ФЭНДОМ

      Я натягиваю кепку и поправляю солнцезащитные очки, пробираясь внутрь ресторана и направляясь к обычному столику Кэмерона.       Он ждет меня там и встает, чтобы обнять, когда я подхожу. Ему чуть за пятьдесят, но после двух с половиной лет разлуки он выглядит намного старше, чем я помню.       - Зачем мне было так важно надеть чистую рубашку? - Я сажусь напротив него и снимаю свою жалкую маскировку.       Обычно это срабатывает, если не задерживаться на одном месте слишком долго, но после нашей небольшой выходки «найди нас» все высматривают кого-нибудь из нас.       Хэштег стал популярным еще до того, как мы вернулись домой из клуба. Фотографии запостились по всему Инстаграму и Твиттеру, и должен признать, в качестве рекламного трюка сработало на удивление хорошо, хотя это и не входило в наши намерения.       Кто-то узнал меня, как только я припарковал грузовик, и поднес телефон к моему лицу. Я быстро сфотографировался с ними, чтобы успеть на «очень важную деловую встречу, которую не могу пропустить».       - Ты вернулся, - говорит Кэмерон.       - Да.       - Ты не сказал мне.       - Честно говоря, я никому не сказал. Единственная причина, по которой кто-то, кроме Денвера, узнал об этом, - это глупые папарацци.       - Тогда ладно. - Он кивает на меню. - Выбирай, что хочешь на обед. Я угощаю.       Это должно быть угощение. Это то место, где в меню нет цен. Если ты спрашиваешь, значит, тебе это не по карману.        Я заказываю стейк, Кэмерон - свою обычную утку, и как только заказы сделаны, он начинает меня доставать.       - Когда мы увидим тебя в студии звукозаписи?       Я поднимаю руку.       - Эй, притормози. Я... пробую кое-что. Я снимался пару дней для реалити-шоу Денвера, и кое-что пишу, но не хочу бросаться в омут с головой, как тогда, когда «Одиннадцать» только распались.       - Ты уже встречался с Харли, чтобы узнать, что он может предложить?       - Из миллионов голосовых сообщений я знаю, чего он хочет, но...       - Ты сомневаешься. Я понимаю, это после твоего сольного альбома. - Вздыхает Кэмерон. - Жаль, что ты не обратился ко мне, когда все это произошло.       Оглядываясь назад, я понимаю, что следовало спросить его мнение, прежде чем выпускать свой альбом. Он бы сказал мне все как есть.       - Я хотел доказать, что могу сделать все сам, и мне больше не нужна твоя поддержка. Ты был рядом, когда я в этом нуждался.       - Мне не нравится, когда кто-то из моих мальчиков терпит неудачу.       - Я знаю. - Тем не менее, слово «неудача» все еще ранит меня. Возможно, еще сильнее, когда произносится вслух. Кем-то другим.       - Не все потеряно, - говорит Кэмерон. - Ни для кого не секрет, что я хочу, чтобы «Одиннадцать» снова собрались вместе, но если ты хочешь снова попробовать себя в сольной карьере, я всегда к твоим услугам. Мы можем найти лейбл, который организует тур в поддержку возвращения и выпустит альбом.       Я делаю глоток из своего стакана с водой.       - Не слишком ли я молод для тура в поддержку возвращения? - Мне хочется съежиться от этих слов.       - Перезапуск? Мы можем назвать его «Альбом, который должен был быть».       - Запоминается, - сухо говорю я.       Кэмерон наклоняется ко мне.       - Просто пообещай мне кое-что.       Кэмерон - единственный человек в этом мире, которому я могу это сказать без лишних вопросов.       - Что угодно... подожди, если только это не подписание чего-нибудь прямо сейчас.       Он смеется.       - Я бы так с тобой не поступил. Просто, что бы ты ни решил, держи меня в курсе? Если у тебя возникнут вопросы, сомнения, что-нибудь еще, я всегда рядом, хорошо? Самое трудное ты уже сделал.       - Что было самым трудным?       - Ты показался в городе, который вел себя по отношению к тебе как мудак. После этого остальное должно стать легким.       - Хм, может быть.       Пока Голливуд не отвернется от меня снова.       

***

       - Я рада, что ты вернулся и наслаждаешься проведенным там временем, - говорит мама по телефону.       - Я тоже.       После обеда с Кэмероном я понял, что он не единственный, кому я не рассказал о происходящем, и позвонил ей, как только вернулся домой.       Я не вдавался в подробности того, что происходит с Денвером, просто сказал, что мы работаем над восстановлением утраченного, и все идет хорошо.       Действительно хорошо. Хотя я не акцентирую на этом внимание.       Сомневаюсь, что у мамы были бы проблемы с тем, что я встречаюсь с мужчиной - особенно с Денвером, потому что она его любит, - но точно знаю, что она будет переживать за нас так же, как переживала из-за того, что лейбл семь лет превращал нас в искусственных людей.       Будут негативные комментарии. Будут такие же невежественные комментарии, как и тогда, когда ходили слухи о Райдере и Харли, типа «Я так надеюсь, что они не геи! Какая потеря времени!»       Любая из причин, по которым Райдер и Харли решили держаться особняком, теперь применима и к нам, что трудно понять. Им приходилось беспокоиться об этом на протяжении всей своей карьеры, и, возможно, именно поэтому они так упорно хранят молчание, но для меня между мной и Денвером абсолютно ничего не изменилось, кроме секса. Умопомрачительного, потрясающего секса. И даже Голливуд не требует подробностей о таких вещах. Мир заинтригован тем, с кем спят знаменитости по каким бы то ни было извращенным причинам, но ни один интервьюер нигде не спросит: «Так кто же здесь хот-дог, а кто, так сказать, булочка».       Наша личная жизнь годами освещалась на обложках таблоидов - некоторые истории правдивы, большинство фальшивых, но если бы это выплыло наружу, было бы в десять раз хуже.       Я понимаю, почему Харли и Райдер хранят молчание.       - У тебя есть планы вернуться в группу? - Спрашивает мама. - В новостях говорят…       - В новостях подхватили историю о том, как мы с Денвером и Блейком подшучивали над Харли. Они думают, что это большой пиар-ход, и мы скоро объявим о воссоединении, но мы еще не обсуждали это всей группой.       - Что будешь делать дальше? Останешься в Лос-Анджелесе на некоторое время? Здесь все стихло, теперь они знают, что ты вернулся в Калифорнию.       Это хорошо. Меня бесит, что они думают, будто имеют право преследовать мою семью. У моей сестры маленькие дети, и несправедливо так их пугать.        - Думаю, я останусь. По крайней мере, на несколько месяцев. Денвер участвует в реалити-шоу, и я написал несколько песен, пока он был на работе. Я еще не уверен насчет «Одиннадцать», но план состоит в том, чтобы посмотреть, сможем ли мы все находиться в одной комнате, не желая сначала поубивать друг друга.       - А ты желаешь? Или этот телефонный разговор примет мрачный оборот? О Боже, ты же не убил бедняжку Денвера, правда?       - Я когда-нибудь говорил тебе, что ты несмешная?       - Мой ребенок никогда бы так не поступил.       - Не знаю, хочу ли я возвращаться в «Одиннадцать», - говорю я.       После вчерашнего вечера мы решили, по крайней мере, попробовать и встретиться с Харли, но какая-то часть меня считает, что вернуться в «Одиннадцать» - это почти что предательство идеалов. Или признание неудачи. С другой стороны, когда почти нет денег и светит переезд домой к маме, думаю, на самом деле не могу сказать, что добился хотя бы отдаленного успеха в одиночку.       - Главное, чтобы ты был счастлив, - говорит мама. - Следуй за своим сердцем.       Мое сердце тянется только в одном направлении - к Денверу. По крайней мере, судя по песням, что я пишу.       Когда «Одиннадцать» были вместе, Харли и Райдер написали большинство песен, потому что лейбл хотел чего-то легкого и попсового. Им нужны были веселые песни. Многое из того, что я пытался написать тогда, было слишком тревожным и злым. Есть песни о расставании, вызывающие грусть, песни о расставании ради мести, придающие силы, но мои были… немного мрачными. Слишком депрессивными.       Тексты, которые я пишу сейчас, заставляют боль в сердце ощущаться как любовь, и Денвер - моя муза.       Я слышу, как открывается входная дверь, и Денвер входит в гостиную, выглядя счастливым.       - Мам, мне нужно идти, но скоро поговорим?       - Люблю тебя!       Не успеваю я нажать на красную кнопку, завершить звонок, как Денвер прижимается ко мне.       - Ты рано вернулся, - говорю я.       Его губы приближаются к моим.       - У меня есть новости.       - Да? - Мой телефон издает звуковой сигнал, и когда я опускаю взгляд, то вижу пропущенный звонок и голосовое сообщение от Кэмерона.       - Чего хочет Кэмерон? - Спрашивает Денвер.       Я фыркаю.       - Я сегодня обедал с ним, и он полон идей о том, как сдвинуть мою карьеру с мертвой точки. Важный намек - это касается тебя и других парней из «Одиннадцать».        - Ты не говорил мне, что встречаешься с ним.       - Я не знал. Он позвонил мне сегодня утром после того, как ты ушел, и сказал, что я просто обязан с ним пообедать, потому что уже давно вернулся в Лос-Анджелес и ничего ему не сказал.       Денвер смеется.       - О, чувство вины - круто! Это так в его духе.       - Какие у тебя новости?       - Как насчет еще одного чека на крупную сумму от «Фэндома»?       - Зависит от того, что мне придется делать. Если я стану участником конкурса, то может возникнуть конфликт интересов. Я, вроде как, сплю с одним из судей.       - Спишь?       - Да. Алондра Кейси неплоха для женщины, которой почти пятьдесят.       Он игриво толкает меня.       Я хватаю его за рубашку и притягиваю к себе.       - Нет-нет, тебе так просто не отделаться. - Я тянусь к его губам, и на вкус он как кока-кола.       Наши языки сплетаются, и, прежде чем я успеваю опомниться, мы уже тяжело дышим друг другу в губы и стаскиваем одежду.       Безумие, когда мы дурачились на прошлой неделе, с каждым разом становится все лучше и лучше, когда мы вместе. Конечно, мы все еще занимаемся дрочкой и минетом - ну, точнее, я все еще занимаюсь дрочкой, - но рот Денвера на моем члене стал моим новым любимым занятием. Я еще не дошел до этого, хотя очень хочу. Я хочу доставить ему удовольствие, но давление настолько велико, что я боюсь, что задохнусь, и да, это совсем не сексуально. Я боюсь, что мне не понравится, а я не хочу ранить чувства Денвера, сказав «Да, нет, спасибо». Потом думаю о других вещах, которые мы могли бы сделать, и мне кажется, что я бы предпочел, чтобы его член был у меня в заднице, а не во рту.       Денвер снимает рубашку и тут же возвращается к поцелуям, но когда я тянусь к пуговице на его штанах, он снова отступает.       - Подожди, подожди, подожди.       Его губы припухли, грудь тяжело вздымается, и я не могу удержаться, чтобы не пробежаться взглядом по его обнаженному торсу.       - Что не так?       - Мне пришлось вернуться домой пораньше, чтобы я мог спросить тебя о возможности еще раз появиться на прямом эфире финала. Я сказал им, что должен спросить лично, потому что такому человеку нельзя отказать. - Он надувает губы.       Он определенно прав, но я не уверен, хочу ли участвовать в финале. Съемки моего появления прошли хорошо в доме, но думаю, что за время отсутствия у меня развилась легкая боязнь сцены.       - Они хотят, чтобы мы снова спели «Больше, чем слова», потому что в восторге от того, что мы сделали во время съемок.       - Когда финал?       - Через восемь недель после последнего дня съемок, то есть в следующую пятницу.       - Хм, могу я подумать?       Над его бровью появляется морщинка.       - О чем тебе нужно подумать?       - Ну, это же прямой эфир, верно? Это пугает. Они не смогут редактировать, когда я ругаюсь.       - Просто прошло слишком много времени с тех пор, как ты выступал вживую. Я гарантирую, что, как только выйдешь на сцену, вернется прежний ты.       - Может быть. - Я не так уверен в этом, как он.       Взгляд Денвера падает на кофейный столик, где я набросал несколько слов.       - О, ты писал?       Дерьмо. Последние несколько дней я прятал свои вещи к приходу Денвера домой.       - Ничего особенного. Просто... пытаюсь найти свою музу. - Я беру бумаги и засовываю их в ящик журнального столика. - Как тебе удалось уйти со съемок и вернуться домой пораньше? Они собираются добавить тебя в жюри с помощью компьютерной графики?       - Нет, сегодня день отбора. Я сказал, что если они хотят, чтобы я пригласил тебя, то сначала должны снять мою команду.       - О, кого они отсеяли?       Денвер усмехается.       - Сиси и Деклана.       - Неееет. Сиси была так хороша.       - Знаю. - В его голосе звучит отчаяние.       - Иди сюда. - Я беру его за руку и притягиваю к себе. - На чем мы остановились?       На лице Денвера появляется легкая улыбка.       - Я пытался убедить тебя снова согласиться на участие в шоу.       - Мм, верно. - Я наклоняюсь и целую его в щеку. - Как ты планировал это сделать? - Я наклоняюсь к нему с другой стороны и целую в другую щеку. Затем я приближаю губы к его губам, но останавливаюсь, не касаясь их.       - Я мог бы встать перед тобой на колени, - бормочет он.       - Вполне возможно.        - Или… Я мог бы заняться чем-нибудь другим? - Он чуть отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза. - Ты о чем-то думал?       Я пожимаю плечами.       - На самом деле мне все равно. Я просто хочу быть с тобой.       - Хочешь посмотреть фильм и поваляться в обнимку на диване?       - Не совсем то, о чем я думал, но меня это тоже устраивает.       Денвер бросается на диван, но затем раскрывает объятия.       - Сначала обнимашки. Потом неловкие разговоры о сексе.       - Неловкие разговоры о сексе? - Я ложусь рядом с ним, прижимаясь сбоку всем телом. Что бы он ни сказал дальше, у меня внутри все трепещет от предвкушения. Или от страха?       Денвер проводит пальцем по изгибу щеки, поглаживая мне бороду. Мои глаза закрываются от прикосновения, а затем он наклоняется и целует кончик моего носа.       Тихое, довольное мурлыканье, вырывающееся из его губ, наполняет мое сердце радостью.       - Ммм, сексуальные... штучки, - говорит Денвер.       О, черт. Сейчас он скажет, что я ужасно в этом разбираюсь. Или что ожидает, что я отвечу взаимностью и встану на колени. Не то чтобы я против. Просто нервничаю.       - Это, что сейчас мы называем спермой? Сексуальные штучки? Отдай мне все свои сексуальные штучки. - Мне приходится шутить, потому что я боюсь сказать что-то не то. Мой рот судорожно пытается объяснить. - Я хочу… я хочу доставить тебе удовольствие, но быть с парнем для меня все еще странно. Хотя это ты, и мне комфортно с тобой, но, да. Я не знаю, что говорю. Я хочу большего, хочу исследовать, но в то же время? Я ужасно боюсь, что мне не понравится. Или у меня плохо получится. А вдруг я откушу тебе член, пытаясь отсосать?       - Ладно, может, мы внесем это в список того, что нельзя делать какое-то время, потому что мне нравится, когда член все еще при мне.       - Но ты отсасываешь мне, и...       Денвер прерывает меня поцелуем.       - Знаешь, почему я это делаю? Потому что мне нравится. Потому что это заставляет меня чувствовать себя потрясающе, и мне нравится видеть, как ты кончаешь. Мне нравится делать это. Я делаю это не потому, что жду чего-то взамен, и не жду, что ты когда-нибудь сделаешь что-то, что тебе не нравится или чего ты не хочешь делать. Я хотел поговорить с тобой, потому что думаю, что готов к большему. Например, я хочу, чтобы ты меня трахнул.       Я резко втягиваю воздух, потому что хочу этого. Блядь, я хочу этого.        Денвер продолжает.       - Но даже если мы больше ничего не попробуем, я доволен тем, что у нас есть сейчас. Потому что ты охуенно заводишь меня, и за последние несколько лет ничто не делало меня счастливее, чем ощущение твоей руки на моем члене и твоего языка у меня во рту. И если это все, что ты можешь дать мне физически, я не против. Того, что ты рядом, для меня более чем достаточно.       - Черт, Денни. - Я придвигаюсь ближе и прижимаюсь лбом к его лбу.       - Что?       - Почему мы потратили так много времени порознь?       Почему я так долго ненавидел его, когда должен был понять, почему так на него злился? У меня чувства к нему. Например, проснуться и почувствовать запах бисексуальности, витающий в воздухе.       - Тогда никто из нас не был по-настоящему готов к такому, - говорит Денвер. - Ты был ошеломлен моими чувствами к тебе, я все еще пытался убедить себя, что у меня к тебе формируется нездоровая психологическая привязанность, и то, что я считал влечением - ненастоящее, а потом нам обоим пришлось сосредоточиться на нашей сольной карьере. Возможно, наша разлука продлилась дольше, чем было нужно, но это дало нам обоим возможность взглянуть на вещи с другой стороны, за что я благодарен. Я не хочу снова жить без тебя.       Я с трудом сглатываю.       - Я тоже. С тех пор, как мы вместе, я понял, что эти более глубокие чувства к тебе существовали уже давно - может быть, годами - но я связывал эти эмоции с тем, что ты мой лучший друг. Я не придавал этому особого значения, потому что до тех пор, пока ты не поцеловал меня, я не знал. Черт, я не знал, пока ты не появился на моем пороге и не попросил прощения. Боль, что я ношу в себе, не из-за потери карьеры. А из-за того, что я потерял тебя. И… ты, пожалуй, самый важный человек в моей жизни.       - Мейс... - хриплый голос Денвера заставляет член затвердеть, и внезапно все эти сексуальные штучки перестают иметь значение.       Если он готов быть терпеливым со мной, то я готов выйти за пределы своей зоны комфорта ради него.       Прямо сейчас.