Цена ошибки.

      Оставшиеся пол учебных года Антон тратит на усиленную подготовку к экзаменам, забивая учёбой всё свободное и не очень время. Впрочем, так поступили и его друзья, так что на прогулки отвлекаться тоже не приходилось. Он, конечно, продолжал следить за состоянием сестры, не прекращал общения с друзьями и семьёй, а также старался оставлять хоть немного времени на общение с Русаковым.        И всё было бы хорошо, но держать такой темп удавалось не так долго, как этого бы хотелось. К концу марта силы начинали заканчиваться, а нервы натягиваться почти до упора. Времени на всё не хватало так же, как и сна. Синяки под глазами постепенно превращались в мешки, а мозг почти отказывался воспринимать нужную информацию. Экзамены неумолимо приближаются, времени всё меньше, так же, как и выдержки. Раздражительность, как и эмоции, всё накапливаются внутри без возможности выйти, ведь срываться на близких – это последнее, что он мог бы сделать. Они все являются для него важной и жизненно необходимой опорой, и ругаться с ними, тем более без веского повода, было бы равносильно тому, как если бы он решил срезать сук, на котором сидит.        Но на фоне всего этого стресса и нескончаемой гонки произошло ещё кое-что – вернулись кошмары. И если раньше они были о прошлом, то сейчас всё чаще стали мелькать сюжеты, связанные со страхом будущего. Всё чаще в этих снах приходилось убегать и прятаться от кого-то. Всё чаще он подрывается посреди ночи из-за каких-либо ошибок, совершённых во сне и приведших к обнаружению и/или поимке. А когда всё-таки удаётся заснуть, всё повторяется. Его откидывает либо в самое начало, либо незадолго до момента ошибки. А если он не справляется с поставленной задачей, не доходит до конца, то на следующую ночь всё повторяется снова. Раз за разом ему приходится переживать беготню и прятки и от каких-то монстров, и от людей. Также помимо стандартных сюжетов всё чаще начинают мелькать и моменты из прошлого. То очередная ссора с кем-то из близких, то, наоборот, одни из тех тёплых и спокойных дней или часов. Но что бы ни происходило, всё всегда заканчивается печально. Каждый раз что-то или кто-то врывается и разрушает спокойствие и умиротворение, царившие до этого. И каждый раз приходится спасаться, в противном случае «перепроходить».       Всё это ужасно выматывает. И вскоре Антон принимает решение спать меньше, а работать больше, для того чтобы уставать настолько, чтобы организму хватало времени только восстанавливать тело, а не придумывать все те сюжеты и не заставлять раз за разом принимать в них участие. План был хорошим, но не сработал. Все похождения в Мире Грёз просто растягивались на несколько дней, а точнее, ночей.        И вот, наконец, наступает конец июня. За плечами остались осточертелые экзамены, впереди вручение аттестатов, выпускной и, наконец, свобода, если это можно так назвать. По крайней мере, свободные два месяца, для того чтобы подготовиться к взрослой жизни. Можно наконец-то выдохнуть и расслабиться хоть чуть-чуть. Погода этому тоже способствует. По улицам разливается как приятное тепло, так и пение птиц. Пока что ещё нет той удушающей жары и нещадно палящего солнца.        — Вот, прикиньте, уже завтра мы забираем аттестаты, отмечаем всю ночь и уже на рассвете становимся свободными, как птицы! — выдаёт Матвиенко, развалившись на пледе, расстеленном на нагретой за день крыше многоэтажки.       — Ага, а потом разлетимся кто куда, — выдыхает Дима, крепче обнимая Катю, примостившую голову на его плече.        — Это да... А знаете что? Спасибо вам всем за то, что были рядом на этом отрезке жизни! Это были, наверное, лучшие годы в ней, даже несмотря на все те препятствия, что попались на этом пути! — говорит Фролова, смотря за уходящим солнцем.        — Окси, не рано ли для прощания и таких слов? Ладно-ладно, шучу. А так, согласен. Очень благодарен вам за то, что пару лет назад появились в моей жизни и, можно даже сказать, что спасли меня... От меня же самого... — улыбка сама собой лезет на лицо. Антон отворачивается обратно к небу и последние слова говорит уже шёпотом и будто бы не им.        Катя настороженно косится на предплечья друга, но лишь чуть сильнее хмурится и поджимает губы, натыкаясь на длинные рукава.        — Это точно. Я хоть и не так уж тесно и много с вами общалась, но даже так я не чувствовала себя лишней, и вы подарили мне столько хороших воспоминаний, что будет очень жалко с вами прощаться, — Катя тоже улыбается, прижимаясь ближе к Позову.        Так и сидят до темноты, переговариваясь и делясь планами на будущее.

***

       Сидят в актовом зале, слушая прощальную речь директрисы и учителей. Проходит официальная часть, и их отпускают на несколько часов. Выпускники почти вываливаются из немного душного помещения на улицу, тут же разбредаясь по кучкам. Антон чуть задерживается, пропуская девушек вперёд, и, когда уже собирается выходить сам, его окликают.        — Антон! Шастун! Задержись, пожалуйста! Парень застывает в дверях. Обернувшись, видит Никиту, направляющегося чётко к нему и поправляющего пиджак. Дойдя, Русаков сверкает своей улыбочкой и тянет из зала. Спустившись вниз, отводит его чуть в сторону от главного выхода.        — Ну, что? Поздравляю! Ты теперь взрослый-взрослый! И не сомневался, что он будет красный. Ты большой молодец! —одобрительно похлопывает по плечу, продолжая улыбаться.        — Спасибо, — смущённо улыбнулся, чувствуя лёгкую вибрацию в кармане, а следом за ней ещё несколько.        — Да, я помню, что уже спрашивал, но всё же... Определился, куда поступать будешь? — приобнимает за плечи и ведёт дальше в пустые коридоры школы.        — Ну, не совсем... Есть пара вузов на примете, но пока ещё не решил, куда именно. А что?        — Да так, просто у меня есть один знакомый, который мог бы помочь пройти в какой-нибудь питерский вуз, и я подумал, что это может быть интересно тебе.        — Спасибо. Я подумаю над этим предложением, — телефон продолжает упорно вибрировать, пытаясь привлечь внимание.        — Ну и хорошо. Так, не сильно ли мы задержались? Думаю, нам уже пора. Но перед этим, — останавливается напротив, потом чуть наклоняется вперёд, но в последний момент парень чуть отворачивает голову, и поцелуй приходится в уголок губ.       — Не здесь. Нас могут увидеть, — единственное, что выдаёт Антон на непонимающий взгляд, уже разворачиваясь, чтобы уйти.        — И что? Ты же теперь не мой ученик! Тем более совершеннолетний! — опять хватается за предплечье.        — Я же просил... — почти шёпотом выдаёт, поджимая губы, и аккуратно выдёргивает руку из захвата. — Нам уже пора.        Идя к выходу, достаёт телефон, намереваясь прочитать все пришедшие сообщения. Пролистав все вопросы о том, где он и почему ещё не вышел, отвечает коротким «Иду». Собирается, наконец, выключить и убрать гаджет, как сверху высвечивается уведомление от неожиданного абонента. Арс Привет, ты скоро?        Ответить не успевает, как слышит гудок автомобиля. Подняв глаза от экрана, сначала видит компанию друзей, машущих и подзывающих ближе, а потом и то авто с нетерпеливым водителем. Обычная чёрная иномарка, даже взгляд задерживать не хочется. Небось чьи-то родители или пара ждёт кого-то. Не его дело. Стоит только подойти, как друзья налетают с вопросами.        — Ты чего так долго?        — Ничего не случилось? Как себя чувствуешь?        — Да-да, ты бледный какой-то...        — Ой, да я всегда такой. Всё нормально, просто сначала пропустил всех, придерживая дверь, потом разговорился с одним знакомым. Могли и не ждать меня, мне ж всё равно в другую сторону.       — Ой, да ладно. Не так уж и долго ждали. Мы тут поговорили, и поступило предложение погулять в это время. Ты что думаешь?        — Не думаю, что стоит. Нужно, как минимум, занести вещи, как максимум, переодеться и так далее. Тем более, может нам и нормально в костюмах, но не думаю, что в платьях и на каблуках будет удобно ходить столько времени. Но если хотите, то кто я такой, чтобы вам запрещать?        — Интересно, за кем этот красавчик? — вздыхает какая-то девушка рядом.       Посмотрев в ту сторону, Антон видит чертовски знакомый силуэт. Из той самой машины вышел Он. Так ещё не просто так, а тоже в костюме и с букетом. Поняв, кто это, тут же отворачивается, утыкаясь в телефон и пытаясь вслушаться в продолжающийся разговор.        — Привет. Чего не отвечаешь на сообщения? Это тебе, кстати! Гортензии... Долго выбирал подходящие... — спустя всего пару мгновений Арсений оказывается рядом. Довольно улыбается и протягивает голубо-сине-фиолетовый букет. — Кстати, тебе очень идёт этот костюм.       — Спасибо, тебе тоже...        — Спасибо. Можем поговорить наедине? — получив неуверенный кивок, тянет чуть в сторону, подхватив за локоть.       — Так... что хотел обсудить? Да и что вообще здесь делаешь? Зачем этот букет? — когда отходят на достаточное расстояние ото всех, всё же задаёт вопрос.        — Да так, приехал повидаться. Нельзя? Да и выпускной всё же. Тем более, как я мог не приехать, когда ты тут такой красивый, а? — расплывается в довольной и широкой улыбке, облокотившись на дерево и ещё раз осматривая с головы до ног. — А так, хотел лично уточнить... Ты подумал над моим предложением?        — Да, подумал... — договорить дальше не успевает, когда замечает за его спиной Русакова, который с недовольным лицом подходит ближе.        — Ещё раз привет. Миленький букетик, — бросает косой взгляд на цветы, а потом встаёт между ними, почти скалясь, нежели улыбаясь неизвестному парню. Он сразу не понравился Никите. Кого-то он уж больно напоминал, и это настораживало. Отношение к нему было сразу предвзято плохое.        — Ник? Ты чего-то хотел? Если нет, то мы тут разговаривали и...        — Ник? Тот самый? А чё он-то тут делает?        — Аналогичный вопрос. И, кажется, я тебя даже узнаю. Ты тот парень, который издевался над Антоном в прошлой школе, ведь так? Твоё нахождение здесь менее логично, — два озадаченных взгляда соскальзывают на застывшего в стороне Антона.        — А я что? Я никого не звал. С Арсением мы уже давно решили наш конфликт и нормально общаемся, а Ник... Точнее, Никита Ильич – мой учитель истории и обществознания. Правда, теперь уже бывший... Бывший учитель.        — А ещё парень. Так что букетик свой можешь и забрать! — губы растянулись в самодовольной улыбочке, а рука приземлилась на плечи.       — Парень? — взгляд прямо в глаза, прямо говорящий, что об этом не будет забыто и предстоит разговор. — Ну, что ж... Поздравляю? — переводит его на Русакова, фальшиво широко улыбнулся. — Но это не надолго, — еле слышно слетает с губ, выстроившихся в более естественную улыбку. — Это всё, что ты хотел сказать? Если да, то мы вообще-то разговаривали и не хотелось бы лишних ушей.       — Я-то пойду, но ты мне всё равно не нравишься! — ядовито выплёвывает, проходя мимо.        — Как и ты мне! Пока-пока! — наигранно вежливо и с широкой улыбкой провожает взглядом, махая ладонью. — Парень, говоришь? — медленно поворачиваясь обратно и меняя улыбку на оскал, спрашивает Попов, прожигая взглядом.        — Не смотри так, я не обязан оправдываться... Мы тогда расстались, если ты не помнишь, и я вполне имею право заводить новые отношения, — чуть съёживается под этим пронизывающим взглядом и обхватывает предплечья ладонями.       — Это-то да, но с ним? Серьёзно? Уже не помнишь, как он жестоко с тобой поступил и до чего довёл? Нет? А я напомню! Сколько, ну вот сколько раз я забирал у тебя из рук лезвие и снимал с разных предметов? — уже шипит в лицо, хватаясь за плечо и отводя ещё сильнее в сторону.       — Последнее было всего один раз! Да и это не только из-за него! Сам же знаешь! Отпусти, пожалуйста... — не повышая голос и смотря прямо в глаза, выдаёт, дёргая рукой.        — Да, прости... Но всё же, он – это определённо не лучший вариант.        — Не надо. Я это уже слышал. Это он первый начал. Пожалуйста, не смотри так, ты должен понять.        — Цветочек, не закрывайся! Я больше не обижу тебя! Я начал над этим работать! Я себя контролирую! Никаких больше синяков, обещаю, солнце, — со всей осторожностью проводит тыльной стороной пальцев и нежно целует над костяшкой среднего пальца, прокручивая тонкое кольцо на другом пальце своими. — Давай немного погуляем? Только надо будет домой заехать, букет и вещи оставить.        Улыбнувшись, аккуратно берёт чужую ладонь и немного переплетает пальцы, ведя к машине. Открывает и придерживает дверь, также приложив руку под крышу, чтобы парень сильно не ударился об неё. Едут почти всю поездку в приятной тишине, слушая приглушённое радио.        — Машину отец подарил на день рождения, права ещё до этого получил с его же подачи, — заметив любопытный взгляд, блуждающий по салону, поясняет, останавливаясь на светофоре.        — А ещё два букета кому? — интересуется, повернувшись к задним сидениям и заметив там ещё упакованные цветы.        — Для твоих мамы и сестры. Помню, что Кристина любит лилии, а Майя Олеговна фиалки хотела в горшке.        — Это да, но с того разговора прошло несколько лет, и папа давно ей купил их.        — Оу... Ну... Всё равно же приятно будет, наверное... И подожди... Папа? Он вернулся? Она же уже замужем, нет? Что уже успело произойти?        — Подожди! Он? Нет! Он и не думал! Несколько лет с ним не виделись и совершенно не хочется! «Папой» я назвал дядю Лёшу. Не нравится мне, как звучит и подразумевает собой «отчим». Тем более, он никогда и не был для меня таким уж и чужим человеком. Да и Крис я воспринимаю не как сводную сестру, а как родную. А насчёт цветов, вроде бы, такого цвета у неё ещё не было, — улыбается, а после отворачивается к окну, опять чувствуя вибрацию в кармане. Вздохнув, достаёт телефон, про себя возмущаясь: «Ну, вот кому я опять понадобился?»        — Слушай, а почему, кстати, их не было сейчас? Ну, когда ты выходил.        — Они были сначала, я станцевал танец с мамой, чуть посидели, а потом папу... дядь Лёшу вызвали на работу. Он предложил сразу подбросить маму с сестрой до дома, а потом уже поехать. Они согласились. Да и для них действительно ничего особо интересного и не было. Подожди, чего?! — спокойно поясняет Антон, читая группу с друзьями, когда сверху всплывает новое уведомление о сообщениях от сестры. КрисКАС <3 Антон! Быстрее домой! Тут какой-то мужик с мамой ругается!        Сначала просто пробегается глазами по строчкам, не особо вдумываясь, а потом, когда доходит смысл написанного, глаза чуть ли из орбит не выскакивают. Тут же накатывает паника. Глаза начинают бегать по экрану, салону, по улицам, но ни на чём толком не могут сосредоточиться. Руки начинают ходить ходуном. Мысли мечутся в черепной коробке с бешеной скоростью. Качает головой, приходя в себя и сразу же набирает сестру.        — Объясни, что случилось?        — Там какой-то мужик пришёл. Они сначала нормально разговаривали, потом начали о чём-то спорить, а сейчас прям ругаются! Слышишь? — отклоняет телефон от уха и подносит ближе к двери. До динамиков долетают обрывки фраз и крики. — Мама сразу сказала пойти пока в комнату. Папа на работу уехал, и у него там опять связи нет! Дозвониться не могу! Пожалуйста, быстрее!        — Солнце, послушай, успокойся немного! Я понимаю, что сложно, но надо! Они сейчас где?        — На кухне. Но сначала были в коридоре. Мы с мамой чай пили, когда он в дверь постучал. Она пошла открывать, а потом меня в комнату отправила.       — Хорошо, милая. Мы скоро будем!        — Мы?        — Я с Арсом. Крис, лучше закрой уши. Тебе не стоит слушать это.        Оставшиеся пять минут поездки и того, как они поднимались на нужный этаж чуть ли не бегом, Антон разговаривал с Кристиной, успокаивая и её, и себя. Ещё за полпролёта до квартиры начали доноситься крики. К счастью, не крики ужаса и/или боли, а крики ссоры. Стоило влететь в квартиру, как стали отчётливо слышны обвинения вперемешку с оскорблениями.        Антон буквально за считанные секунды открывает дверь, почти влетая на кухню. Зрелище там такое себе. Они стоят посреди комнаты, в пылу разборок даже не замечая того, что не одни. Слова пролетают мимо ушей, стук сердца в которых заглушает все звуки. Глядя на открывшуюся картину, парень застывает, сердце сжимается. Он снова чувствует себя тем беспомощным маленьким ребёнком, который ни чем не может помочь и на которого вообще не обращают внимания. Несмотря на то что он уже давно не тот ребёнок и что он вполне может вмешаться, тело не слушается, отказываясь выполнять хоть какие-то приказы мозга. Паника накатывает, но тут плеча касается тёплая ладонь, одним лёгким движением и немой поддержкой забирая тяжесть, удерживающую на месте.       — Хватит! — крик наконец вырывается из горла, заглушая прежние препирательства. Шагает вперёд, оказываясь между родителями, закрывая собой мать. На место прежних паники и нерешительности пришёл гнев.        — Тош, не лезь... — мама касается плеча, но на это Антон лишь дёргает им, сверля глазами того, кого вообще не хотел никогда видеть.        — Какого хуя ты здесь делаешь?! Пошёл вон отсюда! — делает шаг вперёд, угрожающе сверкая потемневшими глазами.        — За языком следи! Ты с отцом разговариваешь, а не с каким-то своим дружком!        — С отцом? Да неужели?! Чёт не видно его нигде! Тебя я никогда им и не считал! Ты ни черта не сделал, чтобы себя так называть! Только бухал, орал и деньги вымогал! О, какое достижение, высунуть не успел! Катись к чёрту отсюда!        — Да как ты смеешь?!        — Да вот так! Так же, как и ты! У меня был ахуеннейший пример того, как игнорировать чужие слова и чувства! Как тебе вообще наглости хватило заявляться сюда и снова портить нам жизнь?! Хотя, тебе всегда было не занимать её! Тем более, шикарный день выбрал! Убирайся!        — Чё ты себе позволяешь, щенок?! Пришёл, блять, повидаться, поздравить, а вы вдвоём тут устроили! Две истерички!        — Повидался? Поздравил? А теперь проваливай! Нихрена мне от тебя не надо уже! Ты был нужен мне в пять, в десять, да хоть в те же четырнадцать! Но нет же! Нам же дороже водочка! А на семью нам похуй! А теперь нам на тебя плевать! У нас всё хорошо и без тебя! Особенно без тебя!        — Ах, ты!.. — но сделать ничего не успевает. Руку с занесённым кулаком перехватывает, заламывая назад. Секунда, и в нос прилетает чужой кулак. Голова по инерции откидывается назад, а после по лицу побежала кровь. Оклематься после удара не дают, сразу выталкивая на лестничную клетку и захлопывая дверь прямо перед опухающим носом.        Закрыв на замок, Арсений, наконец, полностью и облегчённо выдыхает. С одним разобрались, дальше легче. Уже собирается снять плащ, как вспоминает про цветы. Они все ведь остались в машине. Ещё раз вздохнув, открывает дверь, проверяя ключи в кармане. Выйдя в подъезд, нарушителя спокойствия не видит, но обнаруживает дорожку из капель крови, тянущуюся к лестнице. Ну, что ж... Спускаться пешком всё равно не хотелось. Через пять минут уже заходит в квартиру, пытаясь удержать цветы и ничего не сломать и не уронить. Зайдя на кухню, находит всех сидящих за столом и уже значительно спокойнее переговаривающихся между собой.       — Пришли в себя? Валерьянку можно не наливать? А так, конечно, не лучшее время для этого всего, но это вам, — протягивает дамам их цветы, а после вкладывает чуть помятый букет обратно в руки Антону.        — Ой, спасибо, Арсюша! Подожди, а что с рукой? Всё-таки сильно ты его, обработать надо, — Майя отставляет горшок в сторону, на подоконник, а потом нежно берёт правую кисть, осматривая чуть стёсанные костяшки.        — Ну, чего вы, Майя Олеговна? Всё нормально. Не до крови же, так, просто чуть покраснели, и всё. Ерунда, — аккуратно достаёт кисть из несильной хватки и убирает подальше от обеспокоенных глаз. — Лучше скажите, как вы? Он ничего вам сделать не успел?        — Нет, ничего, просто словами обменивались... А ты чего это стоишь? Садись, чай выпьем, расскажешь, что нового. Как жизнь? Как мама? Как учёба? Чего раньше не заходил, был же до этого в городе? — затараторила женщина, вставая и начиная суетиться у плиты.        — Да ничего особо и не происходило. Как обычно, дом – учёба – работа – дом, ничего интересного. Мама – нормально. Ей уже лучше. С учёбой тоже всё в порядке. А не заходил просто потому, что не хотел навязываться, да и по делам же ездил, — тёплая улыбка сама собой появляется на лице, стоит только Антону тоже подняться и начать хлопотать на пару с матерью, ставя цветы в воду, а после принимаясь за чай для всех.       — Вкусы не поменялись? Тот же зелёный заваривать? — руки почти на автомате раскладывают пакетики и сахар по кружкам, но на последней парень мешкается. Получив кивок, продолжает свои манипуляции.        — «Божечки! Он до сих пор помнит, какой чай я "предпочитаю"?!» — пролетело в голове.        А ведь совершенно глупая ситуация. Он тогда настолько ушёл в себя и залюбовался, что пропустил мимо себя суть вопроса и на автомате ответил «зелёный», но думал-то он тогда совершенно не о сортах да видах чая, а о том, что цвет именно этих глаз и является его самым любимым. Вот и ответил не задумываясь, а Антон, заулыбавшись, ответил, что у него – «чёрный с бергамотом». И ведь запомнил же, даже спустя несколько лет помнит. Плевать, что он предпочитает кофе, плевать, что не особо любит сахар в чае, плевать на всё, ведь важно не то, что внутри, а то, как это сделано. Арсений хочет, да и верит в то, что всё готовить получается у Антона настолько вкусно и неповторимо, потому что во всё добавляется частичка любви. Плевать на всё. Он с радостью выпьет и сладкий зелёный чай, и кофе, и томатный сок, да даже яд готов без сомнений выпить, только если он предложит и/или попросит. С одной стороны, это всё напрягает, но с другой стороны, греет душу.        Уйдя глубоко в свои мысли, пропускает момент, когда перед носом появляется дымящаяся кружка с чаем. Мечтательная и влюблённая улыбочка сменяется благодарной, но не менее восхищённой.       — Всё-таки нужно обработать, — из мыслей вырывает голос Кристины, заметившей, как тот чуть меняется в лице, когда двигает рукой.       — Ой, да не надо. Они просто чуть покраснели.        Сидят на кухне ещё где-то час, разговаривая обо всём на свете и в то же время ни о чём конкретном. После Русаков, извинившись, забирает Антона на прогулку. Шатаются по району оставшееся время до начала вечеринки.        Машина плавно останавливается у входа в ресторан, куда уже начали потихоньку стягиваться выпускники.       — Спасибо, что довёз, Арсюш, — говорит Майя, благодарно улыбнувшись и взявшись за протянутую руку, помогающую встать.        — Не за что. Мне всё равно было по пути. Удачи хорошо провести время. Я сейчас поеду по делам, но могу подвезти и домой, если вы не до рассвета, — обворожительная улыбка.        — Если тебя это не затруднит, конечно. Я планирую тут побыть пару часиков всего, утром на работу же.        — Хорошо, я заеду ближе к половине девятого. Отпусти себя и повесились там, коть. Вы ведь можете больше и не увидеться, — аккуратно перехватывает Антона за локоть и, приблизившись, шепчет в самое ухо, после коротко коснувшись губами скулы.        На это парень чуть краснеет и, улыбнувшись, кивает. После машет рукой на прощание и скрывается за дверьми.        Торжественная часть проходит не особо долго. Они проходятся перед камерой, слушают поздравления, участвуют в различных конкурсах, а после их наконец отпускают. Кто сидит за столом, кто толкается туда-сюда по танцполу, кто прибился к стенкам и просто общается.        Антон сидит в окружении друзей, попивая сок и слушая их разговор. Лёгкая и счастливая улыбка сама собой появилась и продолжает висеть на лице. Да, может музыка была так себе и не подходила под его вкус, может было чуть душновато, может количество людей нервировало, может... Да что угодно может быть, но атмосфера была непередаваемая и, однозначно, приятная.       — Тош, мне уже идти нужно. Выйдешь проводить? — Майя аккуратно наклоняется к уху сына, положив ладонь на плечо.       — Хорошо. Да и проветриться надо, — встаёт из-за стола и следом выходит на улицу.        Несмотря на то что была почти середина лета, ночной воздух был прохладным. Он чуть привёл в чувства и немного растрепал волосы. Перед рестораном простояли минут пять, наслаждаясь условной тишиной. Чёрная иномарка подъезжает к главному входу и плавно останавливается. Водительская дверь тихо хлопает, и Никита уже стоит рядом.        — И снова здравствуйте! — чуть кланяется, подхватывает ладонь и целует её тыльную сторону. На это Майя лишь немного смущённо улыбается и, приняв помощь, садится в машину. — Как дела? Я уже успел соскучиться. Пока работал только и думал о тебе, солнце, — приобнимает одной рукой, опять шепча на ухо и целуя, но уже в линию челюсти.        — Музыка так себе, но, в основном, нормально, — чуть отстранившись, улыбается уголком губ.        — Ну, надеюсь, что дальше будет лучше и вы повеселитесь там. А так, нужно уже идти, а то тёть Майя уже, наверное, заждалась, да и поздно сейчас. Утром уже обратно ехать надо. Все документы удалось относительно быстро подписать, да и вопросы некоторые уладить. А так... Если вдруг будешь скучать, то помни, что моё гравитационное поле всегда рядом с тобой, коть, — опять чуть приблизил лицо, а после провёл рукой от плеча к груди, по-лисьи улыбнувшись, отстранился и пошёл к машине.       — Ага... Пока... — всё-таки он отвык уже от подобных выпадов Арсения, да и от его желания постоянно касаться. Вот и сейчас Антон просто стоит, глупо моргает и наблюдает за удаляющейся машиной. — Ладно... Проехали.        Вернувшись в помещение, садится обратно к друзьям, доедая то, что осталось в тарелке, и слушая разговоры на разные темы, иногда отвечая или вставляя свои пять копеек.       Но просидеть в такой спокойной обстановке долго не получилось. Где-то через полчаса к их столу подошли парни из параллели с такими лицами, что было понятно, что они либо уже что-то натворили, либо только собираются вытворить.        — Здоров, Макс. Что с лицом? Чего довольный такой? — Матвиенко жмёт руку одному из парней. Все немного настороженно смотрят на подошедших.       — Вам не скучно? Не хотите выпить чего покрепче соков да лимонадов? А? — продолжая загадочно улыбаться, заговорщически тянет второй парень, наклоняясь ближе к столу и понижая голос.        — Не, я сразу пас, — не задумываясь ни на секунду, отвечает Антон, уткнувшись в телефон, продолжая переписываться с Ником.        — Эй, ну ты чего так критично? Чего сразу пас? Хотя бы стаканчик пропустить со всеми не хочешь? Не уж-то в телефоне интереснее? — продолжает настаивать второй, положив руку на плечо и заглядывая в телефон.        На это Антон недовольно смотрит прямо в глаза, выключив экран.        — Нет значит нет. Просто не хочу, — закатывает глаза, сбрасывает руку с плеча, возвращаясь к переписке, чуть отвернувшись и убавив яркость.       — Ладно-ладно, не кипишуй, — приподняв руки и отойдя на шаг, продолжает улыбаться, проходясь изучающим взглядом.        — Мы тоже, пожалуй, откажемся, — Оксана настороженно косится на них.        — Ладно, Яр, пойдём, пусть сидят и дальше тухнут, — парни наконец уходят, и компания может выдохнуть спокойной.        — Не нравятся они мне. Стрёмные какие-то, — чуть поёжившись, озвучивает мысли всех Катя.        Дальше сидят спокойно, продолжая общаться. Успевают даже немного подзабыть про эту ситуацию.        — Я сейчас вернусь, — Антон встаёт из-за стола и направляется в туалет.        Заходит в помещение, погрузившись в свои мысли, не замечая, что за ним следом в помещение заходит кто-то ещё. Мысли всё крутились вокруг да около плана, который созрел уже давно. Шастун ещё сомневался насчёт того, стоило ли его воплощать в жизнь или нет. Встав у раковины, уже собирается умыть лицо холодной водой, чтобы чуть согнать сонливость, как вспоминает про тоналку на лице. Тихо выдохнув, решает просто помыть руки, совершенно не обращая внимания на окружающее пространство. А у соседней стены всё продолжает стоять его молчаливый наблюдатель, скользящий раз за разом глазами по чуть сгорбившемуся над раковиной силуэту.        — Ещё раз привет. Жаль, что всё-таки отказался выпить с нами,— всё же подаёт голос, отрывая спину от стены и делая пару шагов ближе.        — А? Ты что-то хотел? Просто задумался немного, — вздрогнув от резкого звука, поднимает глаза к зеркалу и уже через него наблюдает за собеседником.        — Спрашиваю, чего всё-таки отказался от выпивки? — продолжает медленно приближаться.        — Просто не пью. Что-то ещё? — вздыхает, напрягаясь всё сильнее с каждым шагом.        — Ну, чего ты? Не зажимайся! Просто поболтать хочу. Давненько к тебе приглядывался, а подойти не подходил. А так, может, и не увидимся больше никогда. Так что вот, гештальт закрываю, если как-то так.        Остаётся расстояние всего в полтора шага, до носа уже начал долетать запах алкоголя. Тело напрягается ещё сильнее, когда на плечо опускается чужая рука. Губы сжаты в тонкую полоску.        — Поговорил? Я, пожалуй, пойду. Меня уже заждались, — отстраняется и уже начинает идти на выход, когда чувствует на плече крепкую хватку.       — Подожди, — дёргает назад, разворачивая.       Секунда, и кулак сам начинает сжиматься, поднимаясь. Одно мгновение, и он уже впечатывается между носом и глазом. Яр отшатывается, хватаясь за нос.        — Прости, но заслуженно, — прикрывает рот руками, но, убедившись, что кость, хотя бы визуально, цела, быстро смывается к своим.        На вопросы о том, почему он так долго и чего так опасливо оглядывается, отвечает лишь, что просто разговаривал. Опять утыкается в телефон. Пытается отвлечься, но руки продолжают подрагивать, а уши настороженно прислушиваться к звукам за спиной. Дай бог он просто пьяный. Да, может быть, ростом он и ниже, но шире раза в полтора так точно. Он мог бы спокойно скрутить и сделать, что бы не вздумалось. Это не давало успокоиться и вернуться к обсуждению. Ковыряя и возя по краям содержимое тарелки, улетает в мыслях на полгода назад, а потом на четыре года назад. Перед глазами пролетают подобные ситуации, которые происходили с Ником, но тогда было не так страшно, потому что Антон прекрасно знал, что Русаков никогда бы не обидел и не сделал больно. Тот случай не в счёт. От Ника он знал, чего ждать, а вот от этого парня можно было ожидать всё что угодно, и это напрягало больше, чем всё остальное.        — Тох! Алло! Земля вызывает Шаста! — кто-то резко хватает за плечо и начинает трясти. Антон от этого дёргается и промаргивается, чтобы вернуть фокус зрению.        — А? Ты что-то хотел? — прояснившимся взглядом смотрит на Диму.        — Хотел. Хотел узнать, как ты и чего такой загруженный. А так, я уже минуты две пытаюсь привлечь внимание.        — А, ой... Прости, просто задумался. Нормально всё. Что-то ещё? — ответом служит лишь покачивание головой и обеспокоенно-недовольный взгляд.        Следующие несколько часов проводят так же, за исключением того, что их удалось выкурить из-за стола и заставить поучаствовать в нескольких активностях.        Сейчас опять сидят и обсуждают уже, казалось, сотую, если не больше, тему за сегодня, когда в микрофон объявляют, что через минут пятнадцать будут уже собираться и идти встречать рассвет, и чтобы все доделали все дела, и тому подобное. После этих слов весь зал засуетился: все начали ходить туда-сюда, что-то делать и прочее.       Через заявленное время все уже толпились у выхода и ждали, когда выпустят из душного помещения. Через ещё пару организационных минут всё-таки удаётся вдохнуть чуть холодящий кожу и мысли воздух. Ещё пара минут, и всё-таки начинают медленно шагать по улице на восток, в ту сторону, с которой небо начинало розоветь. Несмотря на то что все были уставшими, сонными, некоторые даже пьяными, шли относительно ровно и продолжали слышаться голоса и смех.       Улыбка на лице, лёгкость на душе и сердце, прекрасная погода, друзья рядом, даже несмотря на то что солнце слепило глаза, а ноги чуть от усталости подрагивали, – всё поднимало настроение, грело душу и помогало на время не думать о проблемах.        Через примерно час такой прогулки, когда на улице уже стали появляться первые прохожие, спешащие на работу, а солнце уже поднялось довольно высоко, решили закругляться и расходиться по домам, ведь зевки раздавались всё чаще с каждым десятком метров.        Через где-то минут пятнадцать-двадцать Антон уже тихо заходил в квартиру, стараясь не издавать ни звука. Разуваясь, слышит шорохи на кухне, а после в коридор выходит мать, помешивающая в кружке свой кофе.        — Доброе утро? Ладно, можешь не отвечать. У тебя сейчас такое лицо, будто ты прям сейчас уснёшь. Я попрошу, чтобы они особо не шумели. Сладких снов, — тёплая улыбка сама собой появляется на лице. Майя подходит к сыну, до сих пор застывшему в полусогнутом состоянии. Аккуратно проводит ладонью по отросшим светлым кудрям, а после по щеке.

***

       Прошло несколько дней с выпускного. Парни сидят в квартире Русакова, уже полчаса листая сайты различных вузов и их подборок. Антон сидит на полу на ковре с ноутбуком на коленях, придирчиво вчитываясь в текст, а Никита сидит за ним на диване, иногда почёсывая антонову голову и поигрывая с волосами, тоже смотря в экран, хоть и не особо вчитываясь в строки. Просидев в таком положении ещё минут может пять, Антон тяжело вздыхает, выпрямляет чуть затёкшие ноги и откидывает голову назад, прикрыв глаза. Никита сразу кладёт чуть прохладные пальцы на веки, чтобы им стало легче.        — Вообще ничего не нравится. Как же это сложно, — не открывая глаз, тянет парень.        — Почему нельзя было выбрать заранее? — уточняет Никита, начиная чуть массировать виски.       — Ты же знаешь, что я уже пробовал, но каждый раз это заканчивалось одним и тем же, так же, как и сейчас, — ещё один усталый вздох.       — Зачем вообще так париться? Я же после выдачи аттестатов предлагал уник, с деканом которого знаком мой хороший знакомый. Заведение приличное, всё там нормально. И чего ты так рогами упёрся, а, барашка?        — Я же сказал, что не хочу по блату. Я хочу всего добиться своими силами. Прекрасно же знаешь всё это, — поднимает веки только для того, чтобы одарить Русакова очень красноречивым взглядом и недовольным лицом, а после закатить глаза, раздражённо выдохнув.        — Да ну куда ты? Про барашку я не серьёзно! — в этот раз осторожно останавливает за руку уже вставшего и сделавшего шаг Антона.        — Куда-куда, на кухню, я пить хочу. Тебе принести? — выворачивается из несильной хватки.        — Чай, пожалуйста.       На это Антон лишь кивает и уходит. Поставив чайник, утыкается в телефон, быстро набирая текст в заметки. Через пять минут уже возвращается в комнату с двумя дымящимися кружками. Одну ставит на журнальный столик, а другую отставляет рядом на пол. Сев на место, не спешит возвращать ноут на место, а прожигает чуть подрагивающую жидкость.        — Ладно. Это можно рассматривать как один из вариантов. Как там, говоришь, он называется? — пальцы тихо стучат по клавишам, пока заполняет все необходимые формы.       — Ладно, ты сиди, я пока работой займусь, — чмокает в макушку, а потом встаёт, подхватив свою кружку.        Ник уходит, а Шастун почти сразу же достаёт телефон и набирает сообщение. Вы 14:47 Я подумал, и мой ответ: «Да». Всё же ещё в силе?        Ответ приходит почти сразу же. A. 14:48 Конечно, в силе! Напишешь, когда всё решишь по времени. Всегда жду твоих сообщений)) После них и работается легче))        Нежная улыбка сама собой появилась на лице. Отправив реакцию сердечка на последнее сообщение, возвращается к подаче документов, но открывает другую вкладку.

***

       На вокзале стояли уже в полшестого утра. Прохладный воздух заставлял ёжиться и посильнее кутаться в верхнюю одежду. Тяжёлые сумки оттягивали плечи вниз, а глаза ещё слипались. Вся семья стояла рядом, тихо переговариваясь и попеременно зевая. Никита тоже стоял рядом, но был самым бодрым из всех собравшихся. Активно переписывался с кем-то в телефоне и весь, будто бы, светился. Когда до времени прибытия поезда оставалось всего ничего, он наконец-то оторвался от гаджета и подошёл ближе.        — Оля написала, что вчера съездила и ещё раз проверила квартиру. Всё в порядке. Она встретит тебя в Питере и отвезёт до неё, — убрав телефон, тараторит, положив руки на плечи. — Я приеду через пару дней, когда улажу ещё некоторые дела по работе, — чуть приближается и говорит на порядок тише, потом приобнимая.        — Спасибо, Никуш, что до сих пор заботишься о моём мальчике, — Майя нежно улыбается, а потом тоже обнимает сына.        — Буду скучать по тебе, — уткнувшись куда-то в район груди, шепчет Кристина.       — Я тоже... Люблю тебя, Крисочка. И, пожалуйста, давай ты послушаешь меня и не будешь делать глупости? Это правда ни к чему. Да и я же буду приезжать время от времени, — зарывшись носом в копну мягких волос и обхватив за плечи, тоже шёпотом отвечает.       — Удачи там на учёбе и работе, — немного сконфуженно произносит Алексей, положив руку на плечо.        — Спасибо, пап, — появляется лёгкая улыбка.        Стоило только услышать обращение, как глаза тут же расширились и чуть ли не на лоб полезли. В душе тут же разлилось что-то тёплое и светлое. Это чувство всеобъемлющей радости накрывало с головой, в уголках глаз тут же появились горошинки слёз. Алексей убирает чуть дрогнувшую руку с плеча и тут же притягивает парня в крепкие объятия. Уже он утыкается в вихрастую макушку, пряча там поблёскивающие глаза, а после и вовсе пытаясь стереть их об волосы. Бешено стучащее сердце разгоняет по сосудам радость и лёгкость от осознания того, что его приняли, что его считают отцом, что его любят.        — Я всегда считал тебя родным. Ты однозначно лучший папа и муж, — эти слова окончательно выбивают весь воздух из лёгких. Казалось, быть более счастливым человеком невозможно. Чувства просто переполняли.        — Спасибо, сынок, — чуть отстраняется, смотря прямо в глаза, а потом вновь крепко обнимает и прижимает к груди.        — На вторую платформу прибывает поезд дальнего следования номер Р19. Остановка на станции пять минут, — раздаётся холодный голос из динамиков, заставляющий отстраниться.       Всё тело обдаёт поток воздуха от остановившегося поезда. Обнявшись со всеми на прощание, подхватывает оставленную сумку и направляется к нужному вагону. В руке зажат паспорт с вставленным билетом, а в голове так и крутится лишь одна мысль: это конец главы.       Разложив все вещи, забирается на свою верхнюю полку. Попилив пустым взглядом стену, достаёт телефон, быстро набирая сообщение. Вы 05:47 Выехал.        Подключая наушники, Антон вздыхает, понимая, что впереди ещё почти сутки пути. Включив музыку, закрывает глаза, погружаясь в мысли.

***

       Выходит из поезда сонным и недовольным. После почти двадцати часов лежания на довольно жёсткой поверхности, на которой он не помещался целиком, что аж пришлось свернуться чуть ли не пополам, чтобы уместиться на к тому же немного узковатой полке, спина уж точно спасибо говорить не собиралась. Выйдя на перрон, почти сразу замечает не особо высокую девушку, держащую листок с его именем.        — Ты Антон, верно? Я – Оля. Меня Ник попросил встретить тебя и отвезти до дома. Квартиру я недавно посмотрела ещё раз, ключ у меня. Вот, держи, — начала тараторить девушка.        Отдав связку, она продолжила говорить, перескакивая с темы на тему. Русый хвост то и дело пошатывался из стороны в сторону, пока та вертела головой. Антон даже не пытался вставить и слова, пока та болтала без умолку и тащила его к машине. По дороге болтовня не прекратилась. Оля уже не пыталась что-то вытянуть из молчаливого паренька и просто рассказывала о городе и многом другом.        У подъезда девушка наконец замолчала. Повторив номер этажа и квартиры, она уехала по делам. Облегчённо выдохнув, Антон заходит в подъезд... Ой, тьфу ты, парадную. Поздоровавшись с консьержкой, поднялся в тишине на этаж.       Квартира оказалась и вправду приличной. Такая чистенькая, светленькая, ухоженная. Разувшись, оставляет вещи в коридоре, проходя в глубь жилплощади, осматривая всё. Зайдя в спальню, вспоминает кое-что. Вернувшись к вещам, начинает копаться в них. Найдя то, что нужно, возвращается в комнату, набирая несколько сообщений разным контактам.

***

       Никита заканчивает со всеми делами чуть раньше, чем планировал. Сразу же взяв билет на ближайший рейс, решает сделать сюрприз. Быстро собирает не особо большие пожитки и выезжает на вокзал.        Зайдя в парадную, сразу направляется к почтовому ящику. Заранее попросил Олю положить туда запасной ключ. Открыв его, очень удивляется, видя там две связки ключей. Насторожившись, поднимается в квартиру.        С порога его встречает странное ощущение. Квартира в нормальном состоянии, но присутствует такое ощущение, что здесь никто не живёт. В коридоре не висит ни одна куртка, не стоит ни одна пара обуви.        — Ладно, может, он привёз с собой всего по одному, а сейчас его дома нет? — попытка успокоить себя не особо сработала.        Ни по одной из комнат нельзя было сказать, что здесь вообще кто-то был. Это напрягало ещё больше. Зайдя в последнюю комнату – спальню — видит такое же пустое пространство. Здесь тоже никто не жил эти пару дней. Но здесь кое-что выбивалось из всей картины – лист бумаги, аккуратно лежащий на столе. Подойдя, видит, что тот весьма потрёпан жизнью: в некоторых местах надорван, где-то чернила потекли от капель слёз, где-то ещё повреждён. Но главное не это. Приглядевшись, Никита узнаёт этот лист, а точнее то, что там написано. Это совершенно точно его письмо. То самое, которое он сам оставил перед тем, как «пропасть».        Кровь стучала где-то в ушах, руки начали подрагивать, а к горлу подступил ком. Ну неужели это правда? Неужели он серьёзно так поступил? Взяв листок в руки, пробегает глазами по потёртым, его собственным, строчкам. Горькое ощущение начинает накрывать. Но стоило только перевернуть письмо, как всё внутри окончательно рухнуло.

Око за око, Никит.

Я никогда тебя не любил.

       В ушах слышен только противный писк. Руки ослабевают, и бумага выпадает из руки. Солёная влага пеленой застилает глаза. А внутри только боль и неверие.        — Это конец... Теперь точно.