Твои тайны пахнут морем

      Темнота была густой и вязкой, как морская вода на глубине, куда не долетает ни один солнечный луч. Здесь не было других звуков, кроме хриплого дыхания и сводящего с ума ритма: кап… кап… кап…       Он не чувствовал своего тела, только холод металла под спиной и жёсткие фиксаторы, впивающиеся в запястья. Воздух пах хлоркой, формалином и медью. Над ним зажегся свет — хирургически белый, выжигающий сетчатку. В этом нимбе появилось лицо. Спокойное, почти благородное, если бы не глаза, холодные, как арктический лёд. Длинные пальцы в латексной перчатке коснулись прозрачной трубки, ведущей к вене.       — Пожалуйста… — голос сорвался на шёпот, горло саднило от долгого крика. — Пожалуйста, профессор… мне больно…       Мужчина даже не вздрогнул. Его рука потянулась к столу, где в идеальном порядке лежали инструменты.       — Наука требует жертв, ты же знаешь это, — мягко, почти ласково произнёс голос. — Ты ведь не подведёшь меня сейчас из-за такой мелочи, как боль?       — Прошу вас… не надо… пожалуйста…       Скальпель опустился ниже, к самому краю рёбер. Холодное лезвие едва коснулось кожи, но этого было достаточно, чтобы сознание захлестнула новая волна ужаса.       — Терпи, Натаниэль, — приказал голос, становясь жёстче. — Терпи ради великой цели.       Лезвие вошло в плоть.       Нил подскочил на кровати, вырываясь из кошмара, словно его только что вытащили из петли. Стены комнаты давили на него, темнота углов казалась той самой бездной из сна. Лицо было мокрым — то ли от пота, то ли от слёз. В груди жгло. Ему казалось, что он всё ещё чувствует запах хлорки.       Он не помнил, как вскочил на ноги. Спотыкаясь о собственные кеды, брошенные у кровати, Нил добежал до ванной, даже не потрудившись закрыть за собой дверь. Пальцы дрожали так сильно, что он не с первого раза сумел повернуть кран. Не раздеваясь, прямо в футболке и поношенных штанах, он перемахнул через край ванны и сел на дно, подставив голову под холодные струи душа. Вода заливала глаза, затекала в рот, пропитывала одежду, делая её тяжёлой и липкой, но Нил только сильнее зажмурился.       Вода была спасением. Она была барьером между ним и тем местом.       — Это сон, — прохрипел он, обхватывая колени руками и утыкаясь в них лбом. — Это просто сон. Его здесь нет.       Струи воды барабанили по плечам, смывая остатки фантомной боли от скальпеля. Нил раскачивался из стороны в сторону, слушая шум сливающейся воды, который заглушал эхо голоса в его голове. Он сидел так долго, пока кожа не посинела от холода, а дрожь из нервной не превратилась в физическую. Только когда реальность окончательно вытеснила остатки сна, Нил рискнул приоткрыть глаза. Перед ним был голубой кафель, запах недорогого лимонного мыла и тишина спящего дома. Здесь он был в безопасности.       По крайней мере, он должен был в это верить.

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

      Нил так и сидел в ванной, пока за окном небо из угольно-чёрного не превратилось в грязно-серое. Когда он, наконец, поднялся его взгляд невольно зацепился за отражение в зеркале. Тонкие, рваные шрамы тянулись по лицу. Нил резко отвернулся, едва его пальцы коснулись скулы. Ему было невыносимо смотреть на них — на всё, что с ним сделал профессор. Он быстро стянул с себя мокрую футболку, липнущую к телу, покрытому сотнями шрамов, и переоделся в сухое, стараясь не смотреть в зеркало больше ни секунды.       Когда он вышел на кухню, там уже вовсю хозяйничал Ваймак. Запах поджаренного хлеба и кофе заполнял пространство, делая утро чуть менее невыносимым.       — Что будешь на завтрак? — спросил Дэвид, не оборачиваясь. Он уверенно орудовал лопаткой у плиты.       Нил молчал, не в силах произнести ни слова. Ваймак отложил лопатку и повернулся, оценив его состояние одним коротким, но пронизывающим взглядом.       — Опять кошмар? — прямо спросил он.       Нил опустил глаза в пол, изучая рисунок линолеума. Его раскрыли слишком быстро. Он невольно подумал: «Как он понимает это каждый раз?»       Словно услышав этот немой вопрос, Ваймак хмыкнул и кивнул на его голову:       — У тебя волосы всё ещё мокрые.       Дэвид слишком хорошо знал эту привычку: когда Нилу становилось плохо, он всегда лез в воду — под душ, в ванну, куда угодно, лишь бы хоть ненадолго успокоиться.       — Иди сюда, — добавил он, кивнув на свободное место у столешницы.       Нил помедлил, но подошёл. Раньше одно только присутствие взрослого мужчины в его личном пространстве вызывало у него желание забиться в угол или выпрыгнуть в окно. Теперь же он стоял достаточно близко, чтобы чувствовать жар от плиты. Ваймак всучил ему в руки миску со смесью для оладьев и венчик.       — Взбивай, — скомандовал он. — Хоть какая-то польза от твоего недосыпа будет.       Нил послушно принялся за работу. Ритмичные движения немного успокаивали. Ваймак какое-то время молчал, давая Нилу возможность прийти в себя, а затем снова заговорил:       — Знаешь, парень, ты становишься старше. Тебе уже шестнадцать, а это значит, что рано или поздно придётся учиться общаться с людьми. Не только со мной или Кевином. Мир куда больше этого дома и нескольких знакомых лиц.       — Зачем? Мне достаточно тебя и Кевина.       — Сейчас, может, и да, но для нормальной жизни — нет, — Ваймак вздохнул, переворачивая оладушек. — Домашнее обучение было хорошим решением на первое время, но ты не можешь вечно прятаться в четырёх стенах. Ты умный парень, Нил, но с социальными навыками у тебя всё примерно как у дикого кота.       Нил нахмурился, чувствуя, как внутри нарастает протест.       — Мне нормально так, как есть. Домашнее обучение даёт мне всё, что нужно.       — Оно не дает тебе общества сверстников. Оно не учит тебя понимать, кто враг, а кто друг, — Ваймак повернулся к нему полностью, сложив руки на груди. — Я долго думал об этом, Нил. Пора заканчивать с затворничеством. Тебе пора пойти в школу.       Паника накрыла мгновенно, ледяной волной вымывая из головы все рациональные мысли. Венчик со стуком выпал из пальцев, пачкая столешницу белыми каплями теста, но Нил этого даже не заметил. В ушах зашумело, а пространство кухни, ещё минуту назад казавшееся безопасным, начало стремительно сужаться.       — Нет, — голос Нила сорвался на хрип. — Я не хочу. Я не пойду туда.       — Нил, послушай меня, — Ваймак старался говорить мягко. — Тебе это нужно.       — Я не могу! — выкрикнул Нил, чувствуя, как сердце заходится в бешеном ритме, ударяя в рёбра. — А если они узнают мой секрет? Я не хочу снова оказаться… там.       Сама мысль о том, что его тайна может быть раскрыта, приводила его в ужас. Один случайный взгляд, один неправильный вопрос, и этот кошмар начнётся снова.       — Никто ничего не узнает, — твёрдо сказал Ваймак, делая шаг навстречу. — Мы всё продумали. Твои документы, твоя легенда…       Но Нил уже не слышал. Он начал отдаляться, физически ощущая, как между ним и Ваймаком разверзается пропасть. Это было слишком опасно. Никто не понимал какой ценой Нилу досталось это относительное спокойствие. Выйти в мир, подставить себя под прицел сотен глаз… это был риск, на который он не имел права.       — Нил, стой, — Ваймак протянул руку, пытаясь остановить его.       Нил резко отшатнулся. Его спина врезалась в край стола, но он тут же вильнул в сторону, уворачиваясь от жеста, который раньше казался ему защитным, а теперь — ограничивающим свободу.       — Не подходи! — выкрикнул он, пятясь к двери. Он развернулся и, не глядя на Дэвида, бросился в коридор.       — Нил! Куда ты?! — крикнул Ваймак вслед, но звук захлопнувшейся входной двери стал единственным ответом.       Нил выбежал на улицу, жадно хватая ртом холодный воздух. Ему нужно было оказаться как можно дальше от этого места. Ноги ударялись об асфальт, но он почти не чувствовал их — только рваный гул крови в ушах и тяжёлый, сбившийся ритм собственного сердца. Паника расползалась внутри ядовитым туманом, застилая зрение и превращая тихую улицу в бесконечный лабиринт угроз.       Люди. Сотни глаз. Они все смотрят на него.       В голове вспыхивали вспышки из прошлого: ослепляющий свет ламп, холодный металл инструментов и стерильный запах лабораторий. Он почти физически ощутил фантомную боль от игл и голос того, кто никогда не видел в нём ребёнка, а объект для экспериментов. Больше всего на свете он боялся снова оказаться запертым — в тесном, прозрачном аквариуме, где за каждым его движением наблюдают через толстое стекло, фиксируя каждую судорогу в блокнот. Этот ужас сдавливал лёгкие, лишая возможности дышать. Воздух казался слишком сухим, он царапал горло.       Ему нужна была вода. Только она могла смыть этот липкий страх. Только там он был по-настоящему свободен и по-настоящему скрыт.       Нил свернул с дороги, продираясь сквозь колючие кусты в сторону побережья. Запах соли и йода ударил в нос, становясь его путеводной нитью. Паника нарастала с каждым метром: кожа начала гореть, зудеть, словно человеческая оболочка стала для него слишком тесной, слишком маленькой. Выскочив на пустынный берег, Нил не остановился. Он на бегу срывал с себя одежду — штаны полетели в песок, футболка запуталась в пальцах, но он яростно сорвал её, чувствуя, как морской бриз обдаёт обнажённое тело. Здесь не было никого, только шум прибоя и крики чаек, но он всё равно не чувствовал себя в безопасности, пока не коснулся воды.       Ступни погрузились в ледяную пену. Первый контакт с океаном отозвался электрическим разрядом по всему позвоночнику. Нил зашёл глубже, пока вода не достигла пояса, а затем груди. Сделав последний глубокий вдох, он нырнул. Вода приняла его в свои объятия, поглощая звуки мира наверху и мгновенно гася панику, которая секунду назад разрывала его лёгкие.       Убедившись, что он отплыл достаточно далеко и его не видно с берега в утренних сумерках, Нил позволил своей природе взять верх. Глубоко под водой он почувствовал, как кости его ног начинают ломаться и срастаться, вытягиваясь в единое целое. Кожа на бёдрах и икрах зазудела, покрываясь тончайшей плёнкой, которая на глазах темнела, превращаясь в плотную чешую. Человеческая оболочка, такая тесная и неуклюжая на суше, сползала с него, уступая место его истинной форме. Его позвоночник изогнулся в мощной, гибкой дуге, когда вместо ступней сформировался огромный, раздвоенный русалочий хвост. Тысячи чешуек, отливающих под водой насыщенным алым цветом, словно застывшие капли крови в полумраке глубины, плотно покрыли его от поясницы до самого кончика плавника. Этот алый хвост был его силой, его скоростью и его самым большим секретом.       Человеческие лёгкие больше не горели от нехватки кислорода; тонкие прорези жабр, скрытые под рёбрами, открылись, жадно впитывая растворённый в воде воздух. Движения Нила стали плавными, хищными и невероятно стремительными. Он сделал мощный взмах хвостом, чувствуя, как вода с лёгкостью обтекает его тело.       Он уплывал всё дальше и дальше от берега. Нил стремился туда, где никто и никогда не сможет его найти. Ему нужно было сделать это давно. Просто сбежать, раствориться в бесконечном океане и больше никогда, ни при каких обстоятельствах, не касаться подошвами сухой, твёрдой земли. Но сколько бы раз он ни пытался, всё заканчивалось одинаково. Чем дальше он уходил в открытый океан, тем холоднее становилась вода и тем ощутимее нарастало давление. Глубина не была дружелюбной к нему.       Опасность подстерегала его на каждом шагу. Океан был полон хищников, которые не видели в нём «своего», для них он был лишь лёгкой добычей с яркой чешуей, которая слишком сильно выделялась на фоне тёмного дна. Его алый хвост, такой прекрасный в лучах солнца, здесь становился мишенью. Но страшнее акул было одиночество и осознание собственной ненужности.       Нил не знал, как жить на суше — там люди хотели препарировать его душу и тело. Но он не знал, как жить и под водой. Он не принадлежал к стаям, не знал путей течений, не имел дома среди коралловых рифов. Он был ошибкой природы, застрявшей между двумя мирами. Казалось, во всей вселенной для него просто не существует безопасного места.       Когда мышцы начали ныть от усталости, а жабры — саднить от слишком холодного потока воды, он заметил среди скалистых выступов узкий проход. Это была небольшая подводная пещера, скрытая за густыми зарослями ламинарии. Нил осторожно скользнул внутрь, забиваясь в самый дальний, тёмный угол. Здесь, в тесноте каменных стен, он свернулся клубком, обхватив руками свой длинный алый хвост, и закрыл глаза. В этой пещере, в этой временной могиле, он мог хотя бы на час притвориться, что ничего этого не существует. Что нет никакого Ваймака, никакой школы и никакой тайны, которую нужно защищать ценой собственной жизни.

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

      Часы, проведённые в пещере, давно потеряли всякий смысл и слились в бесконечный поток темноты и холода. Нил просидел там слишком долго, но вскоре о себе напомнили инстинкты, которые невозможно было заглушить ни страхом, ни апатией. Живот скрутило в тугой узел. Он так и не позавтракал.       Голод стал невыносимым, заставляя Нила с трудом разлепить веки. Он осторожно, сантиметр за сантиметром, выплыл из своего убежища, вздрагивая от каждого шороха воды. Вокруг бурлила жизнь: серебристые стайки рыб стремительно проносились мимо, исчезая раньше, чем он успевал сосредоточить взгляд, а длинные ленты водорослей и незнакомые растения медленно покачивались у дна. Нил наблюдал за этим миром как чужак. Он не умел охотиться. Не знал, как правильно двигаться в воде, чтобы не распугать добычу, как подкрадываться, где прятаться и в какой момент атаковать. У него никогда не было той матери, которая показала бы ему, как выживать в океане. Не было семьи или стаи, способной научить его различать опасных существ и тех, кого можно есть. И теперь, оказавшись посреди бескрайнего океана, он наконец понял, насколько на самом деле беспомощен.       Но осознание пришло слишком поздно: пока он искал добычу, он сам стал ею.       Нил плыл вдоль склона, пытаясь решиться на бросок в сторону мелких рыбёшек, но вода вдруг дрогнула от странной вибрации. Кожу на спине обдало холодом, а жабры судорожно сжались. Он резко обернулся — и всё внутри похолодело.       Из густой синевы прямо на него двигалась огромная акула. Её мёртвые, чёрные глаза были прикованы к его яркому алому хвосту. Хищница не сомневалась — она уже чувствовала вкус его плоти.       Не дожидаясь, пока акула перейдёт в атаку, Нил рванул с места. Он вложил всю свою панику и остатки сил в мощные удары хвостом. Вода свистела в ушах, алые чешуйки искрились, когда он зигзагами уходил от преследования. Он заплыл слишком далеко, в зону, где законы суши не значили ничего, а закон океана гласил: «слабые умирают».       Сердце панично колотись в груди. Он чувствовал, что акула всё ещё где-то позади, привлечённая его хаотичными движениями. Увидев впереди нагромождение коралловых рифов, Нил, не раздумывая, нырнул в узкую расщелину между острыми выступами. Он втиснулся в самую гущу кораллов, игнорируя то, как острые края царапают его кожу. Забившись в тесное пространство, где огромная туша хищника просто не могла пройти, Нил замер, боясь даже дышать. Минуты растягивались в часы, пока он вслушивался в гулкий рокот океана, зная: даже если та акула уплыла, где-то в тени его может поджидать другая.       Здесь ему не было места. Он не умел жить в этом мире, не понимал его правил и не знал, как в нём существовать. Но на суше всё было точно так же. Он был ошибкой. Аномалией, застрявшим между двумя мирами, ни в одной из которых он не был по-настоящему своим.       Но тут он вспомнил Ваймака. Вспомнил тот день. В памяти снова всплыл тесный аквариум, в котором он был заперт большую часть своей жизни. Прозрачные стены, мутная вода, металлический запах крови и химикатов — всё это до сих пор преследовало его в кошмарах. Особенно отчётливо Нил помнил те две бесконечные недели после смерти профессора. Время тогда перестало существовать. Оно больше не измерялось днями или ночами — только приступами голода, становившимися всё сильнее и мучительнее. Сначала он ещё пытался ждать, надеялся услышать шаги, звук открывающейся двери или знакомый скрип механизмов, но никто не приходил. С каждым днём тело становилось всё слабее, мысли путались, а страх постепенно уступал место странному, равнодушному ожиданию конца. Он просто лежал на дне аквариума, почти не двигаясь, и смотрел сквозь стекло на два разлагающихся трупа за его пределами. Ему казалось, что темнота уже подбирается к нему, медленно и неизбежно, готовая забрать его так же, как забрала всех остальных. Но вместо смерти появился Ваймак.       Нил помнил только огромные мозолистые руки, резко вытащившие его из этого стеклянного гроба, помнил хриплый прокуренный голос, в котором не было ни восхищения, ни жадного научного интереса — только ярость и какая-то непонятная, почти пугающая забота. Впервые в жизни кто-то смотрел на него не как на эксперимент, не как на чудовище или ценную находку. Ваймак смотрел на него как на обычного ребёнка, который вот-вот умрёт. Именно Дэвид стал первым человеком, который дал ему то, чего у Нила никогда не было: не клетку, не аквариум и не очередную лабораторию, а настоящий дом.       А потом в его жизни появился Кевин. Упрямый, резкий, временами совершенно невыносимый, он каким-то образом ставший для Нила тем, кого у него никогда не было — братом. Сначала Нил боялся и его тоже, вздрагивал от громкого голоса, не понимал шуток и постоянно ждал подвоха, но Кевин продолжал упрямо сидеть рядом, втягивать его в разговоры, учить самым обычным вещам и смотреть так, будто в Ниле действительно не было ничего чудовищного. Со временем Нил начал доверять ему почти так же, как Ваймаку. А когда Кевин узнал его секрет — о том, кем Нил является на самом деле, — ничего не изменилось. Он не испугался, не отвернулся и не начал смотреть на него как-то иначе. Вместо этого он поклялся, что никому не позволит причинить Нилу вред и сохранит его тайну, чего бы это ни стоило. И Нил ему верил.       Нил сжал кулаки, чувствуя, как алые чешуйки на хвосте подрагивают от осознания собственной глупости. Он снова сбежал. Испугался школы, испугался людей, испугался будущего — и в итоге он снова сидел в тесноте, ожидая конца, пока те, кто действительно был на его стороне, ждали его на берегу.       В океане у него не было никого, кто был бы на его стороне. Только голод и зубы хищников. А на суше… на суше его ждали. Там был его дом и люди, который, скорее всего, сейчас сходят с ума от беспокойства.       Нил зажмурился, и из его глаз вырвались пузырьки — подводные слёзы. Он почувствовал себя идиотом. Трусливым, глупым ребёнком, который сорвался с места и сбежал при первой же угрозе трудностей. Он снова подвёл тех, кто по-настоящему его любят.       Ему нужно было вернуться. Он не мог оставить Ваймака и Кевина одних и позволить страху разрушить всё хорошее, что у него наконец появилось.       Сделав резкий вдох жабрами, Нил решительно оттолкнулся от кораллового рифа и осторожно выплыл из своего укрытия, стараясь не задевать острые края чувствительными чешуйками хвоста. Он медленно поворачивался вокруг своей оси, осматриваясь по сторонам. Огромная акула уже давно исчезла. Поблизости не было ни крупных теней, ни подозрительных вибраций — только тихий гул бездны.       Нил огляделся, пытаясь сориентироваться. Он редко осмеливался уплывать так далеко от берега; обычно его заплывы ограничивались знакомым мелководьем, где риск быть замеченным катерами или случайными дайверами был минимален. Океан здесь казался бесконечным лабиринтом из синих теней и подводных холмов. Нил поднял голову вверх, глядя на то, как сквозь толщу воды пробиваются тусклые, преломленные лучи солнца. По направлению света и едва уловимому движению донных течений он определил, где должна быть береговая линия, и решил плыть в том направлении.       Вокруг возвышались гигантские веера кораллов, качающиеся в такт приливу, и тёмные провалы впадин, из которых, казалось, за ним наблюдали тысячи невидимых глаз. Желудок снова скрутило от резкой боли. Нил понял, что если не поест сейчас, у него просто не хватит сил преодолеть обратный путь. Он заметил на камнях длинные ленты бурых водорослей. Когда-то Ваймак приносил ему такие и говорил, что в них много витаминов, а значит, их можно есть. Нил подплыл и сорвал несколько штук, быстро проглатывая склизкую, солёную массу. Это не утолило голод, но это было лучше, чем ничего.       Затем его взгляд зацепился за небольшую серебристую рыбёшку, отставшую от косяка. Нил замер, вспоминая, как это делали хищники в документалках, которые они с Кевином смотрели. Он медленно, почти не шевеля плавниками, начал подкрадываться. Его алый хвост застыл в ожидании рывка. Секунда — и Нил рванулся вперёд, вытягивая руки, чтобы схватить добычу. Его пальцы коснулись холодной чешуи, он уже почувствовал победу, но рыбёшка оказалась быстрее: она вильнула хвостом и в мгновение ока исчезла в густых зарослях ламинарии.       Нил глухо зарычал под водой, выпустив облако пузырьков, а затем раздражённо и разочарованно поплыл дальше. Вода постепенно становилась теплее, а солнечные блики на дне — ярче. Спустя ещё полчаса отчаянной гребли Нил вдруг увидел впереди высокую подводную скалу, верхушка которой была расколота надвое. Он узнал её. Это был «Двурогий камень» — один из ориентиров, которые он всегда использовал, когда тайком выбирался поплавать ночью.       Он был на верном пути. Совсем скоро дно начнёт подниматься, песок сменит камни, и там, за полосой прибоя, его будет ждать дом. Главное — успеть выбраться на берег и найти свою одежду до того, как его кто-нибудь заметит. Нил уже собирался продолжить путь вдоль песчаной косы, когда движение неподалёку привлекло его внимание. Среди песка лениво копалась довольно крупная рыба с золотистыми боками, выискивая мелких рачков между камнями.       Это был его шанс. Нил осторожно скользнул за пористый выступ небольшой скалы, стараясь не задеть его своим длинным хвостом. Он затаил дыхание, жабры на его рёбрах едва заметно вибрировали. На этот раз он не мог позволить себе промахнуться. Нил сосредоточился, просчитывая каждое движение, а затем резко рванул вперёд. Вода вспенилась от мощного удара хвоста, и его пальцы с силой сомкнулись на скользком теле рыбы. Та отчаянно забилась, пытаясь вырваться, но Нил держал её мёртвой хваткой.       Его накрыла волна ликования: получилось. Впервые Нил почувствовал себя настоящим хищником.       Он уже поднёс добычу к лицу, собираясь откусить первый кусок, как вдруг вода за его спиной странно дрогнула. Это было не привычное движение мелкой стайки и не мягкое течение океана. Нет — за ним двигалось что-то гораздо крупнее рыбы, что кружила вокруг рифов.       Нил резко развернулся, и его сердце, казалось, просто перестало биться. Пальцы непроизвольно разжались, и его добыча, почувствовав свободу, мгновенно вырвалась из его рук и исчезла в глубине, но Нил даже не посмотрел ей вслед.       Всего в нескольких метрах от него, наполовину скрытый выступом скалы, находился человек. Дайвер в чёрном гидрокостюме застыл, не сводя с него глаз. Сквозь стекло маски были видны широко распахнутые, полные шока и неверия глаза. Человек смотрел прямо на него — на его лицо, на обнажённую грудь со шрамами и на огромный, переливающийся алым цветом хвост, который медленно покачивался в воде.       Леденящий душу страх, гораздо более жгучий, чем страх перед акулой, сковал всё тело Нила. Перед глазами снова всплыл тот тесный, запертый аквариум, из которого его когда-то вытащил Ваймак.       Дайвер сделал медленное движение в его сторону, и это привело Нила в чувство. В голове щелкнула одна единственная мысль: беги.       Нил сорвался с места прежде, чем человек успел сделать хоть что-то. Алая вспышка хвоста полоснула по воде, поднимая со дна мутную взвесь песка. Он плыл так, словно за ним гналась сама смерть, чувствуя, как мышцы горят от запредельного напряжения. Каждый удар хвоста отдалял его от дайвера, от его шокированного взгляда и от угрозы снова оказаться в клетке.       Он не оглядывался. Ему было плевать, преследуют его или нет. В мыслях пульсировала только одна цель: берег. Суша. Его комната в доме Ваймака. Он запрёт дверь, задвинет шторы и больше никогда, ни за что не выйдет за её приделы. Там, за крепкими стенами, никто не сможет до него добраться.       Вода становилась всё более прозрачной и светлой, дно стремительно поднималось. Нил уже чувствовал близость прибоя, когда внезапно замер, едва не врезавшись в коралловый выступ. В нескольких десятках метров впереди, на самой поверхности, ярко выделялось тёмное пятно. Сердце Нила пропустило удар: над ним покачивалась доска для сёрфинга, а под водой, мерно покачиваясь в такт волнам, виднелись человеческие ноги.       «Только не снова. Только не ещё один свидетель.»       Нил мгновенно прижался к песчаному дну, стараясь слиться с рельефом. Он чувствовал, как паника начинает душить его изнутри. Но когда он пригляделся сквозь толщу воды к знакомым очертаниям доски и характерному рисунку на ней, его страх сменился резким, почти болезненным облегчением.       Это была доска Кевина. Его брата, который, видимо, искал его здесь всё это время.       Нил затаил дыхание и осторожно огляделся по сторонам. Он внимательно изучил горизонт и глубину: дайвер остался далеко позади, а вокруг, кроме Кевина, не было ни одной живой души.       Сделав глубокий вдох жабрами, Нил решительно оттолкнулся от дна. Он поплыл вверх, к самой поверхности, чувствуя, как солнечные лучи начинают припекать его алые чешуйки. Он вынырнул прямо рядом с доской, нарушая зеркальную гладь воды.       — Кевин… — выдохнул он, хватаясь за край доски и чувствуя, как воздух снова наполняет его лёгкие.       Кевин дёрнулся так сильно, что доска опасно накренилась, едва не перевернувшись. Он вцепился пальцами в края, пытаясь удержать равновесие, и, когда наконец разглядел Нила, его лицо из испуганного моментально стало яростным.       — Мать твою, Нил! — прошипел Кевин, тяжело дыша. — Ты хоть представляешь, что здесь творится? Мы ищем тебя с самого утра!       Кевин выругался, вытирая лицо от брызг. Он выглядел измотанным. По его словам, они нашли одежду Нила на берегу через полчаса после его исчезновения. Ваймак, вне себя от беспокойства, завёл катер и ушёл в открытый океан, надеясь перехватить Нила там, а Кевина оставил патрулировать прибрежную зону.       Нилу стало по-настоящему стыдно. Он видел, как дрожат руки Кевина от пережитого стресса.       — Из-за твоего побега мне пришлось пропустить школьные занятия и тренировку, — начал было заводиться Кевин, перечисляя свой порушенный график. — Ты хоть понимаешь, сколько времени…       — Меня видели, — перебил его Нил.       Кевин осёкся на полуслове. Его глаза сузились.       — Кто?       — Дайвер. Там, у рифов, — Нил судорожно сжал край доски, его пальцы побелели. — Он смотрел прямо на меня. Он видел всё, Кевин. Мой хвост, шрамы… Он всё видел.       Паника, которую Нил пытался подавить, снова начала затапливать его. Он начал невнятно бормотать о том, что теперь за ними придут, что его лицо запомнили, что им нужно бежать из города прямо сейчас.       — Нил, заткнись и успокойся, — Кевин крепко схватил его за плечи, заставляя смотреть на себя. — То, что какой-то парень увидел тебя в мутной воде, ещё не значит, что твой секрет раскрыт всему миру.       — Он был в паре метров от меня! — возразил Нил. — Это не была «мутная вода».       — И что? — Кевин стоял на своём, стараясь звучать максимально рассудительно. — Да, этому парню чертовски повезло увидеть русалку вживую. Но Нил, русалки уже давно перестали быть просто сказкой. Люди знают, что вы есть.       Нил снова хотел возразить, но Кевин прервал его резким кивком в сторону берега.       — Хватит. Мы обсудим это дома. Сейчас самое главное — убраться отсюда. Плыви к той закрытой бухте за скалами, я прикрою тебя. Тебе нужно вернуть себе ноги и одеться, пока тебя не заметил кто-то ещё. Живее!       И Нилу ничего не оставалось, кроме как послушаться.

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

      Нил ворвался в дом, игнорируя обеспокоенный возглас Кевина. Он взлетел по лестнице, захлопнул дверь своей комнаты и повернул замок. Щелчок механизма принёс лишь иллюзию безопасности. Нил залез на кровать прямо в одежде, натянул одеяло до самого подбородка и сжался в комок. Тряска не проходила. Перед глазами всё ещё стоял тот дайвер и его шокированный взгляд. В голове Нила этот взгляд неизбежно превращался в прицел, в объектив камеры, в холодный блеск скальпеля. Он чувствовал себя обнажённым, выставленным напоказ, даже под плотным слоем шерстяного пледа.       Прошло около сорока минут, прежде чем половицы в коридоре скрипнули под тяжёлыми шагами. Нил затаил дыхание.       Раздался негромкий, но настойчивый стук в дверь.       — Нил, это я, — голос Ваймака за дверью звучал непривычно спокойно, без капли того раздражения, которое Нил ожидал услышать после своего побега. — Кевин мне всё рассказал. И про твой заплыв, и про встречу с ныряльщиком.       Дэвид помолчал, ожидая ответа, но Нил лишь сильнее закутался в одеяло.       — Послушай, парень, — продолжил Ваймак через закрытую дверь. — Мы здесь, и мы никого к тебе не подпустим, что бы там ни увидел случайный турист.       Ваймак вздохнул, и Нил почти физически почувствовал, как тот прислонился плечом к дверному косяку с той стороны.       — Скоро будет ужин. Ты пропустил и завтрак, и обед. Если у тебя ещё остались силы на упрямство, значит, должны остаться силы и на еду. Спускайся, когда будешь готов. Мы ждём тебя внизу.       Шаги Ваймака начали отдаляться, пока окончательно не стихли на лестнице.       В комнате снова воцарилась тишина, прерываемая только тиканьем часов. И тут же, словно в ответ на слова о еде, желудок Нила отозвался резким, требовательным урчанием. Голод всё ещё никуда не делся, но выйти из комнаты всё равно было страшно. Страшно было даже представить, что за окнами уже стоят машины с мигалками, что весь мир уже знает, кто он такой, и что его снова запрут. Но ещё страшнее было смотреть в глаза Ваймаку и Кевину. Нилу было мучительно стыдно за собственную слабость, за страх, который заставил его сбежать и спрятаться, за то, что своей неосторожностью он вновь добавил им проблем. После всего, что они для него сделали, он отплатил риском потерять ту тихую жизнь, которую они так долго и упорно для него строили.

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

      Нил спустился только через час. Стыд жгучим узлом стоял в горле, но голод оказался сильнее, а Нил слишком хорошо помнил, что это такое.       На кухне было тихо. Ваймак с Кевином уже закончили ужинать. Кевина нигде не было видно — вероятно, ушёл к себе, — а Ваймак стоял у раковины, неспешно моя посуду.       — Всё-таки решил порадовать нас своим визитом, — саркастично, но без тени злобы сказал Дэвид, не оборачиваясь. — Честно говоря, не ожидал тебя увидеть раньше завтрашнего полудня.       Нил не нашёлся с ответом. В этот момент его предательски пустой живот издал громкое урчание. Нил тут же опустил голову, изучая собственные босые ноги.       — Садись за стол, — скомандовал Ваймак.       Нил послушно опустился на стул. Послышался писк микроволновки: Ваймак заранее поставил его порцию разогреваться, зная, что рано или поздно голод победит гордость. Через минуту перед Нилом появилась тарелка с горячей едой.       Он начал есть. Сначала пытался соблюдать приличия, но вскоре жадность взяла верх, и он перестал замечать что-либо вокруг. Ваймак молча сел напротив. Он не читал нотаций, не ворчал и не гремел посудой. Он просто наблюдал, как Нил поглощает ужин, словно удостоверяясь, что парень действительно вернулся из своего добровольного изгнания.       Когда тарелка опустела, Нил аккуратно положил приборы, но не встал из-за стола. Ваймак тоже не двигался. Они оба знали: разговор неизбежен, и Дэвид, проявив несвойственное ему терпение, ждал, когда Нил заговорит первым.       Нил не мог заставить себя поднять взгляд. Он уставился на пустую тарелку, сосредоточенно изучая крошки и малейшие царапины на керамике, словно это было самое интересное занятие в мире.       Наконец, спустя несколько долгих минут, Нил едва слышно выдохнул одно-единственное слово:       — Прости.       Ваймак тяжело вздохнул, и этот звук, привычно хриплый от многолетнего курения.       — Я понимаю, как тебе тяжело, — тихо сказал Ваймак, устало потирая переносицу. — И знаю, что школа для тебя звучит как филиал ада. Но побег из дома не сделает твою жизнь проще. Ты не можешь вечно прятаться.       Нил не ответил. Его плечи были напряжены, а под натянутой до самых пальцев кофтой угадывались очертания шрамов.       — Ты не можешь жить взаперти вечно, — продолжил Дэвид. — Мир огромен, и в нём полно возможностей. Но чтобы ими воспользоваться, тебе нужно научиться жить в этом мире. И начать следовало бы со школы. Тебе нужно научиться быть среди людей, понимаешь? Завести друзей, влюбиться, в конце концов… Как ни крути, ты обычный подросток.       Нил резко вскинул голову. Обычный? Мужчина, сидевший напротив него, знал правду лучше, чем кто-либо другой.       — Но мой секрет… — прошептал Нил. —Если кто-то узнает, кто я… Если кто-то увидит…       — Они ничего не узнают, если им ничего не рассказывать, — возразил Ваймак, но взгляд его оставался мягким. Он подался вперёд, опираясь локтями о стол. — Давай. Повтори мне ещё разок нашу легенду.       Нил замялся. Язык словно прирос к нёбу. Вся его жизнь держалась на хрупкой паутине из лжи, которую приходилось поддерживать снова и снова, иначе всё рухнуло бы в один момент. Сделав глубокий вдох, Нил всё-таки заставил себя заговорить.       — Меня зовут Нил Джостен, — тихо начал Нил. — Мне шестнадцать лет. Я приехал из Милпорта, штат Аризона.       Ваймак едва заметно кивнул, подбодряя его:       — Продолжай.       Нил сглотнул, мысленно листая страницы их вымышленного рассказа, который он заучил уже много лет назад.       — Мои родители погибли в автокатастрофе, когда мне было десять. Ты был близким другом моего отца, поэтому после их смерти забрал меня к себе, чтобы меня не отправили в приют. Так ты стал моим приёмным отцом, а Кевин — сводным братом.       — Хорошо, — Ваймак постучал пальцем по столу. — Почему ты на домашнем обучении?       Нил замолчал на секунду, вспоминая медицинский диагноз, который они с Ваймаком долго подбирали по справочникам — что-то, что не требовало бы видимых проявлений, не было бы заразным, но идеально оправдывало его затворнический образ жизни и нелюдимость.       — У меня тяжёлая форма затяжной астении и хронический иммунодефицит после перенесённой в детстве тяжёлой инфекции, — отчеканил Нил заученную фразу.       Ваймак внимательно посмотрел на него ещё несколько секунд, прежде чем задать следующий вопрос:       — А что насчёт шрамов?       Нил едва заметно напрягся.       Этот вопрос он ненавидел больше всего.       Лгать про имя, прошлое или болезнь было проще — это были просто слова. Но шрамы были реальными. Их нельзя было полностью спрятать, нельзя было стереть или забыть о них хотя бы на день. Они покрывали его лицо, грудь, спину, руки, бёдра. Каждый из них хранил воспоминания, которые Нил предпочёл бы никогда не вспоминать.       Он медленно опустил взгляд в стол.       — Я был в машине вместе с родителями в день аварии, — тихо произнёс он. — Я выжил… но получил много травм.       Они давно придумали это объяснение, и оно было достаточно правдоподобным, чтобы люди переставали задавать лишние вопросы. Большинство предпочитало неловко замолчать, стоило Нилу упомянуть смерть родителей и аварию. Именно поэтому эта ложь работала так хорошо.       И всё же каждый раз, произнося её, Нил чувствовал себя так, будто снова задыхается.       Ваймак удовлетворённо откинулся на спинку стула и слегка улыбнулся — насколько позволяло его суровое лицо.       — Молодец. Если будешь держаться этой версии то всё с тобой будет нормально. Ты просто болезненный подросток, потерявший родителей в раннем возрасте. Если будешь достаточно убедительным, то никто даже не подумает распрашивать о деталях, и никто не узнает, кто ты на самом деле.       — А как же дайвер? — голос Нила сорвался, в нём отчетливо проступили панические нотки. — Он видел меня. Он знает, кто я. Он видел!       Паника начала стремительно накрывать его с головой. Стоило этому человеку проболтаться, и Нил навсегда может попрощаться со своей свободой.       — Нил, успокойся, — Ваймак поспешил остановить его, подняв ладонь. — У него была с собой камера? Подводный фотоаппарат, экшен-камера на маске? Хоть что-то?       Нил задумался. Он судорожно пытался вспомнить каждую деталь, каждое движение незнакомца в снаряжении, но никакой камеры он не припоминал.       — Нет… — медленно произнёс он, качнув головой. — Кажется, не было. В руках у него ничего не было, и на маске тоже.       — Вот видишь. Значит, ничего страшного не случилось, — спокойно подытожил Ваймак.       — В смысле — ничего страшного?! — возмутился Нил, резко подавшись вперёд. — Он видел мой хвост! Он видел мои шрамы! Он видел меня в упор!       — Нил, послушай меня. Русалки уже давно не миф, — перебил его Ваймак, и в его голосе появились те самые интонации, которые Нил слышал каждый раз, когда тот начинал читать лекцию.       За годы работы Ваймак стал одним из самых известных специалистов по русалкам в стране. Он преподавал антропологию и морскую биологию в университете, публиковал научные работы, консультировал международные исследовательские программы и посвятил изучению истории, поведения и социальной структуры русалок большую часть своей жизни. Если кто-то и понимал, как устроен мир людей и русалок, то это был именно он.       — Человечество официально узнало о существовании русалок больше двухсот лет назад. За это время были проведены тысячи исследований, собраны огромные объёмы данных о вашем виде, изучены миграции, особенности поведения, социальные связи и места обитания. И все эти данные говорят об одном: русалки живут на большой глубине и крайне редко приближаются к берегу. Именно поэтому встречи с ними остаются настолько редкими. Этому дайверу просто невероятно повезло оказаться в нужном месте в нужное время. Максимум, что он сможет сделать, — рассказать друзьям или написать в интернете, что видел русала у побережья Калифорнии.       Ваймак ненадолго замолчал, прежде чем продолжить:       — Раньше это могло бы стать проблемой, но времена меняются. Шестьдесят лет назад русалок официально признали разумным видом. Охота на них запрещена международным законодательством. Их нельзя отлавливать, содержать в неволе, использовать для экспериментов или убивать. За убийство русала предусмотрено такое же наказание, как и за убийство человека. Конечно, это не значит, что в мире больше нет плохих людей, но государство, научное сообщество и закон находятся на вашей стороне, а не против вас. И именно поэтому никто не станет устраивать охоту на тебя. Никто не будет искать. Кроме того, за всю историю изучения русалок не было зафиксировано ни одного случая существования гибрида. Ни одного. С точки зрения современной науки существо, способное одновременно обладать человеческой и русалочьей физиологией, просто невозможно. Ни один биолог, генетик или морской антрополог даже не станет рассматривать такую теорию всерьёз. Для всего мира ты не существуешь, Нил. А значит, никому и в голову не придёт искать на суше парня, который способен менять хвост на ноги. Понимаешь?       Дэвид постучал пальцем по столу, расставляя акценты:       — А поскольку у дайвера не было камеры, у него даже нет никаких доказательств. Ему просто никто не поверит на слово, решат, что парню померещилось из-за азотного отравления. А вероятность того, что вы когда-нибудь встретитесь на суше, в огромном городе, и он узнает тебя, практически равна нулю. Так что тебе абсолютно не о чём волноваться.       Нил медленно выдохнул и начал постепенно расслабляться. Логика Ваймака была железобетонной. И он был прав. На суше Нил был обычным, невзрачным парнем со скучной жизнью. Под водой дайвер видел лишь испуганное морское существо, забравшееся туда, куда ему явно не стоило. Между этими двумя образами не было никакой логической связи, которую мог бы выстроить человеческий мозг.       Это осознание принесло долгожданное успокоение. Паника отступила, оставив лишь лёгкую настороженность. Возможно, всё и правда было не так страшно, как он себе напридумывал.       — Успокоился? — внимательно глядя на него, спросил Ваймак.       Нил коротко кивнул. Заметив это, Ваймак снова заговорил о школе. Он не собирался отступать от этой темы, хотя и действовал на редкость осторожно.       — Просто подумай об этом, парень, — тихо произнёс он. — Я не буду гнать тебя туда через силу, если ты совсем не готов. Но и уступать так просто я тоже не собираюсь. Хватит прятаться в четырёх стенах. Кроме того, помни, что в этой школе учится Кевин. Вы будете вместе. И если что-то пойдёт не так, мы с ним всегда сможем тебя защитить.       Нил снова кивнул, понимая, что Ваймак прав. Кевин знал его секрет и, несмотря на свой порой невыносимый характер, за Нила стоял горой.       — Хорошо, — отозвался Нил. — Я обещаю подумать.       Хотя сама мысль о том, чтобы каждый день ходить в здание, полное незнакомых людей, сидеть с ними в одном классе и ловить на себе их взгляды, всё равно безумно ему не нравилась. От одной идеи «социализации» по коже пробегал неприятный холодок.       — Вот и отлично, — Ваймак удовлетворённо хмыкнул.       Он тяжело поднялся со своего места, собираясь уходить. Но, проходя мимо Нила, мужчина вдруг на секунду задержался и мягко потрепал парня по растрёпанным, всё ещё слегка влажным рыжим волосам.       — Мы на твоей стороне, Нил. Чтобы ни случилось, — добавил он.       В груди у Нила разлилось настоящее тепло. Ему стало по-настоящему приятно. За все те годы, что он провёл с профессором, прикосновения человеческих рук ассоциировались у него исключительно с болью, фиксаторами и холодом стали. Ваймак был единственным, чьи руки приносили только безопасность.       Мужчина тем временем уже направился к выходу из кухни, возвращаясь к своему обычному ворчливому тону:       — А теперь помой за собой посуду, почисти зубы и шуруй спать. И никаких посиделок допоздна, понял?       Он вышел в коридор, продолжая бормотать себе под нос что-то о том, что он сегодня чертовски устал, и что в его возрасте давно пора спать по ночам, а не читать лекции упрямым подросткам. Нил так и остался сидеть на кухне, молча провожая его взглядом, пока шаги окончательно не стихли где-то в глубине дома. Лишь спустя какое-то время он всё-таки поднялся и медленно вернулся к себе в комнату.       Сегодня ночью в его голове было слишком много мыслей, чтобы он смог уснуть.

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

      Решение Нила всё-таки пойти в школу далось ему непросто. Целую неделю он боролся с этой мыслью, прокручивая в голове самые мрачные сценарии. Ваймак, видя его терзания, сделал всё возможное, чтобы минимизировать риски. Он лично съездил к директору и, ссылаясь на выдуманные болезни, добился для Нила официального освобождения от физкультуры, избавив его от необходимости ходить в общую раздевалку и светить шрамами. Кроме того, Ваймак выбил для него право в любой момент выйти из класса в медпункт, если он почувствует себя плохо. Это была идеальная лазейка на случай, если панику всё же не удастся сдержать.       Кевин тоже внёс свою лепту. Он пообещал, что будет рядом на каждой перемене, покажет расположение кабинетов и не оставит Нила одного среди толпы вне учебное время.       В итоге Нил сдался. И именно поэтому он сейчас сидел на заднем сиденье машины по пути в школу. Они ехали молча. Нил нервно сжимал лямки своего рюкзака, чувствуя, как внутри нарастает паника.       Как только автомобиль затормозил у школьного двора, Ваймак заглушил мотор и развернулся с водительского сиденья, чтобы взглянуть на Нила. Парень тут же отвёл взгляд, уставившись на свои колени.       — Нил, посмотри на меня, — негромко позвал Ваймак. Когда Нил неохотно поднял глаза, мужчина произнёс: — Ты справишься. Больше верь в себя. Ты сильнее, чем тебе кажется.       Нил ничего не ответил — горло перехватило от волнения. Ваймак тяжело вздохнул, понимая, что слова сейчас не помогут, и махнул рукой в сторону выхода:       — Всё, валите из машины, пока вы оба не опоздали.       Кевин вышел первым, привычно закинув сумку на одно плечо. Нил с трудом заставил себя пошевелиться, протянул руку и взялся за внутреннюю ручку, но дверь так и не открыл. За стеклом, на школьной парковке и крыльце, было слишком много подростков. Они смеялись, толкались, переговаривались — их было целое море, и эта чужая, непредсказуемая толпа пугала его до дрожи. Ему казалось, что стоит ему сделать шаг, и все эти люди уставятся только на него.       Заметив заминку, Кевин встал прямо перед дверью Нила, своей широкой спиной полностью загораживая вид на толпу школьников. Он дважды коротко постучал в стекло и вопросительно выгнул бровь, беззвучно одними губами спросив: «Ты идёшь?»       Нил бросил последний, полный паники взгляд на Ваймака. Мужчина приободрительно кивнул ему в зеркало заднего вида.       Сделав глубокий вдох, Нил натянул на голову капюшон своей объемной толстовки, словно прячась в раковину, толкнул дверь и вышел на улицу. Запах сухой калифорнийской земли и сотен чужих людей тут же ударил в нос, но Кевин уже развернулся и уверенно зашагал к главному входу, увлекая Нила за собой. Он старался держаться как можно ближе к Кевину, буквально шагая ему в след. Нилу казалось, что каждый подросток во дворе оборачивается и смотрит прямо на него.       Вдруг Нил почувствовал, как в его плечо кто-то с силой врезался. По спине мгновенно пробежал ледяной холодок, а пальцы в карманах сжались в кулаки, готовые защищаться.       — Эй, Кевин, привет! — звонко воскликнул парень, который только что налетел на Нила, и без лишних церемоний повис на плече Дэя.       Кевин тут же раздраженно оттолкнул его в сторону и процедил:       — Ники, смотри, куда прёшь.       Этот парень выглядел как полное противопоставление зажатому и хмурому Нилу. Он был невероятно ярким: на нём была цветастая рубашка, расстёгнутая поверх белой майки, а на запястьях при каждом движении звенела целая куча разноцветных браслетов. От него так и веяло безумной энергией, которая сейчас буквально затапливала пространство вокруг них.       — Ну прости-прости, я просто очень рад тебя видеть! — Ники весело вскинул руки, но тут же замер, заметив за спиной Кевина настороженную фигуру. — Ой. А это кто с тобой?       — Это мой брат, — коротко ответил Кевин.       Ники тут же переключил всё своё внимание на Нила, и его глаза восхищённо округлились.       — О! Так это ты Нил? Наконец-то! Я так много о тебе слышал. Всё хотел взглянуть на этого загадочного младшего брата Кевина. Я, если честно, уже начал думать, что тебя вообще не существует и он тебя выдумал. Очень рад познакомиться! Я Ники. И не переживай, я тут самый нормальный. Ну… относительно.       Ники болтал без умолку, активно жестикулируя и перескакивая с одной мысли на другую быстрее, чем Нил успевал за ними следить. От него исходило столько энергии, что это почти сбивало с толку. Нил тоже немного слышал о нём от Кевина — Ники был частью той самой компании друзей, с которой тот проводил почти всё своё свободное время, и, судя по рассказам, отличался феноменальной разговорчивостью. Теперь Нил понимал, что Кевин ещё сильно преуменьшал.       Но внезапно Ники резко запнулся на полуслове. Его взгляд скользнул по лицу Нила и замер на шрамах, которые отчётливо виднелись из-под капюшона.       — Оу… чувак… — Ники нерешительно протянул руку, словно хотел коснуться его лица, но вовремя остановил себя. — А что у тебя с лицом? Откуда такие шрамы?       В этот момент мир вокруг Нила будто растворился. Звуки школьного двора смолкли, оставив только глухой стук собственного сердца в ушах. Ники спросил про шрамы. Шрамы. Нужно было что-то сказать. Что-то ответить. Легенда. Авария. Нужно сказать об аварии. Авария. Его родители попали в аварию. Он был в той машине.       Авария. Это всё авария.       Мысли бешено крутились в голове, но губы словно склеились. Нил впал в полный ступор, не способный выдавить из себя ни единого звука. Паника парализовала лёгкие.       — Это из-за аварии, в которой погибли его родители, — ответил Кевин вместо него, делая шаг вперёд и физически оттесняя Ники от онемевшего Нила. — Отвали от него, Хэммик. Это дебильный вопрос.       Кажется, до Ники наконец-то дошло, какую глупость он только что сморозил. Его весёлое лицо тут же сжалось от стыда, а яркие браслеты тихо звякнули, когда он виновато прижал руки к груди.       — Черт… Прости, пожалуйста, — искренне испугавшись своей бестактности, забормотал Ники, глядя на Нила умоляющими глазами. — Я не хотел, правда. Я просто ляпнул не подумав. Прости меня, Нил.       — Всё нормально, — тихо выдавил Нил, хотя пальцы в карманах всё ещё дрожали.       Ники, явно сгорая от стыда и желания загладить вину, судорожно затряс кистями рук. Браслеты на его запястьях оглушительно зазвенели.       — Слушай, в качестве извинения… возьми один! — Ники шагнул ближе, протягивая свои руки Нилу. На его смуглой коже красовались десятки самых разных украшений: от кожаных плетёнок до ярких фенечек. — Выбирай любой. Я сам их делаю, это моё хобби.       Нил недоверчиво опустил взгляд на его запястья. Сначала он хотел отказаться — любое внимание к себе вызывало у него желание сбежать, — но его взгляд зацепился за один конкретный браслет. Тот выделялся среди остальных: тонкая прочная нить, на которую были нанизаны нежно-голубые матовые бусины, пара мелких искусственных жемчужин и крошечные, аккуратно просверленные морские ракушки.       Нил медленно указал пальцем:       — Этот.       — О, отличный выбор! У тебя хороший вкус, — Ники просиял, мгновенно снимая браслет со своей руки. — Давай, я помогу тебе надеть его, там довольно тугой узел.       Нил заколебался. Прикосновения чужаков пугали его, но, взглянув на открытое и дружелюбное лицо Ники, он заставил себя сделать короткий вдох и медленно вытянул руку из кармана, стараясь, чтобы рукав толстовки не задрался слишком высоко. Ники аккуратно, стараясь действовать как можно мягче, перехватил его запястье и затянул шнурок браслета.       — Вот и всё, — Ники мягко улыбнулся и отпустил его руку. — Ещё раз извини за мой длинный язык. Я очень надеюсь, что мы сможем стать друзьями.       Нил спрятал руку обратно в карман, ощущая приятную прохладу бусин на коже.       — Спасибо, — тихо ответил он.       Кевин, которому явно надоела эта затянувшаяся сцена, нетерпеливо скрестил руки на груди и перевёл тему:       — Ники, хорош болтать. Где Миньярды?       Ники закатил глаза и вздохнул, упирая руки в бока:       — Ой, да как обычно. Аарон наверняка уже сосётся с Кейтлин в каком-нибудь тёмном углу, у них сейчас этот приторный конфетно-букетный период. А Эндрю… Эндрю снова занят своей ботанской фигнёй, ты же его знаешь. Всё как всегда.       Кевин понимающе нахмурился и кивнул.       — Ладно. Иди в класс без меня. Мне нужно довести Нила до учительской, помочь ему забрать расписание у директора и найти его первый кабинет.       — Окей, без проблем, — Ники дружелюбно помахал рукой Нилу. — Увидимся позже, Нил! Ещё поболтаем!       Нил едва заметно кивнул ему на прощание. Они с Кевином развернулись и пошли дальше по заполненному коридору школы, оставляя шумного Хэммика позади. Он оказался не таким страшным, как представлялось Нилу до встречи. Громкий, болтливый и совершенно неспособный молчать дольше нескольких секунд, он почему-то не вызывал желания держаться подальше. Может быть, только может быть, однажды они и правда смогут стать друзьями.

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

      Первый учебный день вымотал его до предела. В классах было полно незнакомцев, которые, разумеется, не смогли проигнорировать появление новенького. Стоило Нилу сесть за парту, как на него тут же оборачивались. Некоторые, самые любопытные, пытались заговорить с ним на переменах или перед началом уроков, чтобы узнать его получше. Нил каждый раз внутренне каменел, но послушно выдавал свою заученную, отрепетированную до автоматизма легенду: «Я Нил Джостен, мне шестнадцать, родился в Милпорте, штат Аризона». Он повторял эти фразы безэмоционально, словно читал по бумажке, надеясь, что от него поскорее отстанут.       Конечно, его шрамы тоже не остались незамеченными. Они то и дело привлекали чужие взгляды. Когда люди нерешительно или, наоборот, слишком бесцеремонно спрашивали, откуда они, Нил коротко отвечал про автомобильную аварию. После этого ответа расспросы обычно прекращались — люди тушевались и бормотали дежурные соболезнования. Но стоило ему перейти в другой кабинет, как появлялись новые одноклассники, и Нилу приходилось говорить одно и то же снова и снова. От бесконечного вранья и напряжения фантомная боль снова дала о себе знать, и старые шрамы начали нестерпимо чесаться. На одном из занятий, когда дышать в удушливом классе стало совсем тяжело, Нил сорвался. Он бросился в школьный туалет, включил кран на полную мощность и засунул голову под ледяную струю воды. Ему отчаянно нужно было остыть, смыть с себя этот липкий человеческий запах и панику. Зашедшие в этот момент старшеклассники посмотрели на него как на сумасшедшего, но Нилу было плевать. Холодная вода на коже немного вернула ему самообладание.       Благо, большую часть времени ему помогал Кевин, который честно выполнял своё обещание и сопровождал его на переменах. Тут Нил с удивлением обнаружил, что Дэй невероятно знаменит в этой школе. Стоило им выйти в коридор, как с Кевином начинали здороваться буквально все подряд. Кевин был капитаном школьной команды по плаванию — и, учитывая, что они жили на побережье, водный спорт здесь ценился превыше всего. Кевин был местной звездой, идеальным пловцом, чьи рекорды висели на доске почёта в главном холле. Ники тоже время от времени крутился рядом с ними, весело маша рукой и пытаясь разрядить обстановку, но такой бешеной популярности, как у Кевина, за ним не наблюдалось. Ники был просто общительным и ярким парнем, которого все знали, но не боготворили.       Сами занятия, вопреки страхам Нила, оказались едва ли не самой лёгкой частью этого кошмара. Очень быстро выяснилось, что многие темы, которые учителя с трудом вдалбливали в головы зевающих подростков, Нил уже давно выучил. Просматривая учебники по математике, химии и истории, он понимал, что сильно обогнал школьную программу. Это было неудивительно. Учитывая, что он годами сидел взаперти на домашнем обучении под присмотром Ваймака, чтение научных книг и учёба были одним из немногих его доступных развлечений. Он глотал информацию томами просто от скуки и ради того, чтобы отвлечься от тревожных мыслей.       Но эта маленькая академическая победа вовсе не обрадовала Нила. Наоборот, она лишь укрепила его в изначальной мысли: школа ему не нужна. Он и так всё это знал. Весь этот цирк с заучиванием чужих имён, фальшивыми улыбками и необходимостью прятать шрамы был абсолютно бессмысленным риском.       Как только прозвенел звонок с последнего урока, Нил пулей вылетел из класса. Напряжение, копившееся в нём весь день, наконец начало спадать: эти глупые занятия закончились, и в коридоре его уже ждал Кевин. Наконец-то они отправятся домой, в тишину и безопасность.       — Когда приедет Ваймак? — с надеждой спросил Нил, нагоняя брата.       — Он занят в университете, так что не приедет, — разочаровал его Кевин, даже не оборачиваясь. — Нас отвезёт Эндрю.       Нил резко затормозил. Он уже слышал это имя раньше от Кевина, но никогда лично с этим парнем не встречался. Мысль о том, что придётся сесть в закрытую машину к абсолютно незнакомому человеку, приводила его в ужас.       — Я могу дойти пешком, — быстро предложил Нил.       Кевин наконец остановился и повернулся к нему.       — Нет.       — Тут не так далеко, — попытался возразить Нил. — Через сорок минут я уже буду дома.       — Нет, — повторил Кевин ещё твёрже.       Нил недовольно поджал губы.       — Почему?       — Потому что я не могу отпустить тебя одного. Я за тебя отвечаю.       От этих слов внутри стало неприятно. Нил понимал, что Кевин говорит это не потому, что считает его ребёнком. Просто после всего, что произошло за последние годы, Ваймак и Кевин слишком привыкли беспокоиться и чрезмерно опекать его.       — Тогда пойдём со мной, — предложил Нил.       Кевин посмотрел на него так, словно тот только что предложил нечто совершенно абсурдное.       — Если мы пойдём пешком, я опоздаю на тренировку.       — Но…       — Нил, — перебил его Кевин, не дав договорить. — Эндрю не собирается тебя похищать, убивать или продавать на чёрном рынке.       Нил бросил на него мрачный взгляд.       — Он просто отвезёт нас из точки А в точку Б, и всё, — продолжил Кевин. — Расслабься.       Нил не расслабился.       Ни капли.       — Идём, — сказал Кевин, развернулся и пошёл дальше.       Несколько секунд Нил стоял на месте, борясь с желанием развернуться и всё-таки пойти домой пешком. Но спорить дальше было бессмысленно. Тяжело вздохнув, он нехотя последовал за братом.       На школьной парковке к ним тут же подскочил Ники, звеня своими браслетами, и они вместе направились к машине. Это была дорогая, безупречно чистая чёрная «Мазерати», которая резко выделялась на фоне поношенных пикапов других учеников.       Возле автомобиля стояли два невысоких светловолосых парня. Нил удивлённо моргнул, на мгновение решив, что у него двоится в глазах: они были пугающе похожи лицом, словно отражения друг друга, но на этом сходство заканчивалось. Один из них стоял, уткнувшись в телефон. На нём были светло-голубые джинсы и свободная белая футболка с крупной синей надписью "California State" на груди. Поверх неё была накинута светлая расстёгнутая рубашка с закатанными до локтей рукавами. Он выглядел как самый обычный подросток, которому совершенно не хотелось здесь находиться. Второй прислонился к капоту автомобиля. На нём были чёрные джинсы, потёртые на коленях, и тёмная футболка с выцветшим логотипом какой-то старой рок-группы. На голову была надвинута чёрная кепка без каких-либо рисунков, из-под которой выбивались светлые пряди волос. Его предплечья до самых запястий закрывали чёрные повязки, резко выделяющиеся на фоне бледной кожи. В отличие от своего близнеца, он не отвлекался на телефон и лениво наблюдал за парковкой, словно заранее замечая всё, что происходило вокруг.       Ники с энтузиазмом подбежал к братьям и, активно жестикулируя, представил им Нила:       — Ребята, смотрите, это Нил! Брат Кевина, про которого он нам говорил. — Ники указал сначала на светловолосого парня в светлой одежде, затем на второго, одетого в чёрное. — А это Аарон и Эндрю.       Нил мгновенно почувствовал, как на него скрестились два изучающих взгляда. Ему моментально захотелось провалиться под землю.       — Он просто немного стеснительный, — поспешил вставить Ники, заметив, что новенький упорно молчит.       Аарон, оторвавшись от телефона, скептически окинул Нила взглядом и приподнял бровь:       — Тебе не жарко?       На улице стояло калифорнийское солнце, а Нил был одет в объемную плотную толстовку и шорты чуть ниже колен.       — Нет, — коротко ответил Нил, надеясь прекратить этот диалог.       — Да ладно? Твои мокрые волосы говорят об обратном, — хмыкнул Аарон, кивнув на торчащие из-под капюшона рыжие пряди, которые всё ещё не высохли после того, как Нил намочил их в раковине туалета.       Нил ничего не ответил, лишь сильнее натянул капюшон на лоб. Ему было плевать на Аарона, потому что куда больше его беспокоил второй близнец.       Эндрю за всё это время не произнес ни слова. Он просто стоял, засунув руки в карманы, и не сводил с Нила глаз. Более того, он беззастенчиво, медленно рассматривал его с ног до головы, словно оценивал или… изучал. Но больше всего его взгляд задерживался на лице Нила. За свою жизнь Нил слишком хорошо научился понимать, когда люди смотрят на его лицо, а когда — в упор разглядывают его шрамы. Это был именно второй случай. Взгляд Эндрю был цепким, изучающим, неестественно внимательным. От этого сканирующего внимания у Нила поползли мурашки по коже. Он попытался отвернуться, пряча лицо в тени капюшона, чтобы избавиться от этого невыносимого взгляда.       Заметив, что Нил начинает паниковать, Кевин вовремя пришёл на помощь. Он сделал шаг вперёд, своей широкой фигурой заслоняя Нила от близнецов, и раздраженно скомандовал:       — Хватит трепаться. Шевелитесь и садитесь в машину. Я не собираюсь торчать здесь до вечера.       Аарон на это только закатил глаза, но спорить не стал — молча обошёл машину и сел на заднее сиденье. Ники тут же завёл привычную шарманку, обиженно надув губы:       — Ну Кевин! Мы же ещё даже толком не успели познакомиться с Нилом, а ты уже…       — Ещё познакомитесь, — грубо оборвал его Кевин и без лишних церемоний толкнул парня в сторону машины.       Сам Дэй по-хозяйски занял переднее пассажирское кресло. Возле машины остались только двое. Эндрю медленно оттолкнулся от капота «Мазерати» и сделал шаг к Нилу. Между ними оставалось всего пара футов. Нил инстинктивно напрягся и с такой силой сжал лямку своего рюкзака, что побелели костяшки пальцев. Его взгляд метался, выискивая пути к отступлению.       Эндрю остановился. Его лицо не выражало абсолютно ничего — ни злости, ни удивления, только пугающее, ледяное спокойствие.       — Значит, Нил, — негромко произнёс он, слегка наклонив голову набок. Его голос звучал ровно, но в следующее мгновение Эндрю чуть прищурился и добавил: — Приятно познакомиться, Нил.       Последнее слово Эндрю произнёс чуть медленнее, чем остальные, едва заметно выделив его интонацией. Совсем немного — настолько, что никто другой, скорее всего, не обратил бы на это внимания. Но Нил заметил. И почему-то именно это заставило его напрячься сильнее всего. Разум тут же напомнил, что это глупо. Эндрю ничего о нём не знает. Не может знать. И всё же Нилу вдруг захотелось отступить на шаг и оказаться как можно дальше от этих внимательных карих глаз.       Прежде чем парень успел хоть как-то отреагировать, Эндрю резко развернулся, обошёл машину и сел за руль.       Нил остался один, совершенно не понимая этого странного блондина. Что-то в поведении Эндрю вызывало у него дикий, первобытный ужас, который русалы чувствуют перед хищниками. Тем не менее, оставаться на парковке было нельзя. Нил быстро юркнул на заднее сиденье, заняв место у окна — прямо за широкой спиной Кевина, рядом с Ники.       Всю дорогу до дома Ники болтал без умолку, пересказывая школьные сплетни и жалуясь на учителей. Нил его практически не слышал. Все его органы чувств были настроены на человека за рулем. Нил настороженно, из-под опущенных ресниц поглядывал на Эндрю. Но стоило ему в очередной раз поднять глаза, как он наткнулся на ответный взгляд в зеркале заднего вида. Эндрю смотрел прямо на него. Нил в панике поспешно отвернулся к боковому стеклу, делая вид, что увлечён пейзажем за окном, хотя внутри всё клокотало от страха.       К счастью, ехать от школы до их дома было не очень далеко. Ровно через пятнадцать минут автомобиль мягко затормозил у обочины. Нил не стал ждать, пока Кевин отстегнёт ремень, и уж тем более не собирался ни с кем прощаться. Он рванул ручку двери, практически выскочил из машины на ходу и стремительно направился к крыльцу.       У самой входной двери до его ушей донеслось громкое «Ещё увидимся!» от Ники, но Нил даже не обернулся.       Ввалившись в дом, он взлетел по лестнице на второй этаж, ворвался в свою комнату и с грохотом запер дверь. Рюкзак полетел на пол, следом отправилась тяжелая, удушающая толстовка. Оставшись в одних шортах, Нил на неслушающихся ногах добежал до ванной, практически падая на кафельный пол.       Он включил душ и залез под струи воды. Холодные капли мгновенно облепили искусанные губы, потекли по груди и шрамам на спине, усмиряя зуд и принося долгожданное облегчение.       Нил закрыл глаза, подставляя лицо воде, и тяжело, хрипло задышал.       Сегодня был чертовски трудный день. И почему-то ему казалось, что дальше будет только хуже.