Восемь свиданий с Ли Минхо

День повторялся снова и снова. Как в том фильме с актёром Биллом Мюрреем, который ему показывал Джисон. Чанбин прекрасно понимал, как работают временные петли. Это как заново проживать жизни, умирать и проживать снова, пока не исправишь все ошибки. Он приехал на повышение квалификации риэлторов в маленький тихий городок с очень хорошим, активным рынком. И, видимо, в этот день совершил какую-то совсем непростительную ошибку, что боги не могли потерпеть до следующего перерождения и надо было всё исправить непременно сегодня. Он устал. По его подсчётам он провёл в петле уже пару месяцев, может, больше. За это время он выучил дословно все презентации курса, который должен был пройти, когда поначалу продолжал ходить на обучение, надеясь, что само пройдёт. А потом пытался как в фильме вычислить ошибку, которая так не понравилась этим самым богам. Но оказалось, что жизнь у него – замечательная. Ни с родителями, ни на работе, ни в личной жизни, которая сейчас напрочь отсутствовала, не было проблем. Ничто не требовало вмешательства или исправления. Всё было нормально. Но всё равно каждый день в 21:00 мир останавливался, и он просыпался тем же утром. Ему смертельно надоел один и тот же день. Не говоря уже о том, что это были неполные сутки, и это бесило страшно. Он пробовал бежать из города. Уезжал так далеко, как только мог. Самолётами, машинами, паромами. Без толку. Он пытался уйти из жизни. Для пчёл, на которых у него была убийственная аллергия, было рано. Поэтому он сиганул с моста в холодную воду. Барахтался, пока всё тело не свело судорогой и голова не заболела, а потом успокаивал себя мгновения сквозь режущую боль в лёгких. Проснулся на следующее утро и решил, что наглотался воды до конца жизни и возможно, развил фобию. Он бросался один раз на нож. Как японский самурай. Идея была блистательная только пока была в голове. Внутренности пронзила острая боль, и он с ужасом наблюдал, как из него неотвратимо вытекает кровища с жизнью. А потом шок накрыл его и он очнулся от дикой боли в 20:53. Семь минут до перезагрузки он плакал от страха, что сейчас временная петля отпустит его, и он умрёт в муках. Семь минут тянулись вечно. Он всё же открыл глаза утром. Впервые за долгое время - благодарный вредным богам. Больше с острыми предметами экспериментировать не хотелось. В поисках решения подумывал сброситься с крыши какой-нибудь высотки. Или прыгнуть под машину. Но боялся выжить и после такого и словить ещё боязнь высоты или агорафобию. Поэтому он плюнул на всё и развлекался. Напиваться надоело быстро. Гулять - тоже. Все девушки в маленьком городке как одна смущённо принимали его ухаживания и – назначали ему свидание на завтра. Чанбин думал о каждом ответвлении параллельных вселенных, где он встретился с этими девушками и с каждой завёл отношения, может, даже семью. Где-то параллельно с ним просыпался весёлый растрёпанный Чанбин, полный надежд и планов на будущее. А он оставался тут. ⊹ ˖ Ი𐑼 Последние несколько дней Чанбин брал в книжном одну и ту же книгу и читал. Чанбин любил исторические романы, книги про воинов, богов и королей. Но взял почитать любовный роман, никогда же не было на эти глупости времени раньше. Было очень слащаво, очень неправдоподобно. Очень красивая главная героиня. Чанбин все сто шестьдесят страниц до постельной сцены за неё переживал. Все эти её ухажёры были какие-то мудаки. Один вроде ничего, был добр к ней, явно влюблён, но он второстепенный персонаж, а значит, тоже мудак. Чанбин смотрел сериалы с сестрой. Не мог такой хороший парень не нравиться ей просто так, должно быть, он был с говнецом. Она переспала с главным героем после каких-то непонятных подводок, почти упрашивая его сама. Хуже, чем в порно, ей богу. Чанбин фыркал презрительно – и аж кусал губы, так страстно были расписаны постельные сцены в этом романчике. Героиня бурно кончила на нереальном-идеальном-волшебном члене своего придурка, и Чанбин потряс головой, чтобы вынырнуть из книги. Ах, вот, зачем девушки такое читали. Это была миленькая порнушка, увешанная играми в благородство и любовными терзаниями. Вот если бы Чанбин был её бойфрендом, он бы поступил совсем по-другому. Он бы ухаживал за ней и ничего не скрывал. Он вздохнул в раздумьях. Даже про петлю времени рассказал бы. В книге отсутствовало слишком подробное её описание, разве что Чанбин хорошо запомнил, что соски у неё торчали призывно слегка в разные стороны и подпрыгивали, когда она скакала на придурочном члене придурочного главного героя. В картинку с обложки он не верил. В тексте было написано "карие глаза, каштановые волосы, немного похожа на милого кролика". А с обложки смотрела сероглазая брюнетка с хищным выражением лица, больше похожая на пантеру, чем на милого кролика. Поэтому Чанбин представлял её себе сам. Рисовал до мельчайших подробностей. Какая у неё застенчивая улыбка, как она сердилась, как ругалась в голос. Как трепетали её пушистые ресницы, когда она раздвигала свои красивые ноги и просила взять её прямо сейчас. А потом она ему приснилась. Впервые он не провалился на несколько мгновений в сухую плотную черноту перед тем, как открыть глаза тем же днём. Она сидела сверху, полностью обнажённая. Чанбин протянул руку, чтобы погладить её живот. Она улыбалась ему. От этой улыбки так сладко сжалось сердце, что он тут же захотел крепко-крепко стиснуть её в объятиях. Он улыбнулся в ответ, но всё никак не мог дотянуться до неё. И проснулся. Оглянулся вокруг, сверился с телефоном. Ничего не поменялось. Тот же отель, та же дата. Книжки не было. Он её ещё не купил. Поэтому он пошёл за ней снова.  Отлично позавтракал, размышляя, означает ли то, что он стал видеть сны, что петля его вот-вот отпустит или что он слишком тут обосновался. Чанбину такие мысли не понравились и он решил устроить себе приятный день. Устроился на скамейке на пирсе в том самом месте, где не дул холодный весенний ветер и где обычно проходил очень противный ребёнок, достающий отца. Малыш по плану в полпервого дня ронял мороженое, и капризы превращались в настоящие слёзы.  Чанбин хехекал над ним, а потом протягивал какую-нибудь вкусняшку отцу мальчика, и тот становился героем в глазах малыша. Книжка после зарёванного пацана ближе к обеду перевалила за две трети и главной героине теперь приходилось решать, как удержать внимание придурка, потому что его пыталась увести коварная бывшая. Чанбин мотал головой, не соглашаясь с тем, что за человека, которому можно свистнуть, чтобы увести как какую-нибудь собаку, стоит бороться. Он дожевал вкусный пирожок, дошёл до момента, где героиня приподнимала полы платья, показывая, что она притащилась в офис к своему дебилу без белья, и остановился. Очень неудобно было бы сейчас словить стояк от воображаемой девушки мечты прямо на улице. Чанбин засунул книжку в рюкзак и отправился добывать обед. На то, чтобы попробовать все вкусности в магазинчиках города, пары месяцев не хватило. В каких-то магазинах он пробовал даже подворовывать. Вдруг карма разозлилась бы и запустила обычный ход времени? Он зашёл в конвиниент, в котором до этого не был, набрал каких-то странных йогуртов, фруктов, какого-то мутантского хлеба с семенами чего-то.  Он подошёл с корзинкой к кассе и чуть не выронил всё, что набрал. Перед ним в очереди стояла  о н а. Героиня его сна. Такая же, как он себе представлял. С миленько вздёрнутой пухлой верхней губой, большими красивыми карими глазами, глядящими из-под густой чёлки. Похожая немного на кролика, красивая. Очень раздражённая. – Привет, Со Чанбин, – сказала девушка, оборачиваясь к нему, – я Ли Минхо. Ты этого не помнишь, но мы знакомы. ⊹ ˖ Ი𐑼 Чанбин был растерян настолько, что ничего не смог ответить. Она прям правда была из сна? Она знала, что он себе воображал? – У нас мало времени. Я тебя обыскалась! Клади, – кивнула девушка на стойку кассы и достала кошелёк. Помахала им, выводя его из ступора. Чанбин подошёл медленно, как будто, если бы он двигался быстро, она растаяла бы в воздухе. Но она не пропала. Купила все продукты, какие он выбрал, доложила сверху пудинг и помидорки. Попросила пластиковый пакет. – Ты постоянно умираешь, и я не успеваю тебя спасти! - раздосадованно пожаловалась девушка, сидя с ним рядом на скамейке в скверике неподалёку. Чанбин подавился йогуртом. Он и так был невкусный, а тут ещё и в нос попал... – Я умираю? – Да, – вздохнула она. – Прости.  Оказывается, она тоже застряла в петле. Но они виделись всё время после девяти вечера – отрезок до полуночи, когда он ничего не помнил. В этом отрезке Чанбин каждый день умирал. А Ли Минхо всегда оставалась свидетельницей его смерти. И ещё ни разу не успела его спасти. – На тебя один раз пианино со второго этажа свалилось, – она гневно сжала маленькие кулаки, – кто, вообще, так умирает?! Чанбин ужасался, но никак не мог себя заставить перестать любоваться своей вестницей смерти. Кажется, он в жизни не видел никого очаровательнее. Сегодня его отважная героиня приехала пораньше, чтобы обсудить план действий вместе, потому что устала планировать одна. – Я уверена, что разорвать петлю можно, если ты выживешь, – сказала Минхо. – Как ты добралась сюда пораньше? – Ограбила старушку на улице и купила билет на поезд. Это самое раннее, когда я могу оказаться здесь. Ну, минус то время, которое я потратила на поиски тебя. Чанбин всё ждал, что она скажет, что шутит про ограбление. Но Минхо не добавила ничего. – Я просто хотела хоть раз не смотреть на твою смерть, а пообщаться с тобой. Она посмотрела на него зло и устало. И Чанбин чуть не отвёл глаза, столько заботы прочитал в её взгляде. ⊹ ˖ Ი𐑼 Ни одна из их попыток что-то придумать не закончилась успехом. Зато они уже целый месяц виделись пораньше. В какие-то дни Чанбин откровенно валял дурака. Минхо ругалась и колотила его за это маленьким кулаком в грудь. Не сильно. Но часто. Чанбин не мог сказать наверняка, но кажется, ей нравилось трогать его. Чанбин обычно что-то шутливо орал в ответ, чтобы она улыбнулась. Она неизменно усмехалась и называла его придурком. Если ему удавалось развеселить её, проклятый день становился лучше. Как будто улыбка Ли Минхо придавала значение бессмысленно прожитому времени. – Раз уж мы тут застряли, – предложил Чанбин однажды, лениво доедая мороженое, – давай вынесем вон тот ювелирный магазин? – Зачем? Он пожал плечами: – Давно хотел золотые часы. – О, давай тогда и цепочку на шею тебе украдём? – Минхо улыбнулась озорно, – такую, толстую. Мне кажется, цепочка на твоей шее будет смотреться симпатично. – Давай. Минхо рассказала, что один раз его пристрелили из нелегального дробовика в баре. Если сейчас попасть туда и отвлечь персонал, можно было вытащить его и пойти грабить с ним на перевес. – А ты оторва, – восхитился Чанбин. – Но я бы не хотел брать настоящее оружие. Пошли просто купим муляжи в магазине игрушек. – Слабак, – хихикнула Минхо и пробежалась пальцами по его плечу. – Слабаки не умирают в барах от выстрела из дробовика. – Это да. Кровищи было! Я до сих пор в ужасе. Чанбин порадовался про себя, что помнил не все свои смерти. Ограбление состоялось ужасно весело. Они напугали консультантов, уложив всех их лицами в пол, разбили несколько витрин, набрали всякой красоты. Минхо выбрала самые большие серьги с жемчугом, диадему и какое-то уродливое увесистое колье. Она обвесила Чанбина как ёлку, то и дело сдерживая приступы смеха. Чанбин остановился и достал из ряда золотых колец одно маленькое, тонкое. Ему показалось, что оно очень подойдёт Минхо. Гораздо больше других, с мириадами камней. Он надел кольцо ей на палец, и им почему-то стало ещё веселей. Они убегали очень глупо. Хохотали и метались из стороны в сторону. А потом Минхо притянула его к себе и они поцеловались. Целовалась она умело. Чанбин закрывал глаза и млел от нежности. Под звуки полицейских сирен Чанбин подхватил её лицо под подбородок и предложил: – Давай встречаться? Он ожидал, что она скажет "нет", они всё-таки знакомы с её точки зрения хоть и давно, с его - всего месяц, а если брать реальное время - всего несколько часов. Но ему просто хотелось сделать этот весёлый день ещё веселее. Может, она рассмеялась бы от его глупого пафоса. Может, поцеловала бы ещё раз. Но Минхо только кивнула. С этого времени они иногда забавлялись дебоширством. Просто потому что её это веселило. ⊹ ˖ Ი𐑼 Сегодня день был такой же как все. Но всё равно особенно яркий. Потому что сегодня Чанбин распланировал половину суток от момента приезда Минхо так, чтобы он прошёл предельно романтично. Без полиции, угонов, ограблений, пьяных танцев. Просто романтичное свидание. Сегодня Минхо опоздала и приехала позже: – Я задолбалась грабить несчастную женщину! Одолжила денег у соседки, а она попросила посидеть с её сыном часок. Он молча взял её за руку и надел на палец то маленькое кольцо, которое так ему понравилось. – Ты опять ограбил ювелирку? – она оттянула ворот его футболки и заглянула за него, – а себе цепочку не взял? – Я сегодня тоже честный человек, – засмеялся Чанбин, – я купил тебе его. Минхо улыбнулась и заправила прядь волос за ухо. Какая же она была красивая. – Чем займёмся? – со вздохом спросила она, – идём в кафе или библиотеку? Поисками выходов они занимались обычно там. Однажды они засиделись до вечера в библиотеке и оказалось, что там тоже можно умереть - просто поскользнувшись и разбив голову о добротно сделанную книжную полку. – Сначала мы купим мороженое. Они гуляли до заката. Чанбин провёл её по всем своим самым любимым местам этого городка. – Как свидание, – сказала Минхо, сидя на пирсе и болтая ногами. – Это и есть свидание. – Я привыкла, кажется, что у нас не свидания, а постоянно какая-то кровавая баня. Она нахмурилась. Потом задумчиво посмотрела на воду и как-то отчаянно сказала: – Давай спрыгнем? Чанбин притянул её к себе: – Зачем? – Я устала терять тебя каждый день. – Но я ведь возвращаюсь каждое утро? Она положила голову на его плечо. погладила по руке. Мягкие волосы рассыпались по футболке Чанбина, источая приятный запах мятного шампуня. – Но умираешь ты тоже каждый день. К этому невозможно привыкнуть. Это больно каждый раз. Чанбину вдруг стало совестно. Она так переживала, грабила старушек, чтобы приехать к нему и провести вместе больше времени. А он ничего не помнит. – Поэтому давай сегодня не будем ничего придумывать. Давай спокойно проживём день-свидание? Один день? – Но ты всё равно... Чанбин развернул её лицо к себе и поцеловал в губы, перебивая. Минхо не любила, когда он её перебивал. Однако сейчас она не отпрянула и не стукнула его. Только вздохнула в поцелуй, соглашаясь. Они сходили в кино на вечерний сеанс, который заканчивался после девяти вечера. За всей этой суматохой они ни разу не ходили в кино. Оказалось, что целоваться одновременно с героями фильма на экране вполне романтичное занятие. Они целовались и после фильма. Чанбин отмахивался от мысли, что утром не вспомнит ничего и намеренно вёл её к себе. Минхо, кажется, понимала, к чему всё идёт. На самом пороге комнаты отеля она побледнела и остановилась. Он взял её за руку. Погладил большим пальцем тыльную сторону её ладони. – Останешься на ночь? – Ты умрёшь, – грустно покачала головой Минхо. Ему так хотелось разогнать эту её страшную тоску. В голову полезли мысли. Надо постараться не забыть! В новой петле он купит ей цветы. И ещё украшений. И угонит машину, чтобы уехать куда-то на реку. И устроит пикник. И потом. И потом. И будет каждый день её радовать. А затем ужасная мысль пронзила его – можно ведь попросить её не приезжать на следующее сегодня. Не одалживать денег, не пытаться спасти его ещё раз. Вообще больше не приезжать. Чтобы не смотрела, как он умирает. Он скажет, он предложит это. Чуть позже. Сердце забилось как перед падением на нож. Чанбин набрался смелости: – Если ты оседлаешь меня, я клянусь не умирать от сердечного приступа, пока ты не кончишь. Минхо удивлённо подняла глаза. Смелость Чанбина развеселила её. Улыбка криво и невозможно красиво наползла на хорошенькое лицо. Ещё один день прожит не зря. Она не смутилась. Только хмыкнула и поправила причёску: – Дважды. Они ворвались в номер, целуясь и хихикая как ненормальные. Чанбин всё ещё чувствовал, что она скована, поэтому, когда снова поцеловал, велел не открывать глаз. У самой кровати он развернул её к себе спиной, обнял одной рукой за талию покрепче и убрал волосы на одно плечо, приоткрывая шею. Она прижалась к нему сильнее, когда Чанбин стал покрывать поцелуями нежную кожу. Кажется, Минхо понравилась его идея не смотреть друг на друга в первый раз. По крайней мере её пальцы крепко впивались в его предплечье, не давая убрать руку. Он заполз второй под нижний край её футболки и залез за резинку спортивных штанов. Минхо напряжённо задержала дыхание, и он высунул язык, чтобы отвлечь её хорошенько от лишних волнений. Как же красиво она вздыхала. Чанбин ещё не предложил ей больше не видеться, а уже скучал по этим вздохам. Он спустил её штаны ниже вместе с бельём и помог ей стащить свои. Минхо сжала его член рукой, всё так же стоя спиной к нему. Чанбин рвано выдохнул. Член окончательно затвердел в тёплой ладошке. Она провела пальцем по головке, размазывая предсемя. Это было так приятно, что Чанбин прикрыл глаза. – У тебя есть резинки? – спросила она. – Всё равно ведь завтра...  Минхо отпустила его и всё-таки повернулась лицом к нему. – А если я забеременею, и на ребёнка распространится наше проклятье? Хочешь проверить, как петли влияют на эмбрионы? Чанбин повалил её на кровать и совсем снял с неё штаны и футболку. – "Эмбрионы" звучит несексуально. Он еле оторвал глаза от её обнажённого тела, слез с кровати и полез в дорожную сумку. – А как мне ещё называть наших нерождённых детей? – Думаешь, мы бы сделали близнецов? – Думаю, было бы смешно трахаться каждый вечер и ежедневно прибавлять по одному, чтобы залететь кучей детишек как какая-нибудь крольчиха. Чанбин нацепил резинку и улёгся сверху, пока она строила теории залёта во временной петле. – Я бы не отказался иметь с тобой кучу крольчат. Минхо рассмеялась: – А детей? – И детей, – Чанбин поцеловал её в улыбающийся рот, слегка прикусил её нижнюю губу, – мы с тобой умеем добывать деньги грабежом, хватит на платные секции и музыкальные кружки. Чанбин прошёлся по её промежности пальцами и чуть не задохнулся от того, какая она была мокрая.  Минхо обхватила его ногами, принимая в себя с громким "м-мм". Чанбин смотрел на неё и не мог перестать восхищённо задерживать дыхание. Это она, это правда она. Не во сне. Он целовал её снова и снова, плавно двигаясь внутри. Какая она хрупкая в огромных руках Чанбина. Как она потрясающе звучит, когда сосредоточенно ловит удовольствие. Он не спешил, но в какой-то момент Минхо обняла его крепче и сжалась вокруг его члена. – Ты близко?  Минхо зажмурилась и кивнула. Он ускорился, внимательно наблюдая, как она запрокидывает голову на подушках. – Ты такая красивая, – прошептал он, – моя Минхо. – Я сейчас кончу, – выдохнула она, впиваясь кончиками пальцев в его плечи, – скажи ещё раз... – Моя Минхо. Чанбин крепко обхватил её бедро и увеличил темп, вытряхивая из неё несдержанные стоны. Это лучше любой любовной книжки, пронеслось в голове. Кончала Минхо громко, впиваясь острыми пальчиками в его руки. Наверняка следующим утром остались бы следы, если бы оно наступило. Он перестал двигаться только когда она притихла и перестала вздрагивать от его толчков. Он не вышел из неё. И грешным делом подумал - умереть вот так совсем не страшно. Но одёрнул себя за эгоистичную мысль. Следующая мысль, как напугается Минхо, если он сейчас рухнет на неё замертво, неприятно подстегнула его. – Ты сказала дважды, – напомнил он, переворачивая их на кровати. Надо успеть до полуночи. Интересно, он забудет секс с ней? А Минхо? Напомнит ему или оставит всё как есть? Или не приедет совсем? По крайней мере, Чанбин оставил все выборы за ней. Он согласен на что угодно. Минхо похлопала глазами, приподнимаясь на нём. Она сладко вздохнула, устраиваясь удобнее сверху. Разнеженная, растрёпанная, довольная. Она была как в его сне, единственном, приснившемся ему за много, бесконечно много дней. Она улыбнулась ему. От этой улыбки знакомо сжалось сердце, и он испугался, что сейчас проснётся. – Минхо, ты... Она двинулась вверх и вниз. Он простонал и потянулся ладонью к подпрыгнувней груди. – Ты самое чудесное, что со мной случилось... Она потянула его руку выше и поцеловала прохладными губами в горячую ладонь. Маленькое колечко на её пальце сверкнуло, и в приглушённом свете номера Чанбину показалось, что это какое-то волшебство. В ней было так хорошо, её бёдра заметались, приближая их обоих к пику ощущений. Чанбин нетерпеливо уложил её на себя, вбиваясь снизу. Услышал протяжный довольный стон, почувствовал укус маленьких выступающих зубок у себя на груди и отпустил себя, выгибаясь под ней. Он замер, ловя наслаждение, только всё крепко прижимал её к себе. Ну, почему нужно умирать? Ему как никогда хотелось жить сейчас. Как теперь отпустить её? Предложить не видеться больше? Она подумает, что он выгоняет её, потому что ему не было достаточно хорошо? Она же не могла не понять, что ему понравилось? Безумно понравилось. И ей, кажется, тоже. – Чанбин? – вдруг встревоженно позвала Минхо. – Да? Минхо приподнялась и показала ему телефон у себя в руке. И заплакала. Часы на экране телефона показывали 00:08. Минхо плакала и плакала. Чанбин обнял её и только слушал, как колотится сердце от счастья и как она всхлипывает. Следующий день всё-таки настал. Он опомнился только через несколько минут. Погладил её по голове и поцеловал в лоб. – Ну, что ты. Я жив! Я с тобой. Она зашлась в ещё более горьких рыданиях: – Я думала, что ты сдохнешь подо мной! Я так испугалась! Но не могла остановиться... Чанбин уложил её рядом, быстро избавился от резинки и укрыл их обоих одеялом. – Зато ты осталась на ночь, – он бесконечно гладил и целовал её, – мы увидим утро вместе. Минхо потихоньку успокоилась. – И что? – она возмущённо посмотрела опухшими глазами на изменившуюся дату в телефоне, – вселенная запустила всю эту петлю времени, чтобы мы потрахались? Чанбин воскликнул, так же возмущённо: – Нет! Чтобы ты меня нашла! И спасла! И чтобы... не знаю! Может, нам давно суждено было быть вместе, но мы не встретились или проигнорировали возможность познакомиться и богам пришлось нас сталкивать вот так? Минхо вздрогнула от отступающих рыданий: – Очень грубо с их стороны. Засыпать было страшно. Они оба так и не сомкнули глаз до рассвета. – Я больше не могу, – заявил Чанбин. Минхо беспокойно поёрзала, посмотрела ещё раз в телефон и вздохнула: – Спи. Но если ты умрёшь во сне сейчас, и для нас снова перезапустится петля, я днём приеду и убью тебя сама. Чанбин сонно уткнулся в неё лицом: – Хорошо. Но мы сначала поедим? – Давай. Тогда убью тебя вечером. – А секс? – Тогда ночью. – Хорошо. Умру счастливый, – пробормотал Чанбин и провалился в сон.