до потери контроля, до лишения сил. А потом изливаетесь, а ваше семя тягуче вытекает из меня. — он наклоняется так близко, что его дыхание обжигает губы. Люцифер не прерывает зрительного контакта, смотрит в его глаза, не отводит взгляда. — я ненавижу вас, Люцифер. Ненавижу до скрежета в сердце. Но почему-то каждый раз, когда я ввожу в себя пальцы, я представляю вас. Когда я вижу, как вы делаете любую физическую работу, в моей голове только желание ощутить ваши руки на себе. Когда вы понижаете голос, хрипите басом, говоря мне что-то во время наших перепалок, я хочу лишь того, чтобы вы шептали мне тем же голосом что-то на ухо, пока вдалбивете меня в матрас. Или стол. Или пол. Как вам больше нравится. — он чуть отстранился, проведя ладонью по чужой щеке. — я вас ненавижу, Люцифер. Ненавижу так же, как хочу.       — ты меня специально доводишь, да?       — возможно. — пожал плечами он. — но это всё правда. Уж простите мою душу грешную.       О, если бы Аластор знал, какая Люцифер сам грешная душа сейчас. Если бы он только знал, что делал с ним король в голове всё это время, как они рядом.       Люцифер тоже его хотел, пиздец как хотел. Всегда хотел, если честно. С самой их первой встречи. С самого первого дерзко брошенного слова. Он столько раз представлял их в кровати. Как он выдавливает эту красную бошку в подушку, как втрахивает его тело в постель, как целует его блядско-прекрасные губы до крови, как этот олень сладко стонет под ним, принимая каждый толчок. Но из-за того, что он считал Аластора бетой, или, на крайняк, альфой, он не придавал этим мыслям значения. Считал, что это просто гормоны бушуют. Что злость слишком сильная, что даже такие сценарии выдаёт. Но, честно, с самого начала это было не нормой. Возможно, его альфа внутри просто чуял омегу. Каким-то образом ощущал, чувствовал. Хотел. А он, идиот, откидывал эти мысли далеко.       — мы оба пьяны. — больше себе сказал Люцифер, но его шаловливые руки уже ползли по талии вниз.       — не знаю, как вы, а я вполне соображаю. Может, я чуточку и пьян, но так даже лучше. Зато я смог сказать вам то, что не мог признать даже себе. — Аластор чуть выгнулся, дабы ощутить контакт лучше. Он поёрзал, чтобы прижаться своим животом к чужому.       — блядь. Я в таком ахуе сейчас, ты бы знал. И, вообще-то, ты не чуточку пьян. Ты очень пьян. — он судорожно вздохнул, переходя на пояс.       — ну, ладно. Я очень пьян.       —…мы совершаем ошибку. — вздохнул Люцифер, сжимая одежду на его тазу.       — ошибку? — удивлённо переспросил Аластор. — разве желание — ошибка?       — почему ты думаешь, что я желаю тебя? — ой, бля-адь. Люцифер, ты придурок? Сам понимаешь, что говоришь?       — а разве нет? — наклонил голову вбок Аластор. — вы тоже меня хотите. Признайте.       — я король. Я не могу хотеть какого-то грешника.       — но вы хотите. Я знаю. Мы оба знаем, что вы могли телепортировать меня в мою комнату за первым поворотом. Но вы привели меня к себе. Оставили в своей комнате. Вы можете сейчас как угодно оправдываться. Но внутренне вы просто хотели побыть наедине, пусть и неосознанно. А еще вы недавно чуть не прокусили мне глотку, вдыхая мой запах. И сейчас, когда я сижу на ваших коленях, вы не отталкиваете меня, а лапаете моё тело. Я, кстати, не против, продолжайте. — он сделал паузу, смотря на Люцифера. Тот был явно недоволен его аргументами. Но эти аргументы, к сожалению, были правдой. —…а ещё ваш стояк сейчас упирается мне в зад. — он хихикнул, кокетливо проведя пальцем по его плечу. — по-моему, или это всё и называется желанием?       — ты такой... Умный, чёрт возьми. Даже пьяный. И, знаешь... меня это только больше возбуждает.       Он впился в его губы резко, не спрашивая. Одна из ладоней легла на его затылок, прижимая голову ближе. Аластор ответил с той же страстью, пусть и неумело.       Люцифер целовал его так, словно пытался сожрать. Ласковые чмоки перерастали в полноценное сосание нижней губы, её оттягивание и покусывание. Он не торопился проникать языком в рот, а пока только ласкал лишь сами губы. Это было влажно, горячо. Аластор уже даже не пытался отвечать, отдав Люциферу всю власть.       Пока одна рука прижимала его голову к себе, вторая переместилась на бедро. Он сжал плоть через ткань брюк, сминая её и ближе прижимая к себе. Аластор не сдержался, замычав в поцелуй.       Они оба знали, куда это ведёт. Оба знали, что, возможно, завтра будут жалеть. Оба знали, что это на одну ночь и потом они продолжат враждовать. Но сейчас им было всё равно. Ими двигала страсть, желание, природные инстинкты.       Аластор обвил его шею руками, открывая рот, как приглашение. Люцифер тут же запустил язык в его рот, сплетаясь им с чужим, исследуя каждый уголок, запоминая его вкус. Олень, сам того не ожидая, стал вдруг двигать тазом, создавая между ними трение. Люцифер сильнее впился пальцами в его бедро, зарычав в губы. Аластор продолжал тереться задницей о его пах, чувствуя, как собственное возбуждение растёт со скоростью света.       — у тебя когда-нибудь было? — Люцифер оторвался от столь желанных уст. Олень облизнулся. Покачав головой в отрицательном жесте, он отвёл смущённый взгляд. — ты точно уверен, что х-...       — заткнитесь уже, а. Если я сам провоцирую, значит, уверен.       — хорошо-хорошо, как скажешь. И давай без этих всех формальностей. — Люцифер провёл ладонью по его животу, медленно поднимаясь к галстуку-бабочке.       — ладно. — Аластор чуть запрокинул голову, чтобы ему было легче.       Король развязал узел, откидывая галстук на пол рядом с кроватью. Пальцы стали расстёгивать пуговицы на сюртуке. Олень нетерпеливо ёрзал, цепляясь за чужие плечи. В воздухе витала интимная атмосфера, от которой сердце билось быстрее.       — так ты правда представляешь меня во время течек? — с хитрой улыбкой спросил он, наслаждаясь тем, как Аластор заливается краской.       — так и знал, что вы потом будете мне это припоминать. — вздохнул он.       — прости. Не могу удержаться. — промурлыкал Люцифер. Последняя пуговица была расстёгнута. Он мягко скинул сюртук с чужих плеч, отправляя его туда же, куда и галстук.       Пока король занимался его рубашкой, Аластор решил, что будет хорошей идеей подразнить его. Поэтому он накрыл рукой чужой пах, слегка сжимая. Люцифер замер, бросая на него взгляд, полный возбуждения и желания. Он продолжил снимать с него рубашку, но теперь его движения были торопливыми.       Когда ткань сползла с тела, падая на пол, Люцифер моментально уткнулся лицом в пушистую грудь, вдыхая запах. Он тихо застонал, обвивая чужое туловище руками, чтобы прижаться ближе. Язык стал скользить по шёрстке, вызывая сверху рваные вздохи. Руки уже во всю шастали по телу, то оглаживая бока, то считая каждый позвонок. Аластор плавился от каждого поцелуя и прикосновения, податливо выгибаясь и подставляя под эти руки. С губ иногда слетали тихие вздохи, напоминающие стоны, от чего король только сильнее заводился.       Он, не в силах держаться, щёлкнул пальцами, освобождая себя от верха. Он прижался голой кожей к оленю, ощущая исходящее от него тепло. Внутри всё горело, кричало, хотело. Он вонзил когти в его спину, вылизывая шею по-новой.       Аластору нравилось, но было мало. Он тихо скулил, нетерпеливо двигая бёдрами в поиске большего контакта и трения.       — Люцифер... — прохрипел он, сжимая его плечи. Самаэль вопросительно промычал, не отрываясь от его кожи на ключицах. — я больше не могу.       Люцифер всё-таки отстранился, горячим взглядом посмотрев на него. Ну, он тоже уже не может. Что уж теперь тянуть.       Решив не заморачиваться с брюками, он одним взмахом руки лишил его всего низа, включая бельё. Аластор сначала удивился такому быстрому действию, а потом залился румянцем, отводя взгляд в сторону. Люцифер мягко улыбнулся, поглаживая его щеку.       — ты сам? — спросил он, решив не добивать оленя прямыми фразами. Аластор секунду помолчал, а потом всё же посмотрел на него.       —…нет. — мотнул он головой. Вздохнув и засунув стеснение куда подальше, он положил свою руку поверх чужой, что находилась на его бедре. — я хочу, чтобы вы... То есть ты разработал меня. Хочу ощущать в себе твои пальцы. — пусть внутри он сгорал от стыда и неловкости, его слова были достаточно уверенными и твёрдыми. Аластор слегка сжал его пальцы, намекающе направив его руку ниже. Люцифер, закусив губу, улыбнулся.       Олень приподнялся, слегка раздвинув ноги, чтобы королю было легче. Он нервно облизал губы, уткнувшись лбом в чужое плечо.       Люцифер коснулся его промежности, что обильно текла естественной смазкой. Пальцы мгновенно стали мокрыми. Он несколько раз провёл подушечками по дырочке, чтобы собрать достаточно влажности.       — ты течёшь, как будто у тебя первый день течки. — мягко хихикнул он, потерев указательный и средний пальцы между собой, чтобы распределить смазку. Аластор сжался, стыдливо отвернув голову так, чтобы его лицо не было видно. Люцифер остановился, чтобы отстранить его голову. — эй, ты чего? Это же нормально. Я не насмехаюсь, не подумай. Наоборот, так даже лучше. Это значит, что ты действительно меня хочешь и у нас всё обоюдно. Да и входить будет легче. Не стесняйся себя. — он быстро чмокнул оленя в покрытую румянцем щёку, запуская свободную ладонь в его волосы, успокаивающе поглаживая. Аластор, еле заметно кивнув, удобнее устроился на нём, положив подбородок на чужое плечо.       Из-за того, что смазки было много и всё хорошо скользило, Люцифер решил войти сразу двумя пальцами, чтобы не тратить на подготовку лишнее время, ибо, блядь, у него самого сейчас всё взорвётся. Кончики вошли легко, с пошлым звуком. Аластор часто задышал, слегка дёрнувшись. Не почувствовав никакого сопротивления, Люцифер стал медленно вводить пальцы дальше. Когда они вошли на одну треть, он заботливо остановился, давая оленю привыкнуть. Того знатно потряхивало. Не от боли или дискомфорта, а от мысли, что сейчас в нём находятся пальцы ебучего короля ада. От одного осознания уже хотелось кончить. Люцифер продолжал гладить его по голове, другой рукой проталкиваясь всё глубже. Стенки были податливыми, мягкими. Они горячо обхватывали его, приятно сжимая. Аластор обжигающе дышал ему на ухо. Собственное желание росло в разы.       Когда оба пальца погрузились в него по самые фаланги, Люцифер замер. Несколько секунд подождал, пока его перестанут крепко держать, а после сделал короткий, но уверенный толчок. Аластор вздрогнул, судорожно вздохнув. Король начал делать аккуратные движения, выходя наполовину и толкаясь внутрь по самые костяшки. Олень прогнулся в спине, приподняв таз для лучшего доступа. С его губ срывались томные вздохи, помехи шумели на заднем фоне. Прикрыв глаза, он вдохнул запах Люцифера. Тело расслабилось, отдалось в руки короля, который продолжал делать ритмичные толчки, иногда разводя пальцы для того, чтобы лучше разработать промежность. Внутри было влажно, жарко. При любом движении от обилия смазки разносились хлюпанья, будоражующие всё нутро. Аластор начал слегка подмахивать бёдрами, обняв Люцифера за шею и уткнувшись в изгиб его плеча.       Третий палец скользнул легко, незаметно. Самаэль двигал фалангами вразброс, в разном темпе и под разными углами. Один надавливал на стенку, другой методично выскальзывал и входил до упора. Аластор начал тихо постанывать, ёрзая на его бедрах и теряясь в ощущениях. Ему было так хорошо. Когда он сам себя ублажает, такое удовольствие доставить трудно. Нет, приятно, конечно, но чужие пальцы даже ощущаются по-другому.       Люцифер случайно нашёл простату, надавив на неё. Аластор низко, несдержанно простонал. Его тело дёрнулось, хвостик, который Самаэль очень хотел потискать, но руки заняты, завилял с бешеным рвением. Олень откинулся назад, насаживаясь на пальцы. От напора рука короля прижалась к его бедру. Аластор навалился на пальцы, которые теперь входили настолько глубоко, задевая комок нервов, что он задрожал, издав откровенный, надрывистый стон. Бёдра жадно давили ещё, садясь как можно ниже, стараясь насадиться на желанные пальцы ещё больше. Выпрямившись, он стал делать лёгкие подъёмы, а потом резкие падения. Колени разъехались, из-за чего погружение становилось ещё глубже. Он извивался, вцепившись в чужие плечи мёртвой хваткой. С приоткрытого рта доносился сладкий скулёж.       Люцифер не двигался, с приподнятыми бровями смотря на Аластора. Обычная реакция омеги на стимуляцию простаты. Но, считая то, что это Радио-демон, такие звуки и движения были... Удивительными. Но от того более прекрасными. Люцифер улыбнулся, решив не мешаться и просто позволять Аластору скакать на его пальцах. Он лишь напряг руку, чтобы оленю было удобнее.       Движение бёдер замедлились, демон отстранился, чтобы посмотреть туманным взглядом на короля.       — что-то не так? — спросил он, наклонил голову вбок.       — нахуй это. Тебя хочу.       Люцифер нетерпеливо вздохнул, чувствуя, как мышцы приятно напряглись в предвкушении. Член, всё ещё запертый в брюках, напомнил о себе. Солидарен. Нахуй это. И на хуй Ала.       Крайний раз толкнувшись в него, он с хлюпаньем вытащил пальцы, с которых теперь обильно текла естественная смазка, поблёскивая под светом. Люцифер жадно облизался, а потом поднёс руку ко рту, демонстративно проведя раздвоенным языком по стекающей капле. Аластор сначала с глупым лицом замер, но вскоре мило сморщил носик, покраснев. Люцифер оскалился, тщательно слизывая с каждого пальчика смазку. Во рту был приятный вкус чего-то... Кедрового, возможно. Привкус мяты чувствовался где-то отголоском. Блядь, как же божественен его вкус.       Аластор, решив игнорировать это изаращение, опустил взгляд вниз. Наткнулся на бугорок в чужих штанах. Хитро посмотрев на Люцифера, он запустил руку под пояс его брюк. Самаэль, уже покончивший с чисткой, вздрогнул всем телом, рвано выдохнув сквозь зубы.       Штаны быстро полетели куда-то в гору их одежды. А вот бельё Аластор оставил. Решил подразнить, так сказать.       Его ладонь обхватила уже нетерпеливо стоячий орган сквозь ткань, на которой образовалось небольшое мокрое пятно. Он стал медленно водить рукой от основания до кончика, в конце слегка сжимая головку. Люцифер двинул бедрами навстречу, закусив губу. Откинувшись назад, он упёрся ладонями в матрас, ибо держать вертикальное положение без опоры уже было трудно. Аластор усилил напор, выбивая из чужих уст тихие мычания, схожие на стоны.       Люцифер положил свою руку поверх его, останавливая. Олень выгнул бровь, вопросительно посмотрев на него.       — давай уже. Пока я не сорвался.       Аластор хихикнул, убирая руку с его паха. Самаэль выдохнул, щелчком пальцев освобождая себя от белья. Он довольно улыбнулся, заметив, как краснеет чужое лицо.       — что? Впервые видишь член? — промурлыкал он, погладив того по щеке. Аластор издал смущённый... писк? Какой-то олений звук, от которого внутренности сжимались.       — закройся. — пробормотал он, отвернув голову. Люцифер успокаивающе чмокнул его в нос. Король взмахнул рукой, в которой тут же появилась какая-то упаковочка с выпуклой окружностью. Аластор бросил на предмет заинтересованный взгляд, чуть дернув ухом.       — что это? — спросил он, разглядывая непонятную штучку в руках владыки.       — э... Презерватив?... — Люцифер слегка растерялся. У оленя мозги последние отшибло, чтоли?       — а для чего это? — искренне негодовал тот, чуть сощурившись. Самаэль широко открыл рот, недоверчиво смотря на него.       — ты... Блядь, ты реально не знаешь, что это? — Аластор покачал головой. Люцифер вздохнул, чувствуя себя родителем, вынужденным объяснить ребёнку все прелести секса. —…это надевают на половой орган, чтобы омега не забеременел при узле.       — а зачем тогда нам этот приметив? — сложил брови домиком Аластор, смотря в растерянное лицо Люцифера, покрытое еле заметным золотым румянцем.       — презерватив. — поправил Самаэль, а потом удивлённо приподнял брови, качнув головой. — в смысле «зачем»?       — ну... — Аластор покраснел, переведя смущённый взгляд вниз, медленно ведя пальцем по коже Люцифера. — может, я не хочу, чтобы мы использовали презентабиль... Презерин... Ты понял.       —…ты не хочешь предохраняться?... — Люцифер выгнул бровь, недоуменно смотря на него. — но ведь ты можешь забеременеть.       — я знаю. — вздохнул Аластор.       Люцифер глупо поморгал, не вдупляя, а потом вновь широко открыл рот, недоверчиво хмурясь.       — ты же понимаешь, что сейчас зачать ребёнка — плохая идея?       — ну почему-у? — обиженно промычал Аластор, строя такую жалостливую мордашку, что Люцифер на секунду и правда захотел оплодотворить его. Но разум пересилил.       — солнце, это твой первый раз. И наш совместный первый раз. Мы оба пьяны. Мы наделаем глупостей, если не предохранимся. Давай потом обсудим этот вопрос? На трезвую голову. — он мягко улыбнулся, погладив оленя по щеке. Тот через несколько секунд тяжко вздохнул.       — ладно...       Люцифер нежно поцеловал его в щёку. Быстро открыв упаковку и достав оттуда презерватив, он натянул латекс на свой член.       Аластор поёрзал на нём, приподнялся на коленях. Он сосредоточенно закусил губу, когда подстраивался. Люцифер смотрел на его выражение лица с безграничной нежностью, следя за каждой эмоцией.       Олень для поддержки упёрся руками в его плечи, подставляя горячую плоть к текущей смазкой промежности. Когда головка, наконец, коснулась его кожи там, он судорожно вздохнул. Люцифер нетерпеливо напряг мышцы, думая, что вот сейчас тот насадиться на него, но Аластор почему-то застыл.       — что-то случилось? — настороженно спросил он, обеспокоено нахмурившись. Но демон в ответ лишь хитро улыбнулся.       — ты же не думаешь, что всё так просто? — промурлыкал он, провокационно выгибаясь в спине. Люцифер стиснул зубы.       — Аластор. — с нетерпением и желанием прорычал он, сжимая его бёдра. — ты же, блядь, сам еле держишься.       — ну да. — пожал тот плечами. — но не могу упустить возможность поиздеваться.       — о, святые небеса... — вздохнул Люцифер, прикрывая глаза. — и что мне нужно сделать?       — извинись передо мной за все мои потраченные нервы и скажи, что я самый-пресамый лучший. — довольно улыбнулся он. Хвост сзади озорно махал из стороны в сторону.       — блядь, боже... — измученно простонал Люцифер, откидывая голову назад. Он помолчал, стуча пальцем по матрасу. Переступить через гордость, извиниться перед кем-то и признать его лучше него? Да он король ада! Почему какой-то грешник требует такое вообще?       Но Аластор давно нарушал все его принципы.       — прости меня, пожалуйста, за все грехи, мой оленёнок. — горячо прошептал он, погладив того по макушке. — ты самый прекрасный и самый любимый, солнце. Я очень люблю тебя. — его бедра нетерпеливо дёргались, член тёрся о его горячую промежность, словно прося разрешения войти, но не входя без согласия.       Аластор застыл, не ожидая, что Люцифер действительно будет такое говорить. Да ещё и с такой лаской в голосе и так... Искренне. Его щёки запылали, уши смущённо опустились. Ну вот, хотел смутить, а итоге сам смутился.       — если поцелуете, то, так уж и быть, с-...       Люцифер тут же накрыл его губы своими, нежно сминая сладкую нижнюю губу. Аластор улыбнулся, отвечая ему тем же трепетом.       Бёдра качнулись, головка плавно вошла в горячее нутро. Самаэль рвано выдохнул, настойчивее целуя его уста. Аластор разомкнул губы, глубже задышав. Он чувствовал, как медленно входит в него король. Чувствовал его жар и пульсацию. Это не были собственные пальцы или, упаси, боже, секс-игрушки. Это был Люцифер. Живой, настоящий. Люцифер, который горячо дышал ему в рот, мягко сжимая его бёдра для поддержки. Разум туманился хлеще, чем во время течек. И это было пиздец, как приятно.       Аластор опустился ниже, принимая в себя треть. Он слегка оторвался от чужих губ, издав тихий стон. Люцифер смотрел на него с туманом в глазах, его грудная клетка тяжело поднималась и опускалась. Он смотрел, как олень часто дышит, блаженно прикрыв глаза. Как соблазнительно приоткрылись его губы, с которых срывались хриплые вздохи. Внутри Аластора было тесно, жарко. Стенки обволакивали его, сжимали, словно не хотели отпускать. Очень хотелось протолкнуться глубже, насадить его на себя. Но он не хотел давить или делать больно, поэтому давал Аластору самому задавать темп, подстраиваясь под него.       Олень упёрся лбом в мокрое плечо Люцифера, медленно опускаясь ниже. Слегка дрожащие руки обвили его шею, пальцы сжали его волосы на затылке. Король нежно поглаживал его кожу на талии большими пальцами, вдыхая его такой сильный сейчас запах.       Аластор, сам уже не в силах сдерживаться, одним плавным движением опустился по самое основание. Ягодицы с тихим шлепком соприкоснулись с белыми бёдрами. Олень протяжно промычал куда-то в чужую шею, прогибаясь в пояснице и выпячивая зад, чтобы усилить ощущения. Люцифер выдохнул через приоткрытый рот, несильно сжимая его бока. Член внутри заполнял собой всё, проникая глубоко, касаясь каждого сантиметра. Было невыносимо жарко, горло сохло, голова гудела от чрезмерного желания. Но было мало. Слишком мало.       Первый толчок был тяжёлым, долгим, резковатым. Они прощупывали почву, познавая новые чувства, друг друга. Было так непривычно чувствовать себя наполненным горячей плотью, что пульсировала в тебе. Из-за презерватива, конечно, он не так полно чувствовал Люцифера, но и без того ощущения были странными, но до ужаса ахуенными.       Аластор начал двигаться неглубоко, слегка приподнимаясь и плавно опускаясь. Он горячо дышал Люциферу в шею, которую коротко целовал, иногда оставляя засосы или нежно прикусывая кожу в одном месте. Самаэль откинул голову назад, перемещая руки на чужие ягодицы, помогая Аластору двигаться. Комната наполнялась их синхронным дыханием, редкими стонами и шлепками кожи о кожу. Пространство пропиталось их смешанными феромонами и отличить, где чей уже было проблематично. Вместе с ними переплетались и их запахи, связываясь, объединяясь. И оба бы соврали, сказав, что им не нравится микс их ароматов.       Олень поёрзал, меняя угол проникновения, чтобы теперь толчки были направлены на простату. Теперь каждое погружение сопровождалось его несдержанным скулежом. Радиопомехи больше не витали в воздухе и Люцифер теперь мог наслаждаться его сладкими стонами без этих бесящих дополнений.       Темп с каждым входом становился всё интенсивнее. Аластор поднимался так, что член почти покидал его, но он тут же садился на него вновь с хлюпающим звуком. В комнате стало душно, невыносимо жарко. В низу живота всё горело, пылало. Их животные, сидячие в самом нутре, довольно урчали, заставляя внутренности приятно зудить. Движения были наполнены нежностью и заботой, что было крайне странно для повелителя всего ада и сильнейшего, грозного оверлорда.       Пальцы одной из рук Люцифера с зада переместились чуть выше, сжимая бьющийся хвостик. Аластор откровенно застонал, выгибаясь навстречу его прикосновению. Король довольно ухмыльнулся, начиная то играть с кончиком, то слегка царапать основание. Демона словно током било. Он подскакивал, увиливая, но тут же толкаясь в руку обратно.       От переизбытка чувств и стимуляций олень начал слегка дрожать. Ноги подкашивались, поэтому теперь движения в основном контролировал Люцифер, двигая бёдрами вверх навстречу. Голова обессиленно лежала на плече короля. Самаэль, видя соблазнительно открытую шею, не удержался от искушения, впиваясь зубами в кожу. Аластор дёрнулся, издав приглушённый стон, но не препятствовал. Люцифер, приняв это за приглашение, начал действовать с новой страстью. Он всасывал кожу, заглатывал её, а потом отпускал с чмоком, оставляя после себя красный след, который так красиво смотрелся на тонкой шее Аластора. Оставив так несколько меток, он вдруг сильно прикусил его. На том месте остался след его зубов, где-то начали проступать маленькие капли крови. Кожа вокруг покраснела. Олень зашипел от острой боли. Но эта боль смешивалась с резким наслаждением, от которого мурашки бегали. Аластор томно выдохнул, прикрыв глаза.       Толчки были всё быстрее, дыхание сбивчивее. Олень уже не сдерживался, громко стонал в изгиб плеча Люцифера, который теперь слизывал кровь с его шеи. Внутри всё скручивалось в узел. Аластор на финише вернул себе активность и стал интенсивнее двигать бёдрами, шлёпаясь ягодицами о Люцифера. Руки стали цепляться за его плечи, с открытого рта доносились рваные вздохи.       — Л-Люциф... фер... — заплетающимся языком простонал Аластор ему в ухо, глотая излишнюю слюну. — я... — он прервался на хриплый выдох, не в силах закончить. Самаэль и без слов понял его.       — ты так прекрасен, мой оленёнок. —мягко прошептал он. Аластор продолжительно промычал от его слов, чувствуя, как отдаётся теплом внутри это обращение. — самый лучший. Самый красивый. —продолжал Люцифер, помогая ему толкаться. — я очень сильно люблю тебя.       Это стало последней каплей.       Аластор плотно прижался к нему, обнимая за шею. Его спина выгнулась дугой, мышцы напряглись. Тело слегка дрогнуло. Он с тихим стоном кончил себе на живот. Пару капель попало и на короля.       Люцифер сделал ещё два движения бёдрами, а после с утробным рыком кончил следом. Его руки крепко прижали Аластора к себе за талию, нос зарылся в красную шевелюру.       Они долго сидели в узле, не желая отстраниться и отпускать друг друга. Олень обмяк после оргазма, навалившись на короля, который продолжал держать его в объятьях, пусть ему и самому было тяжело держаться в этом положении, учитывая, что он сидел. Пальцы лениво перебирали волосы, или мех, на ушках, что плотно прижались к макушке. Они оба не двигались, слушая сбившееся сердцебиение друг друга. Было тихо, лишь их дыхание нарушало приятную тишину.       Это было так... Странно. Они ещё этим вечером поливали друг друга грязью, слали куда подальше и говорили, что ненавидят друг друга. А сейчас они обжимались после близости, не желая отстраниться. Честно, они и никогда и не чувствовали серьезной ненависти к друг другу. Так, детские разногласия. Их, на самом деле, тянуло. Что-то необъяснимое, странное. И сейчас им было хорошо. Всё ощущалось так... Правильно. В комнате пахло алкоголем и сексом. А ещё их переплетениями феромонами. И от чего-то вовсе не хотелось выветривать это.       Люцифер, напоследок потискав хвостик и изучив каждый изгиб разгорячённого тела, желая запомнить все, мягко отстранил Аластора, что успел задремать в его руках. Олень тут же сонно заморгал, возвращаясь в реальность. Самаэль мягко улыбнулся, мазнув губами по его щеке. Он заботливо приподнял его тело, помогая тому встать с него и извлечь член, всё ещё находящийся внутри.       Аластор не помнил, как ему помогли вытереть следы страсти, как на нём оказалась чужая футболка, что выглядела на нём, как туника и как он уже оказался под одеялом с Люцифером, который прижал его к груди, нежно вырисовывая на его спине только ему известные узоры. Он не спал с другими. Боялся быть уязвимым во сне, открытым. Боялся, что кто-то застанет его во время очередного кошмара. Но почему-то сейчас меньше всего хотелось возвращаться в свою комнату, где было слишком одиноко, слишком пусто и холодно. Поэтому он, ближе подвинулись к Люциферу, прикрыл глаза, глубже укутавшись в одеяло и его футболку, которые так сильно пахли им.       И оба почему-то не хотели, чтобы это было сексом на одну ночь. Не хотели, чтобы теперь кто-то другой касался их, смел присваивать себе и трогать. Не хотели, чтобы другой любил или желал иного человека.       Это было странно. Как-то неправильно, наверное. Но они обсудят это. Обязательно обсудят. А сейчас им останется только прижиматься ближе, вдыхая запах, который, кажется, стал уже родным.