Дом для сломанных

      Пустая квартира встретила Руслана мертвой тишиной и темнотой – такой, что хоть глаз выколи. Найдя выключатель наощупь, он включил свет и, опустившись на одиноко стоящий в прихожей стул, стал разуваться. После двенадцатичасовой смены ноги его едва поднимались, а голова гудела: и от чужих голосов, и от бесконечных, надоедливых разговоров коллег, и в целом от всего окружающего его шума. Сбросив кроссовки, парень устало откинулся на спинку стула и, коснувшись головой стены, закрыл глаза. Какое-то время он так и сидел – неподвижно, сконцентрировавшись лишь на своих ощущениях в теле. Болело все: ноги, тяжелые, будто налитые свинцом, ныли после дня, проведенного в постоянной беготне, руки, целый день таскавшие тяжелые подносы, дрожали от напряжения, спину ломило тупой, привычной болью. И все же, несмотря на все трудности, именно эта работа давала ему возможность заглушить собственные мысли хотя бы на время.       С того самого дня, когда Максим принял решение уйти из жизни, прошло полтора года - самых тяжелых в жизни Руслана. За это время он успел накопить значительную сумму, переехать жить в Москву, найти работу официантом и даже научиться жить дальше. Однако, даже все эти достижения никак не могли заставить Руслана отпустить прошлое. Тем холодным, промозглым ноябрем он простился с Максимом в последний раз. Не без помощи брата он забрал из его квартиры важные для него вещи: гитару, записные книжки со стихами, пару вещей, которые все еще хранили его запах, и альбомы с фотографиями. А затем, накопив достаточную сумму, уехал в Москву – никого заранее не предупреждая и ни с кем не прощаясь. Только вот тогда он не знал, что даже сожжённые дотла мосты не смогут помочь ему забыть о Максиме.       Максим. Сколько раз за минувшие полтора года Руслан думал о нем, сколько раз он просыпался по ночам в слезах после очередного сна, в котором ему либо удавалось его спасти, либо приходилось снова и снова проживать самое страшное осознание в его жизни.       Я не успел.       Не успел.       Не успел…       Что он вообще мог сделать в тот вечер? Об этом Руслан тоже думал, и не раз. Мог ли он спасти Максима, послав брата и его угрозы к чертовой матери? Мог ли спасти его, если бы нашел способ связаться с ним и объяснить все по-человечески? Мог ли спасти, если бы просто остался дома, вместо того чтобы ехать к Стасу? На эти вопросы парень никогда не отвечал – боялся встретиться лицом к лицу с горькой правдой. Да и был ли толк в ней, если Максим уже лежал в сырой земле и больше не мог быть рядом? Порой Руслан и вовсе проклинал тот день, когда они встретились. Если бы тогда Максим не вызвал такси или он, Руслан, не принял очередной заказ, то и сожалеть было бы не о чем. Каждый из них жил бы своей жизнью, даже не вспоминая о существовании друг друга… И, что самое главное, Максим был бы жив.       Руслан не знал, сколько прошло времени, но в конце концов он все-таки смог найти в себе силы подняться со стула и дойти до ванной комнаты. Уже внутри он стал стягивать с себя одежду, упрямо уворачиваясь от собственного отражения в зеркале. На себя смотреть ему не хотелось. Да и вообще ничего не хотелось, раз уж на то пошло. Жизнь давно стала ему безразлична, ровно, как и он самому себе. Просто ему пока не хватало сил и смелости уйти.       Уже в душе, стоя под горячими, почти что обжигающими струями с закрытыми глазами, Руслан наконец почувствовал пусть и мимолетное, но облегчение. Мысли в голове пока не терзали его измученное сердце, а уставшее, изнеможденное тяжелой работой тело в один момент расслабилось, будто с него вдруг сняли тяжелые оковы. Иногда, например, как сейчас, парню удавалось снова почувствовать себя живым человеком. В такие моменты тревога его наконец отступала, страхи ни с того ни с сего начинали казаться чересчур надуманными и глупыми, а туман в голове пусть и ненадолго, но рассеивался. Такое состояние обычно длилось недолго – до первой случайной мысли или до внезапно возникшего ощущения дискомфорта в теле, которое всегда появлялось одновременно с чувством вины перед Максимом. За то, что он, Руслан, может просыпаться по утрам, а Максим уже никогда не проснется. За то, что он может общаться с людьми, гулять по набережной вдоль Москва-реки, слушать музыку по вечерам после работы, а Максим уже никогда не сможет. За то, что он живой, а Максим нет.       Вот и сегодня Руслан пребывал в спокойном состоянии недолго. Уже выходя из душа, он вдруг подумал о том, что прошел еще один день. Один из тысячи других, таких же муторных, долгих и пустых. Внезапная мысль заставила его вновь ощутить тревогу, а вместе с ней и печаль. Сколько ему еще осталось? Парень боялся даже подумать об этом. А ведь когда-то и у него были планы на будущее, цели… Понимая, что снова начинает погружаться в ненавистное ему состояние - состояние, когда он снова чувствовал то, что, казалось, уже давно должен был научиться не чувствовать, Руслан наспех вытер мокрое тело и поспешил выйти из ванной. Без сил упав на смятую после прошлой ночи простынь, он, найдя в себе силы только для того, чтобы накрыться, уткнулся лицом в подушку. Какое-то время он так и пролежал – в кромешной темноте, почти не двигаясь и еле дыша от той боли, что терзала его и без того израненное сердце, пока, незаметно для самого себя, не уснул, погрузившись в беспокойный, тяжелый сон.              

***

      

      Будильник прозвенел уже в семь утра и разбудил Руслана, хотя сегодня вставать рано ему было не нужно: управляющая так и не вняла его просьбам и проставила ему выходной. Первый за этот месяц, но и он ему был совершенно не нужен. Кое-как нашарив надрывающийся надоедливой мелодией телефон, парень выключил его и, перевернувшись на другой бок, попробовал уснуть снова, однако, ничего не вышло. Окончательно проснувшись, он, вопреки своему нежеланию, поднялся с кровати, но делать что-либо не спешил, потому как просто не знал, что ему делать. Никаких планов на этот день у него не было, как, собственно, и сил на них.       Сидя в полусонном состоянии, Руслан в очередной раз задумался о том, зачем ему все это. Со дня смерти Максима прошло уже немало времени, а он все еще не мог ответить себе на этот вопрос. Дни шли один за другим, один за другим сменялись месяца, и только одно оставалось неизменным и стабильным, а именно – его, Руслана, нежелание продолжать весь этот путь – безрадостный, ничего не обещающий и, что самое главное, лишенный какого-либо смысла. Он продолжал вставать по утрам, ходить на нелюбимую работу, общаться с людьми, которых терпеть не мог, ложиться спать каждую ночь, надеясь, что уж эта-то будет последней... А все потому, что боялся уйти вслед за любимым человеком. Боялся взять и оборвать разом свою жизнь, которая хоть и была для него тяжелым бременем, но все-таки принадлежала ему. Сколько уже раз он думал о том, чтобы это сделать? Не сосчитать. Только вот думать – это одно дело, а сделать уже совсем другое.       Полтора года назад Руслан, как бы это ни было сложно и больно, сделал все, чтобы уехать из родного города. Конечно, это решение далось ему нелегко. Что ждало его здесь, в чужом ему городе, абсолютно одного, без нормального образования и связей? Однако, выбора у него попросту не было: жить в городе, который забрал у него все он больше не мог, да и не видел смысла. Приехав в Москву, Руслан первым делом снял квартиру, в которой жил до сих пор, и нашел работу официантом в кафе, расположенном в паре минут ходьбы от дома. Так, постепенно, его жизнь стала идти по накатанной колее: дом – работа – дом - работа. Никаких развлечений, никаких знакомств, минимум выходных. И такая жизнь его вполне устраивала хотя бы потому, что теперь, после смерти Максима, у него пропал интерес ко всему: и к окружающему его миру, и к собственным интересам и увлечениям, и к жизни в целом. Все, что теперь волновало его, выгоревшего дотла и более не видевшего ни в чем смысла – это как побыстрее прожить очередной день, чтобы как можно скорее лечь в кровать и забыться во сне. И такой теперь была вся его жизнь.       Время шло, часы на столе показывали уже без четверти девять, а Руслан все сидел на кровати, не в силах даже лишний раз пошевелиться. Вокруг него царил настоящий бардак, точно такой же, какой когда-то встретил его в квартире Максима, и, смотря на него сейчас, парень вдруг с ужасом понял, что теперь понимает состояние, в котором тот находился до их встречи. Это состояние, при котором ты больше не принадлежишь самому себе, словно кто-то взял и забрал тебя у тебя. А на душе – пустота, от которой хочется спрятаться, только вот некуда. И ты вроде бы живешь, но постоянно таскаешь за собой этот груз прожитых лет, прекрасно понимая, что он с тобой навсегда, как бы тебе ни хотелось скинуть его с себя… Тогда Руслан не смог бы понять Максима, даже если бы тот попытался объяснить ему все, но, как говорится, всему свое время. Разве же тогда он мог подумать, что всего через полтора года окажется на его месте?       Звонок домофона раздался настолько неожиданно, что парень чуть не подпрыгнул на месте; сердце его при этом забилось так быстро, что, казалось, еще немного, и оно выскочит за пределы грудной клетки. Кому и что могло понадобиться от него в такую рань? Поднявшись с кровати на ватных, негнущихся ногах, Руслан дошел до входной двери и, сняв домофонную трубку, стал вслушиваться в тишину.       - Да я это, Господи, - раздался спустя какое-то время знакомый голос. Услышав его, Руслан недовольно цокнул языком, но дверь все же открыл. Спустя пару минут, уже из прихожей, он снова донесся до него: - Не особо ты меня в гости ждал.       Парень вышел из комнаты уже одетый, но все такой же растерянный и вместе с тем раздраженный.       - А схуяли мне тебя ждать? – спокойно спросил он, а затем, заметно помрачнев, задал вполне очевидный вопрос: - Ты откуда узнал вообще, что у меня выходной?..       Вместо того, чтобы ответить на вопрос, Стас лишь усмехнулся, и уже одного этого было достаточно для того, чтобы Руслан все понял и без ответа.       - Хватит лезть в мою жизнь, - устало бросил он, всматриваясь в своего брата. Все такого же идеально снаружи, но совершенно разбитого, поломанного изнутри.       - А я и не лезу, - пожимая плечами, сказал Стас, после чего вплотную подошел к Руслану и, опустив руки ему на плечи, заглянул прямо в глаза. – Мне просто нужно знать, что с тобой все хорошо.       - Со мной все нехорошо, еще с того самого момента, когда ты все-таки влез в мою жизнь, - поспешил напомнить Руслан, сбрасывая с себя чужие руки.       - Рус, давай не будем об этом…       Парень не стал ничего отвечать и лишь внимательно вгляделся в лицо Стаса, с которого уже год с лишним не сходила тень, без слов выдававшая глубоко въевшееся чувство вины. Брат мог сколько угодно пытаться делать вид, что у него в жизни все как прежде – понятно, спокойно и хорошо, только вот он, Руслан, не мог не замечать того, что было и в нем самом, а именно – внутренней пустоты, которую нельзя заглушить ничем и никем. Пустоты, которая день ото дня напоминала о необратимой, раздирающей на куски и не дающей спать по ночам ошибке, повлекшей за собой смерть человека. В случае Руслана – смерть любимого человека.       Вот и сейчас, смотря на брата, парень видел все то, что предпочел бы не замечать, но все равно замечал. И от этого ему самому становилось не по себе. Он будто смотрелся в зеркало, только кривое, искажающее отражение настолько, что самого себя в нем не узнаешь. Два человека, с виду разных, а по сути – одинаковых: пустых, потерянных и скорее существующих в этой жизни, нежели живущих в ней. Оба – убийцы. Оба не могут и не знают, как жить дальше. Только вот, если Руслан уже смирился с тем, что дальше будет лишь пугающая неизвестность, наполненная виной, сожалением и тоской о любимом, то Стас еще лелеял надежду на лучшее. И не только для себя, но и для него, Руслана. Что, собственно, и отталкивало того от брата.       Неужели Стас не понимал, что для него все кончено? Приезжал зачем-то стабильно раз в месяц, постоянно звал домой, уговаривал пойти к психологу… А Руслану все это было не нужно. Он прекрасно шел по намеченному пути, и, казалось, даже неплохо справлялся. Изматывал себя работой, которую ненавидел всей душой, но с которой не хотел уходить по вечерам; постоянно спал, забывая о всех своих естественных потребностях; пил так же исправно, как и раньше. В общем-то, делал все, чтобы скорее уйти из того мира, в котором остался совсем один. И, может быть, желанное уже давно бы произошло, если бы только Стас не делал все возможное, чтобы продлить его мучения. Как раз поэтому Руслан и не был рад очередному визиту брата.       Он уже давно не хотел жить, а тот упрямо заставлял его, не желая отпускать.       - Пошли на кухню, - спустя время наконец сказал парень, не в силах больше смотреть на брата. Уже на кухне он задал Стасу прямой вопрос, который волновал его сейчас больше всего.       - Надеюсь, ты не на целый день?       Не желая смотреть на брата, Руслан подошел к окну и, скрестив руки на груди, стал смотреть на залитый солнцем двор. Утро уже давно наступило, люди шли кто куда по своим делам, вовсю пели птицы, сидящие на деревьях, что росли прямо под окнами. Мир просыпался, новый день начинался, а парень не мог увидеть во всем этом ничего прекрасного. Печаль, поселившаяся в его душе, затмевала собой все, не давая радоваться даже таким простым вещам, как наступление нового дня, в котором, если хорошо присмотреться, было столько поводов жить. Именно из-за нее Руслан видел только поводы умереть.       - Вообще-то я собирался вечером позвать тебя на концерт.       Руслан посмотрел на Стаса тяжелым взглядом, в котором уже без слов читалось категоричное «нет». Стас же, являясь человеком, который в принципе не знал о таком понятии, как отказ, помотал головой и сказал, четко и ясно:       - Мне похуй, что ты думаешь. Мы идем, и точка.       Начиная закипать, парень резко отошел от окна и, опершись руками на стол, стал прожигать брата гневным взглядом.       - Когда-то ты уже влез в мою жизнь и…       - …И все пошло по пизде, я знаю. Знаю, - спешно сказал Стас, чуть подаваясь вперед, ближе к Руслану. – Я поэтому езжу к тебе постоянно. Куда-то вечно зову, пытаюсь вытащить тебя отсюда. Я исправить все хочу, Рус.       На какое-то время повисла тяжелая, почти физически ощущаемая тишина. Руслан смотрел на Стаса, Стас смотрел на Руслана, напряжение росло, пока в один момент не сошло на нет, будто его и не было.       - Не исправишь ты уже ничего. Макса не вернешь, да и меня тоже. Я в тот день с ним умер.       В моменте Руслан ощутил такой силы усталость, что ему пришлось сесть, в противном случае его тело грозилось в любой момент не выдержать собственного веса и рухнуть прямо посреди кухни. Взяв со стола пачку сигарет, он вытянул одну и закурил. Взгляд его при этом был устремлен куда-то сквозь Стаса: вроде и на него смотрел, да только не видел его. Перед глазами его в это время мелькали одна за другой картинки из прошлой жизни. Максим, мирно спящий на его груди, его сиреневые волосы, которые вечно лезли в его, Руслана, лицо, когда они ложились рядом, его тонкие пальцы, умело перебирающие струны гитары… За всеми этими воспоминаниями парень и не заметил, как глаза его стали наполняться слезами.       Как бы Руслан ни старался об этом не думать, правда заключалась в том, что он скучал по Максиму. Научившись тушить в себе все чувства – и хорошие, и плохие, - Руслан со временем научился жить с его потерей, только вот тоска по любимому человеку нет-нет да и напоминала о себе. Он мог спокойно сидеть на обеде, думать о чем-то своем, как вдруг в груди что-то сдавливало, а руки начинали дрожать против воли. В моменты, подобные этим, ему заново приходилось проживать первые месяцы после смерти Максима; месяцы, наполненные отчаянием, собственным бессилием и нежеланием признавать ту реальность, в которой Максима больше не было.       Так уж получилось, что даже спустя почти два года Руслан постоянно жил на грани. До тех пор, пока у него были силы держать под контролем собственные чувства, он мог жить относительно спокойно, хотя и с болезненной пустотой внутри себя. Но стоило только дать себе слабину, и все рушилось на глазах: чувства прорывались сквозь выстроенный им барьер и начинали разрушать его изнутри. Сердце, уставшее, совершенно не готовое к тому, чтобы снова пропускать через себя все это, мучилось, а вместе с ним мучался и Руслан. При этом всем, за минувшие почти два года, у него ни разу не возникло мысли, что можно жить как-то по-другому. Что можно позволить себе прожить всю эту боль, что можно позволить себе отпустить Максима, не мучить больше ни себя, ни его. Он настолько свыкся с мыслью о том, что без него не сможет жить, что больше и не видел для себя других вариантов.       Зато другой человек видел их вполне отчетливо.       - Давай-ка ты сейчас еще поспишь, а вечером я тебя сам разбужу, когда нужно будет собираться. – Внезапно Руслан почувствовал плед, который лег на его плечи, прикрывая всю верхнюю часть тела, которое из-за излишней, болезненной худобы мерзло даже в июльскую жару. Вслед за пледом на плечи опустились чужие руки, и тут же за спиной снова послышался голос Стаса: - Я тут буду, на кухне, если что.       Не имея сил на то, чтобы спорить с братом, парень поднялся со стула и, придерживая руками нежно-персиковый, плюшевый плед, направился в спальню. Заснул он сразу же, как только его голова коснулась подушки, а проснулся уже от настойчивого раскачивания. При этом ему показалось, будто прошло совсем немного времени, из-за чего он искренне недоумевал – зачем же брат будил его, если сам отправил спать всего полчаса назад? Однако, как следует разлепив глаза и взглянув на окно, Руслану стало понятно, что ни о каких полчаса и речи быть не могло: за окном хоть и светло яркое солнце, но при одном только взгляде на него становилось понятно – время близилось часам к пяти вечера.       - Голова болит…       - Сейчас.       Стас вышел из комнаты, а вернулся в нее уже со стаканом воды в руках и таблеткой обезболивающего. Протянув все это Руслану, он как-то странно посмотрел на него, и тот сразу же задал вопрос о том, что не так.       - Это ужасно, Рус, - тяжело вздохнув, честно признался парень. – Ты убиваешь сам себя. Посмотри на свои руки, посмотри. На ноги, на лицо. Вообще на себя посмотри. Это же просто пиздец…       - Нормально ты меня так обхуесосил.       - Рус, я серьезно. – Стас забрал пустой стакан из рук брата и, поставив его на письменный стол, присел к нему на кровать. – Тебе нужны врачи, нужны…       - Мне Максим нужен, Стас, - перебил брата Руслан. - Максим, а не твои ебучие мозгоправы, к которым ты так упорно пытаешься меня затолкать.       Стас хотел было что-то сказать, но в моменте передумал и, прежде чем уйти из комнаты, бросил брату, что будет ждать его в машине, и чтобы тот скорее начинал собираться.       Из дома Руслан вышел уже спустя минут двадцать, а все потому, что его уже давно не волновал его собственный внешний вид. Он не тратил время на то, чтобы привести себя в порядок, не смотрелся лишний раз в зеркало и даже одежду выбирал методом «накинул на себя первое выпавшее из шкафа». Вот и в этот раз он, бездумно накинув на себя свободные светло-голубые джинсы, купленные еще в «прошлой» жизни, и простую белую футболку, с предусмотрительно надетой поверх черной кофтой на молнии, по-быстрому обулся и тут же вышел из квартиры. Предусмотрительно, потому что уже заранее знал, что его далеко ненормальная худоба сразу же бросится в глаза друзьям Стаса, которые наверняка захотят узнать, все ли у него нормально. А отвечать на подобные вопросы Руслану хотелось меньше всего.       - Ну что, поехали? – только и спросил Стас, когда Руслан наконец сел в машину.       - Ага, - равнодушно отозвался тот и, отвернувшись к окну, закрыл глаза.       Всю дорогу до концертной площадки они не разговаривали. Руслан с самого начала предпочел притвориться спящим, только бы не вступать больше ни в какие лишние диалоги. Сидя с закрытыми глазами на переднем сидении, он думал о чем-то своем, попутно пытаясь придумать правдоподобное оправдание, чтобы как можно скорее слиться с этой абсолютно неинтересной ему встречи. Чем он вообще думал, когда согласился на это? Стас всегда умело манипулировал людьми, чтобы достичь желаемого, но в этом случае ни о каких манипуляциях не шло и речи: он, Руслан, сам дал свое молчаливое согласие. Один только вопрос – зачем? Этого парень и сам понять не мог.       Когда машина стала аккуратно парковаться у какого-то неприметного, отталкивающего своей невзрачностью места, Руслан наконец окончательно открыл глаза и, не желая выпадать из выбранной им самим роли, лениво потянулся и как бы между прочим спросил:       - Уже приехали?       Стас мельком глянул на брата и, усмехнувшись, бросил ему, впрочем, без какой-либо обиды в голосе:       - Актер из тебя паршивенький.       Тот едва заметно улыбнулся и неопределенно повел плечами. Не сказать, чтобы наблюдательность Стаса поставила его в неловкое положение, но некоторую растерянность он все же испытал.       - Я даже не ебу, чей это концерт.       Руслан к этому моменту уже вышел из машины и, остановившись рядом с братом, закурил.       - Гнилая лирика, - тут же отозвался Стас, а затем добавил: - Теперь ебешь.       - Да не хочу я никого ебать… - мрачно бросил парень, делая очередную затяжку.       Мягкий смех брата показался парню настолько теплым и беззаботным, что он и сам вдруг улыбнулся - по-настоящему, искренне. Как не улыбался, казалось, уже целую вечность. Но стоило ему услышать противный гогот, среди которого легко различалось имя брата, как от улыбки этой не осталось и следа. Оглянувшись через плечо, Руслан увидел компанию ребят, в которых сразу же признал друзей Стаса.       - Вот это да! Русланчик, реально ты?       Когда компания наконец поравнялась с ними, парень, на вид лет двадцати пяти или, может, чуть старше, протянул Руслану руку, и тот, хотя и несколько неуверенно, но все же пожал ее.       - Ты?..       - Рома, - поспешил напомнить незнакомец, и Руслан, хоть и не сразу, но узнал в совершенно незнакомом ему парне школьного друга Стаса. В уголках его прищуренных от солнца зеленых глаз расползлись мелкие лучики морщин, а губы растянулись в широкой белозубой улыбке.       - Да, точно, Рома. Привет.       После этого все остальные стали приветствовать Руслана. Кто-то уже знал его, кто-то видел впервые. Парни ограничивались простым рукопожатием и коротким «Привет», девушки же лезли с назойливыми объятиями и вопросами, что уже на берегу изрядно вымотало и без того истощенного морально Руслана. И хотя он никого не отталкивал, не желая портить людям настроение своими загонами, все по итогу стали смотреть на него с беспокойством и настороженностью.       - Ну че, покурим и пойдем? Полчаса осталось, а нам еще в бар забежать надо.       Предложение Ромы все поддержали и, выкурив по одной под нескончаемый галдеж, направились в здание, в котором уже вот-вот должен был начаться концерт.       Места компания выбрала за столиками в вип-зале, находящемся сбоку на втором этаже концертного зала. Кинув свои вещи на кожаные диваны, стоящие друг напротив друга, ребята разошлись кто куда: кто сделать фотографии в социальные сети, кто в бар за напитками и закусками, и один только Руслан сидел на месте. Взгляд его при этом блуждал по тому месту, в котором он волей-неволей оказался. Блуждал ровно до тех пор, пока к нему снова не подсел Стас.       - Не знал, что тебе взять, взял то же, что и себе.       На этих словах он поставил на стол перед братом бокал с напитком совершенно непонятного из-за темноты в зале цвета.       - Что это? – Руслан наклонился ближе к Стасу, чтобы перекричать музыку.       - Лонг-Айленд. – Прокричал парень, тоже наклоняясь к брату. – Текила, джин, водка…       - Да знаю я, - отмахнувшись, крикнул парень. Взяв в руки бокал, он сделал пару глотков и поставил его обратно. Пить почему-то не хотелось.       Собралась вся компания только тогда, когда исполнитель наконец вышел на сцену. Пока он что-то говорил своим слушателям, Руслан рассматривал друзей Стаса: на улице он растерялся от излишнего к себе внимания, и сейчас, когда чужие взгляды больше не скользили по нему, он мог внимательнее изучить присутствующих. Всего их, если не считать его самого и Стаса, было шесть человек – две девчонки и четыре парня. Одного из них – Рому – он хорошо знал, потому как в школьные годы они со Стасом были лучшими друзьями, остальных же он знал либо совсем мало, либо не знал вовсе. С той же Яной они были знакомы постольку-поскольку только лишь благодаря тому, что она близко общалась с Ромой и тоже иногда появлялась у них дома раньше, как, собственно, и Ден, познакомился с которым брат лишь в институте, на первом курсе. Остальных же Руслан не знал совсем, и потому именно они привлекли его внимание.       Первым взгляд зацепился за невысокого, худощавого парня, одетого в толстовку – до смешного большую и оттого выглядящую абсолютно нелепо, и такие же светлые джинсы, как и у него самого. Тонкими пальцами он постоянно заправлял за ухо непослушные пряди русых волос, пока глаза его то раскрывались в удивлении, то лукаво прищуривались, смотря на собеседника по правую от себя руку – девушку со странным, пугающим взглядом. Поначалу Руслан не мог понять, что с ним не так, и только потом, получше присмотревшись, ему стало понятно, что все дело было в линзах, которые делали его с одной стороны более выразительным, а с другой – каким-то неестественным, неживым. Пустым, как у куклы.       - Ребят, потом к Нику поедем? – девушка подалась вперед, нависая над столом, и стала медленно переводить взгляд с одного человека на другого и так до тех пор, пока он наконец не остановился на Руслане. – Русик, а ты с нами потом?       «Русик» да еще и сказанное совершенно незнакомым ему человеком, неприятно резануло слух парня. Так он не позволял себя называть никому – ни близким, ни коллегам, ни каким бы то ни было другим людям. Только вот драть глотку, чтобы перекричать музыку, и все из-за какого-то имени, не хотелось, поэтому Руслан только отмахнулся и покачал головой.       - Не разговорчивый у тебя брат! – все также склонившись над столом, снова прокричала девушка, обращаясь уже отдельно к Стасу.       - Да отстань ты от человека, Сонь! Первый раз вас видит вообще.       Соня театрально закатила глаза и, захватив со стола свой бокал, снова вернулась на диван к парню, имя которого Руслан теперь тоже знал, хотя и не полностью. Тот на возвращение подруги отреагировал сразу же: лукавая улыбка расплылась на его лице моментально, а глаза, чуть сощуренные и улыбающиеся, безотрывно смотрели на нее, будто ожидая чего-то с ее стороны. В конце концов, между ними снова завязался разговор, и спустя какое-то время парню надоело наблюдать за ними; вместо этого он перевел взгляд на сцену, мысли же его при этом снова блуждали где-то далеко.              

«Как жить, невзирая на то, что нас позабыли?

      

Под крики безумных людей, что не любили…»

             Все мысли Руслана снова сконцентрировались на Максиме. Наблюдая за исполнителем, который, казалось, вкладывал всю свою душу в исполнение песни, он все не мог перестать думать о том, что Максим сейчас тоже мог выступать, вот так, перед своими слушателями, на сцене, а не лежать в сырой земле, пока его гитара, забытая и никем не тронутая уже год с лишним, стояла в углу Руслановой комнаты. От мыслей этих на сердце его снова стало муторно, и парень поспешил выпить еще коктейля, чтобы хоть немного заглушить чувства, которые вот-вот могли выйти из-под контроля.              

«Безудержно влипаю в монитор, срезаю провода.

      

Я больше никого, я больше никогда.

      

За окнами не то, я прячусь в облака.

      

Пустующая жизнь, пустующий стакан.

      

Пока, пока…»

      - Русик. Рус!       Руслан оторвал взгляд от сцены и, не скрывая недовольства, посмотрел на девушку, которую Стас назвал Соней. Та сидела, повернувшись в его сторону и явно чего-то ждала от него.       - Не надо меня так называть! – крикнул он ей достаточно громко, и вовсе не потому, что нужно было перекричать музыку.       - Ну извини, я же не знала, что тебе так не нравится, - крикнула девушка в ответ и, немного помявшись, спросила: - А твой парень тоже музыкой занимался?       В эту же самую минуту, когда Соня задала свой вопрос, все вокруг будто утонуло в тишине. Музыка играла все также громко, заставляя все внутри вибрировать, исполнитель продолжал петь, люди вокруг кричали, свистели и разговаривали друг с другом, но весь этот шум в один момент стал для Руслана до невозможного далеким, и только гул в ушах и стук собственного сердца все еще доходили до него.       - Сонь, ну зачем?..       Руслан стал беспомощно обводить глазами присутствующих. Рома, взгляд которого медленно скользил с Сони на Стаса и от Стаса к нему, Руслану. Денис, который о чем-то шептался с Яной. Парень, имя которого Руслан до сих пор не знал, с сочувствием смотревший на него. И Стас, во взгляде которого читалась ничем неприкрытая враждебность по отношению к виновнице повисшего над их столиком напряжения.       «Все они знают о том, что произошло» - пронеслось вдруг в голове Руслана.       - Я ща, - резко бросил он, ни к кому конкретно не обращаясь, и спешно поднялся с дивана.       Вся компания осталась сидеть на месте, в то время как Руслан чуть ли не бегом стал покидать концертный зал. Протискиваясь через толпу людей, он только и думал о том, чтобы поскорее выйти на улицу. Сердце его тяжело билось в груди, тошнота уже подкатывала к горлу, а ноги едва держали враз обессилевшее тело; еще немного, и он мог упасть прямо здесь, в зале, битком набитом людьми, прямо в разгар концерта, однако очень вовремя перед ним возникла дверь, над которой горела табличка с надписью «Выход». Вылетев в холл, Руслан не остановился и наконец, спустя пару минут, превратившихся для него в бесконечность, оказался на улице. Уже там он без сил привалился к стене здания и, достав из кармана толстовки сигареты, закурил.       На некоторое время его чувства снова притупились. Руслан делал одну затяжку за другой, а в голове его тем временем повисла тишина. Никаких мыслей, никаких переживаний. И сердце тоже вроде бы молчало, однако что-то все равно пыталось вырваться наружу – тихо, незаметно, стараясь обойти жестокий наказ самого Руслана.       Не чувствовать.       Не позволять чувствам обрести форму.       Не подпускать к себе близко то, что без сомнений сделает больно.       И хотя с виду казалось, что Руслан в полном порядке, на самом же деле ему приходилось воевать с самим собой. Каждый день. Каждый час. И даже сейчас, стоя у стены чертового клуба, пока сигарета в его пальцах тлела, а лучи вечернего солнца нещадно слепили влажные от слез глаза.       - Ты не обижайся на нее, она нормальная, но может иногда хуйню ляпнуть, не подумав.       Руслан резко, будто испугавшись, повернулся на незнакомый голос и заметил перед собой Ника: в лучах летнего солнца, а не в мерцающем свете стробоскопов он выглядел куда более живым, естественным. На лице его застыла серьезность, и только уголок губы дернулся в едва заметной улыбке.       - Мне все равно, - небрежно бросил парень и, сделав последнюю затяжку, затушил окурок о рядом стоящую урну.       На какое-то время повисло напряженное молчание. Ник ничего не говорил, но и уходить не спешил: просто стоял рядом и лишь изредка бросал на Руслана задумчивый взгляд. Тот сразу понял, что парень хочет о чем-то поговорить, но не решается, однако, стоило ему открыть рот, как его вдруг перебили - мягко и как будто невзначай.       - Мы вообще в курсе, ну… Максима. Ты знаешь, у нас город маленький, слухи быстро расходятся… - На этих словах Ник горько усмехнулся, а затем, подойдя чуть ближе к Руслану и заглянув к нему в глаза, добавил: - В общем, мне жаль, что так произошло. Даже не представляю, через что тебе приходится проходить. Если будет совсем дерьмово, я знаю один способ, который может помочь пережить это. Обращайся, если что.       Руслан с недоверием посмотрел на Ника и, будто опомнившись, замотал головой.       - Нет, спасибо. Мне не нужна ни жалость ваша, ни помощь. Сам как-нибудь разберусь.       Ник в ответ лишь пожал плечами. Ничего не говоря, он похлопал парня по плечу и ушел.       «И зачем только приходил?..» - растерянно подумал Руслан, смотря ему вслед. Постояв еще пару минут, он тоже вернулся в концертный зал; уже там он сел на свое место и продолжил наблюдать за выступлением, игнорируя тихие перешептывания и косые взгляды друзей Стаса.              

***

      Вечер окончился на нейтральной ноте. Всем, включая Руслана, концерт пришёлся по душе. Стас, немного оттаяв после бестактной выходки Сони, уже вполне спокойно общался со всеми, не забывая и о брате, за которым ему, хотел он того или нет, приходилось постоянно поглядывать, чтобы не выпустить из поля своего зрения и не пропустить тревожные звоночки, свидетельствующие об очередном срыве или простой усталости. Самому же Руслану не терпелось поскорее уехать домой — туда, где нет чужих глаз, прожигающих его совершенно неуместным, напускным и раздражающим до зубного скрежета сочувствием.       Кое-кто из ребят пытался втянуть его в разговор, то и дело задавая ему вопросы или рассказывая что-то, однако Руслан, уставший от необходимости притворяться и подстраиваться под всех, обрывал эти попытки почти сразу, порой и вовсе – одним лишь взглядом. В конце концов интерес к нему постепенно угас сам собой, что было только на руку парню, измученному излишним вниманием. Ему с лихвой хватило Сони с Ником, на разговоры с остальными ребятами не хватало ни сил, ни желания.       После концерта вся компания собралась на парковке. Находясь в приподнятом настроении, ребята живо обсуждали выступление артиста, вспоминали самые яркие моменты вечера и даже не думали о том, чтобы разъезжаться по домам. Руслану тоже приходилось стоять с ними. Он мог бы уехать прямо сейчас, даже не объясняя причины, только вот Стас в этом случае обязательно увяжется за ним.       «Нет, - решил парень окончательно, в очередной раз поймав встревоженный взгляд своего брата, - надо просто подождать, когда они наконец начнут рассаживаться по машинам, и найти более-менее нормальную отмазку, иначе от него не отделаться».        - …а Руслан с нами?       Услышав собственное имя, Руслан наконец отвлекся от размышлений о побеге и вопросительно посмотрел на Стаса. Тот стоял рядом с Ромой, который сразу же смутился, когда понял, что задал свой вопрос несколько громче, чем планировал.       - Куда с вами? – заметно помрачнев, спросил парень. Ехать куда-то со всей этой компанией ему хотелось меньше всего.       - К Нику, - неуверенно ответил Стас и кивнул брату в сторону, намекая на то, что им нужно поговорить наедине.       Руслан тяжело вздохнул, но все-таки пошел вслед за Стасом. Они отошли от ребят на пару метров и встали у чужой машины.       - Я никуда с вами не поеду, - с ходу бросил Руслан.       - Рус, я не могу так. У меня на душе неспокойно. Поехали, ну? А завтра я тебя на работу сам отвезу и отстану.       Руслан посмотрел на Стаса и отметил про себя, что тот не лукавил - выглядел он действительно скверно. Напряжение с его лица перестало сходить вовсе, а тревога, застывшая в глазах, стала уже настолько очевидной, что ее можно было разглядеть невооруженным глазом. В конце концов парню стало жаль собственного брата, и он, плюнув на все, согласно кивнул головой.       - Ладно, поехали. Но завтра ты отъебешься от меня, понял?       - Обещаю. – На губах Стаса промелькнула улыбка облегчения.       «Еще бы один вечер пережить…» - промелькнула в голове Руслана мысль, пока он покорно шел за братом к людям, которых почти не знал, но которые уже успели ему надоесть.                     Дорога до дома Ника поначалу проходила в тягостном молчании. Стас с Ромой, сидевшие спереди, лишь изредка перекидывались друг с другом дежурными фразами, Руслан же, который специально сел на заднее сиденье, не желая лишний раз напоминать о себе брату, и вовсе молчал. Вжавшись в угол, он скрестил руки на груди и демонстративно отвернулся к окну, за которым мелькала вечерняя Москва. Глядя на еще незнакомые ему улицы, заполненные людьми, парень думал лишь о том, как было бы хорошо оказаться дома. За несколько часов среди чужих людей он вымотался настолько, что едва мог воспринимать происходящее вокруг него. Возможно, именно поэтому встревоженный взгляд Стаса, пойманный Русланом в зеркале заднего вида, сразу же отозвался в нем волной глухого раздражения.       - Что? – недовольно бросил он, когда понял, что больше не в силах терпеть навязчивую заботу брата.       - Ничего, - явно смутившись, ответил Стас, после чего снова перевел взгляд на дорогу.       - Ну раз ничего, так и не еби мозгу.       Раздраженно вздохнув, Руслан снова отвернулся к окну. От его относительного спокойствия не осталось и следа; теперь все его мысли захватил брат и его тщетные попытки держать все под контролем. В моменты, подобные этому, парень не мог унять запрятанную глубоко внутри него ненависть. Она возникла еще задолго до смерти Максима, даже задолго до ухода Руслана из родительского дома, и продолжала мучить его до сих пор. Стас всегда был для Руслана странным. С одной стороны спокойный, рассудительный, любящий, а с другой – излишне заботливый, категоричный и временами попросту непредсказуемый. Чаще всего он был нормальным, и ни о каких ссорах не шло и речи, однако временами он умудрялся хорошенько потрепать нервы на пустом месте – как будто что-то переключалось у него в голове, и он уже не мог остановиться. Но раз уж на то пошло – а какими они, собственно, могли вырасти в семье, подобной их?       Весь оставшийся путь прошел в тишине. Стас молча вел машину, Руслан спал, прислонившись лбом к стеклу. Даже Рома, явно чувствуя себя неловко из-за явного напряжения, сквозящего между братьями, предпочитал лишний раз не открывать рот. До конца пути никто из них так и не проронил ни слова.       Незадолго до того, как машина Стаса подъехала к особняку, принадлежавшему родителям Ника, Руслан проснулся. Кое-как разлепив глаза, он скользнул сонным взглядом по салону автомобиля, и только потом выглянул в окно, чтобы понять, где они находятся.       - Хуя се, даже у нас не такая домина, - равнодушно заметил парень, пытаясь рассмотреть получше особняк, обнесенный со всех сторон высоким кирпичным забором. – Чем вообще его родаки занимаются?       - Отец - ген дир в фармацевтической компании, мать – профессор в универе, - сказал Стас, не отрывая взгляда от черного «Порше» Ника, заезжающего на подъездную дорожку, больше похожую на посадочную площадку для вертолета.       - А сын типичный мажорик, сидящий на шее у богатеньких родителей? – с явным презрением заметил Руслан, усмехаясь.       - Ну, у кого-то же должно хватать мозгов, чтобы не портить своей упертостью отношения с богатенькими родаками, - пожимая плечами, сказал Стас, впервые за долгое время повернувшись к брату. А затем добавил, как бы между прочим: - К тому же он не бездельник. Учится, работает, как и все мы, собственно.       - А работает, дай догадаюсь, у папули в фирме? – никак не унимался Руслан. Он понимал, что ведет себя по крайней мере глупо, но остановиться никак не мог.       - Рус, прекрати, - резко осадил брата Стас. – Каждый живет так, как может. У него есть возможность жить хорошо и спокойно, так в чем, собственно говоря, проблема? Не все хотят вставлять самому себе палки в колеса, чтобы потом страдать и винить всех вокруг. Ник, что ли, виноват, что ты выбрал жить так, как живешь?       Слова, необдуманно брошенные Стасом, повисли в воздухе, и салон машины мгновенно наполнился тяжелой, гнетущей тишиной.       - Нет, он не виноват, - наконец спустя время спокойно сказал Руслан, смотря брату прямо в глаза. – Но и я не выбирал себе такую жизнь. Если бы не ты со своей ебучей заботой, я бы до сих пор жил в своем городе, спокойно работал и жил с Максимом, который по твоей, сука, вине умер.       Ровно в тот момент, когда Руслан договорил, машина остановилась рядом с машиной Ника. Однако и Руслан, и Стас не спешили выходить из салона. Сделать это решил один лишь Рома, который понял, что дальнейший разговор явно не для его ушей.       - Вас ждать или?.. – спросил он уже на выходе из авто.       - Нет, вы идите в дом, а мы подойдем чуть позже, - спокойно ответил Стас и натянуто улыбнулся другу.       Когда тот ушел с остальными ребятами, он снова повернулся к Руслану и все также спокойно сказал ему:       - Я не подумав ляпнул, извини. Давай не будем ссориться?       Руслан смерил брата тяжелым взглядом, но продолжать разжигать конфликт на ровном месте не стал. Вместо этого он устало потер глаза костяшками указательных пальцев и сказал, что, может быть, действительно погорячился относительно Ника.       - У меня просто нет настроения, Стас, - честно признался он, сползая с сидения чуть вперед. – Я с самого начала не хотел ехать. Мне плохо, когда вокруг меня люди. Мне, в общем-то, всегда плохо, а среди людей еще хуже.       Стас протянул руку между сидений и мягко коснулся колена брата.       - Я понимаю, - тихо сказал он, несильно сжав ногу Руслана. – Извини, что вытащил тебя сюда. Не стоило, наверное. Обещаю, больше не буду настаивать на таких вылазках.       - Вот уж спасибо.       Напряжение, до сих пор сквозящее между ними, как-то само собой сошло на нет. К счастью для них двоих именно старший брат всегда отличался спокойным нравом и совершенно неконфликтным характером, чего не скажешь о младшем. Руслан, в отличие от Стаса, с точностью до наоборот – всегда являлся проблемным ребенком. Ровно как и сейчас.       - Пошли? – спросил Стас спустя время и похлопал Руслана по ноге.       - У меня же нет выбора?.. – без особой надежды спросил тот и, не дожидаясь ответа, стал выходить из машины.       - Ну, я же уже тебя сюда притащил, поэтому нет. – Стас пожал плечами, а Руслан, в свою очередь, закатил глаза, уже сейчас понимая, насколько тяжелым будет для него этот вечер.                     В особняке Руслана и Стаса встретила милая женщина средних лет, одетая в черное платье простого покроя и такого же цвета туфли на плоской подошве. Представившись, она сказала, что служит домработницей в семье Сафиных, и заверила гостей, что всегда готова помочь, если им что-нибудь понадобится.       - Никита с остальными гостями сейчас у себя в комнате, - сказала Валентина Александровна и сразу же добавила: - Могу проводить вас, если нужно.       Разувшись, парни пошли вслед за женщиной. Уже в холле Руслан успел разглядеть и белый мраморный пол, натертый до зеркального блеска, и огромную хрустальную люстру, свисавшую с высокого потолка, и потому совершенно не удивился, зайдя в гостиную. Здесь, как и в холле, царила атмосфера настоящего богатства и роскоши. В углу комнаты стоял белый рояль, три светлых дивана расположились около камина, над которым висел семейный портрет в тяжелой, резной раме, а высокие окна обрамляли портьеры темно-бордового цвета. Для Руслана подобная обстановка была привычной. Все свое детство он провел в доме, похожем на этот. Возможно, именно поэтому первым, что почувствовал парень здесь, было отвращение.       - Все хорошо? – шепнул Стас брату, когда они стали подниматься по широкой лестнице с коваными перилами.       - Да, просто вспомнил одну из причин, по которой я съебался из дома, - также шепотом сказал Руслан, неопределенно махнув рукой в сторону.       Ответ Руслана неожиданно вызвал приступ смеха у Стаса, а затем и сам Руслан не выдержал, разразившись заливистым смехом. Лишь спустя минуту им двоим удалось успокоиться, хотя сдержанные смешки продолжали раздаваться за спиной Валентины Александровны все то время, что они шли до комнаты Никиты. Когда они наконец остановились у нее, домработница оставила их, и прежде, чем они вошли внутрь, Стас внезапно положил руку на плечо Руслана и, несильно сжав ее, сказал спокойно и тихо:       - Я люблю тебя, мелкий. Спасибо, что нашел в себе силы простить меня.       «А я простил?..» - равнодушно подумал Руслан, но вслух ничего не сказал. Натянув на лицо дежурную улыбку, он кивнул на дверь, после чего зашел в комнату вслед за братом.              

***

      

      По комнатам все разошлись уже далеко за полночь. Всего их в особняке было три, если не считать отдельные комнаты для персонала, поэтому компании пришлось заранее договариваться о том, кто с кем будет ночевать. Никита сразу сказал, что будет в одной комнате с Соней, и потому как Никита являлся владельцем дома, никто с ним спорить, конечно, не стал. Денис, Яна и парень, которого, как оказалось, звали Кириллом, решили занять вместе вторую комнату. Так и вышло, что в третьей комнате должны были расположиться Стас, Рома и Руслан.       Комната, доставшаяся им, также не впечатлила Руслана. Снова мебель в классическом стиле, снова дорогущая хрустальная люстра с позолоченными канделябрами, плотные, тяжелые портьеры, больше похожие на театральный занавес, потолок с лепниной и позолотой. Парню все это казалось холодным, бездушным, лишенным жизни. Еще в детстве, приходя в гости к одноклассникам из обычных семей, он завидовал более приземленным квартирам с самым обычным ремонтом, простой мебелью и кучей всяких дешевых безделушек, которые в их особняке отсутствовали в принципе. Он завидовал той простой и уютной атмосфере, которой они были наполнены. Такие квартиры были для Руслана глотком свежего воздуха. Приходя в гости, он всегда с удовольствием разглядывал все то, что его окружало, и с удивлением отмечал про себя, что именно в гостях чувствует себя по-настоящему дома.       - Вот, держи. – Стас зашел в комнату со стопкой аккуратно сложенных вещей и протянул их Руслану. – Я забыл предупредить тебя, что мы потом в гости, мой косяк, извини.       Руслан взял вещи и понял, что ему принесли одежду для сна. Простая черная футболка и шорты, размера на два больше, чем носил сейчас он, лежали перед ним, и все, что он мог, - это безуспешно бороться с подступающей паникой.       - Это не моя одежда, - только и смог сказать парень, безотрывно смотря на стопку чужих вещей.       Стас непонимающе и с некоторой тревогой посмотрел на Руслана.       - Ну, я знаю…Но тебе же нужно во что-то переодеться. Не будешь же ты в…       - Я не буду это надевать, - перебил Руслан и покачал головой. – Не буду, понятно тебе?       Стас, пребывая в полном недоумении, посмотрел на Рому. Тот в ответ лишь молча пожал плечами и вопросительно посмотрел на Руслана.       - Рус, с ней все в порядке, она чистая. Никита при мне ее из шкафа достал.       - А ты меня достал! – неожиданно для всех крикнул Руслан, подскакивая с места. – Вечно из-за тебя все, сука!       Уже никого не слушая, парень пулей вылетел из комнаты, напоследок громко хлопнув дверью. Он и сам не знал, куда он идет и что будет делать дальше, но точно знал одно – он ни за что на свете не наденет эту одежду, не покажется в ней, обнажив свое тело, которое красноречивее любых слов говорило о том, что на самом деле происходило с ним все эти годы. Показать его – уродливое, истощенное до предела, больное – значило показать свою боль, а этого Руслан делать не хотел. Уж точно не здесь и не перед чужими людьми.       Спустившись вниз, в гостиную, парень сел на один из диванов. Верхний свет на первом этаже уже погасили, горели лишь настольные лампы. Все, включая обслуживающий персонал, давно разошлись по своим комнатам, поэтому в доме царила тишина. И именно этот полумрак, эта тишина спящего дома стали давить на Руслана, который и без того находился на грани. Ну почему, почему все так? Почему Максима не было сейчас рядом? Почему он, Руслан, тогда послушался брата, не послал его куда подальше? Почему не уберег Максима, если это было в его силах? Эти мысли сводили Руслана с ума, и он, не в силах заглушить их, беспомощно положил голову себе на колени, обхватив их снизу руками, и горько заплакал. Так, как не плакал даже на похоронах Максима.       - Рус?..       Руслан резко поднял голову и, незаметно вытерев слезы тыльной стороной руки, обернулся. На нижних ступенях лестницы стоял Ник.       - Че пришел, утешать? Я уже сказал тебе, что мне нахуй ваша жалость не упала.       Отвернувшись от друга Стаса, Руслан уставился невидящим взглядом в пол и попытался унять нервную дрожь в теле.       - Да нахуй ты мне нужен, тебя жалеть, - неожиданно холодно и с насмешкой сказал Ник где-то за спиной парня. - Я тебя знать-то не знаю, ты для меня тупо левый челик с улицы. Но. Я уже сказал тебе, что у меня есть кое-что, что могло бы тебе помочь. Учитывая, что у тебя и так есть проблемы с алкоголем, тебе уже без разницы чем себя убивать, так ведь?       Руслан молчал. Ник в это же время неслышно подошел к Руслану сзади и, положив руки на его плечи, слегка встряхнул их.       - Ты вот скажи мне, что тебе терять? Макса твоего в живых давно нет, работа дерьмо, никаких перспектив на будущее. А так хоть боль притупится. Ты ведь этого хочешь?       Ник явно знал на что давить, поэтому и слова его в конечном счете достигли своей цели. Руслан почувствовал, как на глаза его снова навернулись горькие, злые слезы. Неожиданно для самого себя он и сам вдруг задумался: «А правда, что мне терять?..» Максима рядом нет и уже никогда не будет, желания жить у него нет, еще и Стас, который постоянно душит своей заботой, которая и нужно-то только ему самому. Все это уже давно убивало его и без наркотиков, так может, есть смысл хотя бы попытаться облегчить свое бессмысленное существование?       - И что там у тебя? – все же спросил Руслан, устало проводя ладонью по лицу.       - Вот и правильно. – Ник похлопал Руслана по плечу и, обойдя диван, сел рядом с ним. – Мяу.       Парень прекрасно понял, что именно ему предлагал Никита, а потому всего на долю секунды замешался.       - Хуй с тобой, давай, - в конце концов принял решение Руслан.       Ник поднялся с дивана и ушел. Руслану, уже уставшему и от себя, и от людей, и от жизни в целом, только и оставалось, что ждать. Ждать собственной смерти в обличии чертового стимулятора. Уж что-что, а обманывать себя парню хотелось меньше всего. Он отдавал себе отчет, что если сейчас не пойдет в обратную, то слезть уже никогда не сможет. Что рано или поздно все это дело закончится плохо. Он прекрасно понимал это, но даже не думал о том, чтобы отказываться. Именно сейчас он вдруг с черной тоской на душе подумал о том, что теперь и в его истории поставлена точка. Вполне ожидаемая, закономерная, такая, какую давно стоило поставить, несмотря на внутреннее сопротивление.       - Полграмчика тебе даю. Пока и этого хватит.       Зажатый между средним и указательным пальцами Ника зиплок оказался перед Русланом. Какое-то время он безотрывно смотрел на него, будто не понимая, что вообще ему предлагают, а затем взял его – неуверенно и осторожно.       - Телефон с собой? – Ник сел обратно на диван и вопросительно посмотрел на Руслана. Тот кивнул и, достав мобильный из кармана джинсов, положил его на стол.       Ник забрал пакетик с порошком и, высыпав его на телефон, принялся делать дорогу.       - На, сворачивай. – Парень протянул Руслану тысячную купюру. – Ну все, кайфуй. Если что, я тебе потом скину свои контакты, так что пиши. И да, - уже уходя, вдруг сказал он, - на глаза Стасу не попадайся до утра. А если попадешься, то про меня ни слова, а то я твою жизнь в еще больший кошмар превращу, в этом можешь не сомневаться.       «Куда уж хуже…» - подумал Руслан про себя, смотря на полоску белого порошка, ювелирно расчерченную банковской картой Ника.       - Понял. Не попадусь. Наверное…Ночевать-то мне где? Они в комнате вместе со мной.       - Иди вниз, там комната для обслуги свободная есть. Будешь шуметь там и внимание к себе привлекать – полетишь нахуй отсюда.       - Да понял я, блять, съеби уже, - не выдержал Руслан, которого Ник раздражал даже хуже собственного брата.       Никита усмехнулся, но на грубость ничего отвечать не стал – лишь пожелал спокойной ночи и ушел обратно к себе в комнату.       - Блять, Макс… - тихо прошептал Руслан, когда наконец остался в гостиной один. – Что я творю? Ты там, наверное, рвешь и мечешь. Прости меня, но я так больше не могу.       Прикрыв глаза, он какое-то время так и просидел – с опущенной вниз головой, думая о том, как его жизнь могла превратиться в это. Неужели не могло быть другого исхода? В голове Руслана снова стали всплывать картинки из прошлой жизни. Первая встреча с Тасей, их свадьба, внезапная встреча с Максимом, тот самый день, когда они собирали его чемодан для поездки в Москву… А ведь тогда Руслан ругался на него из-за неправильно сложенных вещей. Идиот, вдруг подумал он, сжимая пальцами виски. Ругал его, постоянно трепал ему нервы из-за собственных тараканов в голове, то притягивал к себе, то отталкивал, а в конечном счете не успел даже сказать, что любит его.       - И поделом мне, - беззвучно, одними только губами, произнес он самому себе. – Сам виноват. Если кто и убил тебя, то только я.       Глаза парня резко распахнулись и снова уставились на телефон.       - В пизду все.       Руслан взял со стола скрученную купюру и, не дав себе возможности еще раз хорошенько подумать, снюхал весь порошок. Резко откинувшись на спинку дивана, парень какое-то время так и лежал – неподвижно, с закрытыми глазами и совершенно пустой головой, ожидая, когда же наступит хоть что-то, пока в один момент не почувствовал все: и внезапную легкость в голове и теле, и ощущение собственной силы, и свободу от всего, что раньше тревожило, сковывало, заставляя чувствовать себя заложником своего разума. Руслан не знал, как описать, что именно происходило с ним, но одно он мог сказать точно – это будет с ним всегда. Теперь, испытав всего один раз нечто подобное, он понимал, что уже точно не сможет отказаться от этого. Вся его боль наконец ушла, даже мысли о Максиме более не волновали его. Все теперь казалось куда более понятным и простым, как будто кто-то взял его за руку и показал ему тот самый путь, о котором раньше он и не подозревал. Наконец он чувствовал себя по-настоящему счастливым, каким счастливым не был, пожалуй, никогда.       - Рус.       Руслан услышал, что кто-то зовет его, но ему до этого не было никакого дела.       - Хватит, пошли в комнату. Я понял, что произошло, извини, что не сразу сообразил. Сейчас схожу к Нику, возьму другую одежду.       Руслан слышал, как кто-то пошел в его сторону, но даже не попытался повернуть головы. Единственное, что он посчитал нужным сделать – это забрать со стола свой телефон с испачканным дисплеем. На все остальное ему было плевать – кто там идет, чего от него хочет. Все это казалось ему пустым и не стоящим его внимания.       - Ну что ты молчишь?       Стас остановился всего в паре шагов от брата, но лица его не видел; стоя у него за спиной, он нервно крутил в руках пачку сигарет, пока глаза его бегали по гостиной, будто не в силах остановить взгляд хоть на чем-то.       - Я не хочу говорить сейчас, Стас, - раздался спокойный голос Руслана в повисшей тишине. – Давай утром, хорошо? Я устал, хочу спать. Мне Ник разрешил переночевать внизу, там комната свободная. Так будет лучше, я думаю.       Стас ответил не сразу. Прошла минута, другая, прежде чем он сказал спокойно, но несколько настороженно:       - Хорошо. Извини меня, пожалуйста. За все. Спокойной ночи тебе.       - Спокойной ночи, - все также недвижимо сидя на диване, сказал Руслан, а потом, чуть погодя, добавил: - Ты хороший брат. Я не простил тебя, но, возможно, когда-нибудь смогу.       - Спасибо, - только и сказал Стас, а затем скрылся где-то в глубине дома.       Руслан остался один. Он просидел в гостиной еще около часа, прежде чем уйти вниз. Уже лежа на кровати, он вдруг задумался о том, сколько всего ждет его впереди.       Этой ночью уснуть он так и не смог.