ФЭНДОМ

      Что со мной происходит?       Если бы та же сцена произошла несколько лет назад, мы бы с Денвером подрались, поборолись, повеселились, и все бы закончилось, когда один из нас сдался или случайно получил полотенцем в глаз.       Всё это весело и забавно, пока кто-то не пострадает.       Но на этот раз, дурачась, прижимаясь к нему, я был так возбужден, как никогда в жизни. Думаю, у меня никогда ещё не было настолько сильного возбуждения, чтобы несколько толчков сквозь слои одежды довели меня до предела.       Я хотел поцеловать его. Со вчерашнего вечера я не мог выбросить его губы из головы. Весь день я переживал это заново. Каждый раз, когда он говорил, я слышал его стон. Я был в двух секундах от того, чтобы сократить расстояние и снова услышать его, когда послышались шаги приближающегося ассистента.       Она могла видеть все, что угодно. Я все еще не до конца уверен, что она ничего не видела. Не уверен, что я достаточно быстро отошел. Я постарался не оборачиваться, потому что она бы увидела огромную выпуклость на моих джинсах, а это выглядело бы совсем подозрительно.       Хотя внутри у меня все гудит.       Подходит Реджи, чтобы поблагодарить за всю мою помощь, что очень трогательно, но я пугаю беднягу до полусмерти, подпрыгивая, когда он просто произносит:       - Привет.       Я на взводе, и мне нужно взять себя в руки.       Я ещё даже не начал разбираться в своих чувствах к Денверу, кроме нежелания потерять его и попыток скрыть свой перманентный стояк рядом с ним сегодня.       Серьезно, он говорит участнице, что они хорошо поработали, и бац, мой член реагирует. Он улыбается мне с другого конца комнаты, и член счастлив. Хуже всего - или всё-таки лучше? - когда мы дурачились, я мог думать только о том, как крепко обнимаю его, кончая.       Это определенно не дружеские чувства.       Есть старая поговорка: разлука укрепляет чувства. Может ли разлука сделать твой член еще более твердым?       Я провожаю Реджи после того, как он меня поблагодарил, и замечаю, что, за исключением ещё одного ассистента продюсера, Реджи уходит последним. Когда они оба уходят, я возвращаюсь, закрываю входную дверь и запираю её за собой.       Я нахожу Денвера стоящим посреди его уютной гостиной, где он засыпал почти каждую ночь на прошлой неделе, и наши взгляды встречаются.       Я осторожно подхожу к нему. Я жду, что он спросит, что я думаю о прошлой ночи, но все, что он делает, это смотрит на меня своими потрясающими глазами. Я благодарен, потому что все, что я мог бы ответить, это «Не знаю, но я хочу большего».       - Все, наконец-то, ушли, - говорю я, останавливаясь в нескольких футах от него. Еще немного, и я смогу не сдержаться.       - Наконец-то, - рычит Денвер. Без предупреждения он хватает меня за рубашку и притягивает к себе, прижимаясь губами к моим губам.       Полагаю, это он не может сдержаться. В отличие от прошлой ночи, когда он колебался, сейчас он полностью отдается процессу. Он сильный и уверенный в себе, и блядь, меня это заводит.       Я хотел этого весь день. Когда не смотрел на Денвера, я думал о вчерашнем поцелуе и о том, как сильно мне хотелось прижать его к себе.       Руки скользят по его спине и обхватывают задницу, притягивая к себе, чтобы он почувствовал, насколько я уже твердый. Если это не даст ему ответа на вопрос, хочу я или нет, то не знаю, что ещё сможет. Ну, кроме как сказать об этом, но я ещё не готов. Сделать это и произнести вслух, что это значит, две совершенно разные вещи.       Язык Денвера переплетается с моим, но этого недостаточно. Я хочу прижать его к стене или повалить на пол. Хочется придвинуться ближе, хотя уже и так прижат к нему.       Он запускает руки под мою фланелевую рубашку и стаскивает ее с плеч, оставляя меня в обтягивающей футболке. Я хочу сбросить с себя больше одежды, но нервничаю.       Это не то, к чему я привык. Потому что он почти одного размера со мной? Потому что у него властный рот и он берет инициативу на себя? Или потому что это мой самый лучший друг на свете, а все, с кем я был последние десять лет - женщины, хотевшие меня только из-за славы?       Мы с Денвером знаем друг о друге все, что только можно знать, но сейчас... мы узнаем что-то новое. Я понимаю, что если возьму Денвера за затылок, с его губ сорвется тихий стон. Если поцелую его сильнее и попытаюсь взять инициативу в свои руки, он не отступит. Он дрожит в моих объятиях, как будто хочет большего, но у него не хватает смелости.       Хочу сказать ему, чтобы он делал со мной всё, что хочет, но, возможно, я к этому не готов. Я понятия не имею, что делаю.       Денвер пододвигает нас так медленно, что я даже не замечаю, как он толкает меня на диван, пока не оказываюсь на спине, а он сверху. Его плюшевый диван достаточно широк, чтобы вместить нас обоих, и при этом наши ноги не свисают с него.       Его возбужденный член упирается мне в бедро, и это... по-другому... возможно, это придает сил - осознание, что я делаю его таким. Что он делает это со мной. Я такой же твердый и нуждающийся, как и он.       Пытаюсь привыкнуть к новым ощущениям, к его тяжести на мне и крепким губам, но он не дает мне такой возможности.       Денвер отстраняется, кладет руку рядом с моей головой, нависая, и мне хочется притянуть его обратно. Я хочу и дальше целовать его.       Но потом он говорит:       - Я хочу прикоснуться к тебе, - и у меня появляется возможность перевести дыхание и все обдумать.       Все мое тело кричит да, но его голос такой тихий, что я не могу вынести. Не думаю, что это как-то связано с неуверенностью в себе. Настороженность в его тоне сочетается с сомнением в глазах, и думаю, его сдерживает страх. Он боится, что я скажу «нет» или передумаю.       Нужно заверить, что я не собираюсь отталкивать его.       - Прикоснись ко мне, - умоляю я.       Мой член пульсирует в предвкушении прикосновения руки Денвера. Его нерешительность исчезает, он поднимается и одной рукой задирает футболку до груди, а другой расстегивает пуговицу на моих джинсах. А потом? Он наклоняет голову и целует мой живот.       Меня пробирает дрожь. Я должен стесняться. Должен ненавидеть, что он сосредоточил свой рот именно там, но когда его горячее дыхание касается кожи, а руки опускают молнию на джинсах, он смотрит на меня сквозь густые ресницы с благоговением, наполняющим его гипнотические глаза, и я больше не стесняюсь своего тела, потому что он смотрит так, будто я самый привлекательный человек, которого он когда-либо видел.       Его губы поднимаются вверх, оставляя горячие, влажные поцелуи на груди, а затем снова прижимаются к моим губам, его язык проникает в рот, он засовывает руку за пояс джинсов и обхватывает мой ноющий член.       Теплая ладонь Денвера на моей напряженной коже, его крепкая хватка и мозолистые пальцы доводят меня до предела быстрее, чем я мог себе представить. Это интенсивно, взрывоопасно, но, блядь, я не могу кончить слишком быстро.       Конечно, я мог бы свалить вину на то, что никто не прикасался к моему члену очень долгое время - включая меня самого, - но это было бы отговоркой. Я балансирую на грани оргазма по той же причине, по которой я был раздавлен, когда Денвер меня бросил. Между нами есть что-то, чего я не замечал, но теперь это изменилось.       Я хочу разобраться в этом вместе с ним. Я не могу вернуться домой.       Вернувшись в Монтану, я прошел через ужасное дерьмо. Я чувствовал себя никчемным и неудачником, и если бы не мама, моя сестра и ее семья, даже думать не хочу о заголовках новостей, что люди читали бы обо мне. Потому что без их поддержки ничто не помешало бы мне уйти в заснеженный лес и не вернуться домой.       Я думал, моя депрессия связана с карьерой, но, вернувшись сюда, к Денверу, я понял, что это было гораздо больше, чем просто карьера.       Я потерял лучшего друга, когда-либо бывшего у меня, и совсем не осознавал, сколько света он привнес в мою жизнь, пока его не стало.       Он гладит меня опытной рукой, заставляя задуматься, не солгал ли он, когда сказал, что у него никогда не было мужчины. С другой стороны, думаю, мастурбация ничем не отличается от дрочки себе, а я довел это до совершенства еще подростком.       Денвер проводит большим пальцем по головке моего истекающего члена, и каждый мускул во всем теле сокращается. Я пытаюсь оттолкнуть его руку, но он большой и сильный, прижимает меня. Я едва могу пошевелиться.       - Еще, - шепчу ему в губы, но мои слова звучат невнятно. Он продолжает, только теперь трётся об меня, используя моё тело, чтобы получить оргазм.       Я пытаюсь просунуть руку между нами, потому что мы оба все еще одеты. Его брюки застегнуты, расстегнуты только мои. Я хочу немного уравнять шансы, но он качает головой, и его губы отрываются от моих.       - Позволь мне сделать это. Позволь показать тебе, как сильно ты меня заводишь.       - Я тоже хочу, чтобы тебе было хорошо.       - Я и так близок к тому, чтобы кончить, еще немного, и все закончится слишком быстро. Я хочу, чтобы это продлилось еще немного. - От его слов по спине пробегают мурашки.       Денвер берет мою руку и поднимает ее над моей головой, а затем просит сделать то же самое с другой рукой.       Я позволяю ему удерживать меня, пока он дрочит и трется членом о мое бедро.       Он смотрит на меня сверху вниз с блаженным выражением лица, которое так охуенно красиво. Его щеки раскраснелись, волосы взмокли от пота, но именно выражение его глаз покоряет меня. Как будто он не хочет отводить взгляд, боясь, что я исчезну. Словно это нереально.       Хочу погладить его по щеке, прижать к себе, но не могу.       - Денни... - Шепчу я.       Этого достаточно. Рука, дрочащая мой член, не замедляется, он дрожит и издаёт хриплый звук, возбуждающий меня так, как ни один другой звук во время секса. Это глубокий рокот, звучащий совершенно непроизвольно.       Это доводит и меня до исступления. Раскаленное желание пронзает меня, в то время как член извергается, а тело пытается пережить оргазм. Я извиваюсь под ним, потерявшись в вожделении и удовольствии.       Он толкается еще пару раз, но не убирает руку, пока я не растекаюсь по дивану.       Денвер расслабляется, и его тяжелое тело обрушивается на меня. Я ожидаю, что очень скоро мне станет неудобно, но происходит обратное. Я обнимаю его, и он прижимается, как будто мы идеально подходим друг другу.       Я мог бы остаться так на всю ночь. Или на всю свою жизнь.       Его голова уткнулась мне в шею, и наше дыхание синхронизировалось, так что наша грудь поднимается и опускается в унисон.       - Прости, - говорит он. - Знаю, я сказал, что не хотел этого делать, но...       - Ты не смог устоять передо мной. Понимаю.       - Ого. С таким самомнением ты мог бы соперничать с Харли.       - Никто не может соперничать в самомнении с Харли.       Денвер смеется, но потом смех быстро затихает.       - Мы же ничего не испортили, правда?       - Даже близко нет.       Он поднимает голову.       - Ты не паникуешь?        - Только не из-за этого. - Я наклоняюсь и касаюсь его губ своими.       Мы целуемся в ленивом посторгазмическом тумане, но потом он спрашивает то, на что я не могу ответить.       - Из-за чего ты паникуешь?       Из-за всего, из-за ничего, из-за нашей жизни, из-за того, как выглядит будущее, из-за того, что я уйду и снова потеряю его, из-за прошлых ошибок, из-за будущих… ну, ничего серьезного.       - Возможно, за последние пару лет, у меня развилась некоторая тревожность, так что я, вроде как, беспокоюсь обо всем, - говорю я неопределенно.       - Значит, дело во мне. - Денвер, наконец, приподнимается, чтобы сесть, и я делаю то же самое, натягивая свои покрытые спермой джинсы.       - Дело не в том, что мы только что сделали. Это… это произошло естественнее, чем я ожидал.       Он приподнимает бровь, глядя на меня. Он либо смеется над случайным намеком, либо упрекает в том, что я звучу несколько осуждающе.       - Не то чтобы это было противоестественно, - быстро добавляю я. - Это похоже на то, как ты покупаешь новую пару туфель и поначалу чувствуешь себя в них странно... Нет, подожди, это плохая аналогия, потому что она подразумевает, что мне не понравилось. Понравилось. Э-э, очевидно. - Я показываю на место, где моя сперма растеклась по джинсам и его рубашке, где он вытер руку. - Я думал, что это будет странно, но это не так. Вот что я имел в виду.       Денвер расплывается в легкой улыбке.       - Тебе следует сбрить бороду.       - Что? С чего вдруг?       Он проводит пальцем по моей щеке, над бородой.       - Кажется, я никогда раньше не видел, чтобы ты краснел, и хочу видеть всё. - Его рука скользит к моей шее, которая кажется горячей.       Я отталкиваю его руку.       - Я не краснею.       - Ты так покраснел.       - У тебя есть планы на выходные, свободные от участников? - Да, Мейсон, смени тему. Верный способ убедиться, что он никогда больше не поднимет эту тему. Идиот.       - Ничего особенного. Тренировки, сон… - Он наклоняется, прижимаясь губами к моему уху. - Может, попробую уговорить тебя на повтор.       - Не нужно сильно уговаривать. Возможно, провести исследование, но не уговоры.       - Мм, исследование звучит заманчиво. Могу я добавить это в свой список дел на выходные?       - Хочешь сказать, что никогда не смотрел гей-порно? Даже когда в свое время у тебя возникли те непонятные чувства?        Настала очередь Денвера покраснеть, но, в отличие от него, мудака, я не собираюсь упрекать его в этом.       - Может, и смотрел, - осторожно говорит он. - Но, честно говоря, меня совсем не впечатлило, если только…       - Если только, что?       Он выглядит неуверенным, но не отводит взгляда, говоря:       - Если только я не представлял тебя.