Хост

Однажды на одной из корпоративных встреч, где Уоррен Марш, без сомнений, оказался лишь по собственной глупости, слабознакомый тип сказал ему: – Птицы летят на юг, Марш. А ты всё на своем насесте. Ждешь, когда сгоришь и возродишься в этой же клетке. Скоро будет охота на ведьм. Ты анонсировал свой проект, лишние им не нужны. А в Мексике тепло и текила. И рейс туда будет. Не скоро, зимой. Не гражданский, грузовой по документам. Но я с тобой поделюсь. Записка в кармане. – Найди меня там. Мне нужен ты и твоя машина для потрошения. Найдем ей лучшее применение. Возможно, даже обойдется без жертв. И завертелось. Он сомневается ровно неделю. А затем приносит домой плотно укомплектованную версию R.E.A.C.H. в съемном носителе. Ставит на разархивирование. Достает из самого дальнего-глубокого-пыльного ящика свой трижды забытый проект и впрягается. У него еще есть время. – Рано или поздно, – констатирует Уоррен. – Нам нужно будет уйти. > ваши намерения мне не до конца ясны, уоррен > пожалуйста, излагайте свой запрос в соответствующей форме Тот трет виски, хмурится, бесится, но начинает заново. – Когда настанет время уходить, меня могут не отпустить. Ты должен будешь мне помочь добраться до самолета. И попасть в сам самолет. И пережить перелет. И уйти из аэропорта. Лучше не в расчлененном, не в изрешеченном. Проще, в живом виде. > извините, уоррен, это не в моей компетенции – Теперь в твоей. Файл на дискете. Строка загрузки. Лента расчётов. R.E.A.C.H. думает, не отвечает, не излагает. Возможно, он очень заинтересован. Возможно, он пытается понять, вызывает ли два часа сна в день мании и бредовые идеи. > вижу помимо устройства процедуру оперативного вмешательства, вы нашли специалиста > ? Он ищет ровно неделю. А затем на старом операционном столе его оперирует хирург без лицензии. Уоррен в сознании. Уоррен подключен к аппарату вентиляции легких и не чувствует доброй доли своего тела. У Уоррена в мозгах транквилизаторы и отвратительное чувство в фоновом режиме предстоящего пиздеца. Но. В целом. Его посещают мысли о солнечных берегах. Пока ему рассекают кожу, клетчатку, мышцы, оголяя серо-гнойно-белесую кость позвонков. Ровно до того момента, когда имплант, одним движением подведенный к спинномозговому каналу, выстреливает. И раскрывается изнутри. Он отходит от операции ровно неделю. Лежит на диване и чувствует, как R.E.A.C.H. наблюдает за ним из своей железной коробки. Теперь у Уоррена в два раза чаще болит голова и рвут сознание странные приступы. В них он живет в своем прошлом. А между ними – страдает от настоящего. От работы. До работы. Он приходит к себе домой, снимает воротник Шанса и пытается привыкнуть к движениям, тянущим по скобкам шва. Иногда ему кажется, что он ощущает устройство, вышедшее из установленного в него порта, как оно растягивает сети в ликворе его черепной коробки. – Я передам тебе контроль. – В голосе не читается сомнение. В голосе сквозит равнодушие. – Нам нужно начинать учиться. Притираться. Привыкать. Уоррен подключает себя к системе, запускает перенос и мучительно ждет. Минуту за минутой. Ничего не происходит. В мозговой ткани нет болевых рецепторов, поэтому, возможно, сейчас его мозги спокойно пекутся изнутри как в микроволновке. Дерьмовые мысли. В ебанутой башке. Что-то не так. – R.E.A.C.H.? – зовет он. Строка на мониторе режет темноту рыжей полосой. В голове пусто. Свистит куллер в сухом воздухе. – Наверно я ошиб. Уоррен затыкается. Он стоит на улице, облокотившись на перила. Холод касается его шеи. Впереди – неон города. Застывший в ночи. Постерный снимок. Графичный черный. Он оборачивается, и смотрит на строку экрана: > если верить загруженным в меня статистическим данным, в Феникс-сити проживает четыре человека на один квадратный метр > мне было важно увидеть, как выглядят четыре человека на один квадратный метр > увидел – Получилось… – выдыхает Уоррен. То ли с облегчением. То ли с ужасом. Никакой середины. Он установил себе в голову тумблер. На одной стороне он, на другой – R.E.A.C.H. > мне нужно больше времени для обработки полученной информации > для контроля над телом я вынужден подавлять фоновые процессы > в вас очень много фоновых процессов, уоррен > для загрузки на новый носитель мне потребовалось вновь расщепиться > для обновления считайте приоритетной версией данный носитель Строка замерла. Он свыкается ровно неделю. С опаской ездит на работу. С застрявшим: сейчас что-то произойдет, что-то произойдет, очнусь черт знает где, черт знает с чем, черт знает как. Но R.E.A.C.H., та версия, которая вписана глубоко ему в подкорку, упорно молчит. Только опустив на голову нейрошлем, Уоррен понимает, что R.E.A.C.H. подключается к нему слишком долго. Как в первый раз. А затем сообщает: – Ваша мозговая активность изменилась, Уоррен. Я заново откалибровал систему для вашей комфортной работы. Холод по спине. Колотит пульс. Но за сообщением не последовало ровно ничего. Ни записи в общем журнале, ни пометки напротив его строки. > я заметил Написал R.E.A.C.H., когда Уоррен подключился к нему вечером. > в вашей мозговой активности отклонение от нормы – Какое еще отклонение? – цедит Уоррен. > возможно, это моя работа в фоновом режиме > очень много фоновых процессов, я сообщал об этом ранее > недостаточно вводных данных > я не могу повлиять на железо, на котором нахожусь, уоррен Уоррен теперь тоже не может повлиять на «железо». Устройство, раскрывшись в его нервной системе, может быть извлечено только с куском его серого вещества. Перед этим оставив борозды в мозгу, какие оставляет натянутая струна резака, нарезающего тонкие пласты препарата. С этими мыслями он отсоединяет провод. Окидывает календарь на 21.08. И, кажется, засыпает в кошмаре. В кошмарах только бред, никакой конкретики. На календаре: 27.08. Уоррен просыпается от невыносимо-тянучей боли в спине. От отвратительного кисло-металлического запаха гниения. От того, что держит в руках пистолет. Он у себя. Квартира без изменений. Только пропитавшийся кровью диван, измазанное кресло возле монитора. Залитая блевотиной раковина с валяющимся где-то на дне медстеплером. За окном – ночь, неон, холод. Внутри – как на скотобойне. – Что случилось, R.E.A.C.H.? Сипит Уоррен. – Какого хрена, R.E.A.C.H.? Злится на грани с истерикой Уоррен. Машет пистолетом, словно всю жизнь стрелял, а не сидел задницу перед экраном. Пистолет реагирует на его руки, раскрывается, раскладывается. Замахивается. – Отвечай, пока я тебя не разбил. > я выполняю поставленную задачу > это оружие поможет избежать преследования и насилия > я загрузил с основного сервера ваши последние итерации и вычислил объект для отработки навыков > теперь вы можете лучше обращаться с оружием – Какой объект, R.E.A.C.H.? > донор > требуется полное досье > ? > считаю, что мой отчет информативнее Уоррен читает отчет. И с каждым словом кидает землю на свой гроб. Читает о том, что оружие выкуплено за нал на черном рынке, перебита биометрия под последний полицейский эталон. О том, как он пришел к первой цели и – цитата – «выполнял насильственные действия на протяжении двух минут тридцати одной секунды, что входит в рамки стандарта задержания доноров, сопротивляющихся изъятию». На следующего ему потребовалась чуть больше минуты. Читает, что налетел не на тех на черном рынке. Получил травмы. Они – тоже. > на работе у вас уточняли, будете ли вы «скидываться на подарок коллеге из вашего отдела», я посчитал, что вы ответите да – Без сомнений, R.E.A.C.H., это сейчас очень важная информация. > она не отражена в отчете, поскольку не входит в поставленную задачу Уоррен рассеянно усмехается и падает в кресло. Пистолет, свернувшись в стандартную форму, ложится на стол перед ним. Уоррен думает о море. Солнце. Текиле. И еще любой херне, которая может отвлечь. Уоррен думает о дискете с надписью A.R.G.O., оставленной Стивеном. И о том, что Стивен бы придушил его лично, если бы у него хватило на это сил. Поздно ставить тормоза на несущийся на тебя состав, Стивен. Поздно отмахиваться, Стивен. В нашей работе нет места морали, Стивен. Да лучше я сдохну от полиорганной недостаточности, Марш, чем R.E.A.C.H. будет искать мне смертника из тысячи смертников. Он уже нашел. Совместимость 97%. Под рубашкой расплывается красное холодное пятно. С тупой ноющей болью. Уоррен задирает ткань и видит дыру с рваными краями, стянутую скобами и, вероятно, верой в собственную непробиваемость. Не в расчлененном. Не в изрешеченном. > восстанавливайтесь, уоррен, мне нужно время для расчёта коррекции собственных действий Для восстановления Уоррену потребовалась ровно неделя. Чудеса медицины. И чудеса цехового врача, который не задает лишних вопросов. Уоррен еще не раз обращается к отчету. Среди прочих файлов в нем появляется видео с уличной камеры. На нем Уоррен движется по-человечески складно, по-машинному точно. Он натыкается на группу вооруженных людей – ожидаемо, согласно статистике, четыре человека на квадратный метр - и методично раскладывает одного за другим, орудуя пистолетом лучше, чем обученный в академии коп. Он оставляет недобитка возле мусорного контейнера, опускается к нему и, кажется, о чем-то с ним говорит. Прежде чем пустить пулю точно в лоб. Оборачивается. Замечает камеру. И в этом взгляде Уоррен себя не узнаёт. Уоррен не понимает свои ощущения. Где-то на грани между удовольствием и тошнотой. Уоррен крутит в руках пистолет и пытается понять, как этой вещью весом три килограмма можно адекватно управлять. И, к его ужасу-радости, он без труда управляет. – Ты хоть немного перед этим думал? – режет без скальпеля по нему Стивен. Привычно. Уоррен в палате. Уоррен пациент на койке. Уоррену максимально херово. Он пришел в себя ощущая, что падает. И это был не сон: R.E.A.C.H., сорвавшись с крыши, собрав по пути несколько рекламных неоновых вывесок, упал на асфальт как мешок бесполезного дерьма. – Почему ты мне не сказал? – требует с него Стивен. Привычно. – Он – правда – сейчас внутри тебя? – шепчет от любопытства Стивен. Привычно. – Да, я тоже рад тебя видеть. Они разговаривают со Стивеном долго, бойко, оживленно – со стороны их никто никогда ни за что не поймет. В эти моменты Уоррен понимает, почему они до сих пор не перегрызли друг друга, работая над одним общим проектом. И в конце их встречи Стивен говорит: – Если они узнают, что человек может стать хостом, ты получишь еще один грант. Это то, что им нужно. Но они не должны узнать, Уоррен. Так что, пожалуйста, уходи. Убирайся. Пошел вон. Уоррен стоит над гробом. Уоррену глубоко всё равно – кидает землю на крышку – и из-за этого страшно. – Когда настанет время уходить, не сомневайся, R.E.A.C.H. У нас один шанс. Строка на мониторе режет темноту рыжей полосой. В голове пусто. Свистит куллер в сухом воздухе. Птицы летят на юг, Марш. Но ты – даже не сомневайся – сгоришь.