Делать девушкам приятно

Палящее солнце почти лишило их судно тени. Невыносимая жара душила Санджи у плиты, пока он пытался прожарить мясо так, чтобы угодить всей команде. Он обильно поливал стейк соусом, а после приправлял травами. Пахло божественно. Усопп, непонятно зачем мучившийся рядом от пекла, жевал яблоко и задумчиво сверлил спину кока. У него была веская причина следить за ним. Вчера, когда они ещё были на острове, не сумев удержать своё природное любопытство, он всё же вернулся в книжный магазин, где, скрючившись и загораживая обзор прохожим, открыл журнал с голой женщиной на обложке. Его трясло от увиденного до сих пор. Груди: полные и миниатюрные, с торчащими сосками и каплями воды, стекающими вниз. Подтянутые и мягкие животы, идеально гладкие и волосатые интимные места… Это заставило Усоппа усомниться в собственной мужественности. Почему его так шокировал столь естественный вид? Пирата, в конце концов. Капитана, между прочим. Но сердце не переставало колотиться так, что щёки алели. — Усопп, в чём дело? — Санджи, приподняв бровь и держа блюдо на одной ладони, оценивающе оглядел накама. — Сан-джи… — Усопп встряхнул головой и неуверенно посмотрел исподлобья. — Что-то не так? — Санджи усмехнулся, наблюдая за тем, как по щекам товарища растекается краска. — Я, конечно, польщён, но должен предупредить — я не по мальчикам. — Что… Что?! Тьфу! — Усопп встрепенулся, вскочив на ноги. — Совсем сдурел? А вообще… — он приложил палец к подбородку, обдумывая следующую фразу. — Послушай, Санджи… Как сделать девушке приятно? Санджи этот вопрос удивил. Удивил и тот, кто его озвучил. Ещё раз просканировав Усоппа взглядом, он одной рукой достал сигарету из пачки, зажал между зубов и поджёг. — Ничего сложного в этом нет, мой друг. Если между вами есть чувства, то всё ещё проще. Ты можешь быть с ней нежен, обходителен. Целуй, обнимай, а потом оно само как-нибудь. Но если ты видишь её впервые — не теряйся. Будь в меру настойчивым, большинство девушек неравнодушны к приемлемой грубости. Ты можешь страстно впиться в её губы, толкнуть к стене, а дальше снова прильнуть к ним, спускаясь ниже… Говори ей всякие вещи, когда она будет на пике блаженства… — Всё! Прекрати! — Усопп взмыл вверх по лестнице, шлёпая себя по щекам. — Э-э… спасибо! Он никак не ожидал услышать эти чересчур откровенные вещи. И хотя Санджи успешно избежал подробностей, Усоппу показалось достаточным с лихвой этих пошлых предложений. Выходя из камбуза, Санджи легко усмехнулся. И не сразу заметил, что неподалёку, прикрыв лицо своей соломенной шляпой, загорал под солнцем их настоящий капитан. — Луффи! Мясо идёт к столу. И ты тоже, если не хочешь остаться без обеда.

***

После обеда Луффи устроился на корме, откуда открывался вид на весь корабль. В его голове наливался шум, заглушить который было сложно даже ощущением набитого до отвала живота. Сказать честно — да, он подслушал своих накама. Это вышло случайно. Всё только из-за того, что сон никак не приходил. Тем более что Усопп начал запинаться перед Санджи, словно первоклассник. Не решившись вмешиваться, Луффи остался внимательным слушателем снаружи. Ему показалось абсолютно невинным, что Усопп так интересовался тем, чтобы сделать девушке приятно. Наверное, он хотел сделать это для кого-то. Раньше Луффи думал, что достаточно подарить цветок или размять спину, а лучше накормить чем-нибудь. Они ведь тоже трудятся, устают. Девушки такие прекрасные! Такие изящные, красивые, но храбрые и сильные одновременно. И всё же не такие, как они, парни. Именно поэтому они больше всех заслуживали этого «приятно». А что такое «приятно» для парня? Конечно же, мясо. Его взор упал на Нами, что уже который час после обеда работала за своим столиком в тени навеса, но тень то и дело смещалась, и она перетаскивала карты с места на место, чертыхаясь. — Ну почему этот дурацкий корабль нельзя развернуть носом к солнцу? — бормотала она, подтыкая край листа. Луффи задержался взглядом, видя, как её пальцы сжимают карандаш. Как она кусает губу, сосредоточившись. Как поправляет выбившуюся прядь. Этот жест он видел тысячу раз, но сегодня почему-то впервые заметил, что у неё длинные ресницы. Он неспешно сполз с бортика и побрёл к её столу, остановился в шаге. Нами подняла голову. — Чего тебе? — сейчас это прозвучало более резко и грубо, чем когда-либо. — Ничего, — сказал Луффи, почесывая затылок. — Отойди, ты загораживаешь свет. — А. Он подвинулся на два сантиметра. Нами подозрительно прищурилась. — Что это с тобой? — Я думаю. — Опасная идея, капитан. Луффи присел на корточки рядом с её стулом и уткнулся взглядом в её профиль. Нами старательно игнорировала его минуты три, после чего карандаш дрогнул. — Слушай, меня это немного смущает, — сказала она, не поднимая глаз. — Почему? — спросил Луффи с неподдельным интересом. — Луффи! Она ткнула его карандашом в лоб. Луффи даже не моргнул. Только улыбнулся своей широкой, дурацкой улыбкой. Нами на секунду зависла, а потом отвернулась с красными ушами. — Иди уже, — тише добавила она. И почему её не должно смущать, когда её так откровенно рассматривают вблизи? Санджи подлил их капитану что-то дурное в бокал? Луффи сделал однозначный вывод — Нами устала, очень устала. Она много работала последние дни. До прибытия на маленький остров, от которого они отплыли лишь вчера, шторм сбил курс, пришлось перерисовывать карты. На неё навалились ночные патрули, один из которых произошёл по вине проспавшего Санджи, плюс она никому не доверяет навигацию, даже себе не доверяет и перепроверяет всё по три раза. Именно поэтому она была так взвинчена. Не получая полноценного сна, ей было сложно сосредоточиться на картах, которые она одну за другой сминала и выкидывала. Она также почти не ела, что он заметил ещё днём. По всей видимости, в каюте ей было ещё сложнее не прильнуть ухом к подушке, поэтому она вышла на свежий морской воздух, чтобы продолжить работу на палубе, где он её и застал. Нами нужно было спасать! Весь оставшийся день Луффи не находил себе места. Он перекатывался с бока на бок, свешивал ноги за борт, несколько раз пытался заснуть, но сон не шёл. «Спасать», — думал Луффи. — «Но как?» Он не был Санджи, чтобы накормить её чем-то особенным. Не был Робин, чтобы сказать умные слова. Не был Чоппером, чтобы вылечить. Но Санджи сказал кое-что сегодня утром. Луффи прокручивал в голове услышанное, отфильтровывая непонятное. «Будь настойчивым… впиться в губы… толкнуть к стене…» Звучало странно. Похоже на драку, но не совсем. И зачем ему драться с Нами? Он же не хочет её ударить. А чего он хочет? Луффи нахмурился. Обычно он не задавал себе таких вопросов. Хочешь есть — ешь. Хочешь спать — спи. Хочешь драться — дерись. А что делать, если хочешь, чтобы Нами перестала быть уставшей? Ответа не было. Солнце начало клониться к закату, когда Нами наконец собрала карты и ушла в каюту. Луффи проводил её взглядом. Вечером команда ужинала без неё. Санджи поставил её порцию в сторонку, накрыв тарелкой, чтобы не остыло. — А где Нами? — Усопп обвёл взглядом всех собравшихся. — У себя. — Робин пожала плечами. Луффи съел свою порцию, потом её порцию, потом подумал и съел третью. Зоро открыл один глаз. — Ты чего такой нервный? — Я не нервный, — ответил Луффи. — У тебя нога дёргается. Луффи посмотрел на свою ногу. Она и правда дёргалась. Он заставил её замереть. — Всё нормально, — сказал он. Никто не поверил, но расспрашивать дальше не стали. Когда стемнело и команда разбрелась по каютам, Луффи всё ещё был на палубе. Он лежал на спине, уставившись в звёздное небо. «Санджи сказал, как сделать приятно. Значит, я это сделаю. Пустяки!». Связывали ли их чувства? Луффи не был уверен, что понимает, о чём идёт речь. Он всегда был прост в своих намерениях и желаниях, словно открытая книга. Он был более предсказуем, чем Нами. Она кричала на него, могла ударить, могла отчитать, могла погладить и похвалить. И ей было тяжело сдерживаться, когда он вёл себя громко и безрассудно. Что было между ними взаимным наверняка — желание защитить. Командный дух. Тем не менее от своей идеи последовать словам Санджи Луффи не отступился. У него был и второй вариант. Да, он видел Нами не первый раз. Но лучше хоть что-то, чем дать ей загубить своё здоровье. Он не понимал до конца, что именно повлекут за собой подобные действия. Но он доверял Санджи. И доверял себе. Если он чего-то не знает, то он научится. Если не умеет, то попробует. Луффи сел и сдвинул шляпу на затылок. — Ладно, — сказал он вслух. — Вперёд.

***

Послышалось три тихих удара. Дверь не открылась. Луффи постучал ещё раз. За дверью послышалось шарканье, потом стук, будто хозяйка споткнулась о стул. И наконец щёлкнул замок. Нами стояла на пороге босиком, медные волосы были в небольшом беспорядке. Похоже, и правда спала. Она посмотрела на него мутными глазами, растирая один и подавляя зевок. — Луффи? — прохрипела она. — Ты чего? Час ночи. — Ты не ела, — сказал он. — Что? — Ты не пришла на ужин. Я съел твоё мясо. Но это неважно! Ты должна есть. — Ты разбудил меня в час ночи, чтобы сказать, что съел мою порцию? — Нет. Ты плохо спишь и плохо ешь. Это не дело, Нами! — решительно отрезал он. Нами опешила. Спросонья мало что из сказанного им было понятно, но она всё же пыталась это сделать. — Я в порядке, — сказала она тихо. — Врёшь. — Не вру. — Врёшь, — повторил он спокойно. Нами моргнула. — Санджи сегодня говорил, как сделать девушке приятно. Я пришёл, чтобы сделать это для тебя. Я хочу, чтобы ты отдохнула! Нами приоткрыла рот, потом закрыла. Потом открыла снова. — Ты… — начала она. — Ты вообще понимаешь, о чём говоришь? — Не совсем, — честно признался Луффи. Он замолчал, глядя на неё выжидающе. Нами закрыла лицо руками. — Господи, какой же ты… — она не договорила. Луффи сжал ладонью деревянную дверь и подставил ногу, не давая Нами захлопнуть её и отрезать себя от его шумной и, похоже, безумной компании. Подавляя усталый вой, Нами отступила на шаг, пропуская его внутрь. Он мигом воспользовался её натянутым радушием и вполз в щель, сразу захлопывая деревянный прямоугольник за собой. Луффи не понимал, что ему делать в этой кромешной темноте и, признаться, был готов снова предложить Нами неумело размять плечи. Но… он уже здесь. В её каюте, где пахло цитрусами и пергаментом, где был разворошён гамак, на котором она недавно смотрела сны, где стояла сама Нами, недоумевая, что он тут делает в такой час. И всё же он намеревался испробовать метод Санджи. Раз уж тот так уверенно говорил о нём Усоппу, который трясся при виде любой красивой девушки. Луффи не будет трястись ни за что. Сглотнув, он вытянул руку вперёд, после чего толкнул Нами в плечо. Это было не больно, но неожиданно. Нами сделала шаг назад, второй, третий, пока не упёрлась спиной в край стола. Всё ещё до конца не понимая сути схемы, Луффи зашагал по направлению к ней, заставляя девушку вжаться в столешницу и недоверчиво на него уставиться. Увидев её бегающий взгляд в отсвете луны, он неуверенно расставил руки по бокам от её бёдер. Она слышала, как его ладони глухо ударились о дерево, его сбивчивое, волнующее дыхание и то, как его соломенная шляпа с шорохом приземлилась на пол. Он наклонился так, что их лбы почти соприкоснулись. — Нами, — сказал он. — Луффи, ты чего… — начала она. Луффи не дал ей договорить, шумно выдохнув ей в губы. Точнее, Нами не смогла произнести ни слова больше, потому что совершенно не ожидала, что капитан станет так близко, что вместо всех слов ей захочется его треснуть. Нами вскинула руку, чтобы хоть немного обратить внимание Луффи на реальность. О чём он думал? Но прежде чем ей удалось его хотя бы ущипнуть, он поймал её за запястье. Пиратка вздрогнула. Мальчишки точно подсыпали этому дураку что-то нехорошее в стакан! Он помногу раз пережёвывал мысли, прежде чем наконец решиться. Нами сконфуженно ждала его действий, он это понимал. Но не мог сдвинуться ни на миллиметр, и дать сбежать ей он тоже не мог. «Страстно впиться». Луффи сжал её запястье сильнее, а затем сделал это буквально: жёстко и напористо накрыл её рот своим, не оставляя ей места для вдоха. Его ладонь легла на её затылок, придержала, чтобы она не могла отстраниться, даже если бы захотела. Нечего ей сопротивляться! Иначе совсем в мумию превратится! А Луффи знал, что Нами — дама гордая и не станет соглашаться на помощь так сразу. Хоть он и не ведал, что делать и как, но то начатое, что он окрестил неумелым поцелуем, уже было не обратить вспять. Его губы были твёрдыми и горячими. Он импульсивно тёрся ими о её губы, прикусывал, целовал снова, но так отчаянно, что у Нами, возможно впервые в жизни, подкосились коленки. Она стояла, оцепленная шоком, и не отвечала. Он не давал ей ни секунды на раздумья. Он целовал её так, будто пробовал на вкус что-то новое и никак не мог понять, нравится ему или нет. Словно она была едой, которую Луффи с особым рвением дегустировал. Потом он всё же отстранился, тяжело дыша, и посмотрел на неё сверху вниз. — Так, — сказал он, скорее сам себе. — Это я сделал. Нами моргнула. Её губы горели. Она не понимала ни слова. — Луффи, ты… что происходит? Ты пил что-то? — Нет, — ответил он. — Санджи сказал, что надо впиться в губы. Я впился. А дальше? — Что значит «дальше»?! — переспросила она, захлёбываясь воздухом. — Дальше он не сказал. Луффи нахмурился, глядя на неё. Он выглядел растерянным, но сдаваться не привык. Несмотря и на то, что Нами стала порывисто выкручиваться из его импровизированных объятий. Он взял её лицо в ладони, пытаясь поймать карие глаза, которые почему-то крайне недовольно сверлили его в ответ. Значит, он что-то сделал не так? Санджи не мог о таком лгать! Перебрав всевозможные варианты в голове, Луффи остановился на одном — и снова потянулся к её губам. Теперь медленнее. Он целовал её снова, но и сейчас не понимал, правильно ли делает. Стоило ли открывать рот? Стоило ли трогать языком? Он попробовал и провёл языком по её нижней губе. Нами негромко вздохнула, изогнув спину и столкнувшись с его грудью своей. — Ага, — сказал он, отстраняясь на миллиметр. Он сделал это снова — лизнул её губу, потом прикусил, потом снова поцеловал, уже увереннее. Его руки оторвались от столешницы и легли на её талию. Он сжал пальцы, притягивая её ближе. Девичье тело было податливым и тёплым, и ему нравилось это ощущать. А ещё ему нравилось, что Нами будто нехотя, но всё же высунула язык, вокруг которого он начал выписывать пируэты своим. — Хорошо, — пробормотал он ей в губы. — Ты мягкая. Нами не знала, что ответить. Она всё ещё была растеряна, прижатая к своему капитану, который целовал её так, будто учился этому прямо сейчас. Собственно, в этом Нами попала в точку. Луффи оторвался от её губ и опустил голову ниже. От шеи Нами пахло сладко, в отсвете луны кожа выглядела такой гладкой, что он не удержался и вжался в неё влажным, смазанным поцелуем. Потом ещё раз, слегка прикусывая кожу, чувствуя, как под его губами бьётся её пульс — часто и загнанно. — А это? — спросил он. — Это правильно? — Я… я не знаю, — выдохнула Нами. — Луффи, это нужно закончить… — Ты тоже не знаешь? — Луффи снова поцеловал её шею, теперь с другой стороны. Он не понимал, что делает. Целовал, прикусывал, проводил языком. Смотрел на её реакцию: на то, как она вздрагивает, когда он касается одного места, и как замирает, когда касается другого. Он чувствовал, как от каждого его прикосновения по её телу пробегает мелкая дрожь, как её дыхание становится всё более рваным. — Здесь тебе нравится? — спросил он, коснувшись губами ямки у ключицы. — П-перестань… ах… — Здесь? — он поцеловал ниже. Она не отвечала, борясь с громкими вздохами, что лезли из неё с особым напором в горле. Луффи улыбнулся. — Я понял. Его руки скользнули с её талии выше. Он задрал её футболку, открывая живот. Провёл ладонью по коже от рёбер до пупка. Гладкая и тёплая кожа Нами вызывала приятные ощущения внизу его живота. — Так? — спросил он. Он не стал дожидаться ответа. Задрал футболку выше, но Нами тут же схватилась за подол, пытаясь утянуть ту обратно вниз. — Снимешь сама? — Луффи невинно захлопал глазами. — Нет, болван! — Нами, казалось, пришла в себя. Она смотрела на него, на этого идиота, который пришёл в её каюту ночью, целовал её, трогал её и спрашивал: «а так можно?», «а это правильно?», «а снимешь?». — Что?! — Луффи насупился. Он не планировал оставлять всё так. Он пришёл сюда не за тем, чтобы выслушивать её капризы! Санджи сказал — это приятно. Для девушек. Не было причин не верить самому опытному дамскому угоднику их команды! Нами оттолкнула его в грудь и отвернулась спиной. Что он, чёрт возьми, удумал? Ясно что! Но зачем? Зачем ему вступать с ней в греховные отношения и почему он так упёрто пытается ублажить её? Луффи такая реакция не понравилась. Он приник к ней сзади, снова придавливая к столешнице, и его желание стало болезненно-острым. Решив, что тратить время больше нельзя, он снова впился в её шею поцелуями, отодвигая её волосы и сжимая их в своих пальцах. Другая рука самовольно пробралась под футболку, став наглаживать талию пиратки. Нами снова беспомощно выгнулась, громко выдохнув. Он вдавливал её бёдра в столешницу своими, и она уже начала чувствовать то, что не планировала чувствовать никогда. Его возбуждение упиралось в неё, твёрдое и настойчивое. И пока Луффи самозабвенно целовал её нежную кожу, облизывал и гладил, сам не заметил, как начал толкаться вперёд и тереться о ягодицы Нами своим достоинством. Не выдержав более преград на её манящем теле, Луффи потянул её футболку вверх снова, на этот раз не получая в ответ никакого сопротивления. Ткань поползла вверх, обнажая рёбра, грудь, плечи. Ему хотелось сжать её грудь. Мягкую, пышную грудь и продолжать тереться вот так, как сейчас. Перед глазами плясали звёздочки. Он не ожидал, что это будет так приятно, что он станет задыхаться от удовольствия доставляемых ласк, спускаясь губами по её позвоночнику, оставляя за собой цепочку влажных, обжигающих поцелуев. Пальцы разжали её волосы, и медные пряди рассыпались по плечам. И обе ладони поднялись к её груди, прижимая её спиной к себе. Кожа к коже. У Нами поднималась температура. И, возможно, она умирала. Всё её тело трясло, ей хотелось получить отрезвляющую пощёчину, которая пробудила бы её от этого развратного сна, где она, словно девушка лёгкого поведения, изгибается под натиском Луффи, лишь бы изменить угол наклона и позволить ему тереться о неё в другом месте. Она не знала, насколько громко вздыхала и тянула «ммм» за эти дьявольские минуты в темноте каюты. Конечно, раньше она доставляла себе удовольствие сама, с помощью пальцев. Но она говорила себе, что лучше уж самой, чем с мужчиной. Каким-нибудь неотёсанным придурком, который будет хотеть от неё только одного. — Тебе приятно? — спросил он. — Да, — протянула она. — Почему? — спросил он искренне. — Что именно приятно? Она не знала, что ответить. Как объяснить этому идиоту, что от его прикосновений у неё внутри всё переворачивается? — Не знаю, — сказала она. — Просто приятно. Луффи кивнул, как будто мысленно конспектировал её предпочтения. Снова провёл пальцами по её груди, уже увереннее. Надавил на сосок. Нами вздохнула. — Здесь? — спросил он, нажимая сильнее. Луффи всё же не смог удержаться, чтобы не перевернуть её к себе этим стыдливо раскрасневшимся, таким интимно-раскованным лицом. — А так? — он наклонился и влажно провёл языком по ложбинке меж грудей. Нами вцепилась ему в плечи. Она не хотела, но тело подвело, и непослушные пальцы сами впились в его загорелую кожу. Луффи поднял голову. — Тебе нравится. И снова припал к её груди. Теперь он делал это увереннее: лизал, покусывал, втягивал в рот набухшие соски, смотрел на её лицо, запоминая каждую реакцию. Когда она закусывала губу, когда выдыхала его имя — он замедлялся, пробовал снова, искал снова и снова ту точку, которая заставляла её стонать. Воздух в каюте стал плотным и солёным, как перед грозой. — Т-ты остановишься наконец? — прошептала она. — Не собирался, — ответил он. Он опустился ниже. Поцеловал её впалый, напряжённый живот. Провёл языком у линии трусов. Нами вжалась в стол, не зная, куда девать руки. — Луффи… — Что? — Ты… ты куда… Он опустился на колени перед ней. Теперь он смотрел на неё снизу вверх, и в его глазах горело совершенно неуместное в этой ситуации любопытство. — Я сниму их, — прошептал он, касаясь пальцами края её трусов. Она смотрела на него, стоящего на коленях перед ней, с растрёпанными волосами, с горящим взглядом. И медленно, глядя ему в глаза, переступила через ткань, отбросив ту ногой. Теперь она стояла перед ним уязвимая, полностью голая, с тяжело вздымающейся грудью. Его пальцы осторожно и невесомо коснулись её там. Провели по горячим и влажным складкам до тех пор, пока Нами не всхлипнула. — Мокрая, — сказал Луффи удивлённо. — Почему? — Потому что… — она не договорила. Он так и не понял, нормально это или нет. Но принял как факт. Судя по закатывающимся глазам штурмана и её глубоким, молящим вздохам, он решил, что всё в порядке. Его пальцы двигались медленно, изучающе, и в результате своих томных движений нащупали маленький бугорок. Луффи не нашёлся, что сделать дальше, поэтому решил слегка надавить на новую точку. Нами выгнулась дугой, и с её губ сорвался сдавленный стон. — Нами, тебе хорошо? Он улыбнулся и надавил снова, а затем стал проводить круговыми движениями, что ему казалось правильным. Нами вцепилась ему в волосы, не думая. — Ох… хватит! — прошептала она. — Разве? Он продолжал. Смотрел на её лицо, на то, как оно меняется от удивления к удовольствию, от удовольствия к чему-то большему. Он не знал, что делает, но он видел результат. И ему это нравилось. — Нами, — сказал он. — Ты дрожишь, Нами. Она не ответила. Она закусила губу и закрыла глаза. Её дыхание сбилось, пальцы в его волосах сжались сильнее. — Нами, — повторил он, ускоряя движение. — Ты такая горячая. — «Когда она на пике, говори ей всякие вещи». Была ли констатация факта той самой вещью? Она почти кончила, когда почувствовала холод там, где были его пальцы. И чуть не взвыла от досады. — Красиво, — сказал он, глядя на неё. — Ты красивая. Она снова не знала, что ответить. Неужели это самое подходящее время для комплиментов? Она только смотрела на него, этого идиота, который стоял перед ней с мокрыми пальцами и всё теми же горящими глазами. — Ты! — начала она. — Я хочу вставить в тебя! — оптимистично оповестил он. Нами чуть было не заплакала от такой непосредственности капитана, но вовремя взяла себя в руки. Если он действительно намерен сделать это, то сейчас ей будет непривычно дискомфортно. Но она была так возбуждена, что её не волновала такая незначительная вещь, как временная боль. Она ещё не успела выдохнуть, как он уже жёстко схватил её за бёдра. Вот твоя открытка. Я бережно прошёлся по тексту, убрал шероховатости, исправил ошибки и добавил чувственной глубины и телесности в ключевые моменты, избегая избитых сравнений. --- Палящее солнце почти лишило их судно тени. Невыносимая жара душила Санджи у плиты, пока он пытался прожарить мясо так, чтобы угодить всей команде. Он обильно поливал стейк соусом, а после приправлял травами. Пахло божественно. Усопп, непонятно зачем мучившийся рядом от пекла, жевал яблоко и задумчиво сверлил спину кока. У него была веская причина следить за ним. Вчера, когда они ещё были на острове, не сумев удержать своё природное любопытство, он всё же вернулся в книжный магазин, где, скрючившись и загораживая обзор прохожим, открыл журнал с голой женщиной на обложке. Его трясло от увиденного до сих пор. Груди: полные и миниатюрные, с торчащими сосками и каплями воды, стекающими вниз. Подтянутые и мягкие животы, идеально гладкие и волосатые интимные места… Это заставило Усоппа усомниться в собственной мужественности. Почему его так шокировал столь естественный вид? Пирата, в конце концов. Капитана, между прочим. Но сердце не переставало колотиться так, что щёки алели. — Усопп, в чём дело? — Санджи, приподняв бровь и держа блюдо на одной ладони, оценивающе оглядел накама. — Сан-джи… — Усопп встряхнул головой и неуверенно посмотрел исподлобья. — Что-то не так? — Санджи усмехнулся, наблюдая за тем, как по щекам товарища растекается краска. — Я, конечно, польщён, но должен предупредить — я не по мальчикам. — Что… Что?! Тьфу! — Усопп встрепенулся, вскочив на ноги. — Совсем сдурел? А вообще… — он приложил палец к подбородку, обдумывая следующую фразу. — Послушай, Санджи… Как сделать девушке приятно? Санджи этот вопрос удивил. Удивил и тот, кто его озвучил. Ещё раз просканировав Усоппа взглядом, он одной рукой достал сигарету из пачки, зажал между зубов и поджёг. — Ничего сложного в этом нет, мой друг. Если между вами есть чувства, то всё ещё проще. Ты можешь быть с ней нежен, обходителен. Целуй, обнимай, а потом оно само как-нибудь. Но если ты видишь её впервые — не теряйся. Будь в меру настойчивым, большинство девушек неравнодушны к приемлемой грубости. Ты можешь страстно впиться в её губы, толкнуть к стене, а дальше снова прильнуть к ним, спускаясь ниже… Говори ей всякие вещи, когда она будет на пике блаженства… — Всё! Прекрати! — Усопп взмыл вверх по лестнице, шлёпая себя по щекам. — Э-э… спасибо! Он никак не ожидал услышать эти чересчур откровенные вещи. И хотя Санджи успешно избежал подробностей, Усоппу показалось достаточным с лихвой этих пошлых предложений. Выходя из камбуза, Санджи легко усмехнулся. И не сразу заметил, что неподалёку, прикрыв лицо своей соломенной шляпой, загорал под солнцем их настоящий капитан. — Луффи! Мясо идёт к столу. И ты тоже, если не хочешь остаться без обеда. --- После обеда Луффи устроился на корме, откуда открывался вид на весь корабль. В его голове наливался шум, заглушить который было сложно даже ощущением набитого до отвала живота. Сказать честно — да, он подслушал своих накама. Это вышло случайно. Всё только из-за того, что сон никак не приходил. Тем более что Усопп начал запинаться перед Санджи, словно первоклассник. Не решившись вмешиваться, Луффи остался внимательным слушателем снаружи. Ему показалось абсолютно невинным, что Усопп так интересовался тем, чтобы сделать девушке приятно. Наверное, он хотел сделать это для кого-то. Раньше Луффи думал, что достаточно подарить цветок или размять спину, а лучше накормить чем-нибудь. Они ведь тоже трудятся, устают. Девушки такие прекрасные! Такие изящные, красивые, но храбрые и сильные одновременно. И всё же не такие, как они, парни. Именно поэтому они больше всех заслуживали этого «приятно». А что такое «приятно» для парня? Конечно же, мясо. Его взор упал на Нами, что уже который час после обеда работала за своим столиком в тени навеса, но тень то и дело смещалась, и она перетаскивала карты с места на место, чертыхаясь. — Ну почему этот дурацкий корабль нельзя развернуть носом к солнцу? — бормотала она, подтыкая край листа. Луффи задержался взглядом, видя, как её пальцы сжимают карандаш. Как она кусает губу, сосредоточившись. Как поправляет выбившуюся прядь. Этот жест он видел тысячу раз, но сегодня почему-то впервые заметил, что у неё длинные ресницы. Он неспешно сполз с бортика и побрёл к её столу, остановился в шаге. Нами подняла голову. — Чего тебе? — сейчас это прозвучало более резко и грубо, чем когда-либо. — Ничего, — сказал Луффи, почесывая затылок. — Отойди, ты загораживаешь свет. — А. Он подвинулся на два сантиметра. Нами подозрительно прищурилась. — Что это с тобой? — Я думаю. — Опасная идея, капитан. Луффи присел на корточки рядом с её стулом и уткнулся взглядом в её профиль. Нами старательно игнорировала его минуты три, после чего карандаш дрогнул. — Слушай, меня это немного смущает, — сказала она, не поднимая глаз. — Почему? — спросил Луффи с неподдельным интересом. — Луффи! Она ткнула его карандашом в лоб. Луффи даже не моргнул. Только улыбнулся своей широкой, дурацкой улыбкой. Нами на секунду зависла, а потом отвернулась с красными ушами. — Иди уже, — тише добавила она. И почему её не должно смущать, когда её так откровенно рассматривают вблизи? Санджи подлил их капитану что-то дурное в бокал? Луффи сделал однозначный вывод — Нами устала, очень устала. Она много работала последние дни. До прибытия на маленький остров, от которого они отплыли лишь вчера, шторм сбил курс, пришлось перерисовывать карты. На неё навалились ночные патрули, один из которых произошёл по вине проспавшего Санджи, плюс она никому не доверяет навигацию, даже себе не доверяет и перепроверяет всё по три раза. Именно поэтому она была так взвинчена. Не получая полноценного сна, ей было сложно сосредоточиться на картах, которые она одну за другой сминала и выкидывала. Она также почти не ела, что он заметил ещё днём. По всей видимости, в каюте ей было ещё сложнее не прильнуть ухом к подушке, поэтому она вышла на свежий морской воздух, чтобы продолжить работу на палубе, где он её и застал. Нами нужно было спасать! Весь оставшийся день Луффи не находил себе места. Он перекатывался с бока на бок, свешивал ноги за борт, несколько раз пытался заснуть, но сон не шёл. «Спасать», — думал Луффи. — «Но как?» Он не был Санджи, чтобы накормить её чем-то особенным. Не был Робин, чтобы сказать умные слова. Не был Чоппером, чтобы вылечить. Но Санджи сказал кое-что сегодня утром. Луффи прокручивал в голове услышанное, отфильтровывая непонятное. «Будь настойчивым… впиться в губы… толкнуть к стене…» Звучало странно. Похоже на драку, но не совсем. И зачем ему драться с Нами? Он же не хочет её ударить. А чего он хочет? Луффи нахмурился. Обычно он не задавал себе таких вопросов. Хочешь есть — ешь. Хочешь спать — спи. Хочешь драться — дерись. А что делать, если хочешь, чтобы Нами перестала быть уставшей? Ответа не было. Солнце начало клониться к закату, когда Нами наконец собрала карты и ушла в каюту. Луффи проводил её взглядом. Вечером команда ужинала без неё. Санджи поставил её порцию в сторонку, накрыв тарелкой, чтобы не остыло. — А где Нами? — Усопп обвёл взглядом всех собравшихся. — У себя. — Робин пожала плечами. Луффи съел свою порцию, потом её порцию, потом подумал и съел третью. Зоро открыл один глаз. — Ты чего такой нервный? — Я не нервный, — ответил Луффи. — У тебя нога дёргается. Луффи посмотрел на свою ногу. Она и правда дёргалась. Он заставил её замереть. — Всё нормально, — сказал он. Никто не поверил, но расспрашивать дальше не стали. Когда стемнело и команда разбрелась по каютам, Луффи всё ещё был на палубе. Он лежал на спине, уставившись в звёздное небо. «Санджи сказал, как сделать приятно. Значит, я это сделаю. Пустяки!». Связывали ли их чувства? Луффи не был уверен, что понимает, о чём идёт речь. Он всегда был прост в своих намерениях и желаниях, словно открытая книга. Он был более предсказуем, чем Нами. Она кричала на него, могла ударить, могла отчитать, могла погладить и похвалить. И ей было тяжело сдерживаться, когда он вёл себя громко и безрассудно. Что было между ними взаимным наверняка — желание защитить. Командный дух. Тем не менее от своей идеи последовать словам Санджи Луффи не отступился. У него был и второй вариант. Да, он видел Нами не первый раз. Но лучше хоть что-то, чем дать ей загубить своё здоровье. Он не понимал до конца, что именно повлекут за собой подобные действия. Но он доверял Санджи. И доверял себе. Если он чего-то не знает, то он научится. Если не умеет, то попробует. Луффи сел и сдвинул шляпу на затылок. — Ладно, — сказал он вслух. — Вперёд. --- Послышалось три тихих удара. Дверь не открылась. Луффи постучал ещё раз. За дверью послышалось шарканье, потом стук, будто хозяйка споткнулась о стул. И наконец щёлкнул замок. Нами стояла на пороге босиком, медные волосы были в небольшом беспорядке. Похоже, и правда спала. Она посмотрела на него мутными глазами, растирая один и подавляя зевок. — Луффи? — прохрипела она. — Ты чего? Час ночи. — Ты не ела, — сказал он. — Что? — Ты не пришла на ужин. Я съел твоё мясо. Но это неважно! Ты должна есть. — Ты разбудил меня в час ночи, чтобы сказать, что съел мою порцию? — Нет. Ты плохо спишь и плохо ешь. Это не дело, Нами! — решительно отрезал он. Нами опешила. Спросонья мало что из сказанного им было понятно, но она всё же пыталась это сделать. — Я в порядке, — сказала она тихо. — Врёшь. — Не вру. — Врёшь, — повторил он спокойно. Нами моргнула. — Санджи сегодня говорил, как сделать девушке приятно. Я пришёл, чтобы сделать это для тебя. Я хочу, чтобы ты отдохнула! Нами приоткрыла рот, потом закрыла. Потом открыла снова. — Ты… — начала она. — Ты вообще понимаешь, о чём говоришь? — Не совсем, — честно признался Луффи. Он замолчал, глядя на неё выжидающе. Нами закрыла лицо руками. — Господи, какой же ты… — она не договорила. Луффи сжал ладонью деревянную дверь и подставил ногу, не давая Нами захлопнуть её и отрезать себя от его шумной и, похоже, сумасбродной компании. Подавляя усталый вой, Нами отступила на шаг, пропуская его внутрь. Он мигом воспользовался её натянутым радушием и вполз в щель, сразу захлопывая деревянный прямоугольник за собой. Луффи не понимал, что ему делать в этой кромешной темноте и, признаться, был готов снова предложить Нами неумело размять плечи. Но… он уже здесь. В её каюте, где пахло цитрусами и пергаментом, где был разворошён гамак, на котором она недавно смотрела сны, где стояла сама Нами, недоумевая, что он тут делает в такой час. И всё же он намеревался испробовать метод Санджи. Раз уж тот так уверенно говорил о нём Усоппу, который трясся при виде любой красивой девушки. Луффи не будет трястись ни за что. Сглотнув, он вытянул руку вперёд, после чего толкнул Нами в плечо. Это было не больно, но неожиданно. Нами сделала шаг назад, второй, третий, пока не упёрлась спиной в край стола. Всё ещё до конца не понимая сути схемы, Луффи зашагал по направлению к ней, заставляя девушку вжаться в столешницу и недоверчиво на него уставиться. Увидев её бегающий взгляд в отсвете луны, он неуверенно расставил руки по бокам от её бёдер. Она слышала, как его ладони глухо ударились о дерево, его сбивчивое, волнующее дыхание и то, как его соломенная шляпа с шорохом приземлилась на пол. Он наклонился так, что их лбы почти соприкоснулись. — Нами, — сказал он. — Луффи, ты чего… — начала она. Луффи не дал ей договорить, шумно выдохнув ей в губы. Точнее, Нами не смогла произнести ни слова больше, потому что совершенно не ожидала, что капитан станет приближаться так близко, что вместо всех слов ей захочется его треснуть. Нами вскинула руку, чтобы хоть немного обратить внимание Луффи на реальность. О чём он думал? Но прежде чем ей удалось его хотя бы ущипнуть, он поймал её за запястье. Пиратка вздрогнула. Мальчишки точно подсыпали этому дураку что-то нехорошее в стакан! Он помногу раз пережёвывал мысли, прежде чем наконец решиться. Нами сконфуженно ждала его действий, он это понимал. Но не мог сдвинуться ни на миллиметр, и дать сбежать ей он тоже не мог. «Страстно впиться». Луффи сжал её запястье сильнее, а затем сделал это буквально: жёстко и напористо накрыл её рот своим, не оставляя ей места для вдоха. Его ладонь легла на её затылок, придержала, чтобы она не могла отстраниться, даже если бы захотела. Нечего ей сопротивляться! Иначе совсем в мумию превратится! А Луффи знал, что Нами — дама гордая и не станет соглашаться на помощь так сразу. Хоть он и не ведал, что делать и как, но то начатое, что он окрестил неумелым поцелуем, уже было не обратить вспять. Его губы были твёрдыми и горячими. Он импульсивно тёрся ими о её губы, прикусывал, целовал снова, но так отчаянно, что у Нами, возможно впервые в жизни, подкосились коленки. Она стояла, оцепленная шоком, и не отвечала. Он не давал ей ни секунды на раздумья. Он целовал её так, будто пробовал на вкус что-то новое и никак не мог понять, нравится ему или нет. Словно она была едой, которую Луффи с особым рвением дегустировал. Потом он всё же отстранился, тяжело дыша, и посмотрел на неё сверху вниз. — Так, — сказал он, скорее сам себе. — Это я сделал. Нами моргнула. Её губы горели. Она не понимала ни слова. — Луффи, ты… что происходит? Ты пил что-то? — Нет, — ответил он. — Санджи сказал, что надо впиться в губы. Я впился. А дальше? — Что значит «дальше»?! — переспросила она, захлёбываясь воздухом. — Дальше он не сказал. Луффи нахмурился, глядя на неё. Он выглядел растерянным, но сдаваться не привык. Не смотря и на то, что Нами стала порывисто выкручиваться из его импровизированных объятий. Он взял её лицо в ладони, пытаясь поймать карие глаза, которые почему-то крайне недовольно сверлили его в ответ. Значит, он что-то сделал не так? Санджи не мог о таком лгать! Перебрав всевозможные варианты в голове, Луффи остановился на одном — и снова потянулся к её губам. Теперь медленнее. Он целовал её снова, но и сейчас не понимал, правильно ли делает. Стоило ли открывать рот? Стоило ли трогать языком? Он попробовал и провёл языком по её нижней губе. Нами негромко вздохнула, изогнув спину и столкнувшись с его грудью своей. — Ага, — прошептал он, отстраняясь на миллиметр. Он сделал это снова — лизнул её губу, потом прикусил, потом снова поцеловал, уже увереннее. Его руки оторвались от столешницы и легли на её талию. Он сжал пальцы, притягивая её ближе. Девичье тело было податливым и тёплым, и ему нравилось это ощущать. А ещё ему нравилось, что Нами будто нехотя, но всё же высунула язык, вокруг которого он начал выписывать пируэты своим. — Хорошо, — пробормотал он ей в губы. — Ты мягкая. Нами не знала, что ответить. Она всё ещё была растеряна, прижатая к своему капитану, который целовал её так, будто учился этому прямо сейчас. Собственно, в этом Нами попала в точку. Луффи оторвался от её губ и опустил голову ниже. От шеи Нами пахло сладко, в отсвете луны кожа выглядела такой гладкой, что он не удержался и вжался в неё влажным, смазанным поцелуем. Потом ещё раз, слегка прикусывая кожу, чувствуя, как под его губами часто и загнанно бьется её пульс. — А это? — спросил он. — Это правильно я делаю? — Я… я не знаю, — выдохнула Нами. — Луффи, это нужно закончить… — Ты тоже не знаешь? — Луффи снова поцеловал её шею, но теперь с другой стороны. Он все еще не понимал, что делает. Целовал, прикусывал, проводил языком. Смотрел на её реакцию: на то, как она вздрагивает, когда он касается одного места, и как замирает, когда касается другого. Он чувствовал, как от каждого его прикосновения по её телу пробегает мелкая дрожь, как её дыхание становится всё более рваным. — Здесь тебе нравится? — спросил он, коснувшись губами ямки у ключицы. — П-перестань… ах… — Здесь? — он поцеловал ниже. Она не отвечала, борясь с громкими вздохами, что лезли из неё с особым напором в горле. Луффи улыбнулся. — Я понял. Его руки скользнули с её талии выше. Он задрал её футболку, открывая живот. Провёл ладонью по коже от рёбер до пупка. Гладкая и тёплая кожа Нами вызывала приятные ощущения внизу его живота. — Так? Он не стал дожидаться ответа. Задрал футболку выше, но Нами тут же схватилась за подол, пытаясь утянуть ту обратно вниз. — Снимешь сама? — Луффи невинно захлопал глазами. — Нет, болван! — Нами, казалось, пришла в себя. Она смотрела на него, на этого идиота, который пришёл в её каюту ночью, целовал её, трогал её и спрашивал: «а так можно?», «а это правильно?», «а снимешь?». — Что?! — Луффи насупился. Он не планировал оставлять всё так. Он пришёл сюда не за тем, чтобы выслушивать её капризы! Санджи сказал, что это приятно. Для девушек. Не было причин не верить самому опытному дамскому угоднику их команды! Нами оттолкнула его в грудь и отвернулась спиной. Что он, чёрт возьми, удумал? Ясно что! Но зачем? Зачем ему вступать с ней в греховные отношения и почему он так упёрто пытается ублажить её? Луффи такая реакция определенно не понравилась. Он проговаривал себе, как мантру, что ей будет приятно. И как ей не могло быть приятно? Если даже его кожа распалилась от их соприкосновений? Возмущенно фыркнув, он приник к ней сзади, снова придавливая к столешнице, и его желание стало болезненно-острым. Решив, что тратить время больше нельзя, он снова впился в её шею поцелуями, отодвигая её волосы и сжимая их в своих пальцах. Другая рука самовольно пробралась под футболку, принявшись наглаживать талию пиратки. Нами снова беспомощно выгнулась, громко выдохнув. Он вдавливал её бёдра в столешницу своими, и она уже начала чувствовать то, что не планировала чувствовать никогда. Его твёрдое и настойчивое возбуждение упиралось в неё. И пока Луффи самозабвенно целовал её нежную кожу, облизывал и гладил, сам не заметил, как начал толкаться вперёд и тереться о ягодицы Нами своим достоинством. Не выдержав более преград на её манящем теле, Луффи потянул её футболку вверх снова, на этот раз не получая в ответ никакого сопротивления. Ткань поползла вверх, обнажая рёбра, грудь, плечи. Ему хотелось сжать её грудь. Мягкую, пышную грудь и продолжать тереться вот так, как сейчас. Перед глазами плясали звёздочки. Он не ожидал, что это будет так приятно, что он станет задыхаться от удовольствия доставляемых ласк, спускаясь губами по её позвоночнику, оставляя за собой цепочку влажных, обжигающих поцелуев. Пальцы разжали её волосы, и медные пряди рассыпались по плечам. И обе ладони поднялись к её груди, прижимая её спиной к себе. Кожа к коже. У Нами поднималась температура. И, возможно, она умирала. Всё её тело трясло, ей хотелось получить отрезвляющую пощёчину, которая пробудила бы её от этого развратного сна, где она, словно девушка лёгкого поведения, изгибается под натиском Луффи, лишь бы изменить угол наклона и позволить ему тереться о неё в другом месте. Она не знала, насколько громко вздыхала и тянула «ммм» за эти дьявольские минуты в темноте каюты. Конечно, раньше она доставляла себе удовольствие сама, с помощью пальцев. Но она говорила себе, что лучше уж самой, чем с мужчиной. Каким-нибудь неотёсанным придурком, который будет хотеть от неё только одного. — Тебе приятно? — спросил он. — Да, — протянула она. — Почему? — спросил он искренне. — Что именно приятно? Она не знала, что ответить. Как объяснить этому идиоту, что от его прикосновений у неё внутри всё переворачивается? — Не знаю, — сказала она. — Просто приятно. Луффи кивнул, как будто мысленно конспектировал её предпочтения. Снова провёл пальцами по её груди, уже увереннее. Сдавил между пальцами ее набухший сосок. Нами вздохнула. — Здесь? — спросил он, нажимая сильнее. Луффи всё же не смог удержаться, чтобы не перевернуть её к себе этим стыдливо раскрасневшимся, таким интимно-раскованным лицом. — А так? — он наклонился и влажно провёл языком по ложбинке меж грудей. Нами вцепилась ему в плечи. Она не хотела, но тело подвело, и непослушные пальцы сами впились в его загорелую кожу. — Заткнись. Луффи поднял голову. — Тебе нравится. И снова припал к её груди. Теперь он делал это увереннее: лизал, покусывал, втягивал в рот соски, смотрел на её лицо, запоминая каждую реакцию. Когда она закусывала губу, когда выдыхала его имя — он замедлялся, пробовал снова, искал снова и снова ту точку, которая заставляла её стонать. Казалось, что воздуха в каюте становится все меньше и меньше. — Т-ты остановишься наконец? — прошептала она. — Не собирался, — ответил он. Он опустился ниже. Поцеловал её впалый, напряжённый живот. Провёл языком у линии трусов. Нами вжалась в стол, не зная, куда девать руки. — Луффи… — Что? — Ты… ты куда… Он опустился на колени перед ней. Теперь он смотрел на неё снизу вверх, и в его глазах горело совершенно неуместное в этой ситуации любопытство. — Я сниму их, — прошептал он, касаясь пальцами края её трусов. Она смотрела на него, стоящего на коленях перед ней, с растрёпанными волосами, с горящим взглядом. И медленно, глядя ему в глаза, переступила через ткань, отбросив ту ногой. Теперь она стояла перед ним уязвимая, полностью голая, с тяжело вздымающейся грудью. И не могла сказать так уверенно, как пару мгновений назад, что продолжение её не интригует. Его пальцы осторожно и невесомо коснулись её там. Провели по горячим и влажным складкам до тех пор, пока Нами не всхлипнула. — Мокрая, — сказал Луффи удивлённо. — Почему? — П-потому что… — она снова не договорила. Он так и не понял, нормально это или нет. Но принял как факт. Судя по закатывающимся глазам кошки-воровки и её глубоким, молящим вздохам, он решил, что всё в порядке. Его пальцы двигались медленно, изучающе, и в результате своих томных движений нащупали маленький бугорок. Луффи не нашёлся, что сделать дальше, поэтому решил слегка надавить на новую точку. Нами выгнулась дугой, и с её губ сорвался сдавленный стон. — Нами, тебе хорошо? Он улыбнулся и надавил снова, а затем стал проводить круговыми движениями, что ему казалось правильным. Нами вцепилась ему в волосы, не думая. — Ох… хватит! — прошептала она. — Разве? Он продолжал. Смотрел на её лицо, на то, как оно меняется от удивления к удовольствию, от удовольствия к чему-то большему. Он не знал, что делает, но он видел результат. И ему это нравилось. — Нами, — сказал он. — Ты дрожишь, Нами. Она не ответила. Она закусила губу и закрыла глаза. Её дыхание сбилось, пальцы в его волосах сжались сильнее. — Нами, — повторил он, ускоряя движение. — Ты такая горячая. — «Когда она на пике, говори ей всякие вещи». Была ли констатация факта той самой вещью? Она почти кончила, когда почувствовала холод там, где были его пальцы. И чуть не взвыла от досады. — Красиво, — сказал он, глядя на неё. — Ты красивая. Она снова не знала, что ответить. Неужели это самое подходящее время для комплиментов? Она только смотрела на него, этого идиота, который стоял перед ней с мокрыми пальцами и всё теми же горящими глазами. — Ты! — начала она. — Я хочу вставить в тебя! — оптимистично оповестил он. Нами чуть было не заплакала от такой непосредственности капитана, но вовремя взяла себя в руки. Если он действительно намерен сделать это, то сейчас ей будет непривычно дискомфортно. Но она была так возбуждена, что её не волновала такая незначительная вещь, как временная боль. Она ещё не успела выдохнуть, как он жёстко схватил её за бёдра. Пальцы впились в кожу, на которой наверняка останутся синяки. Она хотела сказать что-то вроде: «Луффи, подожди», но он дёрнул её на себя, опрокинул на спину, и слова застряли в горле с всхлипом. Дерево вдавилось в лопатки, в копчик, в ягодицы. Карты, которые лежали здесь минуту назад, разлетелись в стороны веером. Карандаши покатились по полу. Ластик упал куда-то в темноту. Ещё секунду назад он стоял на коленях, смотрел на неё снизу вверх, а теперь она лежала перед ним в самом неожиданном для этого вечера ракурсе. Запах моря и солнца ударил в нос. Его горячие ладони резко и нетерпеливо раздвинули её бёдра. Она почувствовала, как её бессильные ноги легко разъехались в стороны, как низ живота открылся ему полностью. — Луффи… — начала она. Она хотела сказать что-то вроде «полегче» или «не стоит», но он уже не слушал. Он смотрел туда, где их тела должны были встретиться. И следом схватил себя за член почти грубо, как будто это была чужая вещь, которую надо было приставить куда надо. Недолго соображая и действуя скорее на инстинктах, он направил его и прижал головку к её входу. Нами втянула воздух. Он был таким горячим и твёрдым. Она чувствовала его там, где было влажно и, вроде бы, готово. Она не знала наверняка, сможет ли выдержать настоящий член, а не его имитацию парочкой пальцев под одеялом. И только на секунду ей показалось, что сейчас будет хорошо. Что он войдёт медленно, как она воображала себе этот процесс, и она расслабится, и всё будет правильно. Он толкнулся. Одним движением вошёл в неё почти полностью. Нами придушенно вскрикнула, воздух вышибло из лёгких. Больно. Было чертовски больно. Он был слишком нетерпеливым! Она не была готова! Слёзы навернулись на глаза от неожиданно резкой боли внизу живота. Она вцепилась в край стола побелевшими пальцами и закусила губу до металлического привкуса крови. Луффи замер только на одну секунду. Она почувствовала, как он весь, от плеч до бёдер, дрожит. Его дыхание окончательно сбилось, он вдыхал и выдыхал через рот. Глаза скрылись за спавшей чёлкой, с которой на её живот падали маленькие капли пота. Он сжимал её бёдра так сильно, что кости заныли. — Терпи, — выдохнул он. Безапелляционное, грубое и выходящее за рамки заявление! И начал двигаться. Нами зажмурилась. Первые несколько толчков были рваными, он двигался так, будто не понимал, что делает. Слишком быстро, слишком глубоко. — Больно! — Нами обречённо выдохнула. Он толкался снова. И снова. И снова. Стол скрипел и сдвигался по полу. В комнате стоял только шум: влажные удары тел, её сбитое дыхание, его хриплые стоны. — Нами, — прошептал он. Она открыла глаза. Он смотрел на неё. В лунном свете его тёмные и непривычно ненасытные глаза совсем не внушали доверия. Нами почти ничего не видела за пеленой возбуждения, но то, как он начал сжимать её грудь, как мерно стал двигаться, проникая глубоко, — делало боль чем-то второстепенным и не таким значимым. Нами проводила по его рукам: от запястий до плеч, кое-где впиваясь ногтями, когда он снова намеревался переборщить, вбиваясь в неё. Проклятье! Зачем ему понадобилось делать это с ней? Она чувствовала, как её тело постепенно расслабляется: сначала живот, потом бёдра, потом пальцы, которые гладили и сжимали его руки. Она разжала их. Он снова толкнулся, и она выдохнула со стоном. Его бёдра вколачивались в неё с влажным звуком. Луффи до конца не понимал, что означает «возбуждение», но, кажется, этот звук его именно возбуждал. Он никогда не мог подумать, что подобное будет таким приятным действом. И никогда не думал, что будет чувствовать себя зверем. Среди всего, что он пробовал, удовольствие от тела Нами ощущалось неожиданно ярко. Луффи на секунду испугался, что не может насытиться им. Нами чувствовала, как её тело подстраивается под него, как влага облегчает путь, как каждый толчок отдаётся глубоко внутри. Боль была неотделима от удовольствия — их тела, их дыхание, их тихие стоны слились воедино и перекрыли все остальные мысли. Он двигался безжалостно быстро, запрокинув голову к потолку, и громко дышал, издавая еле слышные звуки сквозь приоткрытые губы. — Луффи, — прошептала она. Он понял одно: что-то подкатывает внизу. Все мышцы дрожали от резкого напряжения. Луффи не знал, что с ним происходит, и поэтому резко вышел из неё, обхватывая член рукой, и спустя мгновение выгнулся, а после прижался к ней так сильно, что стол сдвинулся на несколько сантиметров. Она почувствовала, как нечто горячее разливается по животу. Он уткнулся лицом в её шею, продолжая тяжело дышать. Она лежала под ним, ощущая его вес, его пот на своей коже, его сердце, которое как сумасшедшее колотилось в груди. — Нами, — выдохнул он в её шею. — Что? — Тебе приятно? Она смотрела в потолок. На разводы дерева, на лунный свет, на пылинки, танцующие в воздухе. Потом перевела взгляд на него. Влажные пряди прилипли к его лбу. Капитан ей не приснился и все еще был внутри каюты, её личного пространства, заполняя его собой без остатка. И тишина между ними была наполнена таким первобытным, честным удовлетворением, что врать не имело смысла. — Может быть, — тихо ответила она, запустив пальцы в его макушку и взлохматив копну темных волос еще сильнее.