Идеальная пара

— Да ты... Ты, — Дятлов начал запинаться, не найдя, что ответить. — Что я? Толя, я знаю тебя как облупленного, — Ситников встал напротив обожаемого, глядя на него почти впритык, — Я знаю, когда тебе хорошо, а когда плохо. Знаю, что ты любишь и ненавидишь. Знаю, чего ты боишься… — Заткни рот…, — Анатолий попытался встать, но его пихнули обратно на стул, — Ты не понимаешь, чего мне все это стоит. — Как раз таки понимаю, Толя. Все, что ты делаешь и делал когда либо, за всем наблюдал я сам. Ты не понимаешь? — Заткнись, уходи, я не хочу тебя слушать! В этот момент Дятлов чувствовал себя как капризный ребенок, который не хочет, чтобы его обвиняли в том, в чем он провинился. Человек напротив его очень пугал своей прямолинейностью, которой раньше от него еще не слышал. — Ситников, уходи, прошу, — Анатолий буквально взмолился, отпихнув нависающего. Глаза намокли от слез, — Я сказал — уходи. — Я понял, Толя. Перегнул… — Ситников виновато посмотрел на Дятлова, быстро обулся и ушел из квартиры, так и не пообщавшись нормально с другом. Анатолий закрыл лицо руками. Слезы покатились сами. Ему хотелось быть сильным, хотелось исправить все те ошибки что совершил, хотел искупить свою вину и злобу перед всеми… Но не мог, потому что не всесилен. Вытерев непрекращающийся поток слез, Дятлов достал из шкафа припрятанную от самого себя бутылку с водкой. Не церемонясь, откупорил ее и глотнул, не запивая. Жгучий спирт разлился внутри, заставляя Анатолия закашляться. Нужно было запить горе.

***

Дятлов, после того, как ушла его жена, ушел в запой на неделю. Даже не оформил отпускные, просто стал бухать как проклятый. Брюханов грозился его уволить, но из этого состояния вывел его сам Ситников. Пытался помочь чем мог, все больнее врезаясь в оборонительные шипы Дятлова. Тогда-то, он возможно в первый раз открылся человеку… и расплакался. Потом все по новой, работа, раздражение, а про ту ситуацию он и забыл…

***

Прошло несколько часов. Анатолий напился так, что уже выблевал свою недельную еду по ощущениям. Его никак не отпускало чувство безысходности, а с алкоголем оно начало еще сильнее и сильнее нарастать. Не описать того, сколько тот выплакал слез над всем, о чем жалел, о чем радовался или злился. Копал в себе и копал, пока не отрубился. Видимо копал долго. Проснувшись вечером 25 апреля, он ахуел. Не мог он спать так долго... Встав и пошатнувшись от остаточного действия алкоголя, начал вяло собираться на «любимую» работу. Надо было быстрее, потому что если Брюханов узнает, что Дятлов опоздал на такой важный эксперимент, то точно его уволит и заменит на Ситникова. Прийдя на станцию, он понял, что на него уж слишком странно глазеют. Возможно из-за синюшных кругов под глазами, непричесанных волос, небритую бороду уже неделю... Анатолия это не особо волновало, выдавало его волнение лишь то, что пальцы его дрожат, когда он достает и прикуривает сигарету. Время тикает. На часах 9 вечера 25 апреля 1986 года. В БЩУ заявляется Ситников, буквально вытаскивая затуманенную голову и тело Дятлова. — Анатолий, ты пил? — Ситников взял за запястье Дятлова, смотря за его реакцией. Тот только очухался, сердце бешено колотилось. — А? Да… — Он смотрел в глаза Собеседнику, не пытаясь вырвать руку. Он не пытался отпрянуть. А при виде сожалеющий глаз Андреевича, слезы потекли сами, — Я устал. Ты не представляешь как, — Свободной рукой он принялся вытирать слезы и сопли, размазывая их по тыльной стороне ладони. — Блять, Толя, — Ситников обнял своего друга, успокаивающе поглаживая того по спине, — Я рядом, слышишь? Успокойся пожалуйста, — Анатолий отпрянул, смотря в голубые глаза Дятлова. — Прости меня, еблана, прости, — Анатолий пытался сдержать слезы, но у него не особо это получалось, — Я…был не прав. Я хотел быть лучше всех, а в итоге сам проебался. — Ты не виноват, Толь. Я тебя прощаю, за все. — Спасибо, — искренне поблагодарил Дятлов, сам уже обнимая Ситникова, не в силах его отпускать, — Я был таким долбоебом... Я и сейчас им являюсь, не замечал, как ты обо мне заботился... Не понимал, что ты от меня хотел... А ты хотел настоящего меня… — Толя, не вини себя, — Ситников улыбнулся ему в ухо, — Я тоже виноват. К меня тоже есть грехи. — Ладно, Анатолий, — Дятлов вытер слезы с раскрасневшихся глаз, — Давай… Поговорим после смены. Я не хочу, чтобы я пропустил важный эксперимент. — Я буду ждать, Дятлов, — Ситников на последок улыбнулся ему и ушел в сторону кабинета Брюханова.

***

На часах 12 ночи. Эксперимент официально начинается. Мощность постепенно снижают до 1600 Мегаватт, чтобы после опустить еще до 800. В какой то момент все идет не по плану. Оператор Топтунов не смог стабилизировать реактор, из-за чего тот начал «выключаться» снижая мощность все ниже и ниже. — Блять, что тут происходит, — Анатолий посмотрел на показания, после чего выругался, — Что ты сделал не так?! Дегенерат, ты мне реактор глушишь! Стабилизируй сейчас же. — Но, Анатолий Степанович, я ничего не тро… — Мне похуй, что ты там трогал, а что нет, — Дятлов рявкнул, яростно смотря на своих подчиненных, — Любой ценой верните мой реактор в стабильное состояние. — Анатолий Степанович! Из активной зоны придется вытащить практически все управляющие стержни, чтобы привести реактор в норму, — Акимов начал возмущаться, пытаясь отговорить Дятлова от данной затеи. — Прекрасно. Действуйте.

***

Время час пятнадцать. Значение реактора восстановили до 800 мегаватт. Дятлов приказал держать это число еще пятнадцать минут, чтобы считать проверку на безопасность завершенной. В какой то момент все идет не так. Мощность реактора начала расти без помощи операторов. Пытаясь заглушить реакцию, Дятлов приказывает ждать, после чего сам побежал в сторону ядра РБМК-1000, чтобы увидеть собственным глазами, что не так. 1:23:20. Анатолий прибежал к ядру. Картина пугала. Графитовые стержни, каждый по 350 килограмм подпрыгивали и вставали обратно. 1:23:45. Акимов нажимает АЗ-5. Кнопка моментально задвигает стержни реактора. Испаряющаяся вода начала накапливаться в ядре с бешеной скоростью, в геометрической прогрессии повышая давление. 1:23:47. Дятлов стоит у ядра. Он понимает: это конец. Конец всего, что было позади. Конец его переживаниям, конец любви, злости и радости. Происходит взрыв. Крышка реактора взлетает вверх, высвобождая огромное количество радиоактивного топлива в воздух. Анатолий ушел из этого мира. Он это предвидел, поэтому особо не переживал за себя. Он переживал за Ситникова, который всеми силами, спустя несколько мгновений после взрыва побежал искать друга. Он его так и не нашёл.