Альбом

Держа в руках запотевшую ледяную и большую бутылки колы со вскриком навалилась на дверь и рухнула о влажную землю. — Ух... Благо сгруппироваться успела и ценность в руках уцелела, заслышав перед собой ругательства, сквозь любопытство придвинулась к колючим кустам, шипя, раздвинула чуть-чуть, царапая бинты на предплечьях. — Чёрт возьми! Не трогай меня, чёртова ащеулка! — Ох, безымянный, ты настолько ранимый... Надо было настаивать и... — И что? Я и так выжег всё человеческое во мне. — А? Нет, что ты. Это тебя надо было выжечь ещё в утробе, но понимаю, моя подруга слишком мягкотела к своим творениям. Юноша с невероятной глубиной в душе пребывает в затруднительном положении. Тело его напряжено и если приглядеться — то видно, как он сжимает кулаки до белизны. Выглядит сильным и непобедимым, но и в то же время может сделать непоправимое. Женщина с волосами цвета сакуры и лисьими глазами, ехидно глумилась над оппонентом, что, почему-то и не давал отпор, а лишь сдерживался... Сев на землю и скрестив ноги пред собою, достала из кармана юбки красный мел и нарисовав криво, но быстро круг со звездой. — Клянусь своей грешной душой, загрязненным разумом и запутанными устами. Явись ко мне, сам хранитель загробного мира и слуга принцессы осуждения. Имя моё — Фишль, титул провозглашённый мною же — Принцесса осуждения и загробного измерения куда отправляются падшие. Я приказываю тебе! — Распутав наполовину бинты и полоснув карманным ножом ещё раз по израненной красной ткани из которой вытекли вязкие слёзы и рухнули в центр рисунка.— Разберись с ащеулом, что препятствует душе ограничением! Тёмные вечерние тучи сгустились и по ним пронеслась стая сиреневых молний, электризуя волосы женщины, что резко замолкла и повернула голову в сторону кустов, словно учуяла из-за кого над ней нависла угроза. Отчего ноги потянули её назад, когда электризованные волосы стали жечь спину и возгораться. Юноша остался стоять под моросью дождя и устремил свой взор туда же, куда смотрела лиса. Шаги приближались. Внутренне ликуя, что смогла призвать своего слугу, наспех завязывала мокрые и грязные бинты, понимая, что влезла в межличностные отношения, поспешила ретироваться. Не заметила в моменте, что дождь перестал капать на неё, крепко обняла своё добытое сокровище, когда её подняли словно за шкирку и окидывали изучающим, недовольным взглядом со стиснутой челюстью. После он принял растерянный вид и отпустил, когда заметил мокрую белую.. нет, уже грязную ткань волочащуюся по земле и саму руку в ранах, крови. Спрятав эту руку у себя за спиной, стерла ногой круг и морось дождя прекратился. Протянув вперёд бутылку колы, исподлобья спокойно вопросила: — Будешь? Я редко кого угощаю лакомством. Взгляд его синих глаз потух и снова зажёгся, и так по несколько раз. Видно сомнение, непонимание и недоверие.