Пусти погреться

Давайте мусолить не будем, скажем вкратце, в очередной раз. Все хорошо было , стало после наоборот. Солнце, люди, гости, смерти, признаки, КЧС, новости, радио и бла бла блаааа. . . . Адское лето прошло, заменившись обычной дождливой осенью. Что было бы хорошо, если бы не было так плохо. Последствия с двумя концами, ни туда ни сюда. Экономика пошатнулась, смертность увеличилась, бандитизм соответственно, рынок труда ваще скатился в тартарары, соответственно и сельхоз полег. Замечательно, не правда ли ?. Но люди, выжившие, с этим всем согласны не были. Войну пережили и это переживут. Чё первый раз что-ли. Сгруппировалось несколько стран , появилось больше сотрудничества, людишки снова сделали своебразный новый и тем не менее временный коммунизм, кто остался в разуме пытался восстановить что мог. Работа восстановилась спустя какой-то несчастный месяц затишья. Трудились много , долго , возможно монотоно, но это было всяко лучше нежели каждый день гадать выживешь ты или нет. В конце концов у всех свои причины жить, если их и нет фундаментально, то где-то в подкорке маячит любопытство под соусом "эксперимента" над своим существованием. Короче говоря вроде сново все на лад пошло. Пол года пролетели как не было. Зима выдалась теплой , жарковатой даже , посему какие-то виды продовольствия выростить заново в большом количестве труда не составило. Большинство домов из-за своего опустения один фиг нуждались в хозяевах, от чего власти решили что в ближайшее время все кто пережил данный адский период и трудился во благо общества соответственно — получат дома даром , даже если они у них уже есть. Нашего гг , это тоже коснулось. * * * * * Момент с культистами поменял его существование почти на корню. Нет он конечно отдал последователей их лидеру как обещал , но вот то что они рядом с его домом решили ритуально себя сжечь даром не прошло. Естественно огонь дошел до стен его халупы. Из людей был он , вдова , зашитый парень , соседская девочка , бар гай и мерзнуйщий в куртке. Хотя последний просто оч хорошо скрывался посему подозрений не вызывал , не суть. Вытащить получилось всех, пришлось наспех собрать пару вещей всех , что уместилось в каких то три сумки. Они стояли в метрах десяти и наблюдали как горит деревянный склеп отшельника. Он сам взвенченый этой внезапностью на самом деле был , спокоен ?. Понимал что это произойдет , даже ждал этого в каком-то смысле. Однако теперь под его попечением кроме него самого пять человек, пришлось в срочном темпе искать место где можно скрыться во первых от солнца , во вторых от КЧС. По итогу нашли ненадолго одну заброшку, через несколько дней другую, следом третью, и так пробегать успели все́ два месяца. Пока не добрались до города. Пока солнце не перестало так интенсивно уничтожать все вокруг адским пеклом. Катаклизм сошел на нет, люди повыбирались на улицы, собрали камунны, возобновили быт просто немного в других условиях. В одну из камунн взяли наших бедолаг. Мужики сгруппировавшись пошли вместе по разным филиалам ебашить кто строителем кто разнорабочим, а вдова приютила к себе девочку и помогала женщинам на клумбах да в теплицах. Жили в одной квартире , помогали друг другу , работали не за деньги , а жилье, еду, безопасность. Всех все устраивало, были конечно немногочисленные молодые недавольные, но под гнетом общественности смерились по большей части и жили как все́. Отшельнику — Сергею Викторовичу — это было не в тягость. Он уже забыл правда каково находиться в коллективе, работать в команде, общаться обо всем и не о чем. Однако держался крепко, работал честно и на совесть, старался не конфликтовать, иногда терпел особенно доставкчих сумасшедших что всё ещё толдычили о гостях , проверках на них , КЧС-ников соответственно. К слову говоря они не лезли. Ведь по большей части так называемая общепринятая "зараза" распространялась среди дачных домов , ничем это не обьяснилось просто было принято как единственно верное. Ничему щас нельзя верить , приходиться варится во водовороте лжи с крупицам искренности. А отшельник кстати работал сантехником. Конечно немного не его стезя , по профессии сам со себе технолог-электрик, однако трубы крутить тоже умеет. Взялся за что мог , ведь этим делом не сказать чтобы много кто занимался. Платили едой , лекарствами , одеждой , алкоголем , сигаретами , оружием даже , чем могли в общем. Такими темпами вещей набралось ещё на две сумки. Но мужчину эт не шибко волновало. С парнями было интересно. Зашитыш научил в нарды играть (я знаю что развлекуха Армянская а он Грузин , просто примите и читайте дальше) , бар гай иногда коктели делал и следил за порядком в доме , собственно как и парень в куртке. Вдова же все также можно сказать воспитывала девочку , работала , иногда что-то вязала , шила , занимала себя чем могла если выдавались свободные часы. Все помогали друг другу больше из-за необходимости нежели чисто добрых побуждений. По крайней мере жители домов. Наши же ребятки общий язык находили ,общались как общажные друзья , старались во благо друг друга. В тесноте да не в обиде. Поддерживали как могли ибо понимали в какой-то степени. Делили быт короче , работали , жили. Солнце окончательно успокоилось. Гости, что изначально вылезли из под земли начали гнить и превращаться в кучку трухи в течении каких-то нескольких дней, от чего кто рядом был предателем а кто обычным человеком было понятно издалека. А вот метаморфозных определить было сложнее, и даже если это обнаруживалось но те не причиняли вреда — тупо не трогали , особенно если сблизится успели. КЧС-ники все так же оставались группой исследователей но действовали более мягче по отношению ко всем, более избирательней, спокойней. Правоохранительные органы зашевились, правительство соответственно. Пошел небольшой распад. Всем кто потерял свой дом выдавали желище где те захотят. Ну , в некоторых пределах но не суть. Таким образом вся наша компашка разошлась почти группками. Зашитыш уехал домой , на родину поездом, был проведен до самой станции метро и прощание с ним было давольно теплым , ибо он был одним из тех кто может и не понимал о чем речь иногда , зато отлично понимал эмоционально , по ситуации , по сему расставаться именно с ним было немного больновато всем. Зато тот напоследок номер свой дал, дав возможность иногда тому звонить по отдельности что они позже и делали. Вдова с девчушкой отправились в родной город женщины, с ними тоже было прощаться больно , зато у ребенка теперь есть будущее , за них обеих можно не переживать , они справятся. Сергей же с бар гаем и курткой решили что переберутся в город по дальше , вместе сели в один поезд , один вагон , в одном направлении. Поселились в пару кварталов от друг друга , обычных не новостройках но и не совковых времён домах. Всё выходит вполне неплохо, хорошо даже. Однако Серёжку кое что гложило. Когда они всей группой перебирались с одного места на другое , им никто не попадался. Не людей , не гостей , не собак. Вокруг них не было ничего , не единого постароннего существа. Ну , кроме наверно , одного. Которого мужчина вспоминает переодически , передёргивает от этого плечами , потирает покрасневший от ощущений затылок. Ибо за пару дней до случившегося , произошёл , своебразный для него разговор , с долговязым визитером. В тот день он просто открыл на всю окно , закурил , кладя руки на подоконник слегка нагнувшись. В нескольких метрах стоял ОН. Мужчина на НЕГО старался внимания не обращать , молча стоял , выпускал облака дыма изо рта. Но ОН сам подошёл. Огромными , быстрыми , но очень тихими шагами, в моменте приблизился к окну , остановившись ровно в пол метра от отшельника. С перемазанными кровью руками, лыбой во всю ширь, чернющими смотрящими в душу горящими глазами. — Приве-еееее-т. Прозвучало из его уст скрипучим , насмешливым тоном. ОН отбрасывал тень, закрывая головой луну , чей свет падал на его спину. Мужчина молча смотрел на него , не испытывая ни страха, ни отвращения. Ему все равно. — Ты оди-иии-н ?. Голова чуть склонилась вбок , глаза всё ещё смотрели на морщинистое лицо напротив. — Нет. Не один. Без доли эмоций в голосе. Он не спал второй день подряд , бессонница мучала больше вечной усталости. — И славно. Он правильно услышал ? Или уже глючит ? Взгляд все же пришлось поднять посмотреть на гостя. Тот не переставал улыбаться, однако теперь делал это с ехидством, ожидая заинтересованности. Мужчина поднял бровь в вопросе, ожидая дальнейшего пояснения. — Ви-иииди-шь вон там огонёчки ? Длинная рука поднялась , пальцами подхватив подбородок отшельника , дабы тот посмотрел куда тот показывает. Он смотрел , увидел. — И ?. — Это ЕЁ после-ееее-дователи. Они причинят тебе неудобства , приведут к беде. — Тебе какое дело ?. — Предупрежда-ааааа-ю. — На вопрос это не отвечает. — Хорошо-оо. Хочешь честно ? — Нет блядь в викторину щас с тобой играть буду. . — Дава-аааа-й. В небе висит достать нельзя хотя весом- — Ой блядь! Ладно , хочу честно , нахуй ты меня предупреждаешь ? Поглумиться над моей беспомощностью хочешь?. — Не-еееее-т. Просто , знаешь , привык к тебе. Не хочу , чтобы умер. — Прикалываешься ?. — Неа, серьезно. Улыбка с лица спала , доверия это все равно не внушало. Сигарета уже истлела, пепел рассыпавшись полетел на лёгком потоке ветра. — Ну так , зачем ?. — Нра-ааааа-вишся. Сер-ёёёёё-женька. Вот так влоб. Без объяснений , намеков и тд. Конечно в голове мужчина разные варианты перебрал , но всерьез не воспринял , оставаясь все так же спокойным. — Ну круто. А ты мне не особо. — Потом испра-аааааа-влю. Не последний раз видимся ми-иии-лый, помни обо мне. Только он хотел сказать что-то в духе "а хуйца соснуть не хочш" как резко пальцы увеличили свою хватку , основательно закрепив нижнюю челюсть , заставив открыть рот , тут же губы долговязова припали к губам мужчины, что развеяли предыдущие размышления о значении слова "нравишься" в миг. Прикосновение губ , темный язык прошелся по тёплому небу , сплелся с языком отшельника и отлипнул. Поцелуй вышел быстрым , как будто на нем галочку поставили. А он афигевший даже осознать не успел произошедшего , как ЕГО рука отпустив подбород напоследок мазнули по коже , и фигура такими же быстрыми шагами скрылась в темноте деревьев. Мужчина тогда закрыл окно потупив в подоконнник , спустя несколько минут ощутил во рту привкус чужой слюны, сладкий , как от конфет, стоя на том же месте. Облизнулся. Осознал. Глаза округлились. Открыл дверь ванны , включил кран , подставился под струю , пытался вымыть рот , чуть за мыло не взялся. Весь тюбик пасты истратил в тот вечер , напугав слегка вдову что тогда сидела там. Ложился с мыслью того что ему, сука, не противно. С непониманием как это вообще воспринимать. Что это было вообще. Однако заснуть не дали. Стук в дверь прозвучал в ушах набатом , как что-то неизбежное , херовое. После произошло что произошло. Начались скитания. И повторимся , никто , никого рядом не было , хотя по хорошему должна была хотя бы собака встретиться, или хотябы один гость. И он был. Следовал в десятках метров, скрывался, прятался. Его светящиеся в темноте точки видел только Сергей, чувствуя на себе его взгляд , то как тот наблюдает. И это не пропало даже когда те в городе обосновались. Проходя по переулкам вечером нет нет но замечал как где-то за углом или каким-то из зданий за ним смотрит два светящихся серым глаза́. Это напрягало. Он как то на автомате начал все чаще облизывать губы, иногда даже жале́л что вкуса больше не ощущает. Мысленно подсел как на наркоту. Хотел ощутить это сново. Подбежать , потянуть за руку , насильно наклонить к своему лицу , основательно изучить пасть существа изнутри. Не мог он объяснить эту тягу и все тут. Что-то сука внутри него после этого сломалось. Одновременно хотелось ещё , и наоборот набить морду этому неданоску за то что он с ним сделал. Превратил в параноика , что по ночам начал видеть этот отрывок жизни во снах. Ждал когда эти видения закончатся , а они начали приходить даже когда он просто глаза закрывал. Тягость к близости , вот что это было. Одиночество сжирало. Людей он всё ещё недолюбливал, поэтому находить утешения ни в ком не планировал. Попытался как-то за каким-то из общих редких застольев "плотно" пообщаться с одной симпотичной дамой , но от вкуса дешёвого бальзама и какой-то сладкой жвачки его чуть не вырвало. Не было в этом ничего настоящего , он понимал. Интрижка на одну ночь , не более , но и от нее он отказался. Знал что больше не действует. Его жена — была последней женщиной которая дарила ему тепло , во всех смыслах. Ему больше и не надо было. Сейчас нет ни её, ни тепла. Есть только какая-то ебаная тяга к чему-то по его мнению ненормальному, безумному, отвратительному. Так он считал. И решил сбежать. В другой город , желательно область. Даже не смотря на то , что в последнее время не замечал за собой слежки. Решил перестраховаться. Подписал все бумаги , оформился , сел в нужный вагон со своими новыми знакомыми , и уехал. Подальше от прошлого. По дальше , от отвратительного. . . . * * * * * И вот , он здесь. Спустя ровно год. Новая осень, более теплая , все такая же сырая. Светло-серая девятиэтажка , напротив такая же но только из красного кирпича. Он на пятом. Вечер , звёзды , прохлада , сигарета. Квартирка однокомнатная , просторная , кухня, ванная, сан-узел отдельно , коридор , спальня. Без кладовки , она ему и не нужна , однако привыкать пришлось дольше чем думалось. Казалось бы мелочь , но на подкорке маячила. Вид красивый , на клумбы у домов , сами дома , площадки. Тихо , красиво. Казалось бы рай, работу даже тут нашел , рядышком , устроился в компанию по починки авто. Работает себе потихонечку, режим дня даже восстановил. Но по выходным один хрен ночами не спит, предпочитает проводить тихие ночи в трате времени на книги , просмотра телека на низкой громкости , иногда на гитаре играл , обычной акустической, которую ему коллега подогнал за посиделкойс коньяком. Как и в этот раз. Только делать ничего не хотелось. Серёга просто поставил стул у подаконника на кухне , благо он широкий а окно большое , низкое , почти на всю стену. Окно на распашку , внизу фонари горят , звёзды точками сияют , где-то в далеке слышная тихая спокойная милодия с чего-то радио. Красота. Мысли были заняты чем-то хорошим, мягким. Как кошачья шерстка. К слову , рыжий все это был с ним. Они забрали его с собой , не пропадать же животинке. Оставить решили отшельнику , чтобы он по словам бар гайя "не скучал в одиночестве". Ну а что , коту много не надо , только в подъезд выпускать раз в два дня, он там уже через окно на первом этаже выйдет , пройдется куда тому надо , вернётся , по ест и к Серёге ластится. Как щас , запрыгнул на подаконник , о руку потерся , его почесали под подбородком , он удовлетворённо мурчит, принимает поглаживания, и по итогу забравшись на холодильник разлёгся там , уснул. А Серёге не спится , одиннадцать вечера , пятница. Сидит , смотрит в небо , наслаждается прохладой. Пака не слышит щелчкек входной двери, когда та открывается. Он же закрывал , точно помнит. Показалось может ?. . Мужчина дернулся , поднял голову со сложенных рук, посмотрел в проем кухни , в темноту. Настороженно , аккуратно встал , на сколько можно тише взял с кухонной утвари сковородку , массивную , тяжёлую. Нож взять не решился , мало ли , ещё посадят , ему это не надо. Одет кстати был в болотного цвета широкую футболку , таких же но черного цвета боксеры до колен , лёгкие тёмно-синие тапки. Ндауж , крайне угрожающе выглядит мускулистый без перебора мужик средних лет в труханах и майкой со сковородой в руках , заведенную за голову. Прям , клише комедийных страшилок. Подошёл к проёму , посмотрел в сторону двери. Закрыта. Подошёл к ней самой на цыпочках. Подёргал за ручку. Не закрыта. Бля, от сквозняка что-ли дернулась. — Тфу ты ебтваю!. Выразительно но тихо , со злости. Видимо действительно забыл, бывало уже ни раз. Провернул замок два раза. Сковородку всё ещё держал в руке. Сново кухня , положил ту на столешницу рядом с плитой. Вздохнул почесал затылок. Делать все так же нехер , подумал с минуту , пойдет книжку почитает. Только сделал шаг от кухонного проема, повернул в сторону спальни, поднял голову. Глаза округлились , с темноты , чуть выше его головы на него смотрело две светящихся точки. Он даже отреагировать не успел. Точки приблизились , его за бока , приподняв футболку коснулись бледные руки , что обожгли кожу холодом. Хозяин жилища зашипел, хотел отпрыгнуть или заорать, но не вырваться , не произнести хоть слово не вышло. Силуэт молнииностно силой в два шага припёр Сергея к столу, от чего тот облакотился на него обеими руками. — Приве-еееее-т. Чувство дежавю. Однако голос стал , более , звонким ?. Тон такой же играющий , хитрющий. Глаза прищурины, голова чуть на бок. Маньяк поменялся. Стал ниже, чуть прибавил веса, кожа больше не висела. Правда видно это было только по рукам , что от локтей были открыты. На теле майка , поверх черный балахонистый худак на молнии. Черные штаны заправленные в такие же черные , лакированные сука сапоги. Кожа такая же бледная , морда такая же ехидная, волосы чуть короче, но такие же прилизанные, только на этот раз не в бок а назад. Мужчина не знал что сейчас сделать. Наорать , в челюсть ему дать, бошкой стукнутся , в обморок упасть. Ничего не реализовывалось. Стоит как вкопанный , чувствует ледяную хватку на боках , двинутся не может. Сматериться хотел как перебили. — Скуча-ааа-л , милый ?. Безграничная наглость , все та же , такая же не изменная как и внешка. Руки хватку не убавили но легли ниже, пальцами давя на тазовые кости под толстым слоем кожи. — Ни разу уебок. Не ахуел ли часом ?. — Врёшь. Неизменная улыбка стала слабее, просто лежала на губах, словно в иронии. Мужчина взглотнул , с сожалением обнаружив что подрагивает. Только сам не поймет , от волнения , или злости. — На вопрос так и не ответил. Спрашиваю ещё раз. Ты ахуел ?. — Ххх-мммммммм. Может бы-ыыыть, самую малость возможно. — Малость блядь ?!. Руки Сергея поднялись , легли на кофту старого визитера сжали ткань у горла, неосознанно подтянули чуть ближе к лицу. На лбу от раздражения выступила вена , он действительно был зол. Этот уебан нашел его. Спустя долгий для него срок вернулся , ворвался в его новый рай. Разворошил прошлое , отвратительное. . . — Не руга-ааа-йся , тебе не идёт. А он лыбится , смотрит в умилении , не расслабляясь. Не обращая внимания на хватку , носом коснулся щеки. — Лично я скучал. Говорил же , что не последний раз видимся. Сергея прошибает холодный пот. Понимает все бессилие перед НИМ. Может он сам и силен физически , вполне может разбить ему нос или сломать что-то, но бывший долговязый, даже не смотря на отсутствие в его внешнем виде монструозности всё ещё может того сломать, в ответ расхуячить бошку или сделать что по хуже. Понимал, поэтому не дёргался. Но поддаваться не собирался. — Ахуеть не встать. Спасибо , очень польщён. А теперь проваливай. Руки разжал , сложил на груди , голову отвёл в сторону. Как обиженная на своего парня девушка , осталось только ногу на ногу перекинуть. Маньяк чуть отодвинулся , пронаблюдал за реакцией. Улыбка стала шире, брови сложились домиком. Ощущение ещё хоть слово и заржет. — Ну Чтож ты та-ааа-к. Я ведь не со зла. Не обижа-ааа-йся. Дай мне шанс, я, исправлюсь. Специально сделал паузу , сново наклонился приблизился в миллиметре от губ. Намекая на прямую , почти издеваясь. Мужчина на это поморщился. Карил себя внутри что у него всё ещё нет отвращения. Нееееет , он сука просто принципиально пытался отодвинуть от себя мысли , воспоминания о том , как на днях тому приснился до неприлия развратный сон с этим ублюдком , из-за чего пришлось часа два стоять под душем попутно дроча и матерясь в пол голоса. Моральная сторона противилась всему происходящему , тело реагировало по своему , заливая от макушки до ключич отшельника стыдом , от чего стало чуть жарче в теле. — Я ещё раз сказал. Пошёл. Вон. Твердо, со злобой которой мог , смотря четко в глаза. Притворившись , что красный тот не от смущения а от ярости. Херово получилось. Шипение может для кого-то это будет угрожающим , но не для Бледного маньяка. Он сново отдалился , закрыл глаза , покачал головой. — Как же с тобой сло-ооооо-жно. Но это в тебе мне тоже нравится. Рука лежавшая на бедре резко взялась за половой орган мужчины , крепко сжав через ткань. Тот зашипел. — Ахтыжсук-! — Тш-шшшшш. Рука мужчины впеципась в бледное запястье , второй взялась за плече , пытаясь оттолкнуть. Поздновато дядь. Бледный же смотря на все это закусил нижнюю губу, и как по сценарию , будто этого и ждал опустился резко перед отшельником на колени , не отводя взгляда. — Ты чё удумал ублю-!?. Жилистая рука маньяка двумя пальцами поддела труханы , высвобождая уже слегка вставший орган , который ему упал на лицо. Не успевший ничего сказать мужчина напрягся ещё больше и зашипел сново , когда ладонь бывшего долговязова взялась за член , начиная с усилием водить по нему туда сюда. — Неплохой разме-ее-рчик. Уже не издеваясь , а как будто в предвкушении. Богровый язык прошелся по губам , демонстрируя в приоткрытом рту несколько острых клыков. Однако отшельник их не увидел, рука вцепилась в черные волосы , растрепывая их. От ощущений он задрожал сильнее, сново другой облакотился о стол, весь съежился. В животе сладко потянуло, с головки потек предэякулят, в последующем из-за движения расмазавшись по всей длинне. Сказать ничего он так и не успевает , никогда и не успеет походу. Бледный всегда будет его быстрее. Головка члена встретилась с прохладным, мягким языком, затем почувствав небо , зетем и тесноту горла. Бледный заглатывал полностью, не жалея слюны , воздуха , сил. Краешками зубов касался чувствительной кожи , после будто извиняясь зализывал усиленно , надавливая , сжимая губы, втягивая щеки. Двигался сначала медленно , специально растягивая момент , чувствуя как дрожит тело мужчины. А у него уже круги перед глазами. Ощущения на столько яркие , на столько с ног сбивающие что тот неосознанно чуть раздвинул их шире , скользя по полу. Хватка на волосах становилась сильнее , что видимо инициатору не мешало. Горела уже не только голова , тепло стало вообще везде. Вслед за тяжёлыми вздохами проскальзывали и низкие стоны , сквозь зубы , но звучные. Это кайф , экстаз. Ни одна даже самая люксовая шлюха за миллиарды евро в час так не сможет , он в этом был уверен. Стыдно было признавать , стыдно видеть это все , чувствать. Черные глаза смотрели куда-то тому в душу , во время процесса ни разу не отводясь. Серёга дрожал , грудь ходила ходуном, слюна копилась комьями от чего глотать стало тяжелее. Когда темп увеличился сдержаться впринцапи не получилось. Бледный насаживался с силой , руками опустившись на задницу мужчины , сжав такой же хваткой как бока минуты назад. Трусы уже висели на уровне колен , ножки стола подшатывались от данного действа. Сергей вскинул голову , начав выдыхать глухо , громко , не в силах больше сдерживаться. На черные , мягкие сука волосы легло уже две руки по обе стороны , но больше не сжимая , а просто лёжа на голове двигаясь в такт толчкам. Это по ощущениям длилось вечность. Очень сладкую и одновременно невыносимую вечность. Хотелось выть от переизбытка ощущений, не хотелось это прекращать. Но оргазм подходил все ближе. Поэтому почувствав это , Бледный стал чуть интенсивней заглатывать до самого конца , касаясь губами лобка, сжимая язык чуть сильней. Пара толчков, сжатие рук на ягодицах, вцепившиеся рука отшельника пытается отодрать от себя голову маньяка , но Бледный наоборот прижимается сильнее. Сергей кончает звонким , хриплым стоном , раскрыв рот и закрыв глаза откидывает голову в сторону. Маньяк чувствует пульсацию , заполненность горла , глотает , принимает все до последней капли, ждёт пака плоть окончательно не ослабнет. Выпускает член изо рта только когда почувствал что хозяин дома обисиленно сейчас упадет. Не даёт. Всё ещё держа за задницу усаживает того на стол, переместив руку на спину , придерживая. Черные боксеры окончательно сползли с ног , которые обмягшие подрагивали, вися как две плети. Грудь всё ещё часто вздымалась, отшельник не как не мог надышаться через рот. Бледный тем временем в очередной раз облизнувшись припал губами к шее , присасываясь , чем вызвал лёгкий всхлип от разгареченного тела. Холодные ладони гладили , дразнили , то по позвоночку пройдется то бок разминает. Прическа бывшего визитера стала похожа на воронье гнездо , от чего тот глядя сквозь пряди стал похож на челкастого молодого парня. Хотя , он по факту им и был. — Ты очень вкусный милый. И давольно сильный. — Захлопнись. Багровый язык лизнул за ухом , ведя дорожку от мочки до скулы. Бледный изучал, вылизывал то щеку , то в переносицу чмокнет , то сново спустится к подбородку , прикусывая кожу. На слово отшельника только прыснул смешком. А мужчина дрожа прогибался под движение руки, всеми фибрами чувствал холод, одновременно сладкое тепло , что обвалакивало крепче любого пухового одияла. Собственные руки легли на плечи напротив, уже без попыток оттолкнуть. Ему очень хорошо , пиздец как хорошо. Желание пересилило рационализм. Тело уже приняло бывшего монстра за столь короткий срок, почувствав что-то давно забытое, подаренное по новому. Глаза всё ещё закрыты, не в силах открыть. Что-то в голове всё ещё противилось , пыталось не придавать значения , отрекнуть от себя эту белокожую падлу. Страсть затмила всё. Простой человеческий фактор. Он давно хотел , лелеял , надумывая себе всякого. Мозг активно во всем пиздеце его жизни пытался выловить что-то хорошее , что не ранит , и одновременно играюче заставляет чувства спыхивать новым пламенем. И чувства вспыхивали в моменты ощущения власти над собой. Он не девица что будет прогибаться под мускулистым мужчиной тая от малейшего поглаживания. Нееееет блядь. Он выше этого. Но и своеобразная нежность ему не чужда. Посему тоже начал проявлять инициативу. Переместил руки на плечи напротив , сам же отодвигая ткань в районе соединения шеи и плеч , вонзил зубы кусая бледную кожу. Не до крови , без намерения прокусить. Просто захотелось. От чего маньяк дернулся , мечтательно замычал откидывая голову наверх. — Ухты-ыыыы , какая щедрость. Так сладко , с таким ебаным давольством , на столько хорошо что руки блуждающие то тут то там остановились сново на заднице , пальцами переминая мягкую плоть. Отшельник же на одном не остановился. Засос раз. Укус пульсировал в казалось бы в мертвом теле, что человека мало волновало откравенно говоря. Дорожкой он вел выше , собирая рецепторами языка соленоватый привкус пота и металла. Засос два. Под челюстью. Маньяк откидывал голову сильнее , давая больше пространства , позволяя все что хозяин дома захочет. А он хотел. Сново спускаясь задел зубами кадык , прикусил. Засос три. По окончанию отодвинув ткань сильнее , останавливаясь губами у ямочки между ключицами. Засмотрелся с минуту , узучая идеально гладкую белоснежную кожу. Вкус на языке отдавался сладостным комом где-то в районе паха, однако разум все ещё при нем, получается нормально поднять голову , посмотреть в чернильные точки перед собой сверху вниз. Взгляд масляный, веки полуприкрытые, с губ не спадает безумная улыбка , растрепавшиеся волосы прилипли ко лбу , от чего тот со стороны выглядит как челкастый молодой парень. Хотя, по факту, повтормся, он им и являлся. По крайней мере , при жизни , пака не мутировал в монструозное нечто. Лёгкий смешок со стороны мужчины, тяжёлый вздох. Тело выло о продолжении банкета. — Хуй с тобой. Только не смей меня душить , или чёт такое вытворять. Ясно ?. — Как прика-аааааа-жешь , мой повели-ииии-тель. Сново томно , сладостно , будто ему мгновение назад на лапу дали несколько денежных котлет. Хотя , для Бледного он заполучил нечто большее , разноцветные бумажки ему и даром что тогда , что сейчас не всрались. Отшельник действует первым. Сам тянет за волосы на затылке , сам льнет к губам , сам сплетает языки. Маньяк в экстазе, поддается моментально не сумев и двинуться. Зрачки закатываются будто вот вот выпадут , лыбится в поцелуй , удовлетворённо мычит. Да , да тот самый ебаный сладючий вкус конфет. На столько не естевственно но так сука хорошо что хочется в обморок упасть. Ощущения не обманули, ровно тот же знакомый вкус о котором он грезил весь ебаный год. Такой же как и запах. Чуть кислее, твёрже но не менее притягательней. Чувства заставляют напрячься всем телом, отдаваясь мурашками по спине от лютейшего кайфа , смешанным с возбуждением. Руки маньяка же сново блуждали. Перешли на ноги , гладя , пальцами мяли внутренние стороны бёдер, оглаживали сами бедра, щупали талию, касались рёбер , наконец дойдя до груди. Ощутив мягкую округлость рука моментально нащупала сосок , слегка покрутив тот , аккуратно , чтоб не царапнуть. На что получил сдавленный стон в поцелуй. Ага , значит приятно , дозвалительно. Мужчина в свою очередь сначала держал ладони просто на черных волосах , затем большими пальцами помассировал бледные виски, постепенно опускаясь , разминая , массируя , дойдя до плеч. Дрожал всем естевством принимая все ласки. Они меняли угол, сдавливали языки будто все соки из друг друга хотят вытеснить, содрогались от удовольствия в секунды. Тут уже парень разошелся. Нехотя , медленно отлип от столь желанных губ мужчины , с пошлым хлюпаньем, и притянул к себе тело за ноги по ближе заставив того лечь на спину , опираясь локтями. Из-за помутненного вожделением взгляда отшельник не сразу понял что Бледный собрался делать. А тот в свою очередь закинул массивные ноги к себе на плечи, сунул два пальца себе в рот , смачно смазав слюной, и приставил те к напряженному кольцу мышц мужчины , сначала легонько помассировал , затем сразу вставив один палец почти целиком. На что ожидаемо получил недовольное шипение. Движение отдавалось иголочками боли , все мышцы в момент окаменели. Он сново откинул голову назад , вдыхая как можно глубже. Хотел что-то сказать но из-за ощущений не смог. Вместо этого всеми силами пытался расслабиться, привыкнуть. Бледный это видел, знал. Поэтому подняв аккуратно футболку до ключицы , огалив торс мужчины , сначала прошёлся по нему рукой , все также массируя грудь , зетем спустив ноги придвинулся вплотную ,переместил те на свою спину , сам же языком прошелся от пупка до груди. Человек не худ , не толст , его тело - мышцы , плоть и сухожилия. Плевать ему на волоски , на растяжки от то набирания то сбрасывания веса. Кристалически , вообще по борту. Ему нравится эта неидеальность, естевственность , искренность Сергея. Губы шарили по коже , пытаясь ухватится за участочек. В конце концов сначала покусывая мягкие половины , затем зацепившись все таки за сосок , в ход пошли зубы. Он прикусывал , присасывадся , вылизывал. Делал все , что горячее во всех смыслах тело под расслабилось , принимая потихоньку и второй палец , что активно раздвигали нежные стенки. Серёга слабнет. Как может расслабляется , ощущает и боль и удовольствие одновременно. Особенно хорошо стало когда бледная рука сново взялась за вновь вставший член , мягко ведя по нему снизу вверх. Он ощущал себя ахуительным блюдом , что пода́ли изголодавшиеся псине , так долго и жадно ожидая этого момента. Учитывая свое нахождение на столе и своеобразную природу Бледной пакасти, стало даже внутри смешно. Однако укол сладючего удовольствия ударил в животе растекаясь по венам. Мужчина дернулся и как-то на автомате застонал в голос, выдохом выбивая весь воздух из лёгких. Парень нашел простату , сильно надавив в моменте. Отшельник осознав громкость стона прикрыл рот кулаком. А Бледного повело. На последок пройдясь влажной дорожкой от соска до лобка тот добавил ещё один палец , активно начав растягивать сильнее. Он хотел слышать ещё. Сново услышать этот до мурашек пробивающий звук. Не контролируя себя он моментально расстегнул сначала ремень , после и ширинку своих штанов , продолжая разрабатывать хозяина жилища. Он , услышав щёлканье ремня вдруг пришел в себя , приподнялся , рывком крепко взялся за бледную руки , в районе локтевой ямки , чтоб было ощутимей. — Стой ! . Не здесь. Через выдохи , с паузой на сглатывание слюны , дрожаще слегка. Но парень услышал. Сново заулыбавшись но не говоря ни слова , также не вытаскивая пальцев , просунул руку под спину , одним рывком поднял отшельника накинув на себя , утыкаясь лицом в соединение между плечем и шеей. От внезапности Сергей в полустоне произнес слитное "охтыжепт" , и обхватил бывшего долговязого руками. Тот в свою очередь не медля ни минуты направился в сторону спальни. Конечно ощущение пальцев в анале в таком положении ещё и с учетом ходьбы , в процессе насаживаясь на них полностью, мягко говоря заставляло мышцы сжиматься все туже , скуля безпомощьно. Ногой толкнул не закрытую дверь , три шага , двух местная кровать , отшельник падает на нее спиной, бледные пальцы наконец-то выходят из нутра мужчины. Маньяк сново потянул их ко рту , облизнув обтер о кофту , на которой растегивал молнию. Ботинки быстро снялись , весь низ соответственно. Сергею открылся вид ебнутого на всю бошку , но сука такого обоятельно притягательного молодого человека, жилистого телосложения. Он всё ещё был худ, но без выпирающих на этот раз ребер. На фоне выделялись округлые плечи, заросшие за время трансформации мясом. Всё ещё растрёпанные волосы лежали как попало, свисая со лба , закрывали черные глаза. Вся одежда бывшего долговязова уже лежала на полу. Покрутив головой и хрустнув костяшками он разминался так словно готовился к несколько часовому спортивному марафону. Отшельника это позабавило, закрыв глаза он хихикнул тихо. Маньяк заметив как разгореченный под ним человек расслабился окончательно, расползся в умиленной лыбе. Коленями забрался на край кровати, приблизился к морщинистому лицу , лизнул коротко щёку. Соль от пота кружила мертвенно больную голову сильнее любого крепкого алкоголя. — Не делай так , на псину похож. — Тебе не нравится видеть меня своим псо-оооо-ммм ?. До этого держась на локтях Сергей полностью лёг на спину , закрыв ладонью глаза. — Сучка ты та ещё, но перебарщивать не надо. Бледная голова легла на грудь. Свет от фонарей этажем ниже давал достаточно света чтобы видеть очертания, тело впринцапи. Маньяк видел и без этого отменно , а мужчине даже напрягаться не надо чтобы разглядеть того во всех деталях, даже в кромешной темноте он может при спокойно рассмотреть бывшего долговязова. Холодные руки скользнули от ребер к бокам , надавливая с небольшой силой, губы сново легли на кожу , присасываясь , задействуя язык. Бледный не хотел видеть на этом лице боли. В свое время он откравенно заебался от однотипных мольб о пощаде , ужасе во взгляде , запредельного страха при его приближении. Этот человек никогда его не боялся , стоял твердо , уверенно , ни разу не давая тому фору , даже когда тот в образе монстра переодически касался его , когда мужчина открывал окно или выходил на крыльцо. Было правило — не убивать до тех пор , пака тот не один. И он следовал. Ждал. Хотел когда-то увидеть агонию в этих зелёных глазах , сдавить шею, сломать как игрушку. Но чем дольше он наблюдал , тем больше проникался. Из далека , как мог , но этого ему хватало. Монструозная жажда насилия и крови никуда не исчезла , но пропадала при виде этого человека. По дебильному банально , фантастично. Но он всегда тянулся к чему-то не идеальному, зато какому-то , эстетично настоящему. Что-то его философский запас совсем исхудал за столь короткий срок. Он умер ещё три года назад, был одним из первых за кем смерть пришла дабы сделать своей пешкой. ОНА шептала ему когда тот весь в крови с переломанным позвоночником лежал на асфальте, говорила чётче когда тот лежал на опознании в морге, приказала встать когда лежал в уже протряхшем от влажной земли гробу. Ему не куда и не зачем было возвращаться, одна только сестра строившая свою карьеру балерины помнила о нем , заботилась. И совершенно не удивилась когда в момент аппакалипсиса они оба мертвые встретились сново. Ему не о чем жалеть , нечего мечтать , нечего хотеть. Так он думал. Пака не увидел пытающегося спрыгнуть с моста над водоканалом мужчину. Повисел , держась за брус. Перелез обратно , сел , облакотившись о железо. Не смог. Тогда и началась слежка. Узнал больше нужного. Одинокий мужик за сорок, была работа , смерть жены из-за которой он и хотел сбросится, одинокие вечера сидя за банками пива, иногда захаживал сосед поболтать о том о сем, постоянные кошмары от чего он вставал и открыв окно выкуривал по хотябы две сигареты почти каждую ночь. Привык. Приучился. Наблюдал. Защищал. Звериное желание сожрать превратилось во что-то извращённое. Хотелось искусать , изучать до потери сознания тягостными сильными рывками , расцарапать кожу тут и там , оторвать кусок мягкой горячей плоти. Не трогать значит не трогать. ОНА разрешила не убивать. Раз ему так хочется иметь объект обожания — пусть имеет, главное придерживаться изначальных правил и планов. Он придерживался. А потом солнце успакоилось. Смерть отступила , становясь сново простым наблюдателем. Пораждённые ей существа сново превращались во что-то новое. Он был ЕЁ одним из лучших проектов, поэтому заранее того предупредив, оставила, дала приобрести одновременно новый и старый облик. Вернуться в изначальность, не полностью. Было больно, больнее чем от огня. Но он выдержал. Сново привык. Скитался , вернулся в свой старый , давно заброшенный но всё ещё целый дом, набрал чего нужно и перебирался с одного места на другое. В поисках своего нового смысла жизни. И он нашел. На удивление достаточно легко , думая до этого что займет целую вечность. Обосновался в паре домов от отшельника, в кладовой которая никому и даром не нужна. Проверять все равно никто ничего никогда не будет. Вот он здесь. Нависает над разгареченным телом , так давно желаемый последние несколько лет. Ощущает вкус кожи, дрож тела, томное тяжёлое дыхание, пульсации вен. Ему хорошо , пиздец как хорошо. Пришлось ещё немного помедлить. Сново смазал слюной пальцы , чуть легче вставил их меж послушно раздвинутых , закинутых на плечи ног , не отрывая глаз от лица. Зелень глаз прожигала, заставляла содрогнуться всем естевством. Пальцы сново нашли сладостную точку , надавили. Получив сдавленный низкий стон , мазолистая рука вплелась в чернильные волосы. — Прекращай. Не порвусь я от такого. — То-оо-чно готов ?. — Нет бля ща анекдоты про Чапаева буду от тебя слушать . . — . . . . . . . . Подходит Чапаев со своей дивизией к Ганноверу , и встречает его с хлебом-солью старая Араб-. Рука мужчины резко вскинулась , закрыла поганый бледный рот. Веселиться тварина. Ебаное дежавю. Тяжёлый вздох. А парень лыбится. Целует держащую его ладонь, перехватывает своей рукой , гладит , успакаивает. Пришлось согнуться чуть сильней, вытащив наконец пальцы из подготовленного входа. Давно стоящий член Бледного уже поддергивался в нетерпении, сочился предэякулятом, пульсировал. Растер по стволу жидкость , приставил головку к кольцу мышц , надавил , легко входя. Отшельник поморщился, внизу сново закололи иголочки. Чувство заполненности поступала все плотнее, ощутимей. Войдя на половину хозяин дома подумал что сейчас разорвется попалам, прикрыл рот рукой , пытаясь не издавать звуков. Что получалось ровно до момента пака Бледный не вошёл полностью. Медленно , аккуратно. Оба вздохнули. Бледный от ощущения мягких тугих стенок что обвалакивали все двадцать с лишним сантиметров, Сергей от инородной наполненности внутри , что вместе с болью приносила теперь и чувство тягостного наслаждения. Мышцы тянуло, грудная клетка двигалась непомерно быстро, ноги сново задрожали, пальцы на них же сжались. Руки маньяка упёрлись по обе стороны боков мужчины , вдавливаясь в нутро того до самого конца, уперевшись лобком в мягкую задницу. Дабы начать двигаться маньяк также взялся за член отшельника, сново растирая, массируя. Толчки в начале были рваные, медленные, от чего человек почти выл. Узлы в животе то с расслабляись то сокращались, отдаваясь по телу нескончаемыми импульсами. Бледный держался как мог до тех пор , пака ствол не стал скользить как по маслу, по нормальному вталкиваясь в Сергея. Он а свою очередь руками зацепился за плечи, опустив ноги на поясницу. Парень раскачивал таз постепенно все интенсивней, после откравенно вдавливаясь в горячую плоть, громко дыша через рот. Хозяин жилища же уже сдерживаться не мог , из горла выходили хрипами глухие стоны , иногда становясь звонкими на моментах попадания по простате особенно сильно. По увеличению темпа ногти начали впиваться в бледную кожу , оставляя кроваточащие полосы. Закрыть рот уже было невозможно , постоянно стало не хватать воздуха. Хлопки кожа о кожу проходились по комнате пошлым хлюпающим звуком, вибрацией по стенам. Звукоизоляция нормальная но окно на кухне то ещё открыто , а дверь на распашку. Шлепки в голове отдавались тяжёлым колокольным звоном где-то на подкорке у обоих. Бледный искусывал и покрывал засосами каждый миллиметр на шее. Пиздец как хотелось основательно вонзиться зубами но держался. Ощущал как мазолистые руки царапают его лопатки , цепляються за плечи. Как ноги дёргаются при каждом толчке заставляя раскачиваться ещё сильнее. Хуй стоящий колом ещё на моменте минета у кухонного стола , сейчас был готов взорваться от тугого нутра отшельника. Адреналин текущий по венам вскруживал бошку , перед глазами появились темные круги , терпеть уже стало невыносимо. В моменте он со всей возможной силой взялся обеими руками за бедра , стал засаживать и вдалбиваться отбойным молотком. От чего слышал уже не просто тяжёлое дыхание и хрипящие стоны, а в секунды от Сергея пошли почти крики , заглушаемые шлепками. Наконец первым сдался мужчина , кончив без рук себе на живот. Бледный же почувствал как нутро сжалось с силой тисков , от чего с последними силами уперевшись в последний раз до самого конца, глухо простонав кончил внутрь. Белая нега вытекала в большом количестве , заполняя отшельника больше положенного. Из-за ещё еле теплой текстуры кишки обожгло огнем от контраста жара с прохладой. Это ощущение заставило дрожать как от зимнего мороза,и обессиленно откинуть голову назад, закатив глаза смотреть куда-то в сторону соседних окон домов. Парень опустился головой на плече Сергея , пытаясь отдышаться. Он внутренне ликовал, наслаждался всем что давал хозяин жилища. Мазнул губами где-то у ключицы, легонько приподняв бедра вышел из тяжело дышащего мужчины. Минута. Вторая. Тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием с обеих сторон. Бледный чуть поуспаколся, подняв голову навис, убирая со лба рукой прилипшие волосы, зачесал назад. Задумался на минуту о том что если не выгонят — заварит кофе, или чаю, сядет рядом и будет мусолить погоду да недовольства в свою сторону. Нет. Ноги до этого обмягшие резко напряглись , захватили бледную поясницу , одним рывком положение парня в пространстве поменялось с вертикального на горизонтальное. Он сам не понял как уже лежал на спине , и уже над НИМ нависал хозяин жилища. Тот смотрел куда-то сквозь , всё ещё находясь невминозе. Рукой прошёлся от живота до щеки. С нажимом, большим пальцем отодвинув нижнюю губу на удивленной морде. Сново инициатива со стороны отшельника, в очередной раз прильнул ко рту ещё не опомнившегося незванного. Интересно получается. Чувствует теплую руку на своем паху , что почти сразу сново твердеет. Вторая всё ещё давит на лицо , точнее скулу , не давая отодвинуться. Он и не хотел впринцапи. Пара движений мазолистой ладонью, и член сново налитый кровью приставляется к влажному , недавно растянотому входу. Кто-то решил на второй заход. Отшельник садиться рвано, кое как но на всю длину, чувствуя филейными частями прохладу чужих бёдер. Стонет глухо , дышит ртом , взглатывает вязкую горячую слюну, уже никуда не смотрит, от стыда веки отказывались подниматься. А стыдно от собственного желания. Он сам захотел ещё, сам сел , и готов скакать на хуе своего бывшего потенциального убийцы. Сейчас это мало имеет значение, однако ж от эмоций никуда не скроешся. Тяжеловато если честно. Не Бледному на ком сейчас сидит туша под 90 кг , нееееет , ему заебииись. А вот мужчина ощущая всем нутром каждый миллиметр прохладной но сука пульсирующей плоти от переизбытка кое как по началу заставлял поднять задницу хотябы на сантиметр. Упёр руки по обе стороны на уровне груди маньяка, разположил ноги чуть удобней, тресясь как лист на ветру, пытался найти нужный угол для удовольствия. Нашел , сопровождая маньяка наградительным звучным стоном. Поднимал и опускал бедра медленно , пытаясь сново привыкнуть, чувствуя как легко двигается внутри него парень из-за уже наполняющей его спермы, от чего создавался ещё пошлее и громче хлюпающий звук. Данные фрикции отдавались в теле мужчины молниями, из-за жгучего чувства наполненности хотелось орать, ибо непривычные ощущения немного подшатывали психику, подстраиваясь под ситуацию чтобы просто не свихнуться. Бледный вот правда щас свихнется. Человек самостоятельно, даже без приглашения или хоть слова — продолжает, доводя и себя и парня до исступления. Лыба растягивается в каких-то немыслимых даже для монстра масштабах, все чувства концентрируется на мерно двигающуемся на нем отшельнике. В его теле тоже шли вибрации, дышать тоже получалось только через рот , вырываясь из глотки восхищёнными, по ебанутому смеющимися вдохами. Даже ладонь на лоб положил проверить может в мертвятском теле температура поднялась. В каком-то смысле да, не естевственно и с несравнимой помощью любимого но опустим. Оттолкнувшись немного затекшими за пару минут руками от матраса, кладя на живот под собой, тело отшельника выпрямилось, продолжая движения. Жар всего ниже живота матал кровь туда сюда, усиляя чувствительность, напрягая ноги. По мере ускорения уже плавных скачков бледные руки легли на разгоряченные бедра, держа положение инициатора. Слушая в награду спектр из тяжёлых вдохов и уже во весь голос громких но таких же стонов. Горячие ладони взялись за мертвенный запястья, удерживая корпус, пытаясь удержать сознание на плаву. Плохо получалось. Особенно когда Бледный сам подключился, став двигаться поднимая бедра навстречу. Сново ускорение темпа. Сладостные минуты которые не хотелось останавливать. Зососы горящие на коже давали о себе знать при каждом толчке, все также отдаваясь импульсами , от чего естевство отшельника вело и от тупой лёгкой боли но при этом неистовым не испытываемым ранее экстазом. Собственный член тоже ныл от возбуждения , ощутимо от того стимулирующе ударяясь о ели теплую кожу маньяка. Сново момент разрядки. Опять ускорение темпа уже каких-то ебанутых скоростей. Голос мужчины срывается на хрипящее скуление, откинув вверх голову, сжимая руки до , наверное , синяков на бледной коже. Маньяк тоже сил не жалеет , ощущая как скоро сново взорвется вкалачивается в горячее тело тяжёлым набатом. Момент при котором у обоих появились искры в глазах , оба задрожали как суки, оба кончили обильнее прежнего. Нутро отшельника сново обожгло холодом, только на этот раз прям основательно, словно вливая в кишку жидких ледянющих сливок. Собственное семя разбрызгалось до ключиц на мертвенном теле. Тело сново сдавшись падает, на этот раз головой на плече парня, вжимая того в матрас всем весом. Он и не против. В моменте подумал что глаза вытекут от кайфа, а это плохо. Будет менее симпатичным, мужчине меньше понравиться. Тяжесть тела не напрягала ни разу, жар кожи пронизывал все естевство, отдаваясь жизнью где-то глубоко в анамально теплом сердце. Минуты отдыха, отдышки, тяжёлого дыхания. Маньяк на мгновение подумал что действительно коньки отбросит. Всё ещё не от тяжести тела. Он добился чего хотел. Мало того — произошедшее привзашло все ожидания, сладкой патокой разливаясь в тягучей смеси цвета нефти вместо крови по венам. Мужчина все таки приподнявшись на локтях отлип от Бледного, заставив хотябы колени его удерживать. Таз приподнялся и венозный трупного цвета член выскользнул из сочащиегося чужой спермой и естевственным смазывающими жидкостями отверстия, что поспешили по мере дыхания течь по ногам. В конце концов удалось перевернуться на бок, рядом с маньяком, со всё ещё закрытыми глазами. Сново минуты, наверное осознания, остывания. Парень приподнялся на локтях, сдул волосинки с лица, пропустил лёгкий смешок, подтаскивая к себе ноги. — Удивляешь все больше и больше Серёженька. Знал бы что так умеешь раньше пришел. — Ещё. —. . .Мм?. . Он правильно услышал. Ему ж не послышалось да ?. — Блядь ещё раз. Давай ещё раз. Кое как , сквозь сука хрип, на дрожащих руках , но смотря ему прямо в душу он это говорит , абсалютно серьезно, умаляюще. Правда? Нет типо, правда? Он видит что мужчина буквально заебан, тело тупо уже все ну не выдержит, слишком устал. И при всем при этом требует ещё раз , третий , за последние, сколько прошло вообще? В любом случаи достаточно чтобы даже ОН замотался и ЕМУ было вполне достаточно. Бледный позволяет себе упасть на спину , закрыть ладонью глаза и рассмеяться. Тихо , в иронии. Сново переводит глаза, смотрит внимательней. Не шутит, вообще нет. Сергей впринцапи очень редко это делал. — Пауза милый. Чуть-чуть подожди и продолжим. — Мгм. Кивок , голова сново на простыни, глаза закрыты. Может он так и уснёт?. Что-то горло тянет. — Воды принести-ииии ?. — Мгм. Ноль движения , чисто звук. Хорошо , ему и этого достаточно. Привстал на кровати, тряхнул бошкой. Встал, покрутил одной ногой второй туда сюда , размялся короче, пошагал в сторону кухни. Набрал воды в кружку отшельника. Себе в стакан , осушил, второй, достаточно. Понес кружку, вернулся в комнату. Мужчина за эти тягостные минуты кое как сел , ощущая как все что надо течет там где не надо. Не смотря на весь этот тест драйв это как с чипсами, одну съел все , сожрал потом всю пачку. Вот так это ощущалось. Один раз попробовал дальше захотелось. Сам не мог объяснить такой тяги, хотелось, тело выло, требовало. Мозг внутри кричал о продолжении. Будто бесы вселились ей богу. Взял не глядя с протянутой руки кружку, она большая глубокая, почти пивная, но в два захода осушил. Парень сел рядом, придерживая рукой в районе поясницы, смотрел с улыбкой. Простой, спокойной. Сам кружку забрал как только опустела, поставил на стол рядом дойдя до него в два шага и обратно. Повисла немного неловкая тишина. — Все ещё хочешь , Серё-ёёё-женька ?. — Мгм. Пупу-пууууууу, хорошоооооо. — А как ?. —. . .Н-незнаю. . .Может, к-как первый ?. — Ххмммммм, не-ееееее, это мы ещё успе-ееее-м. А пака, раз у нас сегодня день открытий. Полусидя бледными руками одной за плече другой за бедро, развернуть резко, заставить упасть на локти, пристроившись сзади сново рукой надавить на поясницу дабы прогнулся. Мужчина сново почувствал как горит затылок, щеки, лоб, да впринцапи голова закипает. Вновь от стыда. — Унизительно. . Проговорил он полу-шепотом чувствуя кожей как холодные руки берутся за теплый зад и намеренно раздвигают половины. — А до этого был повод для гордости милый ?. Парировал маньяк, следя как остатки его собственной спермы стекают по дрожащему тёплому входу. Облизнулся. — Я тебя почищу , не против ?. — Сука не смей ! Хер тебе тогда, а не поцелуи !. Ай. По больному ударил. Так мало провели вместе, а уже знает куда давить. Ахуенно, ему нравится. — Тогда-ааа́ вхожу-ууу. Не дожидаясь ответа приставил головку, чуть вперёд, проник, вошёл во всю длину. Сново получая в награду сладкий хрипящий стон. Он никогда от этого не устанет. Очередные толчки, только теперь куда размашестей. Сразу, с порога движения плавные, даже стараться не надо было. Массивная спина под Бледным подрагивала в такт толчкам, хлопки от встречи лобка с задницей отдавались в ушах гулким эхом. Дыхание все то же, тяжёлое, со звенящим на периферии сладостным отголоском стонов. Парень взглотнул, это зрелище приносило удовольствия не меньше предыдущих. Расстраивало что он лица любимого не видит, но это так, временное положение. Наклонился, губами прошёлся от затылка до лопаток не прекращая движений. Одной рукой держался за бедро, на котором уже начали появляться отметены рук голубоватого цвета, грозясь стать фиолетовыми к утру. Второй дотянулся до груди, сжав и массируя одну, наслаждаясь ощущениями мягкости. Сергей весь мягкий. Полностью. И хорошо и плохо. Все наслаждались и пользовались. Искренней наверно была одна, чье имя маньяк вертел не на языке, а на том чем сейчас дарит удовольствие ее бывшего мужа. Ключевое — бывшего. Теперь он ЕГО партнёр. Возможно любовник, может и парень, в извращённом смысле. Плевать, сейчас это не важно. Мужчина сам начал двигать тазом навстречу, насаживаясь сильней. Очередной поднятый жар, тряска, прилив крови куда возможно, ускоренный темп. Толчки резкие но аккуратные, попадая четко в нужные точки. Взгляд плывет, мозги тоже. Сознание кое как державшиеся на не особо добром слове сейчас улетело к черту как ненужный мусор. Не контролируя себя отшельник уже откравенно отдаваясь моменту, с силой встречаясь с холодной кожей поднялся с локтей, прилагая больше усилий. Он бы в жизни не подумал что будет во первых в таком положении, во вторых может кончать от одних только ощущений и чужих фрикций, без помощи рук. Но сейчас мыслей нет. Есть только он, Бледный что вбивается в него с силой, держа уже обеими руками за бедра чуть сгорбившись, скрип каркаса кровати, громкие шлепки от столкновения кожи, его стоны, чуть глуше и тише стоны Бледной падлы. Все тело бьёт жаром, проходит электродами. Кукуха такого напряжения не сильно выдерживает, градусы между мужчинами бьют по обоим естевствам. Зубы Бледного вцепляются в загривок, пальцы вдавливаются в мягкую плоть, проходясь иголками по разгореченному. Сука. — Да, да блядь сильней. Шепчет он уже в каком-то горечительном бреду. Следом за пальцами по бедрам проходятся короткие но острые ногти. — Прошу сильнее. Его слышат. Рот зализывает место укуса, корпус выпрямляется. Всё, пощады не будет. Раз просит он устроит. Уже почти нет промежутков между соедений кож, только выбрации, шлепки, тряска, жар. Ни у одного из них бошки не работают, есть только животное чувство сношение. На лице отшельника сквозь выражение экстаза с напряжением появляется улыбка. Настоящая, бредовая но есть. — Да да да да !. Скулеж. Это больше не крики, не стоны. Чистейший скулеж. Бледный ели держится. Его это реально выматывает, но кайфа доставляет больше усталости. Смотря на выгнутого дугой отшельника хочется в ответ выть, но лишь закусывая нижнюю губу до крови вкалачивается во всю силу. Сново разрядка. Сдается теперь первым парень. Из последних ощущений, чувствуя как сжимается нутро мужчины вдалбывается во всю длину, с глухим звучным стоном в очередной раз кончает внутрь, падая лбом на горячее плече. Дрожь у обоих, хозяин жилища изливается после как чувствует заполненность чужим семенем. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Всё , казалось бы , силы кончились. Бледный выходит моментально, просто все также держа руки на бедрах, поддевая ногой заставляет их обоих упасть на бок, прижимаясь со спины. Всё. Вот теперь точно всё. Восстановление дыхалки. Запах пота, секса, давно высохшей краски, цветок на подоконнике. Все что смог выцепить из разнообразия ароматов парень, утыкаясь в затылок рядом. Улыбается. Давольный. Расслабленный. Готовый вырубится. Мужчина вскидывает руку, цепляется за бледное плече, разворачиваеться лицом к маньяку. — Двадцать минут. . . . . .А ?. . . . . — Перерыв и ещё раза два. . . . Мож он упоротый раз ему такие вещи слышатся ?. Может уши окончательно гниют или он чего-то не понимает ?. . . — . . .Чего ты добиваешься, Серёж ?. — Раз матросить и бросать то хотябы выжитым и ползком от сюда. До утра меня еби, понятно ?. . . . .Ха. . . . Ха-ха. . . Тоесть , это , вот так воспринимается оказывается, да ?. . . Ну хорошо любимый , хорошо , как прикажешь , как пожелаешь. — Смело милый. Твое желание — закон. Будет исполнено. И он исполнил. Имел, кусал, ставил засосы, втрахивал, вылизывал, насаживал, до тех пор, пака на столе часы не прозвинели. Вымотал наконец. И Сергея и себя. Уйти бы чисто физически не смог. Весь в синяках, где-то с прокусами, разукрашенный засосами, не стоящий на ногах. Ему бы хотябы четыре часа сна. Даже при должном бы желании не ушел. Да и не хотел изначально. Но надо, надо. До следующей пятницы , свалить в закат по тихому, с подсказкой. Это по позже. Сейчас накрыть одеялом, открыть окно, за которым шел дождь, на форточку, улечься рядом, боком, слушая спокойное, мерное дыхание возле себя. Серёжа не храпит, он знает. От того легче. Утро утром день ко дню вечер ночь уснем к утру. Эта неделя обещает быть ооооочень быстрой, но очень, сука, тягучей. * * * * * Утро начинается не с кофе, а с кре́пких непонятных ситуаций. В случаи мужчины с боли. Везде и сразу. Кое как веки разлепил, наблюдая возле себя пустое место, пропитанное чужым потом. Сам он спал все это время на животе, закинув руки под подушку, как бы обнимая. По наконец пришедшему в себя сознанию прокатывается ели шевелящиеся перекати поле, а по телу стреляет боль во всех возможных местах. И ваще уже не утро, а полдень. Он так обычно и просыпался, но обычно полный сил и с желанием выпить кофе с молоком и льдом. Сейчас только с желанием сдохнуть и осознании какое занимательное у него выйдет воскресенье с тратой времени на уборку, стирку вещей, обратки ран, их же заклеивание. В эту субботу подняться смог только спустя часа два после пробуждения. На удивление обнаружил что от "незванного" не было ни капли грязи, с учётом что по дому прошел в обуви. А на кухне обнаружил небольшую коробку конфет горького шоколада, с запиской на ней. Как в самых типичных нуарных романах. "Спасибо что согрел. Ещё загляну. До встречи милый ♡". В холодильнике обнаружился уже готовый холодный кофе, в который по дибильному и совсем не к месту был "воткнут" бумажный зонтик на длинной зубачистке. Это позабавило. Не забавила только ноющая боль в пояснице, что развеяла все пазитивные мысли на ближайшие часы. Один день отходил — на второй в порядок приводил. Запах однополого рандеву выветривался до вторника. Не спасал даже новый дороговатый гель со всеми возможными едчайшими ароматоми. И он сам пах. Не мертвечиной, не сексом, не потом или чем там полу-трупы пахнут. Конфетами. Сергей пах сладючими карамельными конфетами. * * * * * Вся неделя прошла, на удивление быстро. Все отметины на теле не получилось скрыть, от чего мужчина от каждого второго получал безобидные но въедающиеся в остатки мозгов шуточки про его "бурную холостяцкую" жизнь. Несколько раз просили следы от ногтей на спине показать. Он нахер посылал всех с подобными приколами. Иронично про себя подмечая что на хере был как раз именно он. И из всего разнообразия следов самые яркие — темно фиолетовые от хваток мертвенных лапищ синяки, и укусы, иногда пульсирующие при мысли о них. Казалось бы, всё. Отметены потихоньку сходят, синяки не такие явные, запах почти выветрился, мурашки не идут от каждого воспоминания о взгляде в чернильные зрачки. Мгм. Разумеется. Новая пятница. Вечер. Часов , ну шесть семь если не соврать. Он уже сам на часы не смотрит. Работы было не много по раньше отпустили, а отоспался он ещё вчера. Сидит, о изголовье кровати облакотился, ноги вытянул на которых рыжий лежит, гладит мягкое мурчащее пузо попутно читая что-то из английской классики ужасов. В жёлтой на этот раз футболке такого же фасона, только теперь в свободных пежамных штанах. В спальне полумрак от настольной лампы, в остальном темно, тихо, хорошо. Звонок в дверь, отдается резкостью в сознании. Все предъчувствия активировались. Кот потянувшись слез с кровати побрел топая лапками на кухню. А отшельник отложил книгу с закладкой,(ненадо мне тут спечи про нарко)тихо, словно кражясь пошел в коридор, напрягаясь. Понимание орало, делало быть где угодно но не здесь. Всё ещё не признавать, не принимать. Не впускать. Отодвинул заслонку, посмотрел в глазок. Стоит. В черном облигающем свитере, серых балахонах на шнурках, в лакированных темных туфлях. В руках за спиной что-то держит. — Приве-еееее-т ми-ииии-лы-ыыыыы-й . Сердце застучало быстрее, слюна громким скопившиеся комком упала куда-то дальше по пищеводу и прямо в пол, наверно, может и под плинтус. И как этот придурок вообще почувствал что тот к двери подошёл?. Слух отменный?. — Я сново с пода-ааа-рком. Мужчина скептически поднял бровь, про себя подумал что тот шоколад что был впринцапи вкусный. Раз первый раз был со сладостью, то второй может быть с гадостью. — С пакетом мертвых помойных крыс ?. Маньяк громко , сквозь улыбку во весь ряд белоснежных зубов захихикал, закрывая глаза. — Не пра-аааа-вильно Сережа. Вторая попытка. — Не собираюсь с тобой тут викторину устраивать. Говори зачем пришел. — А не очевидно , милый ?. Или , тебе не понравилось, мм ?. Ещё быстрее. Ладони начинают потеть. Одна что лежит на ручке сжалась до побеления костяшек. — Ну знаешь, не особо. Не стал уточнять что имел ввиду, пусть сам догадается. И бывший долговязый догадался. Склонив голову на бок терпеливо ждал. — Мы сегодня немного по играем, мм ?. Обещаю без глупостей. Главное чтобы тебе было хорошо. М, ну что , Серёж. Руки начинают трястись, теперь точно знает, от волнения. Сново тяжело взглатывает, минуту выжидает, сомневается. Как будто у него выбор есть, мгм. Ни говоря ни слова более, щелчек замка, опускание ручки, ооооочень медленное ее приткрытие. Бледный стоит по струнке смирно, улыбаясь сильней. При встречи глаз отшельник понял — пути назад нет, всё, гуд бай, шанса сбежать больше не будет. Мерись дядь, мерись и наслаждайся. — Входи. Дал разрешение как для нечести. Хотя, даже не зря. Только дверь закрылась, как хозяину жилища был протянут белый пакет на тонких ручках, бумажный. Брал в руки как дорогую игрушку, после под внимательным взглядом прошел на кухню поставил его на стол. Гость раздулся на этот раз, чуть-чуть подождал, когда будет реакция на его, подарок. Пакет небольшой но тяжеловатый, сверху лежал какой-то свёрток связанный красной бичевкой, под ним оказался небольшой торт, шоколадный. — С вишней. В следующий раз могу с клубникой принести. Прислонившись к стенке он всё ещё ждал, сново склонив голову, подмечая что его клеймо принадлежности потихоньку тускнеет. Ай йа йяй, надо исправлять. Шуршание лёгкой глянцевой бумаги, развязывание шнурка, лёгкое молчаливое ахуивание с минуту. Чёрное, кружевное, на веревочах, белье. Женское белье. Отшельник хочет сматериться, послать куда по дальше, рявкнуть с дуру, да что угодно сделать лишь бы не стоять и не краснеть сейчас, держа в руке в черную розу что-то напоминающее из далека и с пьяну трусы. Или стринги, тут как посмотреть. — Играем в измену. Ты моя молодая любовница, я богатый муж в отпуске. Наконец маньяк отлипает от стены, подходит со спины, кладет рученки на талию раскрасневшегося и смущенного мужчины, подбородком укладывается на плече, давольный еблом демонстрирует ожидание и полную покорность. — Больной ублюдок. Все что вырывается связное в этот вечер из Сергея, с тяжёлым вздохом, рукой на лице. Сам уже не помнит как оказался в таком, глупом, унизительном, непристойном положении. А именно насаживаясь на бледный венозный член, держась руками за гладкие сука белым-белом ноги, чей хозяин сидит на краю кровати, и наслаждаясь видом глухо дышит, стараясь не перебивать серенаду из сладчайших стонов из уст отшельника, ласкающие его уши. Белье лёгкое, легло идеально. Специально самое большое брал. Кружевной чёкер на шее, полу-закрытый лифчик на верёвках что и крепились к чёкеру, полу-прозрачные капроновые перчатки выше локтей, чуть плотнее всего остального такие же капроновые чулки почти на всю ногу, про труханы уже было сказано. Только вот задняя часть тканью была обделена, имея только нить где-то толще где-то тоньше. Спальня сново наполнилась запахами пота, секса, ебаных конфет. А также хлюпаньем, шлепками кожи о кожу, стонами, вздохами. Сергей поднимался и опускался, скользя, садясь до самого основания, вцепился пальцами в бледную кожу до синяков, чувствал как все больше становится мокрее, везде где возможно, от чего капрон немного давил, неприятно терся о друг друга из-за согнутых в коленях ногах. И так весь ебаный вечер, ночь, половина утра. Оба уснули только часам к 11 дня. Сново все искусанные, горящими везде где только возможно засосами, следами рук. Сново проснулся один, чуть бодрее прошлого раза. Белье что принесла Бледная пакасть выбрасывать не стал, постирал, в коробку сунул и старался забыть. Только вот белье уже кроватное своим амбре и видимыми пятнами от пота и спермы напоминало даже после стирке ещё пару дней. Сново тоже самое, только без уборки в воскресенье. А подколы продолжились, чуть усилинней, ибо кое-кто переборщил с мощностью своих зубов с передней части, пришлось шею чуть ли не марлей заматывать. Торт кстати оказался вкусным сука. Как любит, не приторный, вишня пьяная, шоколад внутри тягучий, на языке распластывался оседая на нёбе. Тепло, сыро, хорошо. * * * * * Следующая неделя. Пятница, утро. Вообще на работу не пошел, праздник у начальника, всем отгул дал. Спать уже не можеться. Радио слушает, окно на распашку, по завтракал, размялся, кошаковского на подоконнике погладил, облака на голубом небе редкой рябью, красота. Часам к 12 пошел ванну принимать. Заодно стирку поставил. Раздевается, забирается, душ врубил, стоит голову намывает, радио с кухни даносит до ушей мелодии из Бумера. Чего он не слышит так это звонок во входную. После стук. Затем и открывание. Не закрыл после того как с магаза вернулся, бля. А бывший долговязый не церемонится. Заслышав шум воды, улыбнулся, шеей похрустел, пакет лёгкий из супермаркета с очередным презентом на стол поставил, запястия размял. Открыл дверь аккуратно, наблюдает за притонцовываниями под "Стакан иглу", лыбится, головой о косяк облакотился, пальцами по нему же постучал. Хозяин жилища незванного заметил только когда шланг снял, с бошки пену смыл, только за кусковым мылом потянулся, глаза случайно на проем поднимает и тут же с коротким криком подскакивает, к стене аж прижался бедняжка. От проема отлип, ни слова не сказал, дверь за собой закрыл. Скинул одномоментно и футболку серую, и пальто чёрное, и болотного цвета лёгкие затертые джинсы, черные носки. Пришел на этот раз в кроссовках. Отшельник сново теряется в пространстве. Не успевает обработать , спросить, как бледное тело уже становится в ванную рядом с ним самим, притягивает за подбородок, целует, долго, изучающе, язык почти в глотку заталкивает. Берется за его бедра обеими руками, пальцы в округлости вжимает, воздуха глотнуть не даёт. А дальше рвано все идёт. Лопатки о холодный кафель слегка бьются, маньяк размашистыми толчками бьёт по сладким точкам, руки вокруг его шеи обвились, лицом в плече уткнулся, ноги на пояснице. Вода горячая но холод белющего тела не перебивает, создавая какой-то ядовитый но сладостный клубок между ними. Стонет в голос, срываясь на крик , здесь можно, глухая коробка покрытая кафелем рекашетит звук, не даёт просочится ни дюйму. Только через дверь можно было слышать громкие звучные шплепки, умоляния сиьльнее, тяжёлое дыхание полумертвых лёгких. Упирался ладонями в стену, навсегда заполмнл вкус пальцев в своем рту, чувствал как по ногам течет уже не вода, а что-то гуще, холодные губы между собсвенных лопаток, что собирали крупицы его сознания, жадно свсасывая. Час. Гребанный час с меняем поз, тратой попросту воды и молящее скуление "здесь сильней, быстрей, не дави, не надо поднимать, Бледный блядь !". Выжитым он после в чужой футболке лежал спиной на кровати , курил, дышал тяжело, отдышивался. А маньячья морда просто лежала полностью голая рядом, смотрела , улыбалась, явно давольный результатом своих трудов. Потом, потом оставшиеся день до часа ночи объятия, поцелуи, не только рот в рот и в основном с инициативы Бледного по отношению к Сергею, молчаливое следование за ним же по пятам, слушание радио, игра в шахматы без цели, общий ужин, валяния на кровати. Исчез также резко как и появился. В полном молчании перед уходом поцеловал в лоб, провел рукой по уже потихоньку появляющееся щетине, и ушел, скрываясь быстрыми перебежками в районах. К слову сегодняшним презентом были блины с ветчиной и сыром, которые отшельник ел ещё до понедельника. Вкусные падла. * * * * * Очередная неделя. Он уже даже не считает. Работа работалось как работается. Ровно до пятницы. Объявление отпуска. И хорошо и плохо. Даже не стоит говорить почему. Мужчина уже инстинктивно готовился к неизбежному идя домой в робе, смотря в асфальт, думая как бы отвадить Бледную пакасть. Не доходит нескольких шагов до подъезда, поздно заметив стоящий под козырьком в тени силуэт, что очень даже сильно выделялся за счёт белой кожи, хоть и одновременно сливался с серым камнем здания. Тот же комплект что в предыдущий раз. Сново бумажный пакет, только большой, набитый тканью. О нет. Не думая не секунды как то импульсивно рванул в сторону соседнего двора. Нет, не успевает. Три шага, и уже пойман как мышка в мышеловку. Жилистые руки обхватывают под грудью, приподнимая над землёй, морда носом утыкается в шею. Отшельник морщится, упирается, хочет закричать но не может, слова в глотке застряли. Шумный вдох холодных ноздрей, выдох, от которого весь верх прошибает мурашками. — Вкусно пахнешь. Вкусно? Машинным маслом, ржавчиной, соляркой и затертыми кожаными покрытиями сидений. Больной ублюдыш блядь. Только и успевает подумать Сергей, как его уже перекидывают через плече, прижимают к себе с силой ноги чтоб не брыкался, и тот безпомощьно может только чутка приподнявшись тихо причетать мол "на место поставь ублюдок, я тебе не баба, кому сказал опусти, люди смотрят, не стыда не совести маньячела ебаная". На что получил смачный, со всей силой удар ладонью по заднице. Звук удара прошелся по ощущению по всему двору, но это заставило заливавшегося стыдом и уже сдавшегося мужчину затихнуть, ладонями держась за чужую поясницу. Бледный ни на что внимание не обратил, ни на сидящих нескольких на площадке подростков, не на мужиков что просто мимо проходили, ни на возмущения своего груза на плече́. А шлёпнул так, из любопытства. Будет теперь делать так по чаще. Ступеньки перемахнул каких-то жалкими двадцатью секундами, сам достал из кармана отшельника ключи, за что получил кулаком по спине, не больно ни разу кстати, чисто из вредности так сделал, один проворот ключа и вот они сново внутри. И сново внутри мужчины маньяк, что как только обувь с их обоих стянул, то тут же за несколько секунд дойдя до спальни, пригвоздил хозяина желища к кровати, вдалбиваясь молотком, закинув на плечи ноги, что сжимались в пальцах. Брал без подготовки, прилюдий, слов, не раздевая ни себя ни его. Прямо в одежде, только спустив немного белье со штанами и расстегнув рабочую куртку. Скользил в тугом отверстии как родной, шипел иногда от переизбытка кайфа. Серинада истошных стонов грела уши, отдавалась вибрацией как и в движениях. Целовал жадно, вкалачивал в матрас, доводил до жалобных мычаний. Даже до слез дошло, но далеко не от боли неееееттт. От того что дабы насладится по больше медлил, переодически смягчая темп. На что слышал хныканья, чувствал как бедра отшельника сами поддаются в подвешенном положении навстречу, мольбы не издеваться, долбить до посинения, самостоятельные притягивания за поцелуями, такое отчаянное мучительно сладостное мычание, жар, масляные зелёные глаза. Он сам подсадил, сам сделал таким. Гордится собой, кайфует, удивляется и умиляется. Сам переодически постанывает как сучка. От восторга, восхищения, ответных поцелуев в шею и по лицу, скачки на нем, вцепление в него по плечам рук. Он плыл, растекался, готов ради этого сдохнуть сново лишь бы это никогда не прекращалось. С перерывами, но все так же молча, всю, ебаную, ночь. По истине ёбаную. Во всех блядских смыслах. У мужчины походу только такие теперь и будут. * * * * * Всё, псина прибилась к чужой будке. Отпуск три недели. Всех их Сергей когда-то планировал потратить на бесполезную ерунду , банальный обыкновенный отдых, возможно прогулки туда сюда, может даже с бар гаем и курткой на рыбалку бы съездил. Но теперь его никуда не отпустят, даже в магазин не мог выйти. За него все делали, приносили, уносили, мыться сука и то помогали. Ну а как ещё если тело в синяках, в ногах слабость, поясницу ломит молит о пощаде, вместо мозгов каша. Он раздражался, злился, ворчал, но все же принимал , "ухаживания". И горе любовничка не прогонял, сам не знает зря или слава богу. Бледная морда прискакивала по первому зову, готовила, приносила напитки, носила самого хозяина жилища то за стол на кухне, то в ванную, то к окну там же чтобы покурить. В ногах сидел, кладя на них же голову, принимал поглаживание волос, целовал легко по руках и плечам, читал вслух если просили. Всё делал лишь бы угодить. Днём. А вот ночью вытрахивал всё до последней капли. Ластился, ласкал, кусал, засасывал, вылизывал, надрачивал, насаживал, долбился, выжимал. Не было больше смысла сдерживаться, нет смысла голос держать, все и так кто может слышит, и им впрочем все равно. Нет также смысла от себя больше прятаться. Нет смысла отрицать, какие-то доводы приводить аргументы факты. Это не нужно было с самого начала. Это не для них, они для себя давнооооо уже на самом деле всё решили. Просто один упирался и капризничал сколько мог. До сих пор капризничает кстати, недавольного из себя строит. Но ничего, Бледного и так устраивает. Это часть Сергея, и он ее тоже очень любит. * * * * * Из-за, так сказать, новых обстоятельств, дни летели один за другим. В нежности, бытовухе на двоих, прогулках когда было возможно, покупки по мелочи херни всякой, в каком-то смысле здоровый восьми или семи часовой сон. Небольшие радости в виде вкуснях со стороны маньяка, который какого-то хера знает все предпочтения мужчины, вполне приятные философские разговоры, иногда ни о чем, иногда о прошлом. Поход в кино, на речку все таки съездели, вместе, под чутким надзором. Отшельник развеялся чуть чуть со старыми знакомыми на пару дней, даже не смотря на укоризненные взгляды со стороны чернильных глаз, хозяин которых успакаивался одним коротким поцелуем в щеку всякий раз когда так происходило. А происходило чаще нужного. Маньяк неистово ревновал даже когда бар гай просто термос с горячим чаем Сергею передавал, или когда мерзнуйщий сидя рядом с ним что-то обсуждал. Он просто был там наблюдателем, охранником, питбулем на привези. Не жаловался, вообще мало тогда говорил, тихо ходил рядом в своем пальто, сидел у берега, костра, машины. Как наблюдатель в детском саду. Все ему нравилось в моментах, когда видел такую искреннюю, счастливую, озарную улыбку на морщинестом лице, что мелькала и сияла ярче солнца всякий раз из-за такой мелочи как ловли рыбы типо сомов или налимов. Признает сам для себя, не плохо было, очень даже. Особенно после того как все наловленное после, дома помогал чистить, разделовать, фасовать, в морозилку складывать, уху варить, жарить соответственно. Улыбка не спадала с мужчины. Он искренне наслаждался всем этим. Таким простым, житейским, что было отнято когда-то давно, ещё во времена студенчества. Маньяк смотрел, расстраивался, не показывая разумеется. Жаль ему было от того, что даже не смотря на все усилия и иногда попадания в точки не сможет в полной мере подарить счастье этому человеку. Поздно для этого, да и он впринцапи не сказать чтоб угадал бы. Секс на последних днях отпуска становился чуть реже. Через день, может даже два. Чаще бывший долговязый просто прижимался во сне и перед снов, да просто валялся рядом, обнимая, кладя руки на ноги, тело впринцапи. Спокойно улыбался, глядя в глаза на вопросы "все норм, чего притих?" отвечал только "хорошо все Серёж, не бери в голову милый". А отшельник всё, привязался, не может не брать в голову. Заметил таки изменения, стал сам, мягче что-ли ? По пустякам больше в голос не ворчал, сам целовать тянулся, по голове трипал, засыпал спокойно в полу-теплых объятиях, перестал оскорблениями кидаться. Как-то слишком быстро это всё. Слишком. Но им похуй. У них медленно было только будучи подростками. Щас не то, щас другой жизненный устой. Другие планы, другие желания, другие воплощения. * * * * * Бумажный пакет наполненный тканью помните?. Ну вот он пригодился на второй сново рабочей недели. Бледный сам уже за него забыл тыщу раз, но как-то по случаю вспомнил, когда утренний разговор как-то плавно без спешки перешёл к домохозяйкам. Однако работа в этот выходной отставать не хотела. — Я понимаю Роман Витальевич, можем в понедельник с ним попробовать, договорится. Кнопочный недавно куплен(подарен)ный мобильник у левого уха, сам мужчина лежит на спине, ноги раздвинуты, чулки на поддяжках немного натирают, воротник чуть стягивает шею. Немного трудно говорить серьезно когда тебе отсасывают стоя на коленях, попутно массируя пальцами анал, пальцами разрабатывая вход по самые костяшки. — Да знаю, погрузчики ещё вчера предупреждали, но чисто физи-, физически не получилось бы установить, нужное запечатанно, а бригадир в, в деревне у родни, что мы сделаем ?. Тяжёлое дыхание, взглатывание комков в горле каждые несколько секунд, сдержанный на сколько возможнл тон, свободная рука поглаживает макушку с черными волосами. Голова маньяка двигается медленно, заглатывая до основания, переодически рандомно задерживаясь, глазами смотрела на закиданную назад голову мужчины. Сам руками держал ноги в районе ляжек, ступни стояли на плечах в плотных капроновых чулках, слегка скользя туда сюда. Язык двигался хаотично, доходил до яиц, поглаживая нежную кожу, вкушал вкус. — Нет ну сегодня бесполезно это только в прокуратуру звонить просить новую копию сделать. А я не бухгалтер, начальник. Перед тем как-, девок по раньше отпускать вы ссссс-мммм-перепроверяйте сначала, а то, отчест может под брак пойти. Прохладный рот губами коснулся лобка, остановись на мгновение, после чего начал тихо но сука неистово скользить сверху вниз, от чего бедра слегка поддавались на верх, на встречу. — А? А , да. Я? Да знаете, чёт, в горле першит, перепил, вчера походу. Н-не волнуйтесь начальник, в понедельник, выйду, уж точно. Пойду, таблетку закину. Мгм, да, как скажите, давайте. И вам, не хварать. . . . Хааааааааааах. . Трёх толков хватило чтоб от напряжения организм сдался, и отшельник сразу как окончился звонок, излился в глотку Бледной пакости , тяжело и звучно выдыхая, кладя на голову уже обе руки. Маньяк как отлип от члена облизнулся, вынул пальцы, облизнул их, смотрит на результат своих трудов. Сочащиеся вход, блестящий от слюны пах, дрожащее тело впринцапи. Отшельнику немного от этого стало жарко, и немного подвернутые рукава закрытой рубашки погоды не делали. Юбка в двух слоях задернута до живота, лежит сводно на кровати, свисая концами поддолов с кровати в миллиметре от пола. На немного отросших волосах лежит чепкик на заколках, поверх горловины рубашки платок-шарфик с ослабленным узлом, на руках короткие покрывающее только запястия перчатки. Тоже максимального размера, вся форма темно-синего с примесью голубогатово цвета, хлопковая. Единственное что было не удивительно и немного смущающие — отсутствие белья. За исключением лифчика, он один хер был, размером под круглую полторашечку. Как раз держа размер мужчины в больших плотных чашечках. Белоснежные руки пальцами заползли под ткань, проходшлись по напряженному животу, уже ожидая долбление нутра. — Важная у нас ты шишка однако-ж. Надеюсь никого на стороне нету. — В мастерской чисто мужской коллектив за 50, нехрен там ловить. — Тебя это останавливало бы-ыыы ?. — Я женщин люблю. Точка. Ты — извращённое исключение. — Какая честь милый, какая че-еее-стььь. Руки притянули за бока тело ближе. Язык прошелся по внутренней стороне бедра, опускаясь влажным поцелуем. По мужчине прошел легион мурашей. Однако на удивление мазолистые ладони резко взялись за бледное лицо, мужчина привстал, заставил поднять на себя взгляд, отвлекая от увлекательно вылизывания низа живота. — Никто кроме тебя мне и нахер не нужен. Услышал? Не смей мне скулить на счёт "меня тебе не хватает" , "понятно, я больше не нужен". Ясно изъясняюсь ?. Бледный проморгался, осознал, принял, улыбнулся, резко переместил руки поверх, приблизился, обнял за поясницу, кладя голову боком, слыша пульсацию органов через ткань. — Ясно милый, ясно. Не волнуйся, не одна собака на тебя не сможет претендовать. — Мне одной хватает, спасибо. Других тупо приручить будет невозможно. А ты сам приполз. Никто кроме тебя так делать бы не стал. — Отнюдь. Тебя искала какая-то дама у подъезда, просила номер твой дать. —. . . . Ты поэтому нам мобильники купил ?. . — Мммммммммм не-еееееееее-тт, это чисто моя прихоть. Мало ли, куда-то без меня пойдешь, а я не знаю куда. —. . . Ладно, хрен с тобой. Мазолистая ладониь гладила черные пряди, собственная голова лежала, уперевшись глазами в потолок, немного потресканный. Надо будет за шпаклевать. А пака секс, вечернее чаепитие, отсиживание в ванной, девяти часовой сон. После ночь, тишина, темнота, первые под утро падающие с чистого неба снежинки. * * * * * Обыкновенная зима. Могла бы быть. Еслиб не пришлось батарею в комнате менять. Совсем не пахала, ещё и протекла сука. А три одеяла согревало только ладони, из-за чего объятия с полу-мертвецом откладывались на неопределенный срок, а он расстроенный сидел у кровати, смотрел жалобно, чуть ли не плакал от досады. Бар гай помог, съездили новую купили, вместе устанавливали. Чему не очень был рад бывший долговязый, лишнее тело в жилище ему было не нужно. Но, раз помогает и делает так чтобы его любимый не мерз, ладно, пусть побудет, потерпит. Сам же от холода не страдал, тупо не чему было хереть, отморозился уже. А дело завершившееся успехом тихохонько перетекло в небольшую пьянку. С веселой музыкой на радио, смехом от анекдотов, изобилием жестянок с хмелем на столе, заливистым смехом мужчин. Бледный молча не вмешивался, сидел в спальне книгу перечитывал. Раздражался, натянуто улыбался но терпел. Отшельник и размялся и повеселился, ещё и выпил вкусного дороже Жигулёвского, одни плюсы. Проводил до машины, обнял на прощанье, постоял немного на свежем воздухе, вдыхая мороз, топчась по небольшому слою твердого снега у подъезда, смотрел на яркие звёзды в чистом небе, редко падающие снежинки. Хорошо, как же ему хорошо. По человечески, просто, по настоящему. И теперь он не один, квартира больше не встретит пустотой, глухой, пробирающей. Теперь она наполнена своеобразным теплом, молчаливым присутствием, своим уютом что-ли. Своим умозаключениям мужчина посмеялся, но все равно про себя отметил что так даже лучше. Вернувшись застал Бледную пакасть у проема в кухню, смотря на него из тени. Улыбнулся чуть шире, подошёл, шурша курткой уткнулся носом в плече маньяка, обхватывая руками. На объятия ответили, прижимаясь ближе. Стук горячего сердца пробивал мертвенное тело, вызывая дрожь, заставляя сжиматься со всей силой. Сергей не против, привык уже. Ко всему привык. Новый год справили без размаха но впринцапи приемлимо. Два дня по магазинам матались. Сначала по прихоти Бледного туда сюда за шмотками, безделушками, вещами на будущее, после и за продуктами с инициативой отшельника. Он к слову спрашивать побаивался на счёт нескончаемого капитала в кармане бывшего долговязова. Посему особо не возражал когда тому что-то покупал, мало ли обидет ещё. А Бледный радовался, умилялся, иногда был в недоумении но мирился. Молча следовал, потакал, помогал. Праздник по этогу прошел под бокалы с шампанским, немногочисленные закуски с салатами, просмотром немногочисленных но громких и красивых салютов, игрой в карты у подъезда с соседями на лавке, зажимание в коридоре, жадное искусывание губ, безудержный долгий секс в размере двух дней с перерывами и отдыхом. Ночь, снег, тишина, тепло, темнота. * * * * * Ни чем не отличаещееся от остальных утро. Просто как-то резко Сергей открыл глаза, уставился на стул у рабочего стола. После переведя взгляд на покрытую черной капной густых волос макушку, ощущал лёгкую прохладу обнимающих его рук, закинутую на бедро ногу. Он уже не обращает внимания на горение засосов на своей коже, на слабое холодное дыхание в своё плече, свет из окна серых туч. Все стало таким привычным, обычным, родным. Так раньше было вообще? Ну, может быть, самые счастливые его пять лет, которые встречали его правда не прохладой, а ответным теплом, золотыми кудрями под подбородком и щёлканьем по носу при пробуждении рядом, даже головы не поднимая, глаза не открывая, просто дав знать что не спит. Теперь спит, вечно, надеется самым сладким спокойным сном. Сново нахлынуло давно забытое, приятное правда, а не очередные обрывки кошмаров. Видимо, Бледная пакасть из него не только душу всю вытряхивает, но и все плохое, мучавшего его, давая забыться в нескончаемые ощущения наслаждения. Своим же мыслям смешком прыснул, улыбаясь. От чего маньяк чуть приподняв голову сначала разлепил немного опухшие от долгово сна глаза, уткнулся в шею, мазнул губами. Это так ОН даёт понять что не спит, значит он слушает, можно что-то сказать. Спросить. — Слушай. — Мммммм?. — А у тебя, это, имя есть ? А то я тебе все Бледный да Бледный. . Маньяк этому вопросу удивлен не был, знал что когда нибудь всплывёт. По мычал в размышлении, ногу опустил, чуть удобней устроился, вдыхая чужой аромат ванильного мыла, купленный недавно на рандом, не ожидая что мужчине подойдёт, зато теперь даволен, в экстазе ещё больше. — Ххмммммм, было когда-то, когда, ещё человеком настоящим был. Так давно было что будто и не правда. — Прямо таки давно ? . . . Сколько тебе вообще ?. . . — Ну-ууууу, по хорошему, еслиб был жив по настоящему, лет, двадцать пять (?). Не помню уже милый, это и не важно. — . . . Не пойми неправильно, а , умер когда ?. . . — Тебе это так важно ?. — . . .Да. Не знаю почему, просто, чувство. Хочу знать. . — Ммммммммм, раз хо-ооо-че-еее-шь. Года, четыре назад, за год до того, как приютила к себе смерть. — В двадцать один, таким молодым?. . .Боже милостивый. . . — Бог мертв, милый. Есть только существование и не существование. Меня и это устраивает. Хочу ближайшую вечность, быть рядом. Не хочу больше быть один. — . . . Поэтому к одиноким заявлялся ?. . . А я то чем отличался ?. . . — Ты не боялся, не жалел. Почти, как я. Вот и, привязался. Повисло лёгкое молчание, тишина лилась по квартире речкой. Мужчина молча размышлял над услышанным, чутка пожалел что спросил. Стало вдруг так, жалко, тягостно. Но рационально понимал, поздно, бессмысленно. Оборвал грузные мысли до момента накрутки себя. Молча потупил в потолок. Тяжело вздыхая. — . . Ну. . . Зато теперь знаю, почему в тебе силы как в молодом жеребце. — Не только по этому. Однако ж сейчас не могу, пару часиков подождёшь ?. — Та тфу тя блядь. Решил все таки убить раньше времени ?. — Неа. Просто констатирую свои возможности. Не нравится ?. — Нравится пакасть, но не сейчас определенно. Оба улыбнулись, расслаблено лежали в объятиях друг друга, немного посмеялись, по рассуждали в уме. — Ну так все таки. Тебя же когда-то как-то звали. Правда не помнишь ?. — Ммммммммммм. Минутная пауза, правда пытается вспомнить. Давно собственного имени не слышал. Даже в документах его не читал, предоставлял в слепую, молча пропуская куда надо. — Борис. Борис Леонтьевич, если точно. — Охты. Не то что удивление, просто небольшой смешок. Хорошее имя. Его округлому с выраженными чертами лица подходит. Рука как-то автоматически поднялась, пальцами вплелась в пряди. — Могу теперь так тебя звать ? Если напрягает не вопрос просто не особо удобно когда мы где-то - . — Без проблем милый. От тебя я, даже , рад это слышать. Можешь Серёж, можешь. Сердце забилось на мгновение чуть чаще но тут же успакоилось. Теперь хоть какой-то официоз есть, подтверждение, узаконивание. Правда парное серебряное кольцо на указательном пальце с небольшим лазурным камушком и до этого кое чё подтверждал, но это так, мелочи. Золото не любит, а Бледному плевать какой металл носить, главное любимому в радость. И Сергею было радостно, тепло, даже в самый промозглый пробирающий до костей мороз. Лёд маньяка ничего не перебьет, принося наслаждение, спокойствие. Главное правда диобетиком не стать, с таким "рационом". Но мужчина подумает об этом потом, может через пару дней, после того как съездит с ним куда-нибудь за город, походить, развеяться. Больше они не одни, вместе, друг у друга. Всё теперь у них будет хорошо. Всё будет хорошо. the end. by_KarinFortenes.