Детка, послушай, как ты смотришь на то, чтобы лет через 5… я все еще был твоим мужем?

Они оба были пьяны в стельку. Рядом гудела новенькая слот-машина, однорукая бандитка с уже успевшей облезть кнопкой и экраном, на котором крутилась всякая пошлятина: вишенки, семерки, надписи «JACKPOT», как в любименькой Devil May Cry… Рубашка у Сережи была расстегнута на парочку пуговиц, волосы растрепаны, а на губах красовалась легкая пьяная улыбка. Он выглядел так, будто успел с кем-то потрахаться — и это вот-вот повторится… Стоп. Бр-р, вот лезла же в нетрезвую голову хуйня всякая. Они сидели в каком-то казино, Дима бы не вспомнил название и под дулом пистолета. И сколько они там просидели, тоже не подсказал бы, увы, просчетливые капиталисты убрали все настенные часы в пыльные подсобки, лишь бы ты не понял, что провел в логове разврата не положенные два часа времени, а вполне ощутимые два реальных дня. Да и не до этого ему было, уж простите. Слотики мигали так ярко, что слепили воспаленные от недосыпа глаза. Сережа дрочил кнопку выигрыша уже минут сорок, да с таким остервенением, будто от этого зависела его жизнь. Диме оставалось только надеяться, что на завтра у них останется хотя бы один позорный доллар. Пускай на него ничего особо и не купишь… разве что фишки в том же казике — они и без этого в него сегодня занесли прилично. Но… — Да блять, — зарычал Сережа, перебивая его мысли, когда автомат в очередной раз выдал ему три лимона и ноль центов. — Подкручено! Эта хуйня подкручена! Дима этого, если честно, уже наслушался: — М-да… — лениво ответил он, лишь бы заполнить молчание между ними. — Я ебал рот. — Ну, не все так сразу? — попытался приободрить его Дима. — Не везет в картах, повезет в любви? Сережа лишь невыразительно бросил на него взгляд краем глаза, поджав губы. Повисла пауза. Недавно его бро расстался со своей пассией. — Да, чет хуйню сморозил… — признал он. — Чет да, перебор, — подтвердил Сережа. Чтобы побороть неловкость, Дима потянул виски из стакана. Виски был таким себе, но хотя бы бесплатным — пока сидишь за автоматом и проебываешь свои бабки. — Знаешь, в чем твоя проблема, Кайчик? — Сережа повернулся к нему корпусом, отлипая от экрана. Его слегка повело, и Дима придержал его за плечо, лишь бы тот не свалился. Рубашка смялась, натянувшись в его руках, открылись острые ключицы. На секунду он засмотрелся. Температура тела подскочила — вдруг он испугался, что оставит на ней желтые подпалины своих отпечатков, как следы от перегрева утюга. Сережа продолжал: — У тебя образ. Дима нахмурился, отпуская. Не очень понял, к чему он ведет: — Какой еще образ? — Ну такой… Интеллигентный. Типа ты дохуя эстет, — пьяный язык молол что попало; Сережа, видимо, решил ему высказать все, что думает, не замечая его залипаний. — Еще куришь тонкие сиги. Пф-ф… Строишь из себя пидора из Европы. — Что, блять? — Кай фыркнул, делая вид, что его не задело. Задело. Очень. — Я не создаю образ, я такой и есть. — Да не пизди, создаешь, — Сережа ткнул в него пальцем. Хотелось поймать его и больно сжать, но Диме не улыбалось уходить потом отсюда со сломанным носом. Сережа дрался резче, и он понимал свои шансы проебать. Поэтому оставалось только упрямо гнуть свою линию: — Нет. — Да что ты? — риторически спросил Сережа, издевательски улыбаясь. — Ты для загадочности постоянно отсылки на Линча кидаешь. Посмотрел сериал для нормисов и доволен. Еще шмотки твои… Дима чуть не вскипел. Бешенство ударило в голову, и он не успел подумать — просто выпалил: — Кто бы говорил! Вставил в сомнительный трек Кроненберга, хотя это даже не твой свэг! — Не мой свэг? — блять, они сами будто уже были героями гротескного фильма Кроненберга, споря о таких вещах. — Это ты с чего решил? — Эрика… Это была больная тема. Ну, для чьего-то эго. Дима знал об этом, но в моменте выиграть в споре и отстоять, что он не какой-то не такой, казалось намного важнее. Причину такого поведения он не знал. Разговоры об ориентации всегда заставляли его чувствовать себя не в своей тарелке. — Не упоминай даже, не хочу слышать, — оборвал его Сережа на полуслове. — Так вот, о чем я говорил? У тебя даже шмотки пидорские. Ультра-гейские. — Бро, я хотя бы не встречаюсь с женщинами только ради того, чтобы никто не подумал, вдруг я, не дай Бог, гей. Это латентное у тебя, — Дима о-о-очень пытался не ругаться. Шаг вправо, шаг влево — расстрел. Начнутся крики, ругань. Не хотелось ебаться с новыми обидками. Но это было практически невозможно. Его так и провоцировало на срач. Сережа замедленно заморгал, всем видом пытаясь показать, что не понимает, про что он говорит: — Ты сейчас на что намекаешь? Ну он будто нарывался, хуй знает. Специально подводил, чтобы Дима сказал это вслух: — После видоса с отсосом тебя как прорвало. Самый не гей, но Сергей, — раздраженно подсказал он, чтобы до него наконец дошло. Сережа ахуевше замолчал на миг, переваривая услышанное. — Ты серьезно? А кто сказал, что называй меня пидором, но таких, как мы, нихуя — это охуенная строчка? — Сережа говорил медленно, с расстановочкой, стараясь не задеть еще больше, но было уже поздно. Патроны слов успели долететь до цели. Не надо было начинать этот разговор. — Я же не оскаю тебя, просто вкидываю факты. Не оскай и ты меня. Дима сделал большой глоток виски для храбрости. Горло обожгло горкостью, а храбрости не прибавилось ни грамма. Посмотрел на автомат мимолетом. Вишенки крутились, смазываясь в красную полосу. Он не отрывал взгляда от экрана, чтобы не нервничать. Мерное вращение успокаивало. — Во-первых, — тихо поставил его на место Дима, — я не кидаю отсылки на Линча, я им восхищаюсь, открыто и откровенно. Во-вторых, у тебя, Сережа, абсолютно такой же образ. Просто вместо, как ты сказал, хуйни для нормисов — хотя я так не считаю, — у тебя все прелести псевдоинтеллектуальности. Пытаешься создавать впечатление, а своего ничего нет. Вспоминать заумные слова, будучи в жопу пьяным, было на каком-то новом невероятно высоком уровне сложности. Спасибо за киноманство маме с папой, воспитали такого сноба. Сережа посмотрел на него расфокусированно. Взглядом, который обычно заставляет сомневаться в собственной адекватности. Потом усмехнулся и откинулся на спинку кресла, сдувшись: — Останемся каждый при своем мнении. Дима не захотел это глотать. Злость полоснула изнутри, закровоточила гордость. Он бы его… Да он бы! Он хмуро, с чувством, угрожающе произнес, уже не боясь драки: — Я бы тебе дал… Несколько секунд они молчали. На фоне какой-то доходяга разочарованно застонал и начал клясть это здание на чем свет стоит. — Ого! — Сережа весь развеселился. — А говоришь, я латентный. — …По лицу, — униженно уточнил Дима. Сережа расхохотался. Дима хотел еще позлиться, но вместо этого почувствовал, как уголки собственных губ непроизвольно поползли вверх. Происходило какое-то безумие, но это безумие ему нравилось! Отсмеявшись, Сережа вдруг затих. Вытянул ноги под автоматом и задумчиво уставился в потолок, где крутился зеркальный шар, пуская по залу лучи. С минуту он просто молча следил за ними, потом заинтересовался своим пустым стаканом. — Знаешь, о чем я сейчас подумал? — загадочно спросил он. Ну просто Джеймс Бонд, блять. Дима не поддался на его чары: — Опасное занятие в твоем состоянии. — Ой, не подъебывай? — он перевернулся, чертыхаясь, а в глазах горело адское пламя Преисподней, которое обычно не сулило нихуя хорошего. — У меня важный… Гипотетический! Вопрос. — Ну? — он облегченно осознал, что острая тема сошла на нет. И понадеялся, что к этому они больше не вернутся. — А, вот, если бы мы поженились, какая бы у тебя была фамилия? — он широко-широко пьяно улыбнулся. Диме показалось, еще чуть-чуть и у него ебло треснуло бы от довольства. Опять он про это… Про… Про пидорство… — В смысле? — В прямом, — подхватил Сережа оживленно. — Давай соображай. Мы сейчас в Вегасе! Он сделал вид, что действительно задумался. В голове шумело, тяжело было сосредоточиться: — Ну допустим… — Так-так-так? — Сережа подался ближе. — …Я бы был Дмитрий Дмитриев, — на пьяную голову такие совпадения будоражили сознание. Невероятно! Вот это да! Неужели?! Ахуеть! Слот-машина рядом проиграла очередную комбинацию и весело пискнула, как бы поддакивая, какое редкое совпадение, что два человека с ебанутыми именами и столь же ебанутыми идеями оказались в одной комнате. — Масло масляное какое-то… — задумчиво проговорил Сережа, карикатурно трогая губы. Детектив из него был не самый лучший. — Тупо, но забавно. — Ну да, — бросил невзначай Дима. — Лучше бы тебе взять мою фамилию, конечно. — Мы же чисто гипотетически, — нахмурился Сережа. — Я и гипотетически. — Да не буду я брать твою фамилию! — странно напрягся он. — Ты все-таки латентный. Постоянно «Да я не такой!», «я вообще нормальный». Ну признай. Дима неловко отвел глаза, но так показушно, что, чтобы не заметить, надо было быть слепым. — Да ты прихуел, я смотрю, друг, — Сережа поставил стакан с такой силой, что виски плеснул через край. — Щас я тебе расскажу, кто из нас пидор, а кто нет. Слушай, давай честно, — он дерганным движением поправил упавшие на глаза волосы, — ты даже когда с женщинами ходишь, такое ощущение, что тебе некомфортно. Нет взять бы потрогать их хотя бы, да? Нихуя. Держишься от них на расстоянии, будто пришибленный. Ну, я тебя не осуждаю, я все уже давно понял про тебя. Дима аж потерял дар речи: — Ч-чего? — Да, Кайчик, так это бросается в глаза. Ты ж манерный. Сладкий пидорок. Думаю, и хуй сосать твой рот был бы рад, да ток ты выебываешься, типа не такой. А ты такой. Ситуация складывалась непонятная. — Ты так говоришь, потому что мне в рот дать хочешь или чё? Почему они вообще это обсуждали? — Ага, блять, сплю и вижу, — Сережа уже совсем не контролировал себя. Нес околесицу. И нещадно бесил. — А ты, небось, когда дрочишь — думаешь совсем не о девочках, да? Обо мне мечтаешь? Дима облизнул губы: — У тебя, Сережа, фикса какая-то на этом. Сам походу дрочишь на то, как бы мы с тобой факнулись. Сережа низко засмеялся, не отводя глаз: — Да, конечно. Как представлю, как ты стонешь мое имя, Димочка, а не приписываешь мне хуйню, которую я не говорил, так хуй до потолка, — Дима возмущенно открыл рот, но он его перебил. — Признай уже, что ты пидор, и мы двинемся дальше. — Да схуяли я должен признавать такое? У меня так-то девушка есть. А у тебя нет! Это ты сейчас в неловком положении! — он чувствовал себя ребенком. У меня есть, а у тебя нет, завидуй мне, я выиграл, я выиграл этот спор, замолчи же, засчитай свое поражение и больше не поднимай эту тему, ведь мне так обидно и больно в душе, но я не покажу, я упрямый, я сильный, я не гей. Сережа снисходительно спросил: — С каких пор девушка это показатель? Сердце застучало чаще: — Нахуй ты мне в душу лезешь, что я там подавляю какие-то свои желания? — от волнения голосом стало сложно управлять. Он дурацки срывался. — Мы сначала говорили в контексте твоего образа. В контексте твоего творчества, — оправдался Сережа. Он будто стал трезвее, начал жестикулировать, увереннее сидеть в кресле. В целом — речь стала связнее, а аргументы больнее. Он заранее готовился к своей пламенной речи, а Дима так легко попал в его сети или чё, бля? Ладно, не, он уже придумывает теории заговора какие-то. Путей отхода больше не было. Он нелогично огрызнулся, не зная, чем крыть: — В контексте моего хуя, блять. — Отсоси. — Сам отсоси! Детский сад. Они оба замолчали, тяжело дыша. — А кто первый жениться предложил? — в сердцах возмутился Дима. — А кто дальше разгонять стал? — подхватил Сережа. — Ты ответь на вопрос, — взвился он. — Чё ты пристал? Почему мы уже ругаемся, как женатая пара? — попытался съехать Сережа. — Нет, а почему это я на тебе женюсь? Его сбивало с толку: вроде они и предельно откровенны, а вроде все равно стараются не переборщить. — А потому что ты более феминный, вот почему, — легко объяснил Сережа, будто это было в порядке вещей. — Будешь женой. — Ватафак? — рассмеялся Дима, смущенный. Уже не знал, что и думать. — Какая из меня жена? Я тебе щас… — Опять «дашь»? — Сережа поднял бровь. — Уже второй раз. Фрейд бы охуел с тебя. — Фрейд бы от нас обоих повесился, — они улыбнулись друг другу, почти физически ощущая нить, связывающую их воедино. Без бредового Сережи такому же бредовому Диме было бы очень тяжко жить на свете. Сережа поправил одежду, поднялся и потянул его за руку: — Знаешь, что? Идем. Пока не протрезвели. — Зачем? Что ты хочешь? Так, ну они ж вышли на мировую, никто ему ебло ж бить не будет, да? Он вспылил, это правда, но диалог все равно закончился на хорошем вайбе? Или нет, он что-то неправильно понял? Сережа выглядел удивленным: — Как зачем? Жениться. — Что? Это пиздец какая тупая затея, — сказал Дима и несмотря на все послушно встал. Куда Сережа — туда и он. Такое негласное правило. По крайней мере, в той опасной, преступной, неотесанной части Америки, в которой они находились в данный момент. — Только не сбегай, — мягко попросил Сережа, пока они никуда не двинулись. — Это моя первая свадьба, все такое. Не хочу, чтобы невеста меня киданула. — А ты не начинай свое «Я не гей, но», когда нас будут женить, — немного непривычно было примерять на себя роль чьей-то невесты, пусть и не самой настоящей. Зато можно было разбрасываться ультиматумами. — Мы просто братья по разуму, которые решили официально стать одним целым, что не так? Диму это не особо ободрило. — Сектантская чушь какая-то. Психобиблии начитался? — Начинается, — Сережа собрал монатки и пошел в сторону выхода. — Жена, не отставай. — Слышь, отъебись, — он тенью поплелся за ним. Сережа обернулся, стопоря их, и медленно кровожадно оскалился, будто поймал добычу: — Отъебать? Они оба заржали, былая стычка успела превратиться в воспоминание. Уже было не так обидно. И шутки даже не казались такими провоцирующими. Но смех быстро перетек в какое-то нервное, пьяное дыхание. Сережа наклонился и легко, почти невесомо, коснулся губами его виска: — Быстрее, Кайчик, — и руками потянулся куда-то не туда, шаря по его телу. Дима не придал этому значения. Просто играючи оттолкнул его, трогая грудь. — Прикол такой? — не понял он. — Мы домой идем? — Нет, — Сережа в процессе занимался орг моментами и прощался с администрацией. Дима себя ощущал аксессуаром с функцией «Улыбаемся и машем». Нахмурился: — Ты со мной флиртанул или мне показалось? — Ни в коем случае, — притворно проговорил Сережа. Дима заглянул ему в лицо, останавливая за плечо, но тот лишь бессмысленно улыбнулся в ответ. В его глазах была какая-то хитрость, но Дима еще не успел ее разгадать: — Что ты мутишь? Сережа отвернулся: — Мы свободные и пьяные, нам все можно. Дима старался держаться за последние сомнения в голове… — И, представь, если бы мы реально поебались. Два красивых чела, в самом расцвете сил. Охуенно же, не? Гарантированно хороший секс. …И, наверное, не зря: — Борщишь. Сережа протянул ему спизженный стакан с виски: — На, возьми. Голову не грузи. Пойдем. Дима оторопело моргнул. Наоборот — встал как вкопанный. Сережа озабоченно обернулся, заметив его душевные метания: — Все норм? — Да-да, все нормально, — призраком отозвался он. Кивнул ему, а сам подумал: вот еблан. Это же все точно ненормально.

444

Дальнейшее он помнил урывками. Как Сережа потащил его в бар, сказав, что сегодня башляет. Как Дима по-скотски напился, хотя и до этого не особо твердо стоял на ногах. Как они в пьяном угаре согласились, какая же смешная, ну просто, сука, оборжаться можно, мысль: взять и правда — пожениться здесь, в Вегасе, как в фильмах. Поддержать, так сказать, их эстетику русских в Штатах. Как они на полном серьезе поперлись к какой-то часовне — или что это, блять, было? — и доебали там левую тетку, чтобы она обракосочетала их. Как Сережа сказал: — Я беру тебя в свои законные… Мужья, наверное? Или жены? Ох, блять… Как сложно, — он схватился за голову, и его зашатало. Ну, главное — не вырвало. Никто, кроме Димы, его не понял, и он повторил на английском, больше похожем на ломаный, неприятный кокни. Как потом Сережа — снова, говнюк — положил руку ему на задницу, и как Кай ее неловко убирал под понимающим взглядом бедной тетеньки, проводящей церемонию. Как она произнесла: «Можете поцеловать друг друга», и они встретились глазами, сдерживая смех. Как Сережа поцеловал его в щеку, горячо дыша, прижимаясь носом. А потом проложил дорожку мелких поцелуев к губам… И Дима не сказал, что это слишком. Не сказал, что чё-то ему уже нихуя не смешно. А ответил, потянувшись к нему… Он помнил влажный жар рта и пухлость губ… Прикосновение — секунды. Надо было сыграть перед женщиной, хотя это было вовсе необязательно. Но так он оправдывал себя в моменте. И последующее — невнятное «Так, ну брчна ноч у нс же будт, да?» А вот чем оправдать то, как они шли по коридору, он не знал. Может, они и не шли. Может, бежали. Или просто падали друг в друга, пока ноги сами несли. Он не помнил. Зато помнил, как дверь открылась — плечом, потому что руки были заняты. Как Сережа дышал ему в рот, и этот воздух был спасением в холоде беззвездной ночи. Как они оба смеялись — над чем? Понятия не имеет. Просто смех вибрировал в груди, когда его спина ударилась о дверь, а потом о стену, а потом о кровать. А особенно он не знал, как объяснить то, что Сережа поставил его раком, щедро полив лубрикантом из гостиничного мини-бара (оказалось, что это просто лосьон для тела, но им было уже глубоко поху-у-уй). И как вошел резко, — а Дима не скинул его нахуй, а зашипел, выгинаясь. Спирта в нем было градусов 300, наверное. — Дура ты, блять… — рычал Сережа, вбиваясь в него сильными толчками. — Такой узкий… О господи… Лучше любой девочки на свете… Да ты и есть лучшая девочка, да? — шлепок. — Давно пора было тебя выебать, как следует. Ему нравилось. Ему, блять, нравилось, и это было невыносимо. Ему нравилось, что над ним доминировали. Но это был мужчина. Ему нравилось, как сжимали его запястья и вдавливали в матрас. Но это был мужчина. Ему нравилось это порочное удовольствие. Но это был Сережа. Они трахались долго, неуклюже, пьяно — то грубо, то вдруг смеясь посреди процесса, когда у кого-то сводило ногу или член Сережи выскальзывал из дырки от быстрого темпа. Меняли позы, целовались до крови на губах, обзывали друг друга последними словами и тут же шептали что-то совсем глупое — щемящие нежности терялись между их губами обрывками фраз. Не было никаких тормозов. Никаких фильтров, никаких проблем. Чистые эмоции. Все смешалось. Пот. Простыни, которые сбились в комок. Пальцы на затылке. Поцелуи на плечах. Сережа стонал его имя. Не «Кай», а настоящее; то, которым его звали только в России.

444

Дима проснулся от того, что ему было невыносимо жарко. Голова трещала так, будто внутри кто-то долбил отбойным молотком. И сверху еще уронил кувалду, чтобы его добить. Во рту — Невадская пустыня, в глазах — ее вулканический песок. Он лежал на животе, полностью голый, а к его спине прижималось твердое тело. Длинные волосы щекотали ему плечо, чья-то рука обнимала за талию, а нога была закинута на его бедро. «М-м-м… какая-то малышечка», — сонно подумал он и улыбнулся уголком рта. Приятное теплое послевкусие разошлось по телу. Он потянулся, тело отозвалось легкой сладкой болью. «Ого, значит, хорошо вчера провел время…» Он медленно открыл глаза. Сначала увидел темную пушистую макушку. Потом — широкое мужское плечо. Потом — знакомые татуировки на предплечье. Это, блять, была нихуя не девушка. Это был Сережа. Голый. Прижавшийся к нему всем телом. С огромным засосом на шее, мирно сопящий ему в затылок. На безымянном пальце у него переливалось кольцо. Дима замер. Воспоминания обрушились сразу, как холодный душ: Вот они целуются в лифте. А вот Сережа прижимает его к стене, тяжело дыша в ухо. А потом он сам стонет «сильнее» и «еще», лежа на этой кровати. И называет Сережу «мужем», пока его член в нем. — Бля-я-я-ять… — выдохнул Дима почти беззвучно. Он осторожно, чтобы не разбудить, отодвинулся и сел. Тело тут же напомнило о себе — ноющая задница, следы от пальцев на бедрах, укусы на шее и груди. Он провел рукой по лицу: — Я ебаный идиот… Оглядел комнату. На полу валялись простыни, использованные гондоны, какие-то бумажки, документы, вся одежда шиворот-навыворот. Кошмар. Святой ужас. Руки тряслись, когда он добрался до почти разряженного телефона: — Алло, — голос у Ренаты был сонно охуевший. — Четыре утра. Ты обкурился или что? Говорила, ничего не прини… — Я, — он сглотнул. Не помогло. Горло саднило. — Я… я переспал с мужчиной, — прохрипел он. Тишина. — Ты серьезно? — в ней проснулось неуместное любопытство. — Серьезно. — С Сережей? Он оторопел: — ЧТО?! — потом взял себя в руки. — Э-э… Нет. Он спрятался в уборной, поэтому можно было позволить себе капельку эмоций (хотя хотелось орать и беситься). — А с кем? — … — он ваще не ебал, чё сказать. Сердце стучало где-то в пятках. — Да, с Сережей, — выдохнул он покорно. Рената коротко фыркнула. Как будто была не впечатлена. — Ну наконец-то. — Не понял сейчас? — Ты в порядке? — проигнорировала она. — Нет. — Болит? Он не стал врать: — Не то слово. — Ну ты и король Вегаса, — прозвучало с улыбкой. Ответить на это было решительно нечего. Они помолчали, но Рената вдруг решила продолжить: — А у него большой член? У Димы чуть не повылетали глаза из орбит. — ДО СВЯЗИ! — он попытался сбросить и в порыве стыда нервно затыкал в экран, но не смог попасть по клавишам. Вместо сброса включилась громкая связь. — Давай, иди готовь завтрак своему новому мужу. Поцеловать не забудь. Лучше бы забыл. Лучше бы он все забыл, сука. Он сжал телефон, надеясь, что он треснет в руке, и сел на пол, обхватывая раскалывающуюся голову руками. Блять, за что это ему?! Он чё, реально гей из Европы?!

444

Печально, что нет печатного руководства, что делать, если ты переспал со своим лучшим другом на пьяную голову, но ты, как бы, вроде бы, по крайней мере, тебе так казалось, чуточку все-таки, ну, самую малость — не гей. Он бы с ним с удовольствием ознакомился и не стал впадать в истерику. А хотелось — очень, жуть как сильно. Ну вообще, можно было притвориться, будто ниче не было… Да, точняк. Сережа видел десятый сон, он щас быстренько соберет свои монатки и выйдет, а потом зайдет его будить и скажет чет типа: «Ого, ну и погром. Ну даешь. Жалко, ты так рано убежал с той девочкой. Что-о-о? Ты ее не помнишь? Как жаль». И еще покажет ему большие пальцы в акте сугубо дружеской поддержки. Или лучше сказать «с тем мальчиком», чтобы у Сережи подгорела жопа и он начал нелепо оправдываться? Да-да-да-а-а, он бес, он это знает, но как упоительна была эта мысль. Увидеть сконфуженное лицо этого говнюка. Аж настроение поднялось. Он триумфально вышел из ванной, гордясь свежей идеей. Правда, его сразу же встретил вопрос ребром: — Дим, а почему у меня кольцо на пальце? И его идея сразу пошла нахуй. Вся улыбка мигом спала с лица. Сережа не спал, а с интересом изучал свой безымянный палец. Он выглядел до неприличия спокойно и умиротворенно для человека, который должен был сейчас страдать дичайшим похмельем мирового масштаба. Ну или переживать из-за случайного брака. Но это так, детали. Оторвав глаза от созерцания колечка, Сережа удивленно спросил: — Какого хуя я согласился? Дима злорадно улыбнулся: — Ты не просто согласился, ты аж сам предложил. Желая узнать подробности, Сережа заинтересованно повернулся к нему, опираясь на локоть и кулаком поддерживая голову. Простыня сползла ниже. Дима запаниковал: — Стой, — отрезал он. — Ты так трясешься, будто чет там не видел, — поугарал над ним Сережа. — Так, а секс тебе понравился? Дима не был готов к такой резкой смене темы, поэтому дал себе время, отвлекая его первой попавшейся мыслью: — Ты какой-то рейтинг ведешь? — это было очень в его духе. — Да нет, важно узнать качество обслуживания, — он хищно улыбнулся, а затем жалостливо проговорил: — Я не особо помню, что происходило после казино. Дима тоже улыбнулся, придумав, чем его осадить. Он радостно произнес, глядя ему прямо в его нахальную морду: — Ну на самом деле секс был весьма посредственный. Повисла пауза. Сережа изучил его с головы до ног, будто впервые увидел. — Ты точно со мной был? Ни с кем не перепутал? — не поверил. — Да я клянусь, — как же гаденько приятно он себя ощущал… Блаженство. — Хуже секса у меня в жизни не было. — Что?! — Сережа казался крайне возмущенным. — Ты вчера, кста, выебывался, что не гей, и это просто эксперимент. А потом кончил на моем хуе, когда я назвал тебя своей хорошей девочкой. Это что тогда было? Диме хотелось убить себя на месте, но он сдержался. Было тут противоречие: — То есть, это ты помнишь? — поймал он его с поличным. Сережа побежденно признал: — А я не говорил, что совсем ничего не помню. Не контролируя свой рот, он попытался окончательно уничтожить чужое эго: — Ну ладно, сильно не плачь, в следующий раз получше будет. — Уже планируешь следующий раз? — хитро перевернул все в свою пользу Сережа. Дима почувствовал, как зашевелились волосы на голове. Он резко отвернулся, делая вид, что ищет свои вещи среди разгрома. — Никакого следующего раза не будет, — уверенно заявил он, делая вид, что невъебически занят. — Это ошибка, ты же сам понимаешь. Сережа фыркнул, окончательно перекатился на спину и закинул руки за голову, рассматривая потолок. — Ошибка? — протянул он лениво. — По-моему, кричал и просил больше ты довольно искренне. — Так, остановись? — Мне еще понравилось, когда ты отсо… — Сереж, — проговорил он с нажимом сквозь зубы. — Что? — тот повернул голову и посмотрел на него с откровенным удовольствием. — Мне нельзя даже повспоминать, как мой муж заставлял меня кончать? Дима нашел свои боксеры, но понял, что это Сережины. — Ты закроешь рот сегодня или нет? — это было невыносимо смущающе. И глупо. Безрассудный поступок, недостойный взрослого адекватного человека. Он с силой кинул трусы в Сережу. — Да-а-а, ты злой и сильный, — Сережа легко поймал их и бросил в него обратно. Дима еле успел увернуться. — Кайчик, ну хватит? Мы уже выяснили, что оба помним. И оба хотели. Дима сел на край кровати. Жопа продолжала болеть, стыд душил и хорошее впечатление от секса отравляло разум — все это создавало ужасающую смесь, давящую на его бедненький мозг. — Я не гей, — тихо сказал он наконец, смотря в пол. — Я тоже, — спокойно ответил Сережа. Дима резко повернулся. Сережа смотрел на него серьезно, без капельки иронии. — Но я тебя хочу, — продолжил он невозмутимо. Лицо его было нечитаемо. — Уже довольно давно. И вчера… вчера было охуенно. Мне точно. Он сел, придвинулся ближе и осторожно положил руку Диме на спину, между лопатками. — И я вижу, что тебе тоже было охуенно. Даже если щас ты готов провалиться сквозь землю. Дима не знал, что сказать. Сердце стучало тяжело и громко. Он такого не ожидал. Казалось, Сережа все это спланировал, но у него не было доказательств. Сережа наклонился и потерся лицом о его голое плечо, лаская: — Ты сможешь делать вид, что ничего не было? Диму как ошпарило. По коже пробежали мурашки, а в животе неприятно, но горячо сжалось. — Ты сможешь каждый раз смотреть на меня и не вспоминать? Он сделал паузу, слегка прикусил мочку уха и продолжил еще тише: — Я вот — не смогу. И не хочу. Дима резко дернул плечом, пытаясь отстраниться, уйти от прикосновений, но тело предательски не слушалось. — Я еще раз повторяю — я не гей. И я выиграл наш спор, — он и сам слышал, насколько неуверенно это звучало. Сережа поморщился, будто Дима сказал что-то совсем глупое: — Блять, ну мы были в хлам? Один раз не считается. И это вообще не про ориентацию. И не про наш спор, зачем ты его притягиваешь? Это просто секс. Он снова придвинулся ближе и положил руку Диме на колено. Голос стал ниже, убедительнее: — Тебе же понравилось, скажи же. Признай. Не обманывай себя и меня. Тело иногда хочет разрядки, и не обязательно с женщиной, да? Женщину сложно заставить кончить, а тут свой человек рядом, которому можно доверять. Это даже… практично? Дима молчал, чувствуя, как внутри все закипает от стеснения и возбуждения одновременно. Он тяжело сглотнул. Какая-то его часть истошно орала «НЕЕЕЕТ!!! НЕТ!!!!!!», другая с кайфом слушала, вспоминая оргазм за оргазмом вчера. Сережа продолжал мягко давить: — Никто не узнает. Это останется между нами. Мы же не будем сосаться при всех, не будем держаться за руки прилюдно? Что там еще делают пары? Просто иногда будем трахаться, когда захочется. Это даже не гейство. Это типа дружба с привилегиями. В Штатах полно челов в индустрии, которые так делают, просто еще никто не палился. Он заговорил быстро-быстро, чтобы нельзя было вставить и слово: — Соглашайся, Дим. Тебе не надо будет искать кого-то, притворяться, делать вид, что тебе интересно дерьмо какой-то шаути, выебываться или унижаться перед ней. Захотел — написал мне. Удобно же. Сережа зашептал ему в самое ухо, каждое слово будто втирая в кожу: — И я знаю, что тебе понравилось. Очень понравилось. Дима закусил губу так сильно, что почувствовал вкус крови. Руки едва заметно дрожали. Он ненавидел себя за то, что начинал невольно воображать себе… всякое разное. Ему льстило, что Сережа его хочет. Дима оценивал его трезво, Сережа правда был красивым, обаятельным мужчиной. Ему было хорошо с ним. Ночью — особенно. — …Я подумаю, — глухо ответил он, в душе уже принимая решение. Сережа медленно улыбнулся, победно, не высказываясь и не пытаясь как-то принизить за слабость; Ему хватило даже такого робкого, неполноценного ответа, чтобы все понять. Вместо этого он мягко потянул его обратно на кровать, навис сверху и посмотрел ему в глаза. Взгляд был темный, голодный. — Это да? — он медленно провел рукой по внутренней стороне его бедра. Дима не сопротивлялся. Мозг отчаливал, пока Сережа раздвигал ему ноги и наклонялся ниже, целуя живот… — Сережа… Сбавь обороты… — получилось совсем слабо. — М-м? — он не обратил внимание, не отрываясь от манящей кожи. — Хочешь сказать нет? Дима не сдержался. Срочно нужно было подразнить: — Наверное… Ну не то чтобы нет… — он толкнулся вперед, подаваясь членом, и Сережа лишь коротко рассмеялся на его попытки. — Ты такой чувствительный с утра… — заметил он мимоходом. — Нравишься мне… Приятно будет тебя трахать. Очень хотелось настучать ему по голове, чтобы так безбожно не издевался. — Ну наконец-то ты замолчал, — выдохнул Дима, когда он взял его в рот. Полностью уверенный в себе, горячий и развязный Сережа, с влажной челкой и взглядом питона, гипнотизирующего свою добычу, манил его. Дима потянул его за волосы, направляя. В голове крутилось: «Я почти согласился на иногда… Но это же не значит прямо здесь и сейчас… я не должен так хотеть…» Но тело уже выгибалось навстречу.