Экспонат 404

Я экспонат, ты мой фанат.

Бриллиант на тысячу карат.

Носи меня на руках,

Я растаю в них, как шоколад.

(Экспонат — Миа Бойко)

***

— Чувак, ты бредишь. Доносится с противоположной стороны машины. Я не удивляюсь. — Он был живой. Прям настоящий. Не унимаюсь, наблюдая как мой любимый (совсем нет) дружок ели сдерживает смех. Вот ничего ему нельзя сказать, он сразу начинает угорать. Чёртов Чон Хосок. — Тебе стоит провериться. — Боже, Хоулп. — Нет, хён. Видеть кого-то во сне, говорить что всё было по настоящему, так ещё и в комиксе. Это даже для меня слишком, бро. Возможно. Я не отрицаю. Звучит слегка бредово. Или не слегка. Но это правда! А Хосок всё равно будет только издеваться. — Закрыли тему. — Это не номинально, Юн. — Я сказал: закрыли тему. — Ух, хён, кажется всё даже хуже. У тебя начинаются стадии. — Чего? — Ну принятия. Когда психопат не хочет... — Это всего лишь сон! Когда-то давно, меня доставал дедушка с историями и у него была похожая. Мой сон повторял его практически полностью, кроме... картин. Тогда девушка, его будущая жена и моя бабушка, была изображена на картине, при этом, выглядела слишком живой. Мне не свойственно слушать какие-то странные истории, но эта мне запомнилась. А вчера даже приснилась. Вот я иду с букетом цветов, от чего-то с улыбкой, заворачиваю в каком-то дворе и засыпаю — на меня с витрины смотрит... он. Тусклые глаза, фарфоровая кожа и вырванные крылья. Чудесное создания с чудовищной судьбой. — Я бы не хотел так быстро делать выводы, вдруг ты реально... Хосок замолкает, уворачиваясь от моего удара. Разумничился. Через мгновение, к нам поворачивается шафер информируя сухим: прибыли. — Отлично. На выход, Чон. Хриплю, выскакивая из машины первым. За мной Хосок. Мы оказались на одном из самых больших аукционов ювелирки в Корее. Мой отец когда-то владел всем этим, но как видите, теперь этим владею я. Не скажу, что моей мечтой было всё это, но мне ли жаловаться? Да, я бы предпочёл подержанную студию с выпивкой у друга, чем эти вечеринки. Просто много денег. Просто меня это бесит. Просто я хочу побыстрее съебаться домой. Взял вон даже Хосока, чтобы не было так скучно. Организаторы и владельцы вот этого всего, не могли одного — что-то покупать. Нельзя делать ставки. То есть, я буквально сижу и гляжу, как все соревнуются, а сам не могу купить чего-то за отцовские деньги. Да, знаю, да, всем бы такие проблемы. Но живём с чем имеем. — Чёрт, Мин. Че за роскошное зрелище? Тут на каком-нибудь пузатике часы стоят как моя студия. С новым ремонтом и аппаратурой. Реакция Хоса была предсказуемой. — Помни. Они все думают, что ты их уровня. — Спасибо, брат. Поддержка как всегда на высоте. Усмехаюсь на скрюченное лицо Хосока, когда он произносит эти слова и встаёт в позу призрения. — Идём, придурок. Нам всё ещё надо сделать вид, что мы тут не лишние. Указываю было кивком вперёд. Места, где обычно проводил такие аукционы были специфические. Где-то в старинном доме, музее, пляже и даже в парках. «Вечер в цвету»: Благотворительный весенний аукцион. Этот вечер был специально разработан под весну — винные огородники. Маленькие домики, много растений повсюду и вина. Отец часто поил своих участников аукциона алкоголь, это давало плоды. Многие, даже не представляя сколько отдают, боролись до конца. — Как думаешь, я быстрее сдохну тут от скуки или от кислого вина? Опять над ухом жужжит Хосок, когда мы проходим мимо людей. Многим я киваю, с кем-то здороваюсь, а некоторые тянутся за рукопожатием. — Заткнись, умоляю. Шепчу другу, проходя мимо очередных миллионерах. Я вырос в обычном доме, с бабушкой, поэтому роскошь жизни моего отца меня не коснулась. И не хочу, чтобы касалась. Мне не нужна фуа-гра или французский круассан. У меня есть чувство собственного достоинства. — Тут хоть что-нибудь есть, помимо кислой жидкости и таких же, лиц? — Хос, ты знал на что идёшь. — Это уже слишком запущенный случай. — Всё. Пошли. Скоро начало. Подталкиваю к стульям Чона, усаживаясь самому. — Зря я согласился. — Обычно, ворчливый дряхлый дед это я. — Уйдём отсюда, поменяемся местами, — начинает Хосок, а я понимаю, что он уже хочет свалить. — Придурок. Вздыхаю, не удерживая усмешку. Где-то через минуту, раздаётся из колонок учтивый женский голос: — Уважаемые посетители. Прошу занять свои места. Аукцион начнётся ровно через пять минут.

***

Хосок уснул. Прям на стуле, рядом со мной. Хорошо, что не храпел. Позвал называется энергичного друга, чтобы самому не заснуть. Класс. На очередном украшении, у меня у самого слипаются глаза. Дело в том, что мы находились на открытом воздухе, ночью, с одними только подвешенным огоньками. Как в такой ситуации не заснуть... Вон даже Хосок сдался, мне то, что делать? Стоит мне податься греху и закрыть глаза, собираясь прихурнуть, кто-то тронул меня за плечо. — Господин Мин. Тихий, низкий голос официанта прозвучал рядом. Пришлось вернуться в реальность. Не успел сильно отрубится. — Что такое? — Ваш брат. Господи. За что? За какие грехи? — Где он? Пришлось подняться, вышагивая за сотрудником. Чон Чонгук. Моё личное наказание в лице младшего брата. Мы так то не родные братья, отец у нас что надо. И с той, и с этой. И по скольку, моя мама заняла место матери Чонгука, тот пакостит мне как может. Как хорошо, что мне чаще похуй, чем не похуй. Стоит нам зайти ближе к саду, я слышу звуки кряхтения и вздохов. — Господин Чон напились, решив прилечь у кустов. И как мне на это реагировать? Помолится над ним? — Позовите кого-нибудь из охраны. Пусть приведут его в чувство и отправят домой. Как не странно, мне отвечает совсем не официант. Далёко не он. — Я женюсь. Звучит вдруг из кустов. Голос у Чонгука и вправду слегка... помятый? Понятно, что он в не лучшем состоянии. — Решил устроить мальчишник? — А ты хочешь присоедини... ться, братец? Чонгук успевает икнуть, пока я не тяну его за руку вверх. Подайти к нему не составляет труда. — Всё интереснее отцовских аукционов. — Тогда, вперёд... Шагет было пьяница, но падает на задницу, потому что в очень шатком сейчас состоянии. И в прямо, и в переносном. — Проспись, Чон. — Опять командуешь, Мин. Нет, ну с ним просто не возможно разговаривать. Понарожают мне на голову и мне страдать. — Позови охрану. Официант после моих слов удаляется, а я вновь поворачиваюсь к Чонгуку. — Ну и кому так не повезло? — Не издевайся. — О, поверь, я уже сочувствую твоему омеге. — Очень смешно. — Иди проспись, бомжара. Смешно ему. Чонгука уводят через минуту после моих слов. Надеюсь, больше его не видеть. Желательно всю жизнь. Даже не знаю почему не поладили, но мне не всрались его чувства, а ему мои. И из нас друзья бы точно не вышли. Когда я вернулся к остальным, настроение у меня знатно подпортилось. Спасибо, братик, удружил. Теперь точно не усну. Ещё пару ставок и украшений я пропускаю мимо ушей, вспоминая видок Чонгука, а потом слышу это: — Внимание! Октаэдр! Экспонат 404 — ошибка природы. Черный алмаз, который чист по своей инициативе, в огранке белого золота. Великое творение нашего ювелира — V. Звучит профессиональный голос брокера. Агент называет стартовую цену, которую я уже не слышу. Меня совсем не привлекает украшение, а скорее его носитель. Кто он? Модель безумно красив. Длинный блонд, жемчужная рубашка и белый платок на голове. Мои глаза ослепли? Возможно. Вижу ли я только его? Да. Хочется ли мне подойти? Естественно. Стул неприятно скрипит, когда я поднимаюсь со своего места и иду ближе к сцене. Какая красота. Бесподобно. Он бесподобен. Разве человек может быть настолько красивым? И постойте-ка... он похож на юношу из моего сна. Те же волосы, глаза, губы... Не может быть. — Продано! Внезапно. Режет уши. Мое внимание было настолько поглощенно им, что ничего друго я и не слышал. Юноше приходится уйти со сцены. А я мог бы стоять истуканом и втыкать в точку, но за кулисами я оказался каким-то непонятным образом. Успеваю зацепить его взглядом, перед тем, как к нему подходит кто-то и стискивает в объятьях. Интерес разгорается ещё сильнее в душе. Неужели, у этого детя неба кто-то есть? Моё сердце этого не выдержит. Я не настолько молод для такого. — Спасибо, Чимини. Чимини? Боже, у него даже имя красивое. — Ёнджун, уволь ту модель, которая не явилась. Хорошо, что у нас есть Чимин. Но вернёмся к работе. У нас ещё несколько украшений, несите сюда. Доносится до ушей сразу после. Интересно, Чимин получается замена? Или он часть стаффа? Как с такой красотой можно быть просто рабочим? Что не так с этим миром? — Можно тебя? Мимо меня хотел прибежать какой-то парнишка, но я его придерживаю. — Да, господин Мин? О как. Меня тут все знают? Да, наверное тупа думать, что они меня никогда не видели рядом с отцом. — Кто это? Указываю голову в сторону Чимина. Имя мне известно, но хочется больше о нём узнать. — Пак Чимин? Отдалось куда-то в мозги. Что со мной? — Да. Он. — Наш флорист. Приезжает на каждый аукцион, отвечает за цветы на объектах. А что? Флорист? Каждый аукцион? Как мог не его ни разу не увидеть? И к слову, профессия ему подходит. Нежный цветок любит красивые цветы. Так и должно быть. — Можешь идти. Отпускаю сотрудника и он срывается в том направлении, куда и собирался. А я думаю ровно минуту перед тем как подойти. А что? Я не школьник с шоколадкой, могу сразу познакомиться. Стоит мне оказаться поблизости, все кто порхали вокруг Чимина вдруг остановились и уставились на меня. Даже он. Он смотрит. На меня. Нет, я кажется всё же школьник с шоколадкой перед омегой, который ему понравился. — Господин Мин? Слышу словно сквозь воду. Кто-то меня зовёт. Я тону в его глазах. Он смотрит на меня. Это невыносимо. — Вы так красивы, Чимин. Его глаза расширяются. Он в шоке? Я и сам не понимаю, как получилось это сказать. — Прекрасно представили «Экспонат 404». Продолжаю, удивляясь, как я так вспомнил про бляшку, в которой был Чимин. — Ммм... Спасибо? Он стушевался. Посмотрел сначала на меня, потом на окружающих, а потом вновь на меня. Стоп. Чимин... Его голос похож на облачко. Насколько мягкий, выских, тихих... красивый? — На сцену через минуту. Раздаётся голос менеджера. Я отхожу, давая проход Чимину. Тот до сих пор в ахуе. Я скажу, что я тоже. — Включите музыку. Командую, идя на поводу от желания. Какого-то необъяснимой тяги к Чимину, туда, на сцену. Просто так мне нельзя заявиться, а вот если устрою шоу... Брокер успевает назвать побрякушку, которая на Чимина, когда появлюсь я. Быстро шепчу агенту: — Подыграйте мне. И тяну Чимина к себе. Приятная флейта зазвучала над ухом, а руки сами находят небольшую талию и мягкую ладонь. Он безумно красив. Я повторю это миллионы раз, потому что так и есть. — Танец? Заворожённо шепчет Чимин, улыбнувшись мне и позволяя себя закружить. — Вы не против? Я слегка безумен. Тихий смешок на мои слова и глаза полные восторга. Это воспринимается до боли романтично, не так ли? Незнакомец внезапно заявляется на сцену и предлагает потанцевать. Перед всеми, перед очень богатыми людьми. Но это всё не важно. Все представления о прекрасном меркнут на его фоне. Чимин звёзда моей вселенной. Муза музыканта. Вдохновение писателя. Мир художника. Наш танец превращают в маленькую шутку. Краем уха, я слышу от брокера: Продано! И мне приходится отпустить Чимин, после согнувшись в поклоне. Это были самые приятные две минуты моей жизни. — После аукциона, вы уделите мне вечер? Спрашиваю, когда мы с Чимином покидаем сцену. — Свидание? Отвечает он спокойно. Вокруг него уже коршуны собрались, нацепляя ещё одну побрякушку. — Да, если нет парня. Улыбаюсь, подмигнув. Меня убивает мысль, что он у Чимина есть. — Стоило узнать до приглашения. — Это значит нет? — На свидание или парня? Я задумался. А Чимин знает как ответить. Прекрасно. — Буду рад, если на парня. Чимин улыбнулся. Отлично, я не прогадал.

***

— У тебя едет кукуха. Хосок ухмыляется. — Отвали. — Да как, Мин? Как этот омега мог тебе присниться? А я че знаю? Такой интересный. — Вопросы не ко мне. Хосок, скривишься от глотка вина, осуждающе на меня скосился. Не стоило ему ничего не говорить. — Скоро по домам? Свалить пытается. Щас, конечно. — Всё распродано. Ещё ужин и всё. Хосок кивает на мои слова, убирая от себя бокал. Ему здесь хоть что-нибудь понравилось? — Повернись. На его слова я реагирую сразу. И нахожу Чимина. Он приближается к нам. — Через несколько минут я закончу с цветами для коллекции 404 и буду свободен. — Буду ждать. Улыбаюсь на его слова, замечая как Чиммн поворачивается к Хосоку. Стоит их представить? — Чимин, это мой друг, Чон Хосок. — Привет. Хосок учтиво кивнул. Чимин повторил за ним. Они поладят. Слишком похожи. — Ясно, почему у тебя на него встаёт. Стоит Чимину отойти, свиснул Хосок. Кажется моя шея хрустнула от такого напора, когда я к нему повернулся. Убить его будет слишком нежным наказанием. — Шучу. Я шучу. — Шуточки у тебя пошли такие себе. — Ты просто шуток не понимаешь. Всю жизнь хмурый. Как ты вообще улыбаешься, я удивляюсь. Твоё лицо должно было застыть в гримасе похера. От части, он прав. Слишком сильно правда, чтобы я не согласился. Но это только про себя я так. Хосоку нельзя говорить, что он прав. Потом не отмоюсь от унижений. — А ты лыбу давишь даже тем, кто тебя бесит. — Именно это нас и отличает. — Ой, только не то. Сейчас буду цитаты. Только не это. — Мы подружились с тобой, потому что разные. Люди все такие. Разные. Кто-то любит цветы, кто-то их дарить, а кто-то... Он уворачивается от моего хука. Бля, старею. — Тебе нравится меня доводить? — Для этого я родился на свет. Иногда, мне хочется крови. Хосоковской. — Я похороню тебя прямо под виноградниками моего отца и никто тебя не най... — Господин Мин. Блять. Официант. Испугал до смерти. — Да? — Экспонат 404 украли. Что блять?

***

— Офицер, ещё раз повторяю, это... — Почему посторонний человек представлял что-то насколько дорогое на аукционе? У меня ответа на это не было. И не будет. Как этим мужичкам в формах объяснить, что Чимин тут не причём? Почему все вокруг решили, что он мог как либо быть вовлечён, только из-за замены модели? — Он не посторонний. Пак Чимин флорист, который часто помогал нам с букетами. Он не мог быть замешен в качестве... Вздыхаю, иногда касаясь на отца и нашего семейного юриста. Они явно не на моей стороне, но и вешать на Чимина всё будет глупо. Он никогда не выплатит такую сумму, даже если его посадят и он будет работать как сотрудник в долг. Поэтому, конечно... — У него алиби, офицер. Звучит откуда-то сбоку голос отца. — В предположительный срок кражи, Чимин находился на сцене с другим украшением. Его участие невозможно. Что-то он не договаривает, но в принципе, я с родителем согласен. Чимина осматривали много раз. Его рабочих тоже. Просмотрели миллионы раз видео с камер и много раз видели, что Чимин не прикасался абсолютно никчему. — Я не это спрашивал, господа. Умеют же давить. Ещё называются слуги народа. — Его допустили постольку модель, что была согласованно ранее, не выходила на связь. Не верит. По лицу видно. Конечно нет. Легче повесить на несчастного омегу такую кражу, чем реально копаться. Резко по всей допросной разносится звонок. Как не странно, отцу. Тот встав, отходит и позже возвращается с невозмутимым: — Мы забираем заявление. Чего?

***

— В смысле, 404 нашли? Я охуеваю. Нет, это хорошо. Очень хорошо. Чимина отпустят домой, но всё-таки... Какого хрена? — Сам ювелир его принёс. Отец отстранённо выходит из участка и я останавливаюсь. Заберу лучше Чимина и подвезу до дома. В качестве извинения? Возможно. — Но Ким Тэхёна не было на аукционе. Замечаю, останавливаюсь у машины отца. Тот неоднозначно пожимает плечами. Он знает. Заняет всё, но не говорит. Как всегда. Наши натянутые отношения многое говорили о нас наперёд, но всё было ещё хуже, чем может показаться другим. Ненависти нет, но я сын его прошлой жены. Нелюбимой. — Ви сказал, что вернёт всё прямо сейчас. Ты едешь со мной? А ты хочешь, отец? Не думаю. — Я останусь. — Из-за того парня? Не только. — Передай привет Агён. Лишь кидаю ему в ответ. Чон Агён — его вторая жена. Моя мачеха. И вопреки всем законам сводных семей, мы хорошо общаемся. Я вырос с бабушкой, поэтому она для меня лишь хорошая женщина. Правда хорошая. Не мачеха, не замена матери, просто добрая знакомая. Когда машина отца трогается с места и исчезает изведу, я вижу мимо пролитевшую фигуру. Не сразу понимаю, что это... Чимин? Его опустили. Он цел и здоров. Но куда-то спешит подальше от меня. — Чимин! Стартую за ним, кажется, прямо до самой остановки автобусов. Он косится на меня как на ума лишённого. — Юнги? Мы как-то перешли на неформальное общение. И это хорошо. — Разве ты не уехал? Он что подглядывал? Думал, я упорхну с отцом? Не хотел со мной столкнуться? — Подвезти тебя? Решаюсь, пропуская мимо ушей его вопрос до этого. — Куда? Оленёноком, он засомневался. — Домой? — Мне нужно в цветочный. Разобрать поставку. — Почему бы и нет? Он мне кивает и мы неспеша, возвращаемся к стоянке. Моя малышка как всегда прекрасна, сияет под лунным светом. Когда мы оба оказываемся в машине, я завожу мотор с безучастным: — Адрес?

***

Здесь пахнет охренительно вкусно. Немного прохладно, но место интересное. Магазинчик Чимина небольшой, но всё пространство забито цветами. — Когда мы только открылись, людей совсем не было. Может один по выходным. Я собирался закрываться спустя три месяца. Он улыбается, откладывая свою сумку куда-то и ключи. Быстренько Чимин завязывает на себя фартук и указывает куда мне сесть. А я не гордый, сяду куда угодно. — Но потом, к нам заглянул айдол. Купил букет для свой девушки. В этот день, он рассказал всем, что с ней встречается. Продолжает Чимин, беря в руки охапку роз. Я продолжаю на него смотреть. — И представляешь, Юнги, фанаты его поддержали. Настолько, что каким-то образом нашли мой магазин и стали покупать букеты, принося их его девушке. Именно от нас. Именно ей. Я не могу сдержать улыбки. Это редкость для медиа пространства в Корее. — Благодаря этому, мне написал ваш сотрудник и я стал заниматься вашими цветами. — Не буду скрывать, что мне всегда нравились композиции, которые ты делал. Усмехаюсь, смотря на него. Чимину приятны эти слова. Возможно даже больше, чем если бы я сказал, что он красивый. — Не хочешь поучаствовать? Он кивает на розы и протягивает мне ножницы. И я только за.

***

Как-то так вышло, что Чимина до безумия хотелось. Себе. Лично. Чтобы только он. Моё счастье, Чимин не отвергал меня. Я часто наведывался к нему в магазин, покупая букеты, которые потом дарил коллегам на работе. Они все думали, что я хороший босс. А мне просто хотелось видеться с Чимином каждый день. Конечно, я хотел сначала их дарить самому омеге, но тот строго отрезал — не переводить цветы. Он букеты делал не для себя. И естественно, я отшутился, сказав, что это лишь недопонимание. — У тебя сердечки из глаз. Замечает Чонгук, отвая своего экспрессо на миндально-хуивиндальном молоке. В офисе отца мы не часто видимся, ведь возглавляем разные направления, но в кофе... Вечно он суёт нос не в свои дела. — Что не скажешь о тебе, да? Твоя свадьба через неделю. Хриплю, отпивая своего кофе. И кажется, я его задел. Ох, простите-извините. — Не напоминай. Он отвёл от меня взгляд. Обиделся? — А что так? Сам ведь орал тогда в хлам пьяный, что жениться вздумалось. Чонгук на мои слова ничего не ответил. Не огрызнулся, не обматерил, даже коса не взглянул. Я его не узнаю. — Ничего ты не знаешь, хён. Да конечно, всё я знаю. Просто кто-то делает, а потом уже дума... Он назвал меня хёном? Вдруг, до меня доходит. Чонгук никогда меня так не называл. Либо твёрдый брат, либо Юнги. Это значило что-то, да? — Это я украл 404. Он выдыхает. А я задыхаюсь. Что, бля? — Что ты... — Я был пьян. Тут слышу: Экспонат 404. Он был моим, Юнги. Моим. Тихо, почти шёпотом, ответил мне Чонгук. У него что-то случилось, точно. — Для меня его сделали. Он мой. Продолжая смотреть куда-то в строну, Чон будто застыл. — Ты же меня дразнишь? Ювелир же сказал, что это коллекция была... — Да, Тэхён сделал его для меня. Погодите-ка. Тогда, всё проясняется. Чонгук забрал своё, приехал к своему жениху и хотел оставить 404 себе. А уже отцу позвонил Тэхён. Я знал, что от меня что-то скрывают. Не понимаю только, почему Чонгук сейчас мне всё это рассказывает. — Ох, ну семейка у вас будет с ювелиром. Один создаёт, другой крадёт. Чонгук почему-то на мои слова жутко разозлился. Поставил свой кофе рядом со мной и ушёл. Теперь, я его узнаю.

***

Начнём с того, что меня выгоняют. — Почему я не могу остаться? Не даюсь, смотря на Чимина как ребёнок на родителя, который не покупает игрушку. Обижено, брошенно, слёзно. — У меня клиенты жалуются. И у тебя работа же? — Хорошо, я уйду, но ты обещаешь мне ужин. Улыбнувшись, я принимаю от него очередной букет. И заглядываюсь. Чимин всё таки слишком красив. Особенно, среди цветов. — А поставка? — После неё? — Ладно, хорошо. Но место выбираю я. Чимин плутовски усмехается, что меня настораживает. — До вечера. Прощаюсь, выходя из магазина. Уже вот вот сяду в свою машину, как слышу знакомый голос. Кажется, Чонгука? Да, его. — Подожди, Джин. — Вы спали? Признайся, Чонгук, ты всё ещё его любишь. Что за Сатана Барбара у меня под окнами авто? — Джин, я не... — Что, Чонгук? Что? Не любишь Тэхёна? Тогда, может ты любишь меня? — Я не хотел так... Послушай. Я был пьян, тут его украшения везде. Моя слабость к прошлому взяла верх... — Зачем тогда тебе я? Омега, что дискутировал с Чонгуком, кажется на грани слёз. — Чонгук, ты никогда меня не люби... — Тэхён замужем, Джин. Раздался громкий гудок. Это я случайно нажал на руль, из-за чего спутник Чонгука вздрогнул, а сам Чон, повернулся ко мне. Бля, вот я даю. — Что тут делаешь, брат? Чонгук подходит ко мне, пока его знакомый закрывает лицо ладонями. — Я за цветами. Негромко произносит этот омега и скрывается в магазине. — Это магазин Чимина. Я здесь часто бываю. А это кто? Киваю на парня, что ушёл от нас и Чонгук, стискивает челюсть, отвернувшись. Не хочет говорить? Ну и ладно. Мне особо не интересно, кто кому и когда изменяет. Чонгук взрослый мальчик. Пусть ебётся с кем хочет. — Тебя подкинуть до работы? Меняю тему, включая мотор. Чонгук смотрит на меня из окошко и отрицательно качает головой. — Сегодня у меня выходной. Отец отпустил. — Приготовления к свадьбе? — Вроде того. Ну, ладно? Поеду значит сам. Не замечаю, как Чонгук осматривается и находит взглядом цветы Чимина. — Так вот где ты эти букетики тыришь. К ненаглядному своему каждое утро как штык, да, брат? Нет, всё таки Чонгук засранец. — Придвинься ближе. Я тебе перееду. Чонгук, засмеявшись, как ошпаренный отходит после моих слов. Переехать этого засранца всё таки стоит.

***

Чимин скидывает мне адрес, говорит к какому времени прийти и вот я тут. В обычной одежде, с небольшим подарком и готовый покорять его сердечко. На удивление, здание выглядит потрёпанным и слегка старым. Или не слегка. Когда я прохожу дальше, меня настигает музыка. Какая-та незамысловатая мелодия. Дальше, я уже вижу небольшой домик и пару столиков. Я понимаю — итальянский ресторанчик. Пахнет божественно, везде огонький и смех людей. — Привет. Звучит из-за спины до боли милый голос, из-за чего, я разворачиваюсь. Чимин. Слишком красивый Чимин. Я слепну? Нет, я таю. Таю по нему. — Ты прекрасен. Улыбаюсь, беря его за руку. Она у него не большая, но утончённая. — Идём? Чимин кивает на столик. Я соглашаюсь. Приятная атмосфера, милые блюда и красивый Чимин. Что может быть лучше? Вечер обещает быть хорошим.

***

— Ты кажешься очень упёртым, Юнги. Чимин улыбается мне, пока мы шагаем по набережной. Эх, ночной Сеул и река Хан это что-то с чем-то. — Мой кот с тобой поспорит. Это животное с характером. — Твой котик тоже каждый день, появляется на пороге моего магазина, в ожидании внимания? Он серьёзно? То есть, ты очень против, да Чимини? — Если захочешь, и его заставлю. Пожимаю плечами, стискивая его ладонь. Да, мы шли под ручку. Да, как в слащавая парочка. Да, и мы теперь пара. — Чем я тебе понравился? Вдруг. От Чимина. Могу я ему рассказать о том, что чуть чуть психопат? Думаю, да. — Мне приснился сон. С твои участием, хотя мы к сожалению, до этого не виделись. А позже, на аукционе, я увидел тебя со сцены. Свет так падал, что мне показалось... В общем, ты замечательный, Чимина. Спасибо моей бабушке. Она научила меня не сдерживаться, говорить что есть и всегда хвалить того, кто нравится. — Обычно альфы скупы до комплементов. Чимин останавливается, придерживая и меня. — Я тоже. Просто для тебя не жалко. Люблю, когда он мне улыбается. Чувствую себя особенным? Возможно. Нравится? Да. Больше всего в этом гребаном мире.

***

Мои руки блуждают по всему его телу, а дыхание сбивается. Сколько мы уже целуемся? Чимину не хватает воздуха. Как и мне. Но это совсем не значит, что я могу оторваться от его губ. Это выше моих сил. — Намджун? Раздаётся где-то за дверью высокий, звонкий голос. И громкий хлопок, словно кто-то только что вошёл. Чимин, ойкнув, все таки отлипает от меня и со вздохом, я отстраняюсь. Кого блин принесло? В такой то момент. — Послушай, хён. Кажется, Намджун да(?), звучит оттуда. То, насколько быстро Чимин подлетает к двери, меня чуть подбешивает. Я плетусь за ним. — Божечки! Он ладошками прикрывает лицо, пискнув. Не могу не умиляться. — Кто это? Хриплю, не то от злости, не то от поцелуев. — Намджун это лучший друг моего брата. Чимин, тихо тихо, накаляется ко мне. Я киваю. Осталось понять кто такой брат. — А брат? — Тише. Шипит на меня, а я усмехаюсь. Неужели Чимину так нравится подслушивать? Вон даже дверь чуть приоткрыл, чтобы слышать и видеть что там происходит. Может пристроиться сзади и напомнить о себе? — Джун... прошу тебя успокоиться. — Хён. Я дышу тобой. Мне легче умереть, чем отдать тебя за него. О чём они? — О боже! Джини-хён выходит за Чонгука? Чего блять? Что Чимин сейчас сказал? — О чём ты? Моему охреванию нет конца. Какой Джини, какой Чонгук? Надеюсь не мой. Не мой же? Хотя возможно. Он говорил что-то про свадьбу. Меня больше заботит, что мне впервые не похрен. Как так? Когда чужая драматичность стала для меня интересна? — Этот мальчишка же никто. Он же не любит тебя. Отчаянно, с какой-то несдержанностью, кричит вдруг Намджун. А парня на самом деле жаль. Подумать только, его походу френдзонят. И да, с появлением Чимина в моей жизни, я стал более человечным. Мне кого-то может быть жаль. Офигеть. — А ты, Джун? Ты кто для меня? Ты меня любишь? Джинни кажется, может ответить. Гены с Чимином делят. Намджун молчит. Весь этот сюр всё больше напоминает испанскую мелодраму. Боже. — Не приходи сюда больше. Джинни звучит сломленно. Чимин тоже сжимается, а меня ломает. Надо его обнять или он рассыпется на кусочки сожаления. — Я люблю тебя, хён. Вдруг, шепчет Намджун. — Я так долго этого ждал. Отчётливо слышаться слёзы. Джин заплакал? Чимин всхлипывает над ухом. Только не это, чёрт. — Чимини. Вздыхаю, мазнув по лицу тяжёлой ладонью под звуки поцелуев. А мы с Чимином ведь были на их месте пару мгновений назад. Решили блин проблему создав её мне.

***

Отец смотрит на Чонгука странно. С приближением, с убийственным выражением лица. Хочет прибить? А кто не хочет? Сейчас мы оба дома у родителей, а завтра свадьба. Чонгука. Я даже не представляю, что в таком случае мне сделать. Это кошмар? Возможно. Я в ловушке? Можно и так сказать. Я в ахуе? О да! Это чёртова судьба просто меня ненавидит. Я буквально брат человека, который женится на брате моего омеги. И блять, не по любви. Чонгук не любит Джина, он сохнет по нашему семейному другу-ювелиру, который блять замужем. А Джин вообще теперь омега этого Намджуна, о существовании которого я узнал буквально час назад. Какой здесь можно придумать выход? Блять, никакой. — У тебя завтра свадьба, Чонгук. О чем ты вообще? Агён ещё старается вразумить сына, но бесполезно. — Я не женюсь. Громко, чётко и слегка пьяно. Чонгук трезвым не появлялся рядом с моим отцом, вне офиса, раз так... никогда. — Ты сам его выбрал. Огрызается отец. Звучит грозно. Угрожающее? Весьма. — Сам сказал, что женишься. Сам сказал, что серьёзен и уверен, что забыл этого Тэхёна. Сам сказал, что можешь решать свои проблемы. Отец не преклонен. — Будь добр, бери ответственность. Сказал, значит сделал. Отец даже зол. Даже — только попробуй отменить свадьбу. — Сынок, пойми что мы были очень рады. Ты остепенился, выбрал чудного омегу и собирался жениться. Что случилось? Почему мы должны отзывать всех родственников, отменять брони и расстраиваться? Агён намного мягче, спустя чуть больше двух секунд. Мой отец выбрал слишком хорошую женщину для себя. — Аукцион. Шипят губы Чонгука. И он честен. По его словам, на аукционе увидев украшения Тэхёна, Чонгук напился. Далее, уже все всё знают. — Из-за побрякушек? Шипит в ответ отец. И я с ним не согласен. Тут стоит добавить — Тэхёна. Из-за его побрякушек. Из-за него. — Завтра, ты женишься. Ничего более я не хочу слышать. — У Ким Сокджина есть альфа, отец. Наконец-то подаю голос. На меня сразу взглянули абсолютно все обитатели этого мира, в том числе, этой комнаты. — Альфа? Удивлённо переспрашивает Агён. Но больше всех, поражён был Чонгук. Он не знал, да? Даже подумать не мог, что Сокджин не всегда будет его ждать? Что ему могут найти замену? Что нет незаменимых? Что теперь делать будешь, братец? — Кто? Кратко, озадаченно от отца. Хотя как будто-то, я слышу это от Чонгука. Тот выглядел до безумия ущемлённо, побито и ревностно. — Ким Намджун. Всё, что мне известно. Кидаю лишь тихо, видя как что-то ломается в глазах отца. Ты тоже был рад, да? Чонгук — бунтарь с большой буквы Б — остепенился и тут вдруг... это. Бунтарство? Именно. — Сейчас же едешь к Сокджину и забираешь обратно. Он твой будущий супруг. И никак иначе. Эх, отец, ты ведь главного не знаешь. На ком собираюсь жениться я. В будущем конечно, но собираюсь. А как тебе это сказать, я не ебу. — С ним поеду. Выскакиваю за Чонгуком, который ничего кроме своей ревности не видел. Услышал приказ отца и вылетел пулей за дверь, прихватив лишь пальто. В квартире Чимина и Сокджина, мы оказываемся быстро. Два несчастных случая. И дверь, нам как нестранно, открывают быстро. И конечно, это был Чимин. Сейчас уже глубокий вечер, он не в магазине. И я был здесь час назад. Он удивлён. — Юнги? Растерянно прозвучало. Даже напугано. Я его испугал? Из-за внезапности или из-за присутствия Чонгука? — Привет. Улыбаясь, не сдерживаясь. Чимин для меня слишком. Слишком красивый, милый, хорошенький, чтобы быть грубым. С ним так нельзя. — Сокджин дома? Отрезает Чонгук, топя нашу с Чимином идиллию. Грёбаный брат, с грёбаными проблемами. — Кто там, Мини? Весело доносится из-за спины Чимина. Сокджин, кажется даже не подозревает, кто сейчас тут. — Юнги и Чон... — ... гук. Заканчивает за Чимином Джин. Появляется медленно, вставая рядом. Чонгук смотрел не отрываясь. Смотрел так, словно Джин совершил что-то ужасное. Так и есть. Растоптал его эго. — Значит Намджун. Я должен был понять. Ядовито. Зрело. Зло. Чонгук в бешенстве. — Значит всё? Я, конечно, уступлю ему местечко завтра. Пусть женится. Сокджин после его слов теряется, схватившись за плечи. Ему больно? — Как ты можешь вообще такое говорить? Резко. От Чимина. С той же болью. Мне почему-то тоже больно. От вида Чимина. — Чонгук, первым изменил ты. Или изменяешь. Никто не уверен. Продолжает Чимин, шипя сквозь зубы. — Та кто ты вообще такой, чтобы упрекать Джинни-хёна за любовь? За измену? — Его чёртов жених! Резко, в противовес Чимину, кричит Чонгук. И как же я не хочу в этом участвовать. Но придётся. Потому что — Чимин. Потому что — он тоже здесь. — Не повышай голос. Предупреждаю, клацнув зубами. Чонгук аж опешил. Да, я совсем не на твой стороне. — А то, что Юнги? Что ты сделаешь, братишка? Убью? Да, пожалуй. Потом отсижу и заживу счастливо. — Прекратите. Останавливает Джин абсолютно всех. И меня в том числе, от убийства. — Намджун уезжает в Америку. Завтра. Что, блять? Как уезжает? Чего? — Вы не... Чонгук не договаривает, дожилась кивка. — Нет, он... пришёл проститься со мной. Что я пропустил, уйдя тогда от Чимина? Джин и Намджун буквально целовались, признаваясь друг другу в любви, а на самом деле, Джун уезжает? О, нет. Это Джин его спровадил. Только почему? Боится Чонгука? Или себя? — Что? Хён, нет. Ты не можешь выйти замуж за... — За кого? Договаривай. Обрывает Чимина Чонгук. — За безответственного ребёнка, который не может решить кого любить, а кого трахать. И на ком жениться. Заканчиваю за Чимина. Чонгук переводит на меня убийственный взгляд. — Чего? Рычит. Ничего, я тоже умею. — Повторить? В ответ ему, уже мой рык. — Резкни. Чонгук толкает меня в грудь. И конечно, я даже не шарохаюсь. Уже замахиваюсь, прописать ему смачную затрещину, как Сокджин вылетает прямо перед нами. По лестничной площадке, вниз. Я хотел его остановить, но Чонгук полетел следом. А меня уже задерживает Чимин. — Юнги, почему ты не сказал, что твой брат этот ублюд... — Чимин. Обрываю его. И Чимину это не нравится. — Чонгук мой сводный брат. Я даже подумать не мог, что он встречается с Джином. В ответ ему от меня уже мягче. Чимин почему-то, не кивает мило как обычно. Он хмурится, подходя ко мне совсем близко. Сканируя. — Я не это спросил. — А мне сразу нужно было говорить? Или лучше, сначала разрешение у тебя... — Из-за него меня чуть не посадили. Шипит Чимин мне в ответ. И это злит. — Меня держали в обезьяннике больше трёх часов. Угрожали, допрашивали и говорили, что я врун. Что я гнусный вор, который прикрывается милым личиком. Назвали ничтожеством. Что? — Я... Я не знал... — И я не знал, что ты родственник этого ублюдка. Огрызается Чимин. Мой милый омега такой не милый, когда по настоящему разочарован. А мой ли теперь вообще? — А ещё, он издевается над моим братом. Издевается, Юнги! Этот придурок сохнет по Ким Тэхёну, но не может с ним ебаться, потому что, о боже, у этого омеги есть муж. А мозги почему-то делает мою брату. Единственному. Единственному моему родственнику. Чимин тычет мне в грудь пальцами. Орёт, ругается. И капельки злых слёз, начинают течь по его щёкам. — А мой брат одинокий идиот, который не может понять, что им манипулируют. Что молодой альфа совсем не тем местом думает. И чёрт возьми, он его прощает. Каждый божий раз. Прощает и думает, что нужен. И я уверен, что даже сейчас... Даже сейчас они разговаривают и хён его просит. Я никогда не видел тебя таким, зайка. Таким убитым. — Чимин. — Уходи. Я не хён. Я не буду прощать. — Послушай. Чимин, мне жал... Он захлопывает дверь. И я не выдерживаю. Ноги подводят, я падаю на кафель и прижимаюсь спиной к этой блядской двери. А за ней плачет омега, который был моим единственным ангелом. Я слышу его боль. И мне больно самому.

***

Слышится звонок. По всей моей квартире разносится звук. Не скажу, что собираюсь открыть. А динь-динь всё продолжается, что заставляет меня подняться. И там стоит отец. Почему же я не удивлён? — Что ты творишь? Почему ты ещё не одет? Слышатся от него быстро, твёрдо. Ах да, свадьба. — Я не пойду. Извинись за меня перед Агён. — Почему же? Не знаю даже. Может потому что, ненавижу Чонгука, Сокджина, наших родственников, тебя и вообще всех в этом мире. Кроме чертого Чимина, которого я потерял. Даже не по своей вине. Он не отвечает на звонки. Не появился сегодня в магазине. И конечно, никто ничего не хочет мне про него говорить. Он мог вообще уехать. Он мне ничего не простит. — У Сокджина есть брат. Решаюсь признаться, устав уже от вранья и недосказанности. — Его зовут Чимин. Тот самый омега с Экспонатом 404. Отец кивает. Он предполагал, да? — Вы встречаетесь? — Увы и ах. Поведение Чонгука может разрушить не только его жизнь. Отец понимает. Вижу по глазам. И наверное, он тоже. По моим. — Агён расстоится. Лишь кидает мне Чон Синдже, мой отец. Да, в таких случаях, он именно Синдже. Я закрываю дверь, прижимаясь к ней лбом после его ухода. Как же я заебался. От этой жизни, от Чонгука, от отца, от всех. Просто блядски заебался. И последний человек, который может мне помочь, это Хосок. Гудок идёт долго. Слишком долго. А потом звучит весёлое: — Алло, чувак. Свэг на связи.

***

В аэропорту шумно. Очень. Много людей, много лиц. Много судеб. — Брат, я давно говорил проверится у мозгоправа. Хосок, пусть и вызвался помочь, всё равно гнустно шипел под руку. Но не до него. — Есть прямые рейсы в Вашингтон, Сан-Франциско и Сиэтл. Выдыхаю, смотря на табло. На каждый из рейсов уже началась регистрация. — И вообще, это глупо. Мы не найдём одного человека в таком огромном месте. Хосок усмехается. Чёртов придурок. — Намджун поехал либо на учёбу, либо на работу. Поэтому идём посмотрим посадку в Вашингтон. Не слушаю его, рассуждая в слух. И сам лечу в сторону выходов на посадку. Её объявили только что. И какого моё облегчение, когда я вижу того высокого альфу. И Намджун выглядел не лучше меня. Несчастные влюблённые, блять. Спасибо, что не друг с другом. — Намджун, верно? Подхожу ближе к нему. Он стаскивает наушники с ушей и смотрит недоумённо. Мы же не знакомы вовсе. Бля. Точнее, я его видел, а вот он меня... нет? — Да, а вы...? — Мин Юнги. И я пришёл сказать, что безумно люблю Чимина. А он любит твоего друга. А твой друг, Сокджин, любит тебя. Поэтому, не ссы перед ним, а поезжай с нами и забирай его обратно себе. Намджун в шоке. Нет, он в ахуе. Я конечно хотел как-то по мягче, но чёрт, Сокджин уже мог совершить ошибку, поэтому стоит спешить. — Любит? Вы верно что-то путаете, мы давно знакомы, но после моего признания... — Ля-ля-ля, тополя и конопля. Бери свои яйца в кулак и пошли задабривать Юнги-хёна. Он без этого Чимина дичает. Хосок затыкает Намджуна, разворачиваясь в сторону выхода. И конечно, я за ним. И слава всем котам в этом мире, Джун за нами. — Это Хосок. Кидаю высокому, потому что он вообще не особо догонял кто сейчас на него наехал. Хосок такой. Он может. И я в первые рад, что взял его с собой.

***

Сокджин сидит посередине сцены. В чудесном белом костюме, уложенной причёской, что делала его до безумия прекрасным, в приступе апатии, крутил в руках веточку. Абсолютно каждый в этом зале был подавлен. И когда мы заявились всей кучей, внимания на нас обратили все. Отца и Агён не было. Никого почти не было. Мы кажется пришли уже к концу. Или может, даже не было самого начала. — Где... все? Сокджин, услышав мой голос, поднимает взгляд. Слёзы. Такие чистые. Такие Чиминовы. Бедняга. — Тэхён позвонил перед моим выходом к алтарю. Джин грустно улыбается, всхлипнув и вытерев глаза ладонью. — Он разводится. Этого было для Чонгука достаточно. Его улыбка меркнет. А Намджун расталкивает нас с Хосоком, подлетая к Джину и со всей любовью, обнимает. Прижимает к себе. Так и стоило с самого начала. — Не смей рыдать, Джинни. Резковато доносится от Джуна. Но от него сочится нежность мирового масштаба. — Ты выйдешь за меня? Прямо сейчас. В этому минуту. Нет, вот это нужно было случиться с самого начала. Свадьба всё же состоится. И я на ней буду.

***

— Добро пожаловать! Своим звонким голосом произнес мне Чимин, как только услышал вновь зазвучавший дверной колокольчик. — Здравствуй. Он не смотрит. Лишь подрезает новоприбывшие цветы, но стоит услышать мой чуть хриплый голос, Чимин понимает глаза. Самые красивые в этом мире. Он выглядел так, словно сердце его застучало, кажется в сто раз быстрее, словно норовило вот-вот сбежать из грудной клетки прямо в мои руки… Опять. Снова…  Снова моим. Он не слышал мой голос давно. Как и я его. Вся выдержка, вся боль забылись в одно мгновение в его взгляде. Это заставляло засматривается. Нас обоих. Мы молча смотрели друг на друга и в этот момент время остановилось. Лишь для нас… — За каким букетом пришли? Наконец взяв себя в руки, произнес блондин. Чимин пытался выглядеть отстраненным, он пытался сделать вид, что ему плевать, что мы и не знакомы вовсе. Но… я всегда распознаю каждую его эмоцию и мы оба это знали. — За… самым красивым? Произношу, чуть задумчиво. Игриво. — Все цветы по своему прекрасны. Фыркнул мне в ответ и вновь начал подрезать букет. Чтобы больше не смотреть в мои глаза и не показывать свои, затягивая в них так сильно. — Но один цветок самый прекрасный во всем мире. Делаю шаг. Потом еще один и мы оказались лицом к лицу. Лишь небольшая стойка отгораживала нас от безумия, что могло вот-вот произойти.  Прошло чёртовых четыре месяца и сейчас, я не сдержусь. Просто не смогу. — Я больше не наступлю на те же грабли. Он предупреждает. — И я скучал… Улыбаюсь. Чёрт возьми, я поцелую тебя, Чимин, даже если ты исчезнешь на ещё четыре месяца.

Ты создан для меня.

Мой личный ангел.

Мой. Ничей больше.

Мой Экспант 404.