Дела семейные

День его величайшего триумфа, его возвышения в статусе нового бога, не смогли испортить даже случайно нагрянувшие неприятные обстоятельства. Джон их всех убил в прямом эфире. Вернее сказать, почти всех: Райана всё же убивать не стал. Забрал блудного сына себе, посадил под домашний арест и приставил к пацану охрану. Не дело подростку шляться непойми где и заниматься непойми чем вместо учёбы. Сбылась наконец-то мечта Бекки: её пацан побудет полностью нормальным. Возможно, когда-нибудь Джон даст ему Vi, но вряд ли это случится в ближайшее десятилетие. Хоумлендер вдруг осознал, что ему пофиг, есть y Райана суперсилы или нет. В смысле, раньше он любил сына за их схожесть, а теперь без всяких условий. Без сил даже лучше, меньше мороки. Поживёт без полётов, как все нормальные подростки. Отправится в оплаченный папочкой колледж. Будет там самым избалованным представителем золотой молодёжи. Хоумлендер даст сыну лучшее. Всё то, чего не было у него самого... Есть ещё кое-что, что беспокоит Джона. То, чему следует уделить первостепенное внимание: Его собственный отец. Он понимает, что поступил неправильно. Поступил сгоряча... надо вынуть родителя из заморозки, покаяться, осыпать благами, может... может даже отпустить в чёртову Боготу. В конце-концов, они оба бессмертные. "Навсегда" в таком случае не означает буквальное "навсегда". Год, два, десять... парочка десятилетий; рано или поздно папе надоест прозябать на дне социальной иерархии в обществе наркоты и шлюх; Солдатик пожелает вернуться на вершину. Вернуться к нему. Приняв окончательное решение, Хоумлендер подходит к крио-камере. Улыбается, предвкушая, как сейчас лично вытащит папу из камеры, сможет касаться под благовидным предлогом облачения его тела в одежду. Уложит в свою кровать, укроет одеялом и шкурой, и будет сидеть рядом, ожидая... Фантазия прерывается, столкнувшись с жестокой реальностью. Мир Хоумлендера спотыкается на ровном месте, делает кульбит и падает с девяносто девятого этажа небоскрёба Vought. Стеклянная дверца открыта... Удерживавшие тело ремни порваны... Крио-камера пустует! Джон слышит за своей спиной сердцебиение и этот звук почему-то кажется ему зловещим. В следующий миг его атакуют со спины. Берут в профессиональный захват и душат. Его глаза вспыхивают красным. Ему нечем дышать! В глазах темнеет, из-за чего случается паника. Он отчаянно дёргается в попытке вырваться. Лазеры бесконтрольно прорезают обстановку, но попасть по напавшему не удаётся. Его крепко прижимают к широкой груди. Он чувствует индивидуальный запах отца, запах его кожи, его старого костюма, его крепких сигар... и Джон сдается. * * * * Нельзя назвать это самым неприятным пробуждением Хоумлендера. С ним много раз случались и похуже: по утру или среди ночи, когда он с криком и в холодном поту вскакивал на постели, гася по ошибке включившиеся сверхспособности. В те ночи ему снималось детство... На сей раз Джон приходит в себя на диване, уткнутый носом в упругую поверхность. Сильная рука отца грубо держит его шею. Его брюки спущены до лодыжек и прямо сейчас с него снимают нижнее бельё ! Разве так положено обращаться с богом? - Нет... Что... что ты делаешь?! - Занимаюсь твоим воспитанием. Как и подобает всякому хорошему отцу. "Как и подобает всякому хорошему отцу." Эти слова вынуждают Джона послушно замереть и даже облизнуться. Получается, Солдатик признает его сыном, всё ещё признает, даже несмотря на недавний неприятный случай между ними, и собирается делать с Джоном то, что суровые родители делают с очень нашкодившими детьми. Вау. В следующий момент Хоумлендер тихо вскрикивает и дёргается, потому что тяжёлая рука его отца с размахом опускается на его обнажённую ягодицу. К щекам приливает жар от осознания происходящего. Его что... Его что шлёпают?! Никто не смеет шлёпать нового бога! Но с другой стороны... Солдатик - его отец, а Джон видел в старых фильмах, как отцы шлёпают сыновей за плохое поведение. Это очень интимный ритуал родительской заботы, который выросшему в лаборатории ребёнку никогда не доводилось переживать. К тому же, Бен держит его за шкирку, как кошка своего котёнка. Всё внимание отца сейчас сосредоточено на сыне, а после удара под кожей распространяется приятное тепло. "За" значительно перевешивают аргументы "против". Когда ещё Джон получит свой особенный семейный момент с родителем? Вряд ли Солдатик станет с ним наряжаться в рождественские костюмы или присутствовать на службе в церкви Хоумлендера... Остаётся брать, что дают. - Рас. - начинает считать Солдатик, нанося новый шлепок. - Никакой ты не бог. - Два. Мелкий избалованный идиот. Дыхание Хоумлендера сбивается. Одна часть его натуры велит вырваться и скинуть дорого родителя с башни Vought. Другая часть, более убедительная, в восторге от того, что отец прижимает его к дивану и между ними происходит тактильный контакт. Другие назвали бы это обычным абьюзом, но для Джона это как... священное таинство между родителем и ребёнком. - Три. Неблагодарная блондинистая сучка. Я тебя спас. Я дал тебе Vi-1, а ты? На отца напал со спины, как крыса. - Четыре... * * * * Когда Солдатик заканчивает его шлёпать, Джон очень зол и обижен, но вместе с тем возбуждён так сильно, что боль в избитых ягодицах не ощущается как нечто неприятное. Он пытается приподняться. Наказание ведь окончено, верно? Джону нужно уединиться в душевой... Его удерживают за шею, не давая оторвать грудь от поверхности дивана. На ягодицы опускает ещё один шлепок, не настолько сильный, как прошлые, и на этот раз без каких-либо принижающих достоинство комментариев. В следующий миг между ягодиц Хоумлендера проникает палец. Джон замирает. Он не раз дрочил, представляя себе отца, но одно дело фантазии, а совсем другое - реальность. Это... правда происходит? Его отец трогает его так? Палец проталкивается глубже, ласкает изнутри по кругу. - Ах! Джон тянется к собственному члену. - Если кончишь первым, учти, я тебе передышки не предоставлю. Ты не слезешь с моего члена, пока я не буду полностью удовлетворён. Джон стонет от возбуждения и разочарования одновременно. Грязные слова и сексуально окрашенные угрозы - это именно то, что Хоумлендер себе представлял, предаваясь неподобающим фантазиям об отце. Но как же ему хотелось бы обернуть руку вокруг своего изнывающего члена и кончить прямо сейчас, только от пальцев папочки и дрочки, а дальше будь, что будет... Оказывается, для того, чтобы кончить, дрочка вовсе и не требуется. Вот это открытие! Прежде с Хоумлендером такого не случалось. Он кончает, стоит только Солдатику начать распирать его тесноту своим крупным членом. Это получается внезапно и случайно. Возможно, отец войдёт в положение? Джон ведь выполнил его указание. Он был хорошим мальчиком. Он не касался себя, пока его трахали пальцами. - Остановись, ах... прошу, дай мне минутку. - Тихо. Как и обещал, Солдатик безжалостен. Он трахает своего сына медленно, размашисто, давя головкой крупного члена на чувствительное место внутри, из-за чего ноги Джона трясутся, а кулаки бесконтрольно стучат по дивану... диван пачкают его слёзы счастья, а в груди так тепло от чувства принадлежности своему настоящему родителю.