Блёстки и наклейки

Его разбудил громкий гул голосов по коридору, а в следующие полминуты дверь комнаты распахнулась, и улыбки друзей разлетелись по всему помещению. Улыбки мерцали ярче флажков из фетра и огоньков гирлянды, которую Тодороки никогда не выключал перед сном. В глазах друзей отражались разноцветные мерцающие огоньки, придавая комнате еще большую праздничную атмосферу. — Какой сегодня день, Тодороки? — спросил Серо и уселся на край стола, который едва не прогнулся от неожиданности. — Ну, суббота? — предположил задыхающийся в объятиях Ашидо Тодороки и тут же получил по лбу за столь глупое, по мнению подруги, предположение. — Твой день рождения, дурень! — Ашидо резко приподнялась с кровати, подтянула свой рюкзак за лямку, которая готова была вот-вот разорваться, и вынула из него яркое «нечто». Открыв правый глаз окончательно, Тодороки разглядел конверт в руках подруги, который был усыпан синими-розовыми-красными-кислотно-фиолетовыми и так далее блёстками, а также украшен кучей таких же разноцветных наклеек и криво вырезанными бумажными сердечками. — Я старалась! Да, криво-косо, но я старалась! — Ашидо раскрыла конверт, из которого посыпавшиеся блёстки рассыпались по кровати, одеялу и оседали где-то на ресницах. Часть из них витала в воздухе и застревала в волосах. Тодороки, всё еще пребывающий в полудрёме и (не)много шоке, перенял из её рук конверт, из которого торчал лист бумаги, носящий на себе какой-то рисунок. Оттряхнув его от тех же блёсток, Шото разглядел на нём нарисованных человечков, подписанных их с друзьями именами, и разглядел криво пляшущие на другой стороне рисунка буквы с разными пожеланиями. Ашидо теребила пару браслетов на руке от волнения. — Мило. Спасибо. — Тодороки отложил рисунок на прикроватную тумбочку. — Я прочту, когда приду в себя. — Почему ты вообще лёг спать до двенадцати часов ночи в свой день рождения? — Серо спрыгнул со стола, создав этим громкий звук, будто что-то или кого-то уронили с высоты. Яойорозу шикнула и поднесла палец ко рту. — Ты всё общежитие разбудишь! Тише! Яойорозу держала в руках какой-то пакет, в котором было аккуратно сложено что-то. Когда Серо двинулся к двери в полном молчании после замечания от Яойорозу, она протянула пакет Тодороки. Тодороки, окончательно (или нет) проснувшись, взял пакет и заглянул внутрь. На него уже смотрел серый вязаный свитер. Шото обнял тёплую ткань так, словно только в ней было его спасение или смысл жизни (на самом деле, свитер был такой же приятно тёплый, как одеяло, с которым друзья бессовестно заставили расстаться). Бакуго всё это время стоял у двери, делая вид, что он вообще не имеет понятия о том, что сегодня какой-то праздник (на самом деле, его раздражали его придурки-друзья, которые навели балаган и не оставили и малейшего шанса остаться наедине с Тодороки). Он шоркал рукой по стене, пока во второй держал квадратную ничем не примечательную коробку, которая была празднично перевязана красно-белой лентой. Мидория положил на тумбочку записную книжку и кружку с надписью «Do it!», произнеся неловкое «с днем рождения, Тодороки». Видимо, его тоже напрягал шум, который успели создать все остальные. Было предположение, что глаз Айзавы дёргался во сне. Серо подошел к кровати с огромной коробкой, а затем, улыбнувшись, опустил её на пол, чем снова издал довольно громкий звук. Внутри затарахтело что-то жестяное. Когда он раскрыл коробку, всё стало ясно. Это была упаковка холодного кофе в банках. — Ого. — Бакуго сказал, что ты такое любишь. — Серо кинул взгляд на Бакуго, а после обратно на Тодороки. — Точнее, именно этой марки кофе ты и пьешь, когда сидишь на перерывах в столовой межд... Подошедший сбоку Бакуго отвесил Серо подзатыльник. Серо почесал место, которое получило удар, и недовольно замычал. Ашидо рассмеялась, прикрывая рот рукой и подавляя смешки. Грозная Яойорозу уже стояла и смотрела прожигающим взглядом. Гирлянда мерцала разными цветами, и Бакуго, нашедший пульт, выключил мерцающий режим. — Ты будешь дарить ему свой подарок? — Ашидо уставилась на коробку в руке Бакуго, которую он крутил туда-сюда, будто не знал, что и для чего он держит. Яойорозу присела на край кровати. — Сначала песню. Только тихо! Ребята уставились на Бакуго, который уже доставал из кармана мобильник. Тодороки последовал их примеру и пристально на него смотрел. — Детский сад. — Бакуго сел на пол, зазывая всех друзей сделать так же. Они все уселись на пол около кровати Тодороки. Тодороки уставился на них непонимающим взглядом человека, которого внезапно разбудили среди ночи и почему-то начали удивлять каждым своим действием. У него же просто был день рождения. Бакуго обтрусил свою футболку от блёсток, которые догнали и его. Серо разглядывал свои носки. Мидория показал палец вверх и улыбнулся. Бакуго нажал на экран телефона. По комнате разлилась заранее записанная хеппи бёздей песня. Слова лились из динамика Бакуговского телефона, то сплетаясь в одно, то путаясь и не догоняя друг друга по темпу. Бакуго одной рукой сжимал телефон, другой — коробку. Ашидо и Яойорозу тихо подпевали записи диктофона, льющейся по комнате и заполняющей всё пространство, а Мидория качал головой в такт и беззвучно хлопал в ладоши. Серо поднял взгляд. — Нужно было еще купить носки. Запись доиграла до конца. Друзья тихо-тихо захлопали в ладоши, Ашидо уже обнимала улыбающегося Тодороки. Никогда ранее он не ощущал себя таким радостным в этот день. Яойорозу поднялась с пола, еще раз поздравив Тодороки с днём рождения, и дала приказ друзьям удалиться из комнаты, пока кто-нибудь не пришел и не разогнал их по своим комнатам за поднятый шум. Под вопли Серо комнату покинули все, кроме Бакуго. Бакуго сел на кровать рядом с Тодороки, который стянул подаренный Яойорозу свитер от того, что стало слишком жарко, и поставил на одеяло коробку. Тодороки уставился на подарок и замер. — Тебя заклинило? Открывай давай, а. Тодороки потянул за ленточку, развязывая её, и легко поддавшаяся коробка раскрылась. Перед глазами Тодороки появилась чёрная камера. — Бакуго. — Тодороки взялся рукой за голову. — Сколько она стоила? Не нужно было, мне как-то не по себе. — Заткнись и радуйся, кретин. Это просто хрень, чтобы ты перестал фоткать свою хрень на телефон, и всё. — Спасибо. — Тодороки достал камеру из коробки, боясь её касаться, и глянул в объектив, а затем резко навёл его на Бакуго. — Э, нет, размечтался. — Бакуго закрыл рукой фотоаппарат. — Мы же вместе. — И что с того, идиот. Вообще это не основной подарок. Я уже сказал, что это херня полная. Тодороки и Бакуго начали встречаться месяц назад. Тодороки каждый день раскрывал в себе новую эмоцию, связанную с ходячим человеком-взрывом, а Бакуго напрочь отказывался произносить слова «отношения», «мы» и «вместе».

***

Утром в комнату Тодороки снова влетели друзья тем же самым составом, а за ними подтянулись немного сонные Каминари и Киришима. Гирлянда уже не мигала, Бакуго выдернул её из розетки перед тем, как уходить ночью из комнаты. Комната сияла блёстками-наклейками, которые вряд ли покинут помещение в ближайший месяц. Ашидо неловко улыбалась. Каминари стащил банку холодного кофе из подарка Тодороки и получил оплеуху от Бакуго. Киришима поведал о том, что они с Каминари полные лохи просто потому, что вчера уснули до двенадцати и не пришли поздравлять Тодороки со всеми (Каминари извинялся и говорил, что во всём виноват Всемогущий и его выматывающие тренировки; Бакуго закатывал глаза и говорил, что на деле эти двое просто «обжимались и уснули»). Через пару часов и поднятых бокалов с лимонадом за сказанными тостами компания направилась на автобусную остановку. Тодороки понятия не имел, куда, как и зачем они едут, но подозревал, что где-то там он увидит «главный подарок» Бакуго. Снегопад укрыл Мусутафу, заменяя тёплый плед и заставляя дрожать пальцы ног. Каминари забыл взять с собой рукавицы и развел трагедию; Бакуго не выдержал и послал Киришиму в киоск купить ему новые. Тодороки расположился рядом с Бакуго на задних сиденьях. Бакуго отогнал оттуда всех и плевать хотел на разрывающие сердце (нет) вопли Серо с Киришимой о том, что мест там вообще-то четыре. Именинником был Тодороки, и потому выигрыш остался на его стороне (Тодороки молчал и грел руки в руках Бакуго; задние места имели свои плюсы). Яойорозу позаимствовала фотокамеру, они с Мидорией всю дорогу делали на неё снимки ландшафтов, которые сменялись кадрами рождественских фильмов в окнах, и запечатлевали глупые лица Каминари-Серо-Киришимы-Мины. Мидория хотел клацнуть парней на задних сиденьях и едва ли не остался без руки, Бакуго, казалось, хотел убить его на месте. — Ну это же воспоминания! — Ашидо выглядывала из-за своего места. — Воспоминания тут. — Бакуго легко постукал по голове Тодороки. — А эту штуку чтобы глаза мои не видели. Ашидо развернулась и продолжила болтать о чем-то с Серо. Тодороки посылал взгляды Бакуго. Автобус заполнил шум-гам, похожий на стадо овец или разбушевавшийся класс первоклашек, которые ехали на экскурсию. Снегопад бил по окнам, прогноз погоды обещал скоро забрать его с собой. Тодороки взял Бакуго за руку. — Бакуго. — Чего? — Бакуго отвёл взгляд и слишком сильно сжал руку, но тут же ослабил хватку. Кажется, кому-то всё еще было неловко от прикосновений Тодороки. — У тебя глаза красивые. Я хочу их сфотографировать. — Нет!! — На Бакуго обернулись все носы с передних мест. Когда автобус прибыл к месту назначения, глаза Тодороки встретились с домиками, укрытыми снеговыми коврами. Домики были сотканы из дерева, сугробы снега укрывали всю территорию. Руки-ноги тут же обдало холодом после тёплого автобусного салона, а появившуюся за время поездки сонливость унесло вместе с закончившимся снегопадом. С волос свалилась парочка синих блёсток. — С днём рождения, Тодороки! — Киришима ткнул его в плечо и принялся доставать какие-то сумки из багажника, появление которых там Тодороки успешно проморгал или проспал. Яойорозу фотографировала ребят, пока Мидория вжился в роль экскурсовода и рассказывал исторические и не очень факты о здешних местах. Тодороки никогда здесь не был и даже не знал о существовании этого места. Сегодня здесь были только они с друзьями; как объяснила позже Яойорозу, база отдыха бронировалась за сутки до. Ашидо с Серо кидались друг в друга снежками, а чуть позже решили слепить огромного снеговика. И правда складывалось ощущение, что Тодороки откинуло куда-то в детство, которого у него никогда не было. Он никогда не играл в снежки с другими детьми и не наблюдал за тем, как лепят снеговиков. Никогда не бывал в подобных местах, и в общем и целом это был его первый настоящий день рождения среди друзей, как сказала бы Ашидо, супер-мега-бест-френдс. Вихрь мыслей ненадолго утянул Тодороки в раздумья. Яойорозу сфотографировала его задумавшегося на камеру и приказала улыбнуться. Бакуго резво взял за руку Тодороки и утянул куда-то за собой. Каминари с Киришимой дрались чем-то вроде еды, снега и пакетов. Тодороки молча следовал за Бакуго, пока они не отошли на нормальное расстояние ото всех. Впервые за сутки Тодороки вспомнил, что такое тишина. — Кхм, во-первых, с днём рождения там, процветания и всего такого... — Бакуго выглядел немного неловким, словно перед тем, как открыть рот, заучивал стих, а сейчас забыл его почти что полностью и терялся в словах. Руки создали замочек и разделили один карман куртки. — Спасибо. Это мило. — Тодороки выпустил облако пара от холода. Они прошли по расчищенной от снега тропинке вниз, и перед Тодороки предстало не что иное, как действительно кусочек приторно-сладкого детства. За тропинкой прятался парк, в котором стояли игровые автоматы и автоматы с тёплыми напитками. Еще там можно было найти какие-то машинки, которые не были включены из-за холодного сезона. Гирлянды украшали всю территорию, и уличные фонари в округе уже были зажжены, Мусутафу еще не отпустило прошедшее рождество. Бакуго остановился у автомата, в котором воз(можно) было выиграть мягкую игрушку. — Смотри на того медведя в свитере. Хочешь? — Бакуго ткнул пальцем в стекло, которым были огорожены игрушки. — Я что, маленький ребенок? Честно признаться, весь сегодняшний день Тодороки так себя и ощущал. Друзья, подарки, хеппи бёздей песня — всё это запускало в нем необратимые процессы, сравнимые с возвращением в так и не состоявшееся детство. Казалось, волшебник взмахнул волшебной палочкой над головой Тодороки, чем вызвал всё произошедшее сегодня. Тодороки просто не мог в это поверить. Он что, действительно стал маленьким ребенком и, возможно, стал на двадцать метров ниже ростом? — Я спросил, ты хочешь или нет, ид... — Бакуго запнулся и достал из кармана сто иен. — Тупая трата денег, но чего не сделаешь ради тебя и твоей невинной морды. Первая попытка не увенчалась успехом. Вторая повторила её судьбу. Тодороки начал сомневаться в том, что деньги в кармане Бакуго имеют свойство заканчиваться. — Кто придумал эти идиотские... — Бакуго слегка пнул автомат. — Автоматы, — И в третий раз нажал на кнопку. Медведь в сером свитере уже полетел в выигрышную корзину. Бакуго достал игрушку и ткнул её чуть ли не в нос Тодороки. — С др тебя, морда. Тодороки оглядел игрушку, а затем сунул её в карман куртки. Они направились к автомату с напитками, который стоял неподалёку в свете фонарей. Бакуго снова достал из кармана купюру, и в следующие пару мгновений их ждали два стаканчика с какао. — Спасибо. — Ты же понял, что это, типа, свидание? — Бакуго чуть не поперхнулся от сказанного своим же языком. — Наше первое свидание? — Да, типа того. Я всё норм делаю? — Всё отлично. — Тодороки отпил какао из стакана. По возвращении обратно друзья уже почти накрыли праздничный стол. В середине комнаты появился Каминари, глядевший на уже пустые стаканчики в руках Бакуго и Тодороки. — Мы про горячие напитки забыли! Ашидо издала протяжное «а-а-ай» и прикрыла рот, прямо как ночью из-за взглядов Яойорозу, а Мидория подытожил: — Я же говорил, нужно было всё записывать. — Ты зануда, Мидория! — Киришима дружелюбно улыбнулся. — Предлагаю всем вместе сходить вниз по тропе за горячими напитками. — Серо ткнул пальцем в окно в направлении, в котором ходили Тодороки и Бакуго. Бакуго фыркнул. — Мы только что вернулись оттуда. — Бакуго бросил взгляд на торчащую голову игрушечного медведя, выглядывающего из кармана куртки Тодороки. — И на медведя наткнулись? — Серо последовал за взглядом Бакуго. — Какой милый медведь! — Ашидо заёрзала на месте. — Давайте сами сходим, а они пусть пока согреются. — Киришима подмигнул и указал пальцем на соседний домик. Ребята ушли за напитками, и вокруг снова стало тихо. Тодороки с Бакуго вошли в домик меньших размеров, который, кажется, был предназначен только для них двоих. Они сняли куртки, вынув оттуда медведя, и улеглись на кровать с мягкими подушками и одеялами, Бакуго разжёг перед этим камин. — Включи еще раз запись песни на диктофоне. — Этой детской хуйни? — Бакуго даже не шелохнулся. — Да. Мне очень понравилось. Я хочу еще раз послушать. — Тодороки двинулся чуть ближе к Бакуго. — Ты же перекинешь мне эту запись позже? — Ебучий случай. — Бакуго достал телефон из кармана и нажал на экран. Показалось, что в глазах застряли вчерашние рассыпанные блёстки. По комнате разлилась заранее записанная хеппи бёздей песня. Голоса друзей плыли, дурачились и скрипели. Как снег под подошвой. Как кости, которые ломаются. Как доски, сгорающие в темноте камина. — Просыпайся. Гирлянда, висящая на стене, оторвалась и повисла на одном конце. Огни замигали, зловеще выходя из строя. — Итак, сегодня твой день рождения, — Прозвучал женский голос, — А что было в этот день в прошлом году? Блёстки, прилипшие к глазам-ресницам, вызывали раздражение. Тодороки пальцами растирал покрасневшие веки, сгорбившись в старом кресле. За окном гудела метель, и он вдруг вспомнил, что ему холодно. Тело, покрывшееся мурашками, затряслось в мелкой дрожи. — Тодороки, поговори со мной, — Негромко попросила женщина. В одной руке она сжимала небольшую тетрадь, пальцами другой руки крутила шариковую ручку. — Что случилось в этот день год назад? Тодороки моргнул. И блёстками из глаз засаднило щёки. — Мои друзья погибли в автокатастрофе.

***

— Чё ты дёргаешься? Тодороки услышал смазанный голос и что-то потрескивающее позади. Тяжело дыша, он раскрыл глаза — блёсток нигде не было. Гирлянда висела на прежнем месте. Бакуго лежал совсем рядом. — Чёрт, ты ледяной, как я не знаю кто. — Бакуго прижал к себе дрожащего от пережитого Тодороки. — Ты жив. — Тодороки всё ещё не мог выровнять дыхание. — Жив, а какой должен быть? — Мне приснилось, что вы все погибли в автокатастрофе и... — Пальцы Тодороки задрожали сильнее. Бакуго приподнялся и вытянул из-под себя одеяло, которое в следующую секунду уже укрывало Тодороки. Тодороки прикрыл глаза, боясь снова провалиться в сон. Точно. У него же действительно сегодня день рождения. Записи с диктофона уже не было слышно. Камин нагревал комнату, одаряя её тусклым оранжевым светом, смешавшимся с бликами гирлянды. Тишина обнимала вместе с Бакуго и пробиралась под футболку — впервые за день она показалась Тодороки ужасно устрашающей. — Не дождёшься, чтобы я умер. — Бакуго начал поглаживать Тодороки по голове. Тодороки уткнулся носом в его шею, посылая коже выравнивающееся дыхание. К телу вернулась кровь благодаря одеялу и обхватывающим его рукам Бакуго. — Ты долго будешь дышать мне в шею? — Бакуго дёрнулся. — А что? — Догадайся. Бакуго хотел отодвинуться, но Тодороки не дал ему этого сделать и продолжил медленно отдавать вдохи-выдохи коже в мурашках. Бакуго вырвался резким рывком, переняв на себя роль ведущего, и начал медленно оставлять поцелуи на шее Тодороки. Через пару секунд Тодороки почувствовал, что Бакуго оставил на ней засос. — Блять, я не хотел. — Это мой праздничный подарок? — Заткнись. — Бакуго уткнулся носом в шею Тодороки, почти полностью налегая на него своим телом. Тодороки чувствовал жар, исходящий от тела Бакуго, и соединялся с ним воедино. Это, несомненно, было самое лучшее свидание. Кошмар окончательно отступил, и на его место пришло прерывистое дыхание Бакуго. Тодороки издал рваный вдох, Бакуго прикусил его ухо. — Можно, у меня каждый день будет день рождения?

***

Ребята вернулись с самыми разными напитками в термосах. Еле отдышавшиеся Бакуго и Тодороки вышли из отведённого для них домика. Тодороки напялил на шею шарф, чтобы скрыть след на шее, и взял с собой медведя в сером свитере. Свитер, к слову, был на нём надет. Они с выигранным медведем разделяли один вкус в одежде. После того как все плотно поели и попили тёплого какао-кофе-чая, они снова (да ладно) вышли на улицу. Мидория не понимал, почему Тодороки не снял шарф в помещении, в то время как Киришима с Каминари ехидно улыбались, о чём-то догадываясь. Бакуго подумывал, что нужно бы тайком прострелить им двоим череп. Тодороки наконец-то добрался до своего фотоаппарата, на котором уже было с полдюжины фотографий, половина из которых были смазанными (всё-таки камера добралась и до рук Каминари, пока они ходили за напитками). Кто-то даже успел сфотографировать пятую точку Бакуго, за что по заслугам чуть не получил каждый, включая ни в чём не виновного Тодороки. Ашидо достала из рюкзака пачку с фейерверками. Через пару-тройку минут небо вспыхнуло огненными цветами. Тодороки засмотрелся на Бакуго. Бакуго стоял как замороженный и смотрел на взрывающиеся в небе цветные огоньки, которые бликами отражались в его глазах. Тодороки не выдержал и всё-таки навёл на него камеру. После очередного взрыва в небе ребята закричали «С днём рождения, Тодороки!» и налетели на него с объятиями. Бакуго дёрнулся от неожиданности и обнял Тодороки тогда, когда друзья вернулись на свои исходные позиции. Когда всеобщее внимание переключилось на всё те же салюты в небе и снова начинающийся снегопад, Тодороки навёл на них с Бакуго, стоявших позади всех, объектив. Бакуго не успел ничего сказать — Тодороки уже поцеловал его и свободной рукой щёлкнул на кнопку. Камера успешно сохранила смазанный поцелуй и салюты, а спереди послышался визг случайно обернувшейся Ашидо. — Если бы у тебя сегодня не было дня рождения... — Бакуго свалил Тодороки в сугроб. Память Тодороки увековечивала самый лучший в мире день рождения, пока Бакуго, показывая клыки, опускался в тот же сугроб. Не существовало ни аварии, ни кабинета психолога. Тодороки надеялся, что сон со временем навсегда уйдёт из памяти, а в его жизни будет ещё двести таких дней рождений и один единственный во всех днях Бакуго.