гроза

Гром ударил внезапно,тяжело, раскатисто, будто кто-то огромный сейчас обрушиться на город. Стекла жалобно звякнули, и от этого звука, казалось, сама темнота в комнате вздрогнула. Жан поворочался во сне, но разбудил его не гром. Разбудила пустота. Он вслепую, даже не открывая глаз, провел ладонью по простыне туда, где ещё несколько часов назад лежало твёрдое, горячее тело Джереми, привычно ворующего всё одеяло на свою половину. Ладонь встретила только холодную ткань и смятый край наволочки. Жан замер на секунду, потом нахмурился во тьме даже не проснувшись до конца, а просто почувствовав, как что-то пошло не так. Открыл глаза. Вторая сторона кровати пустовала. Только сбитая простыня и чужой запах, который уже начал выветриваться, становясь едва уловимым. Балконная дверь стояла приоткрытой ровно на щель, но этой щели хватило, что бы холодный воздух заполнил комнату. Джереми нашёлся сразу. Он стоял на балконе, светлый в этой чернильной темноте, такой беззащитный со стороны, будто забыл, что вообще может быть уязвимым. Локти на перилах, голова чуть опущена, плечи расслаблены. Стоял и смотрел куда-то в чёрное небо, и ветер трепал его волосы. Жан смотрел на него несколько долгих секунд. В голове ещё плавала тяжёлая сонная муть, тело требовало вернуться под одеяло, разум возмущался этому идиотскому выходу в три часа ночи на балкон под грозу. Но что-то другое, глубже разума, глубже привычки держать всех на расстоянии, уже подняло его с кровати и потащило к двери. Он не стал одеваться. Просто натянул на плечи одеяло, своё или Джереми, он не проверял, сунул босые ноги в чужие тапки, которые валялись у кровати, и вышел следом. Балконная дверь жалобно скрипнула. Джереми обернулся резко словно его поймали за чем-то постыдным, за той самой минутой слабости, которую он никому не позволял видеть. На лице мелькнуло что-то вроде удивления, смешанного с виной. — Жан? Я не хотел... Я думал, ты спишь. Но договорить он не успел. Жан подошёл вплотную и не остановился. Он обхватил Джереми поперёк груди обеими руками, прижимаясь всем телом к его спине, уронил лоб на плечо мажа по нему губами а потом утыкаясь лбом. Жан выдохнул горячо, прерывисто и замер. — Ты с ума сошёл, — пробормотал он в спину Джереми, и голос его был низким, вязким, ещё совсем не проснувшимся. — На улице... Такая холодрыга.. В этот момент гром грохнул снова так близко, что, казалось, сами перила задрожали. Жан недовольно дёрнул головой, брови сошлись к переносице, лицо исказилось в гримасе глухого раздражения.Он потерся лбом о твёрдую косточку Джереминого плеча как слепой котёнок трётся об угол, злясь на темноту, но не в силах от неё отвернуться. Джереми замер. Всё его тело превратилось в один внимательный, напряжённый вопрос. Потому что Жан обнимал его,сам. Сонный, неуклюжий, совершенно не похожий на того привычного Жана Моро. Этот Жан вжимался в спину Джереми, в тепло его тела, как в единственный безопасный источник в этом разбушевавшемся мире. Джереми осторожно будто боялся спугнуть животное,накрыл ладонями пальцы Жана у себя на груди. Пальцы Жана были горячими и тяжёлыми, а костяшки твёрдыми, как у сжатого кулака. — Я не хотел тебя будить, — повторил Джереми шёпотом — Просто не мог уснуть. Жан промычал что-то невразумительное. Или даже не промычал, а просто выдохнул громко, с явным и глубоким раздражением, граничащим с обидой. — Твоё отсутствие разбудило меня, — ответил он, на удивление чётко разделяя слова, несмотря на сонную кашу в голове. Джереми смешно, сдавленно хмыкнул. Горло перехватило, то ли от смеха, то ли от смущения, то ли от того странного, щемящего чувства, которое он все еще стеснялся произносить вслух, хотя они оба уже давно поняли и лишь недавно приняли эту любовь. — Холодно, — снова сказал Жан через несколько секунд. Но к двери не двинулся. Наоборот, притянул Джереми к себе жёстче, вжимая его спиной в собственное тепло то самое, которое всегда работало как печка, от чего Джереми по ночам отползал на свой край, а потом возвращался обратно. — Замерзнешь. Идиот. — Ты тоже вышел, — тихо заметил Джереми, улыбаясь в темноту. Улыбка была растерянной и тёплой. Жан не ответил. Только шумно вздохнул и уткнулся губами в его плечо Гроза тем временем начала отступать. Гром прокатился где-то в отдалении, теряя силу, превращаясь из яростного рыка в глухое ворчание. Дождь всё ещё шумел, но уже не хлестал, а просто монотонно барабанил по козырьку балкона, создавая тот самый белый шум, от которого обычно становилось спокойно. — Пойдём внутрь, — сказал Жан. Не спросил,сказал. Но не отпустил. Просто стоял и дышал ему в затылок. — Да, — кивнул Джереми. — Да, пойдём. Разомкнулось это объятие с трудом. Жан убрал руки медленно, будто через силу, и Джереми тут же захотелось развернуться и вернуть их обратно. Но вместо этого он просто взял Жана за запястье чуть выше костяшек, и потянул к двери. В комнате было почти так же холодно, как снаружи. Сквозняк успел выстудить воздух, и Жан, переступив порог, недовольно повёл плечами, натягивая одеяло выше. Джереми закрыл балконную дверь, задвинул щеколду, и грохот стих почти мгновенно остался только приглушённый шорох дождя по стеклу. Они стояли посреди комнаты, глядя друг на друга в темноте. Джереми видел только силуэт большие плечи, сонно опущенную голову, край одеяла, волочащийся по полу. — Ты дрожишь, — заметил Жан. Голос его звучал глухо, будто он уже наполовину вернулся в сон. — Я не дрожу. — Дрожишь. Идиот. И, не дожидаясь ответа толкнул его на матрас, сам рухнул рядом, и через секунду одеяло накрыло их обоих с головой. Джереми оказался зажат между стеной и огромным тёплым телом Жана, который умудрился занять семьдесят процентов кровати даже в таком положении. Джереми тихо рассмеялся так, что грудная клетка завибрировала под щекой Жана. И вдруг понял, что не чувствует ни холода, ни беспокойства, ни той привычной тяжести в груди, которая не давала уснуть последние несколько часов. Только тепло. Только вес чужого тела, прижимающего его к матрасу. Только мерный, успокаивающий ритм чужого дыхания. Он осторожно поднял руку и коснулся его затылка. Волосы были влажными от дождя. Джереми провёл по ним пальцами, распутывая колтуны, и почувствовал, как Жан выдохнул тихо, почти беззвучно и уткнулся носом ему в шею. За окном шумел дождь. Где-то далеко ещё ворчал гром, но он был уже не страшный сонный, отступающий. Джереми аккуратно чмокнул парня в макушку и прикрыл глаза. Жан, которого он держал в объятиях, уже ровно и глубоко дышал, провалившись обратно в сон.