Глава I
1 июня 2026 г., 20:36
Я громко зеваю в чистом салоне тёмного автомобиля, наблюдая за минующими деревьями, мокрые ветки которых двигались из стороны в сторону от ветра. Водитель спереди смиренно держит блестящий руль, изредка вертя его то влево, то вправо. Моя рука тянется к его плечу, мне хочется спросить, скоро ли мы прибудем, но тут же я чувствую, как что-то упирается в правый бок. Раскрыв своё пальто, я вижу, как холодный ствол моего Люгера P08-го упирается в тазовую кость, словно спрашивая меня, когда он сможет покричать на безжалостных людей. Больше я не тянулся к водителю, ехал без единой мысли заговорить с ним. И без того знаю, куда еду.
Моё имя не столь важно, ведь сегодня, наверняка, я живу свой последний день. Судьба оказалась ко мне зла, ибо в молодости я стал офицером. Сейчас мне почти за пятьдесят, морщины с каждым годом углубляются, а рукам всё труднее без тряски держать стальной пистолет. Месяц назад я получил печальные известия от начальства: за столь долгое время службы меня решили убрать с моего заслуженного места. Нет, мне не сказали истинный мотив, но воспринял я его именно таким, а именно — просто избавиться от меня. Будучи бывалым воякой и опытным служащим, мне дали поручение раз и навсегда покончить с, наверное, самым кровожадным человеком, о котором только приходилось слышать. Настолько он страшен, что сами представители какой-то семьи, которые тоже являются преступниками, предложили нам, офицерам, заключить временный союз против него. Союз между мафией и полицией... ха-ха, звучит абсурдно.
Дон Ифэлс — глава самой преступной мафиозной организации. Мужчина, возрастом чуть помладше меня, но в жестокости не уступает самому дьяволу. В этот вечер "отец" устраивает застолье, он приглашает другие семьи на ужин, дабы с коварной радостью в глазах обсудить свои грязные дела. Многие боятся, но идут, ведь знают, что этот день — исключение, и что они уйдут с поместья живыми. Увы, для меня этот день будет отличаться: моя цель — срубить короля на шахматной доске ценой своего же короля, то есть меня. Поэтому сегодня я дышу иначе, не так, как дышал все свои пятьдесят лет до этого. Я зачем-то выглядываю из переднего седенья, вижу вдали что-то яркое. Это свет. Осознавать это не приходится, тут и новобранец поймёт, что совсем скоро автомобиль прибудет на местоназначение.
Только спустя минут десять мои туфли коснулись травы мокрой травы. Машину пропустили во внутрь, но дальше не пустили, пришлось идти пешком. Автомобиль скрылся, предательски блеснув зелёным цветом фар. Передо мной оказалась широкая усадьба, она большая, целых пять этажей, подобно элитному отелю в Лас-Вегасе. Вокруг усажены ели, которые покорно качаются в такт с ветром. В разных частях участка стоят люди: все в дорогих костюмах с широкими лацканами, длинными воротниками сорочек и тёмными галстуками, в руках у них зонты, лишь я один иду и мёрзну в своём старом и дырявом пальто. Идя дальше мной будто овладевало что-то, заставляло мои ноги развернуться и побежать туда, куда глаза глядят; а глядят они прямо, туда, где смертью пахнет. Вот я уже прохожу мимо дивного фонтана, вокруг которого стоят скамейки. Кто здесь сидит — меня не волновало: представитель семьи он или же гость. Искал я определённого человека, каждый раз цепляясь взглядами на прохожих или смирно стоящих. Этот человек — преступник, такой же, как и все здесь, однако сегодня он составит мне компанию в общем гробу. Мне давалось говорить ранее с ним, молодой паренёк, чуть вспыльчивый и острожный, он-то и пришёл на сделку. Уж не знаю, что от него ждать: в любой момент я могу словить пулю в лоб. Он всё же разбойник, такой же, каких я видел сотнями, а то и тысячями. Но всё же каким-то чудом мне придётся работать с тем, кого ненавижу больше всего на свете, постоянно скитаясь в своих сомнениях.
Я не мог работать в одиночку, уж чересчур много полезной информации смог раздобыть этот юноша, а я, по большому счету, пенсионер, запомнить её попросту не смогу. Он знает важных людей, знает кто и за что в ответе, в конечном итоге — знает, как выглядит сам дон Ифэлс... а я что? А я даже имени этого орла не помню, хоть и слышал его, вероятно, больше, чем хотелось бы. Месяц назад, когда мы пожали сухие руки как приятели, он сказал, что будет ждать меня возле крыльца. Он не стал врать, уже спустя пару шагов от фонтана я, кажись, заприметил его. Парень стоит полубоком с широким зонтом: то ли курит, то ли кашляет, но вскоре поворачивает голову ко мне — тоже увидел, уже встал всем телом навстречу. Чем ближе подходил я к нему, тем яснее свет от мрачного фоноря освещал его лицо: аккуратные усы под острым носом, которые он будто расчёсывал перед выходом, язвительные глаза и достаточно наглая ухмылка на лице. Уж не знаю, какой статус он имеет в своей семье, но выглядит он весьма не дурно. Думаю, по дорогому костюму он точно не уступает самому главарю... может, он и есть дон? Других объявлений я не нахожу, да и не хочу. Мои ноги медленно ступают к нему, очень нехотя. Вскоре я остановился в пару шагов от юноши, он кивнул головой, блеснув своими бирюзовыми глазами:
— Простудитесь, синьор! — Гадко хмыкнул он мне в лицо, в лицо хмурого старика, а затем приподнёс зонт, дабы он спас от бьющихся капель. Сам он встал ближе. Я не стал отвечать, да и он, разумеется, захотел продолжить. — План помните?
— Абсолютно, — холодно выкашлял я, отвернувшись, лишь бы не видеть этой поганой рожи. — Вы-то, в отличие от офицеров, ничего не смыслите в сути стратегии!
— Если бы так и было, то мы бы сейчас не стояли здесь, — юнец словно пропел это, меня это разозлило, но я не стал поддаваться пустым словам... на этот раз не стал. Юноша кашлянул. — Ровно в полночь дон будет намерен выйти в зал и сесть за стол. У нас же есть около... — он потянул за цепь на жилете, из кармана выглянули часы французского производства, преступник глянул на стрелки, — два, а то и три часа.
Я неспешно кивнул, метаясь глазами из стороны в сторону. Вон, к примеру, на крыльце, возле высоченной колонны стоят три человека — очередные бандиты. О чём-то они толкуют, изредко поглядывая в мою сторону. В покоях дона я, естественно, впервые, и уж точно меня не знают. Совсем скоро я представлюсь Мигелем Виолой, представителем семьи дона Виолы. Мой напарник тоже из этого гадюшника, он кровей Виолы. Мафия дона Виолы не была столь шумной, по крайней мере, мне не приходилось читать о страхах людей в брошюрах, связанных с этой фамилией. Но всё же удалось мне застать их на краже дорогостоящего алкоголя в местных заведениях. Как и зачем это случилось — мне так и не ясно, ведь пристрелить этих псов удалось в тот же вечер, товар не был доставлен, а новых нашествий так и не случилось. Ну и славно.
— Ох, ветер усиливается, — зонт чуть было не улетел, благо, эта язва успела его ухватить посильнее. — Давайте хоть поднимемся на крыльцо, под крышу.
— Полно, — отрезал я, зашагав по лестнице быстрее него. — Зайдём внутрь.
Говорил это я чересчур уверенно, как положено офицерам, но почему-то сейчас я удивился этому. Старое сердце застучало сильнее, да так, словно внутри меня здоровенная кувалда чеканит золотые монеты. Я поднялся, встал под крышей, тут лежит красный ковёр, ведущий ко входу, подле него стоят люди, взгляды которых суровы и явно не приветливы. Что-то заставило меня оглянуться назад, юноша хлюпнул своими ботинками об лужу. Я поднял глаза на лицо, заприметил, как спала его довольная и уверенная ухмылка, бирюзовые глаза всё пытались глядеть куда-то не туда, делали всё, лишь бы не видеть то ли меня, то ли высоченную входную дверь. Юноша сложил зонт, отряхнул его, пара десятков капель слетела с материала, как гильзы с выстреленных пуль. Глаза долго не поднимались, смотрели вниз, но вскоре они заприметили мой взгляд. Юноша сильнее ссутулился, я, наоборот, выпрямлял спину.
— Знаете, Мигель, — обратился ко мне парень не по моему имени, да и хорошо это, — я ведь очень люблю дождь. Здесь воздух гораздо чище. Может, поговорим ещё?..
— Мне с тобой, паразит, разговаривать не о чем! — Злостно выдавил я, словно кто-то давил мне на живот. Я нарочно выдавливаю уверенность, сам же трясусь. — Не заставляй меня ждать!
— Да, синьор... — Чуть тише проговорил юнец.
Вот я и понял, что не хотел он со мной говорить, он просто хотел остаться здесь на подольше. Теперь-то я вижу, что не один я страшусь звуков этой усадьбы, не один я боюсь печально известной фамилии. Я хотел было остановить его, ведь именно сейчас увидел в нём нечто большее, чем преступника, однако он уже пошёл впереди меня. Входная дверь открылась, соседние колонны на улице впитали в себя яркий свет. Лицо парня я более не видел, свет отражал прямо мне в глаза. Мне пришлось пойти вперёд, переступить порог. В душе было не спокойно, но мой стальной Люгер успокаивал меня, легонько щекоча мой правый бок. Я зажмурил глаза, стараясь привыкнуть к свету...
