...and that was when I kissed her

Раннее утро. Лень. В воздухе висят частицы пыли. Вокруг полный бардак, но особенно под кроватью: смятая одежда, пустые жестяные банки, гриф бас-гитары и до сих пор не разобранные коробки с кухонной утварью. Постель, как всегда, смята и завалена множеством подушек и пледов. А еще на ней кто-то лежит… На ней почти всегда кто-то лежит, например, хорошая соседка по этажу. Как-то раз случайной ночью, они выяснили, что живут в одном доме и долго не могли перестать хохотать. С тех пор, иногда (почему бы не сегодня?) она становилась сексом без обязательств. — Долго будешь бегать за ней? — спросила Марлин, выползая из-под одеяла и сонно потягиваясь. Косой солнечный луч падал ей прямо на лицо, раз пробившись сквозь створки жалюзи, и, изгибаясь, следовал дальше: по каждой шероховатости и складке на простыни. Да… Она выглядела нежно и уязвимо в желтом рассветном свете, в небольшой студии Сири под самой крышей, где спальня плавно перетекала в кухню и наоборот. Ее густые светлые волосы разметались в разные стороны, руки лениво вытянулись в вверх, а нога с ярко-красным педикюром высунулась наружу и медленно, игриво провела по огромному трехглавому псу на обнаженной спине Сири. Из каждой пары глаз и раскрытых пастей извергалось пламя прямиком в область шеи, а хвост эротично опускался вниз, до самого последнего позвонка, пока не обрывался в точке. Но это была не единственная ее татуировка: еще одна — изящная и невероятно болезненная — располагалась прямо на ключицах. Марлин попыталась дотянуться ногой и до нее — тонких оленьих рогов, симметричных с обеих сторон — но промахнулась и лишь задела плечо. Сири обернулась с широченной улыбкой на лице. Она давно встала. Ее черные волосы уже были вымыты, высушены и завиты, крупные кудри изящно струились вдоль плеч — и сейчас она занималась тем, что с зажатой в зубах сигаретой натягивала на ноги колготки. — Мы с Джейми едем на фестиваль в Дерби! — радостно сообщила она, пыхая дымом.— Наконец-то послушаем нормальную музыку! А не это помойное, клубное черти-что. — Да помню я. Но это не отвечает на мой вопрос, — зевнула Марлин и, посмотрев на часы, проворчала: — Боже, какая рань… имей совесть! Сири усмехнулась. — Ты же знаешь: у меня ее нет. — Да уж, типичный скорпион, — проворчала подруга, переворачиваясь на бок и подпирая голову согнутой в локте рукой. — Видела, кстати, свой гороскоп на сегодня? — Пфф, я в такую херню не верю, — фыркнула Сири, подскакивая и прыгая на месте, чтобы как следует поправить колготки. — Ну и зря. Там пророческие вещи написаны. — И какие же? — надменно спросила она, сделав затяг и выудив из груды наваленных на стул вещей нужную ей бордовую рубашку. — Не планируйте никаких дел на утро, ваша соседка захочет поспать? — Почти. Там было написано, прям цитата, старайтесь не назначать никаких встреч со старыми знакомыми, — зачитывала по памяти Марлин, — они могут не выдержать вашей вспыльчивости, что-то там, что-то там… Короче, советуем посвятить день домашним делам. Сири рассмеялась, сбросив пепел в переполненный окурками стакан. — И это, надо понимать, намек на Джейми? — А на кого же еще? Она играет с тобой, вертит как хочешь, а ты позволяешь, да еще и следуешь за ней всюду, точно преданная собачонка. — Ой, иди нахер, Марлс. — Что, хочешь сказать, неправда? — Разумеется, — возмутилась Сири, влезая в короткую черную юбку-шорты. — Мы лучшие подруги еще со средней школы! — По-дру-ги? — неверящим тоном уточнила Марлин. — Смеешься? — Нет, я совершенно серьезно. — Ммм, ясно. Такие подруги, к твоему сведению, раньше на острове Лесбос селились. — Ну и отлично. Классный, веселый остров, должно быть, был. — Угу, закачаешься. И оргии каждый день, — саркастично подметила подруга. — Но, правда, черт, мне больно смотреть, как ты вновь наступаешь на те же грабли. — Не кипишуй, Марлс. Между нами давно все окей. Лучше чем когда-либо. — Пфф… Мне напомнить, сколько она тебя динамит? — Не начинай! — А и начну! Если мне не изменяет память, то — Сири раздраженно простонала, — эта Санта-Барбара тянется в общей сложности лет пять. — Ха! Всего-то! — изобразила она равнодушный тон и достала из ящика кобуру с пистолетом. Все-таки надо хоть иногда да и пользоваться привилегиями. Не только же ради фуражки и погон она отучилась на полицейского. — Ого, и его возьмешь с собой? — прокомментировала Марлин, от удивления вскинув брови. — Да это так, фигня. Больше для устрашения. Чтобы нарики всякие не клеились. — От подкатов Джейми тоже им обороняйся, — несмешно пошутила соседка. — Ха-ха! Я еще дождусь ее, вот увидишь. — Ну, удачи. До седых волос ждать будешь? — Если понадобится! И это вообще не твое дело! — Пять лет! — не унималась Марлин, — Пять лет она без остановки ноет тебе про Лили! А пока та по-прежнему недоступна, вешается на тебя! Да где твоя гордость? Неужели не помнишь, чем закончился прошлый раз? Сири вздохнула, уперев взгляд в пол, почесала проколотую бровь с тлеющей сигаретой между пальцев и ответила в слегка обреченной интонации: — Я люблю ее. Мне похер. Марлин закатила глаза и с шумом упала на подушку. — У меня будет лишь одна просьба, — сказала она, — когда снова вернешься от нее вся зареванная и снова попросишь от меня утешений, не говори, что я тебя не предупреждала, — и залезла обратно под одеяло. “Не дождешься”, — упрямо подумала Сири, — “так сильно, как в тот раз, я больше никогда не напьюсь”. Да и тем более… это была вечеринка. На вечеринках все творят глупости. В тот день — месяцев пять-шесть назад — они собрались в доме Питера. Миссис Петтигрю уехала к дальним родственникам на выходные и опрометчиво оставила коттедж в распоряжении сына. Разумеется, он тут же понаприглашал к себе всех подряд. Этот неуверенный, закоплексованный пацан отчего-то чертовски дорожил своей репутацией среднестатистического тусовщика, заурядного бездельника и, разумеется, лучшего друга Джейми, под дудку которой плясал чуть ли не с момента их знакомства в яслях, так что, если Питер мог предоставить ей площадку для развлечений, он любезно ее предоставлял. Остальное — а именно скандальную выходку, какую бы потом могли кто с восхищением, кто с осуждением мусолить — она совершала и без чьей-либо помощи. Просто роль жертвы выпала Сири. К тому моменту обстановка приобрела следующие черты: на колонке заел один и тот же изрядно надоевший трек; диско-шар, что припер с собой один из дружков-неудачников Питера, светил во все стороны калейдоскопом безвкусных разноцветных пятен и так и норовил вызвать нервный припадок, а пунш, после бесчисленного количества проведенных над ним экспериментов по смешиванию не смешиваемого, потерял приятный вкус и превратился в мерзкое пойло. “Полный отстой”. И хотя многие тела еще пока покоряли танцпол, по-хорошему, уже давно пора было сваливать. Но Сири ждала — спокойно, терпеливо, закинув одну ногу на другую и лишь изредка поглядывая на часы. Ждала, потому что Марлин не пригласили, потому что Ремус вместо того, чтобы развлекать ее неловкими подкатами к незнакомкам, просто перебрал и уснул, потому что Питер, как обычно проспорив кому-то, был занят поглощением десятой пачки чипсов подряд, и потому что они с Джейми не виделись практически месяц, и она скучала так сильно, что покалывало кончики пальцев. “Да где она?” Это-то и было странно: обычно подруга не оставляла ее одну так надолго. А учитывая, что они еще за несколько дней до начала договорились по телефону, что проведут весь вечер словно сиамские близнецы, чуть ли не как в “тот самый день рождения королевы, помнишь?”, когда вырядились в костюм двуглавого льва, натянув на себя гигантский оранжевый свитер, это было странно вдвойне. И, может, Сири следовало бы беспокоиться чуть больше, чем ни капли, и давным-давно отправиться на поиски, а не легкомысленно списывать задержку на огромное количество светских разговоров, что так любила заводить подруга, — особенно с бывшими сокомандницами по футболу, — но она предпочла дуться, тяжело вздыхать и выпивать один стакан за другим. Наконец, позади раздались знакомые, заплетающиеся шаги и послышался сладкий до тошноты запах земляничных духов. “А вот и ты”. — Потанцуй со мной, — шепнула Джейми, практически касаясь губами уха. Она склонилась над Сири из-за спинки дивана и мягко, плавно обвила ее плечи руками. Прикосновение, как обычно, действовало гипнотически, и старая — настолько старая, что успела покрыться плесенью — фантазия опять подобралась слишком близко к сердцу. “Что если она чувствует ко мне тоже самое?” Дурацкая, несбыточная мечта. Мечта, при малейшем намеке на которую Сири ведется как в первый раз. Голос Джейми был таким неуместно, нарочито соблазнительным, срывавшимся на забавный хрип, что Сири усмехнулась, развернула голову в полоборота — мягкие губы легли ей на щеку — и ответила: — Потанцую. Но только не под это говно. Подруга улыбнулась — она почувствовала это кожей — и рой непрошеных мурашек поднялся вдоль позвоночника — вверх, вверх и так до самого горла. Сладкое, томительное тепло. Сири втянула воздух, прикрыла глаза. Она обожала и ненавидела это чувство в равной пропорции. — Сейчас заставлю Бенджи включить что-нибудь поприличнее, — пообещала Джейми, прежде чем скрыться. Сири краем глаза проследила за ней. Вот она целеустремленно просочилась сквозь толпу, не стесняясь по пути кого-нибудь толкнуть, вот крикнула Бенджи, оглохшему от близости колонок, свой заказ, а вот, отыскав подругу взглядом, подмигнула. Сири невольно задержала дыхание. Ее лицо словно подсвечивалось неуловимым, таинственным свечением, выделялось так ярко, что невозможно забыть или пройти мимо. Густые брови, прямой нос… то, как широко она улыбалась… как проступали ямочки на щеках… как загорались глаза и как движения становились все увереннее и увереннее, по мере того как она приближалась все ближе и ближе… “Черт, какая же ты красивая”, — промелькнула мысль, которую Сири наивно попыталась заглушить, осушив стакан с пуншем. Стоит ли говорить, что алкоголь, наоборот, лишь разжег ее с новой силой? И в следующую секунду зазвучала совершенно другая музыка… S.O.S. ABBA. Волна ностальгии. Было время они подростками распевали эту песню через караоке на заднем дворе так громко, что соседи угрожали вызвать полицию. Where are those happy days? They seem so hard to find Сири расхохоталась под действием воспоминания, закрыла ладонями лицо, и вскоре ужасно довольная Джейми за руку потянула ее за собой, предварительно чуть не споткнувшись на ровном месте. I try to reach for you, but you have closed your mind — Кому-то больше не наливать, — заметила Сири, стараясь перекричать музыку, и Джейми, услышав, специально, как будто назло, залпом осушила еще один стакан и, смяв, бросила под ноги. Whatever happened to our love? I wish I understood It used to be so nice, it used to be so good Потом схватила ее за плечи и запрыгала на одном месте, используя их как опору. — SO WHEN YOU’RE NEAR ME, DARLING, CAN’T YOU HEAR ME S.O.S.? — заорала она, и Сири пришлось прикрыть уши. Глупая, счастливая улыбка отказывалась покидать лицо. — THE LOVE YOU GAVE ME, NOTHING ELSE CAN SAVE ME S.O.S. — продолжала она подпевать, практически вплотную придвигаясь к ее губам и вставая на носочки, чтобы дотянуться. — When you’re gone, how can I even try to go on? When you’re gone, though I try, how can I carry on? — и поцеловала ее. От неожиданности Сири вздрогнула, замерла на месте, не зная как реагировать, куда деть руки. You seemed so far away, though you were standing near Джейми ее растерянность беспокоила мало: она продолжила прижиматься к ней, наклоняя, обнимая за шею и касаясь губ или щеки своими губами или щекой, пока внезапно не лизнула ухо. You made me feel alive, but something died, I fear — Что ты делаешь? — рассмеялась Сири, выйдя из ступора. — I REALLY TRY TO MAKE IT UP, I WISH YOU UNDERSTOOD! — закричала Джейми вместо ответа, раскачивая ее как куклу. — WHAT HAPPENED TO OUR LOVE? IT USED TO BE SO GOOD! Начался припев, Джейми зарылась пальцами Сири в волосы и бешено закачалась под ритм. So when you’re near me, darling Их губы в миллиметре друг от друга — одно неловкое движение, и они столкнутся, слившись в поцелуе. Can’t you hear me, S.O.S.? И Сири, в очередной раз посылая разум к черту, закрыла расстояние между ними. Джейми удовлетворенно вздохнула. Дальше музыка, несмотря на всю свою громкость, слилась в далекий неразборчивый шум. Нет, это не первый их поцелуй. Однако случались они между ними так редко, что в них все равно сохранялась новизна, и при таких обстоятельствах, что на следующий день они предпочитали делать вид, будто ничего не случилось. Сердце громко, болезненно бухало. Точно артиллерийская пушка. “Она смеется над тобой”, — любила говорить Марлин. — “Знает о твоих чувствах и пользуется этим, когда приспичит”. Может и так. Но что было точным: в такие моменты Сири хотелось оказаться использованной. Хотелось хоть на минуту притвориться, будто между ними происходит что-то реальное, а не фальшивое. А раскаиваться она будет как-нибудь после. Например, вместе с похмельем завтра утром. Язык Джейми скользнул по губе, и Сири приоткрыла рот, углубляя поцелуй. Она почувствовала вкус алкоголя, причем довольно дешевого, и сигарет, что должно было удивить, останься у нее на это способность: подруга курила очень и очень редко, почти никогда, и только из желания успокоиться. Но мозг Сири соображал медленнее чем обычно, отказываясь вовремя заподозрить неладное, по телу разливалась сладостная истома, и все внимание занимали ощущения в нервных окончаниях, похожие на электрический разряд. Сколько времени они так провели, растворяясь в касаниях друг друга? Кто-то, танцевавший рядом, случайно с ними столкнулся, и Джейми с недовольством отстранилась, пихнув незнакомца в ответ, и проворчала: — Как же меня все заебали! Пошли отсюда. Сири молча кивнула, очарованная ее запахом, до смешного грозным видом и близостью подтянутого, пластичного тела, которое так хотелось раздеть. Ради нее она готова была сделать практически что угодно: хоть прямо сейчас, у всех на глазах встать на колени. Кое-как, не размыкая объятия, они взобрались по лестнице на второй этаж, дернули за первую попавшуюся ручку, ввалились внутрь — и оказались в спальне. Пустой. “Ого”. Какая удача! (Если не думать, что скорее всего это комната миссис Петтигрю). — Ложись, — скомандовала Джейми, уже подталкивая к кровати, так что прежде чем упасть на простыни, Сири едва успела закрыть дверь на щеколду. Джейми немедленно улеглась сверху, придавливая своим весом. Ее руки по-свойски приподняли кромку обтягивающей белой майки, залезли под ткань, приближаясь к груди, и Сири со вздохом выгнулась в пояснице, почувствовав нежные пальцы на своем тут же набухшем соске. Они страстно целовались, цепляясь за спины друг друга. Сири обхватила Джейми ногами, попыталась чуть приспустить ее джинсы, но без особого успеха. Она не сразу поняла, что ей мешает ремень. — Сними, — потребовала она, дергая за пряжку, на что Джейми почему-то рассмеялась и перевернулась на матрасе так, что Сири оказалась сверху, потом снова снизу, потом снова сверху и так еще несколько раз. — Прекрати. Джейми насмешливо посмотрела ей прямо в глаза и, подавив всякое оказываемое сопротивление, опять перевернула ее. В конце концов, она всегда оказывалась сильнее. — Ну зачем?! — раздраженно протянула Сири, предприняв еще одну попытку стянуть с нее джинсы. — Ты мне мешаешь. Джейми схватила ее за запястья, прижав к своей груди и обездвижив. — По моей команде, — рассмеялась она, затыкая протесты поцелуем. Той ничего не оставалось, кроме как поддаться. Она не была против. Она никогда не была против — и неважно, на ней Джейми или под ней. Так уж воздействовали их желания, сплетающиеся в одно: хотелось объяснять, показывать без слов, слушать такой же безмолвный ответ… Хотя, казалось бы, что ей доказывать? Кому сдалась ее противоестественная, до глупого большая любовь? “От нее лишь одни заморочки”, — частенько говорила Марлс. — “И, не знаю как ты, а я на такую трату нервов добровольно не подпишусь”. Сири вновь попыталась вырваться из хватки. Безуспешно. Вновь толкнулась тазом в попытке почувствовать трение. Но Джейми сковала ее движения. Ей слишком нравилось дразнить. И ее ремень по-прежнему оставался в зоне недосягаемости. По правде, они никогда не раздевались друг перед другом. По крайней мере полностью. И при хорошем освещении. В их близости всегда оставался налет недосказанности, тень чего-то запретного, упорно задвигаемого в угол, того что непременно рассеется, стоит наступить утру. В какой-то момент, подруга переключилась на шею, обжигая ее своим дыханием, зарылась носом в волосы, словно хотела в них спрятаться, и… издала странный булькающий звук. — Все в порядке? — спросила Сири, наконец почувствовав беспокойство. Молчание. Еще раз булькание и судорога по всему телу. Джейми быстро поднялась, придерживая рот рукой, и вбежала в ванную, примыкавшую к спальне. Ее вырвало. Увы, звук не из числа сексуальных. “Да ну нахер…” Вздох. Обреченный взгляд в потолок. Свербящее, неудовлетворенное желание. Ну почему именно сейчас?! Сири, вздохнув, осторожно подкралась сзади. — Ты как? — спросила она, прислонившись к дверному косяку. Джейми вытерла остатки рвоты на губах рукавом, нажала на смыв, и, обхватив руками унитаз, разрыдалась. В таком состоянии на нее было больно смотреть. — Джей-Джей, — с сочувствием, — что такое? В чем дело? — и присела на корточки, мягко коснувшись плеча. — Л-лил-ли, — с трудом произнесла подруга. Сири почувствовала как деревенеют все мышцы. — Что с ней? Ответа знать не хотелось. — Я… с-спросила у н-нее, — сквозь сильные всхлипывания, — и он-на с-сказала, ч-что — подруга постаралась сделать глубокий вдох, но слезы, казалось, лишь потекли по щекам с новой силой, — ч-ч-что ей ин-н-нтересны т-т-только м-м-м-м… м-м-м… м-ма… — она спрятала лицо в рукавах огромного худи и тихонько завыла, так и не сумев договорить. — Мальчики? — закончила за нее Сири. Так вот о чем все это было на самом деле… — Ох, е-если б-бы я была м-мальчиком… — сокрушалась Джейми. — Он-на бы и н-не п-подумала мн-не отк-казать! “Ну, этого ты знать не можешь”. — Не плачь, — машинально ответила Сири, вкладывая в слова слишком мало эмпатии. Даже притворной. Ей должно было быть ее жалко, но куда больше ей было жалко себя, и Сири ничего не могла с этим поделать. Джейми вдруг начала невероятно ее раздражать (“Зачем тебе Лили, когда есть я?!”), внутри поднималось неприятное чувство обиды — как если бы ее обманули, хотя не просто ничего не обещали, но и, более того, предупреждали о лжи чуть ли не с самого начала. — Иди сюда, — сглотнув, сказала Сири и широко раскрыла руки с приглашением нырнуть внутрь. Джейми, не долго думая, придвинулась, положила голову ей на грудь и крепко обхватила за талию. — Все хорошо, — шептала Сири в макушку, невольно вдыхая аромат ее волос, такой желанный и по-прежнему недосягаемый. — Все в порядке, — бормотала она, сжимая челюсть и стараясь сдержать собственные слезы, скопившиеся в уголках глаз. So when you’re near me, darling Can’t you hear me, S.O.S.? Стоянка перед входом в летную школу была практически пустой. Солнце находилось в зените. Вокруг не наблюдалось практически никакой тени, но воздух сохранялся прохладным. Сири посильнее запахнула кожанку, облокотилась на мотоцикл, уперев в шину ботинок на высокой платформе, и от скуки курила. Джейми должна была выйти с минуты на минуту. У нее сегодня последний экзамен. Дальше план был таков: они по-быстрому заедут к ней за вещами, а потом немедленно отправятся в Дерби, чтобы успеть к началу. Там их уже будут ждать мародеры и компания, то есть Ремус, Питер, Тонкс и… “Лили”. Сири закатила глаза. Что бы ни произошло между ней и Джейми в ту памятную ночь в доме Питера, оно, видимо, бесследно кануло в прошлое. Сири так и не удосужилась выяснить все детали: ей по горло хватило путаных, бессвязных разъяснений подруги, чтобы вспомнить почему Лили ее так раздражала. Да уж… “Девушка мечты”. Не так давно Джейми ссылалась на нее только в таких выражениях. И всякий раз это чертовски портило настроение. Нет, разумеется, было время, когда Сири нравилась Лили — дерзкая и остроумная, начитанная и принципиальная — люди, способные отстаивать свои убеждения (да и в принципе имевшие их), всегда ее восхищали. Но в связи с последними событиями… в связи с тем, что она разбила Джейми сердце и без конца защищала своего дружка-наркомана, терпеть ее становилось все сложнее. Наконец, входные двери раскрылись и из них выпорхнула радостная Джейми. На ней была форменная одежда, и, увидев Сири, она без промедлений стащила с себя фуражку и быстро-быстро замахала ей, расхохотавшись. Значит, сдала. “Ну и отлично”. После учебных полетов подруга всегда чувствовала себя счастливее. Она возвращалась с аэродрома такой воодушевленной, что, казалось, сама отрастила крылья, и потом еще долго могла в задумчивом молчании рассматривать небо и оставшиеся на нем белые полосы. Сири бросила окурок на асфальт, затушила его подошвой и уже приготовилась завести мотор, когда заметила, что подругу тормознул какой-то пацан, выбежавший из института следом, и начал что-то ей говорить. Джейми замотала головой, развернулась, чтобы уйти, но он снова ее тормознул. Тогда она снова замотала головой, он снова ее тормознул, и этого хватило, чтобы Сири начала испытывать раздражение. Она поправила кобуру и стремительным широким шагом направилась к ним. До нее долетели обрывки разговора. — Чего ты все время ломаешься? — спросил пацан. — Сходи хотя бы на одно свидание вот и все! Я тебя и пальцем без разрешения не трону. — Да иди ты нахуй, Мальсибер, — отвечала Джейми. — Понимаю, да, тебе очень хочется доказать и себе, и своей мамашке, что ты любишь девчонок, но давай не со мной, а? Мальсибера (“это его Джейми, вроде, считает латентным геем”) такое предположение, мягко говоря, уязвило. — Ты на что это намекаешь?! — А ты типа с первого раза не понял? Иди лучше мальчика себе поищи. — Чего? А ну повтори! — Член тебе нужен. Ч-Л-Е-Н, — по буквам повторила Джейми. — Знаешь, что такое? Или нарисовать? Мальсибер стоял перед ней полностью красный. — Ты как-то слишком много себе позволяешь для местной уродки, — на этих словах Сири инстинктивно сжала кулаки. — Да я, может, одолжение делаю, обращая внимание на тебя. Джейми фыркнула. — Мне такой благотворительности не надо. А с твоей-то рожей… Лучше помолись, чтобы хоть кто-то оказал подобную услугу тебе. Мальсибер озверел. Видимо, подруга задела чувствительный нерв. — Ты че такое несешь? — возмутился он. — Думаешь, если позволяют учиться здесь, то всё, значит, ты с нами на равных?! И тебя непременно возьмут в пилоты? Да как бы не так! Твое место в стюардессах максимум! Приготовься разносить бутылки с водой! — Не смей так разговаривать с ней! — пригрозила Сири, поравнявшись с ними. Но ничего большего, однако, предпринять не успела. События развернулись стремительно. В одну секунду Мальсибер злобно, гаденько ухмылялся, а уже в другую в его ухмылку прилетел кулак Джейми и чуть не сбил с ног. Фуражка слетела с его головы и плюхнулась на асфальт. Даже Сири не ожидала такого. Она перевела на подругу восхищенный, влюбленный взгляд. — Ты че творишь, дура? — простонал потерпевший, хватаясь за челюсть. Из его рта шла кровь. — Вякать надо поменьше, — пафосно ответила Джейми, потирая ушибленные костяшки, и развернулась к Сири. — Погнали отсюда. — Не так быстро, — оправился Мальсибер, хватая ее за запястье. — Сначала ты принесешь извинения! Или я звоню копам! Джейми хихикнула. — Копам? Боюсь, первой из нас двоих дозвонилась им я, — и кивнула в правую от себя сторону. Мальсибер медленно перевел в указанное место взгляд (пришлось немного задрать шею). И побледнел. На него было направлено дуло полицейского пистолета. — Отпустил. Ее. Руку, — прорычала Сири, возвышаясь над ним. На каблуках ее рост по ощущениям превышал метр девяносто. — ЖИВО! — Вы совсем больные?! — Сири молча прицелилась в его пах. — Ладно-ладно, только не стреляй! — он отпустил Джейми, прикрыв руками ширинку, и попятился назад. — Ты кто такая вообще? — Моя девушка! — ответила подруга, повиснув на ее шее. — И сегодня я иду на свидание с ней! И, видимо, чтобы пресечь любые сомнения, обхватила щеки Сири руками и поцеловала, проникая в рот языком. Мальсибер удивленно притих. Сири тоже. Мозг онемел, стоило знакомым губам коснуться ее снова, и рука, что все еще держала пистолет, расслабилась, обмякла и совершенно случайно нажала на курок. Произошел громкий холостой выстрел. Джейми вздрогнула, остраняясь, а Мальсибер, до чертиков перепуганный споткнулся, упал, наконец поднялся и помчал прочь со всех ног, так и не подобрав сбитой фуражки. — Чокнутые! — пропищал он, от страха сорвавшись на высокие, визгливые ноты. — Да он даже не был заряжен! — крикнула Сири вслед, пока Джейми громко, истерически хохотала, согнувшись пополам и схватившись за живот. — Ты видела… видела его лицо? — отдышавшись, спросила она. Сири кивнула и изобразила преувеличенно перепуганное выражение, выпучив глаза, раскрыв рот и замахав ладонями. Джейми засмеялась по-новой. — Господи… — сказала подруга, смахивая проступившие слезы, — мне кажется, или он реально в штаны наложил? Сири дьявольски улыбнулась. — Да он уже подходил к тебе с говном и на полусогнутых. Джейми просияла. Несколько секунд она молча рассматривала ее, обводя взглядом с головы до ног, и наконец призналась: — Я так рада видеть тебя, ты бы знала! Сердце в груди предательски йокнуло. — Я тоже, Джей-Джей. Я тоже. Все-таки с момента их последней встречи прошло по меньшей мере месяца два. Пока они были слишком заняты своими делами, а потом подготовкой, сдачей экзаменов… и прочее, прочее, работа, взрослая жизнь, бла-бла-бла. “Фу”. Как же быстро это все надоело! Сири с удовольствием бы вернулась в то время, когда не приходилось беспокоиться ни о чем, кроме дурацкой контрольной по математике или городским соревнованиям по футболу. Вся ее тогдашняя жизнь топталась на одном месте — маленьком пятачке из дороги от школы до дома — и подростком она бы отдала что угодно, лишь бы поскорее вырасти, уехать и привнести, наконец, разнообразие, бунт. А сейчас? Пфф… Что бы она не отдала сейчас, лишь бы снова каждый божий день, практически круглые сутки проводить в компании Джейми — неважно в школе или в их комнате в доме Поттеров — и, по-прежнему, то ли из юношеского эгоцентризма то ли из наивной уверенности, что в мире есть хоть что-то, способное оставаться неизменным, не придавать этой близости ровным счетом никакого значения. — Я скучала, — вздохнула подруга. Сири бросила на нее внимательный, взбудораженный взгляд. “И я”, — чуть не сорвалось с языка, но она вовремя себя одернула. Джейми обращалась не к ней. Джейми разговаривала с мотоциклом. — Красавица, — выдохнула она, любовно поглаживая сиденье. — Помнишь, как мы мудохались, натягивая новую обивку? — Еще бы! До сих пор снится мне в страшных кошмарах. Их мат был трехэтажным, гараж напоминал поле боя, а Флимонт неловко топтался на входе с нелепым предложением, которое они немедленно отвергли, позвонить в ближайший автосервис и решить проблему за пять минут. Ремонт мотоцикла был для них принципиальной, личной задачей. Не для того они выкопали его — поломанный, местами разобранный на запчасти — на скупке ржавого металлолома, чтобы сдаться так просто. Джейми мечтательно вздохнула. — Знаешь… порой я жалею, что не отобрала ее у тебя тогда. Ну, при переезде. Гоняла бы сейчас на ней сама… Сири расхохоталась. Этот разговор был стар, как мир, и неизменно сигнализировал о шутке. — Да ты бы и не смогла! Я бы скорее удушилась, чем оставила бы ее тебе! — Эй, я умею быть убедительной! — Не сомневаюсь. Но “Лола” моя! Мы поклялись вообще-то! Она первой заметила ее в груде хлама. Неоспоримый, прискорбный для подруги факт. И хотя все, что они имели, автоматически считалось общим, по окончании школы и в преддверии переездов пришлось-таки решать скользкий, двусмысленный вопрос собственности и каким-то образом делить накопленное за годы жизни пополам. — Ладно-ладно! — Джейми убрала от “Лолы” руки и подняла перед собой ладонями вверх. — Только не стреляй! Это я так, просто в шутку! — и, видимо, чтобы перевести тему, добавила: — Тебе очень идет, кстати. — Что? — Обувь на платформе. — А, да. Это мне Марлс подогнала. Улыбка Джейми чуть дрогнула. — Как она там, кстати? Все по-старому? — В каком смысле? — Все еще нашептывает, какая я мразь? Сири скривилась. — С чего ты взяла? Она пожала плечами. — Просто знаю. — Подслушала? — Джейми промолчала. — Ладно, неважно. Пусть болтает, что хочет. Подруга ковырнула кедом асфальт. Раздался легкий скрежет. — Веришь ей? Сири покачала головой. — С какой стати? — соврала она, решив не признаваться в своих колебаниях. От правды в данную минуту никому не стало бы легче. — Я знаю тебя лучше, чем она. — Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо! — заверила Джейми, всплеснув руками, и сделала шаг навстречу. Расстояние между ними заметно уменьшилось. Сири задержала дыхание. — Верь мне, а не ей! — капризно приказала она, легонько ткнув пальцем в грудь, но потом, вместо того, чтобы убрать палец, положила на его место ладонь. Кожу пекло. Сири накрыла ее руку своей. — Тебе не о чем переживать, — сказала она, медленно подбирая слова. — Ты же знаешь, для меня всегда главным будет то, что думаю я, — “или ты”, — а не остальные. — И что думаешь ты? — спросила подруга, склонив голову набок. Ее глаза из-под полуприкрытых ресниц остановились на губах Сири, и Сири не смогла удержаться, чтобы неосознанно их не облизнуть. “Что ты мой самый любимый человек на земле”, — могло бы стать ее ответом, вкладывай она в эти слова хотя бы в половину меньше чувства, так что говорить их было бы не так больно, и не расплывись Джейми в ехидной, знающей ухмылке, так что становилось тяжело дышать рядом с ней. Как назло, ей вспомнились, слова Марлин: “не дай снова забраться ей к тебе в голову”, — которым сегодня почему-то удалось получить над ней власть, вспомнилось, как долго приходилось бороться с собой и своими желаниями после очередного разочарования, когда ночами казалось, что ее страсть взаимна, а потом реальность вторгалась на утро обратно, вспомнилось, как нежно Джейми говорила о Лили и с какой болью отпускала ее, наконец получив отказ… — и предпочла промолчать. — Нам, пожалуй, пора, — вместо этого сказала она, отстраняясь и выпуская руку подруги. — Первыми, говорят, будет музыка Lеd Zeppelin, на такое не хотелось бы опоздать. Джейми окинула ее задумчивым, оценивающим взглядом. Сири попыталась придать себе как можно более непринужденный вид. Уловка, видимо, сработала. Или подруга решила подыграть. — Там поменяли расписание, — со знанием дела поправила она. — Первыми выступят какие-то новые местные рок-группы, а классика начнется ближе к рассвету. — О нет, — простонала Сири. — Опять слушать чьи-то неловкие извинения в микрофон, когда кто-то споткнется о провод! Джейми прыснула со смеху. Она поняла намек. Когда-то они были на одном таком концерте “новичков”. Музыка была неплохой, но солистка — чрезвычайно неуклюжей. — Зато Ремус будет в восторге. Теперь настала очередь улыбнуться Сири. — Поверить не могу, что он так к ней и не подкатил. Весь вечер ведь следил. Благо, не заметить Тонкс было сложно. На ее ярко-розовые волосы словно специально, все время натыкаешься взглядом. — Она же твоя кузина. Вот и сведи их. — Пфф! Делать мне нечего! Пускай они там как-нибудь сами. — Сири кинула подруге шлем. — Запрыгивай, — позвала она наклоном головы. — А ведь он правда соврал тогда на той ночевке у Лили, помнишь? — продолжала Джейми, устраиваясь на “Лоле”. — Когда сказал, что ему никто не нравится. На той ночевке только чего не случилось… — Пфф, это было черти когда! Мотор под их ногами загудел. — Ну и?.. Интересно, Ремус до сих пор в нее влюблен? — Если и да, то он вообще не старается. Тонкс говорит, он ее избегает. Джейми недовольно хмыкнула. — Надо бы в Дерби вправить ему мозги. Сири кивнула в знак согласия. Подначивать Ремуса на глупости было одним из любимейших ее развлечений. “Может, хоть фигней страдать перестанет. Получит отказ и дело с концом!” Отчего-то сценарий, где яркая, шумная Тонкс отвечает взаимностью тихому, занудному Люпину, представлялся ей маловероятным. “Хотя кто знает, чудеса случаются”. Может, и Сири достанется хотя бы одно. Руки Джейми легли ей на талию, крепко сжали. Голова опустилась на плечо. — Гони, — улыбнулась подруга, и Сири довольно вздохнула. Как же долго она ждала этого дня! Выкрутилась педаль газа. Мотоцикл тронулся. Колеса заскрипели, поднимая пыль. Джейми засмеялась ей в куртку, так легко и без всякой причины, что, казалось, они снова стали подростками, уезжавшими тайком пить пиво с друзьями и праздно шататься по крышам заброшек. И когда только все успело закончиться? Н-да… Взросление — полный отстой. Уже через минуту на стоянке никого больше не было. …помнишь? Комната Лили была небольшой — они едва ли в ней все поместились. Больше половины пространства занимала двухъярусная кровать, остальную же часть загромождали самодельные бумажные гирлянды, карандашные наброски, виниловые пластинки, мягкий теплый плед с котятами, цветы на подоконнике, полках и по углам, плюшевые игрушки в виде китов и медведей и забавные подушки в форме ромашек. Письменный стол был аккуратно организован под изготовление украшений из бусин, макарон, перьев, бисера и чего еще угодно, что можно нанизать на нитку, а створчатый шкаф Лили вручную расписала акрилом. Тут же на полу стоял и маленький пузатый телевизор с рябым экраном, который Сири с Джейми откопали в гараже Поттеров и целый месяц чинили, прежде чем в конце концов оттащить сюда, и показывал какое-то популярное подростковое кино про любовь. Им было по восемнадцать (ну, почти всем), школа наконец подходила к концу, и множество тревожных, оптимистичных планов обитало в их головах. В чисто девчачьей компании из Лили, Джейми, Сири, Тонкс (напросившейся пойти вместе с ними), Алисы (хорошей подруги Лили из художественной школы) и Ремуса (он не в счет) они не спали всю ночь и раздражали своим громким смехом Петунью, прятавшуюся от них в гостевой этажом ниже. Впрочем, периодически она прерывала свое затворничество, врывалась без стука и сердито отчитывала за галдеж. Сири вальяжно расположилась на полу, запрокинув голову на матрас, Ремус неподалеку от нее укутался в плед, обнявшись с плюшевым волчонком, и усиленно делал вид, что не замечает Тонкс, которая, как ни в чем не бывало, положила голову ему на колени; Алиса, аккуратно скрестив ноги, сидела на кровати и вполглаза следила за происходящим в фильме, а рядом с ней Джейми сосредоточенно играла с волосами Лили в попытке заплести их в косу. — Какие же тут все ту-у-пы-ы-ые, — простонала Сири. Ее способность терпеть телевизионную дурость угасала. На экране, по ее мнению, битый час показывали страдания парочки долбоебов. — Почему нельзя просто сказать “ай лав ю” и покончить с этим? Довольно лицемерное утверждение с ее стороны. — Как ты себе это представляешь? — фыркнула Джейми, пальцы которой, казалось, переплелись с волосами Лили в тугой узел, — Тогда фильм закончился бы на пятой минуте. Лили хихикнула, хотела что-то добавить, но внезапно ее лицо перекосилось и она вскрикнула от боли. — Ау! — Прости-прости-прости, — заизвинялась Джейми, трижды чмокая ее в макушку. — Я не хотела! — Все в порядке. Я знала, на что подписываюсь. Наверное, — заверила Лили и мягко погладила ее по колену. Сири окинула их бесстрастным взглядом, непроизвольно дернув щекой. “Тоже мне, голубки”. Щенячьи нежности всегда ее раздражали. Но у Лили, что бы она ни делала, все получалось нежно: от самодельной бижутерии, которую носила сама и которую дарила знакомым, до слов, что говорила, тем кого любит, и что никогда не забывала писать на поздравительных открытках; от прически — тонких, длинных прядей, каскадом струившихся по плечам, до одежды — длинных юбок с принтом и вязаных свитеров, придававших ее образу что-то волшебное. Короче, она была приятной и доброй до тошноты. Пока ее не разозлишь, конечно же. (К чему-чему, а к доведению Эванс до белого каления у Сири имелся незаурядный талант). — Нет, Лилс, прости, но зря, очень зря ты доверила ей свои волосы, — саркастично заметила Алиса, и… что ж, с ней было трудно поспорить. Как и всегда. Все, что та говорила имело смысл, и порой это изрядно надоедало. Но такой уж Алиса человек. Одним словом, практичный. Это отражалось и в ее стиле — простых, быстрых прическах и спортивной, удобной одежде. — Насколько все плохо? От одного до десяти? — наивно спросила Лили. Лили, на голове которой вместо косы образовывался колтун. — Ну как тебе сказать… — Алиса в кое-то веки решила сыграть в дипломатию. — Полный пиздец, — подсказала Сири, — Ремус и тот лучше бы справился, — и Джейми, оскорбленная до глубины души, пнула ее ногой в подмышку. — Не сравнивай меня с мальчишкой! Их рукам неподвластно искусство плетения кос! — с театральным пафосом заявила она. Ремус пренебрежительно ойкнул. — Я бы нашел туториал в интернете, — заметил он под хихиканья Тонкс. — Кому нужны инструкции, когда есть природное чутье! Лили обреченно вздохнула, Алиса сочувствующе похлопала ее по плечу, мол, “держись”, а Сири фыркнула: — И чутье тебя, увы, подводит. Такое уродство только в книгу рекордов. Джейми снова ударила ее ногой. На этот раз посильнее. Сири, дьявольски довольная собой, расхохоталась, схватила подругу за стопу, потом голень, потом бедро и потянула на себя, стащив с кровати. — Ай! Ну что ты делаешь?! Сири сгребла Джейми в объятия и взъерошила волосы свободной рукой. — Хватит! Перестань! Прекрати! Они устроили возню на полу. Лили покачала головой и закатила глаза, видимо, не ожидая от этих двоих ничего иного, осторожно коснулась своей прически рукой и бросила на Алису взгляд, полный ужаса. Алиса, поняв ее без слов, придвинулась поближе и принялась расплетать все, что с таким старанием буквально минуту назад… — Не-е-ет, — драматично вскрикнула Джейми, заметив, что происходит, — я бы смогла сделать красиво! Мне лишь не хватило… времени, — говорила она, сопротивляясь хватке Сири, усилившейся вдвойне, стоило ей вновь перевести внимание на Лили. — Это вряд ли, — заметила Алиса, осматривая фронт работ. — Тут даже чудо не поможет. — Не смейте… во мне… сомневаться! Фу, Сири! — Сири в процессе драки укусила ее за плечо. — Это еще зачем? — Я же собака, помнишь? — веселилась она, высунув язык и изобразив овчарку. Они с подругой еще в лет тринадцать придумали себе тотемных животных. — Гав-гав! — и поставила укус на шее. Джейми рассмеялась еще заразительнее и громче. — АЙ! ЩЕКОТНО! — крикнула она на всю комнату и, в попытке перевернуться к Сири лицом, забилась в кольце ее рук как жук. Лили тяжело вздохнула. Опять. — Я очень надеюсь, мне не придется отрезать волосы. — Я тоже, — добавила Алиса, и это никак не помогло поднять настроение. — Эм… А они всегда такие? — спросила у Ремуса Тонкс, кивая головой на Джейми и Сири, барахтавшихся в своем углу так интенсивно, что только благодаря волшебству до сих пор не задели ни один цветочный горшок. — Какие “такие”? — спросил в свою очередь Ремус, отнимая взгляд от экрана и рассматривая ее задорное лицо сверху вниз. Он видел сотни цветов: короткие ярко-голубые волосы, большие глаза с розовыми линзами, сиреневую кофту, переливавшуюся на свету точно пленка бензина на воде, огромную желтую футболку с каким-то анимешным рисунком, белые колготки с кошачьими мордашками и кожаные черные шорты с металлическими подвесками и цепочками, — как если бы смотрел в калейдоскоп, и каждый подходил ей — такой разносторонней и переменчивой со стороны, но упрямой и верной стоит узнать ее немного получше. — Ну… такие, — указала Тонкс на Джейми, припечатавшую Сири к полу и облизнувшую ее щеку языком. — А-а-а, такие, — лицо Ремуса озарилось пониманием. — Эм… всегда были. С тех пор как я их помню. Тонкс захихикала. — Так странно, — поделилась она доверительным шепотом, — они твои лучшие подруги, но ты на них совсем не похож. — В каком смысле? — тем же шепотом спросил он. — Ты кажешься скромным и сдержанным. Благоразумным. Ремус улыбнулся. — Может, ты меня просто плохо знаешь. — Может быть… — Тонкс усмехнулась и предложила, смешно поводив бровями: — Слабо лизнуть мое лицо языком? Он мгновенно покраснел как рак. — Эм… кхм-кхм-кхм, — прокашлялся, словно поперхнувшись слюной, — Я… то есть… ну… нет, не то чтобы… И неизвестно сколько бы еще он так мямлил, пока Тонкс сдерживала смех, если бы Сири случайно не попала в него мягкой игрушкой, предназначавшейся Джейми. — Упс, Лунтик, сорян! Неожиданный удар каким-то образом привел его в чувство. — Т-ш-ш-ш, — недовольно шикнул он, указывая на экран. — Вы мешаете. — А что такое, Лунтик? Пропустил сопливое признание? — Уверен, не я один тут слежу за сюжетом. Повисло неловкое молчание. Никто не спешил поддержать его утверждение. Наконец (видимо, из жалости) Алиса все-таки издала невнятное: “ммг” — Ну не беспокойся ты так, — продолжала накидывать Сири, — эти персонажи флиртуют еще хуже тебя. За ними не стоит записывать. На этом моменте, видимо, была пресечена какая-то черта, потому что вмешалась Тонкс. — Грубо! — возмутилась она, приподнимаясь на локтях и встречаясь с кузиной взглядом. — Зачем такое говорить? Сири посерьезнела, отпустила Джейми, притихшую вместе с ней, и надменно вскинула бровь. — Просто дружеский подъеб. Какие проблемы? — Да никаких. Тупо просто, вот и все. — Только не надо пытаться меня пристыдить! — Причем тут?.. Никто и не пытается! Просто будь чуть повежливее. Хоть раз. Сири высоко вскинула брови. На ее губах заиграла широкая язвительная ухмылка. — А еще ничего не сделать? Может, в ноги ему упасть, бить челом и целовать пятки, пока не соизволит извинить? — Ну вот опять ты… вечно все воспринимаешь в штыки. Ремус растерянно открыл рот, впрочем, не зная, ни что сказать, ни когда успеть это вставить, и Алиса опередила его захлопав в ладоши и прибавив телевизору громкость. — Всем молчать! Калеб пришел! — крикнула она, указывая на экран, и Лили расхохоталась, переводя тему. — По-прежнему сохнешь по вампирам? — уточнила она, хитро поводив бровями, и так бы эта беспонтовая тема, никем не замеченная, и канула в Лету, но нет… …конечно же Джейми нужно было все испортить. — А у тебя, Лилс, кто краш? — спросила подруга, отстраняясь от Сири (к ее большущему неудовольствию) и поднимаясь обратно на кровать. — Как насчет Шарлотты? Или Мелони? — перечисляла она, заглядывая Эванс в глаза. Или рот. Или куда там заглядывают безнадежно влюбленные дуры. Сири хотелось убить себя от одного того, насколько Джейми была очевидной в своих намеках, но Лили, разумеется, сделала вид, что ничего не поняла. “Как всегда, блять”. Хоть что-то в этой жизни стабильно. — Они, если честно, все тут какие-то мудаки, — ответила Эванс, морщась из-за пряди, которую неудачно потянула Алиса, — но я, наверное, больше склоняюсь к Джереми. — Оборотню?! — вскричала Джейми, возмущенная не столько его ликантропией, сколько тем прискорбным фактом, что он мужчина. — Да он же весь волосатый. И псиной воняет. — Зато заботливый. И внимательный к Шарлотте. Я бы на ее месте выбрала его, а не сноба Калеба. — Эй! — в шутку возмутилась Алиса, — Да, согласна, Калеб для нее староват, но зато симпатичный. И богатый. Джейми осуждающе покачала головой. — Как низко пала планка у современных женщин! Готовы оправдывать последних уродов! — Хорошо, — вмешалась Тонкс, — кого бы выбрала ты, будь ты Шарлоттой: Калеба или Джереми? Джейми фыркнула. — Никого. Я бы выбрала ее лучшую подругу. Мелони. Сири чуть не поперхнулась собственной слюной. “Скажите, что мне это снится”. Сердце, словно назло, застучало быстрее, и все органы чувств обострились, как у самой настоящей овчарки. Лили единственная рассмеялась. — И почему я не удивлена? — Но я серьезно! — заявила Джейми тем самым тоном, который не терпел возражений. — Мало того, что Мелони красотка (нет, ну вы видели ее ноги?), так она еще и все время остается рядом с этой ебанутой Шарлоттой, поддерживает ее пиздострадания и спасает жизнь на минуточку! Именно она останавливает кровотечение, пока дебильный Калеб корчится в киношных судорогах. Так что попрошу! Мелони отличный выбор! Компаньон на века! Кажется, только Джейми не поняла, что на самом деле сказала. Все взгляды так или иначе были обращены к Сири. — Что? — спросила она с деланым недоумением и надеждой, что ей удалось таким образом скрыть свое самодовольное, торжествующее выражение, — Я бы из этого фильма выбрала разве что унитаз. — Фу! Почему?! — скривились все. — Потому что только с ним за весь хронометраж обнималась Мелони. Джейми расхохоталась, запрокидывая голову. — Хоть кто-то понимает меня. Ремус и Лили переглянулись друг с другом с одинаковыми усталыми выражениями на лицах. — А кого бы выбрал ты? — спросила у Ремуса Тонкс, игриво щипая того за бок. Ремус скорчился, бросил на нее короткий взгляд исподлобья и кончики его ушей слегка зарделись. — Наверное… эм… — Джереми. Сто проц Джереми, — вмешалась Сири, — Он такой же мямля. — Я не гей! — запротестовал Ремус. — Разве? Тонкс бросила на Сири еще один осуждающий взгляд, и та подняла в знак капитуляции руки. — Ладно-ладно, как скажешь, — миротворчески ответила она. — Но на оборотня реально похож. Особенно по утрам на первом уроке. Ремуса передернуло. — Я не оборотень! — опять запротестовал он - такой смешной в своем отвращении к выдуманным монстрам. — И выбрал бы я Рокси! — Угу. И почему же? Ремус покраснел сильнее. — У нее красивые волосы, — наконец выговорил он. — Яркие… И шутки смешные. — Шутки у нее зачет, это да, — согласилась Алиса. — Жаль, появляется мало. Ну а ты, Тонкс? — Какого-нибудь оборотня, — уклончиво ответила она. — Они прикольные. Рычат. Живут стаями. И потеплее вампиров. — Как низко пали… — начала повторяться Джейми, но Лили, смеясь, заткнула ей ладонью рот, и остаток фразы она невнятно прошамкала в кожу. Фильм подходил к концу. По телеку крутили рекламу в перемешку с тягомотиной заключительных эпизодов. Заняться становилось нечем... — Может, в “правду или действие”? — предложила Алиса. Ее поддержали все, кроме Сири. Та лишь неопределенно пожала плечами и лениво протянула: — Ну-у-у-у о-о-ок… Хотя игра эта, если честно, подзаебала. — Не хочешь не играй, — предложила Алиса, но таким тоном, что ясно давал понять: не играют тут только лохи. Уже через минуту все послушно расселись по кругу. Лили достала откуда-то пустую бутылку из-под кока-колы и спросила: — Кто первый? — Давайте с меня, — предложила Тонкс и раскрутила бутылку. Горлышко указало на Лили. — Правда или действие? — Ммм… действие. — Открой дверь и крикни “Петунья - дура”. Лили цокнула языком. — Пфф. Да вы что, она и так обижена на меня из-за этой ночевки! — Тогда крикни “Петунья - самая лучшая в мире”. — А разве врать правилами не запрещено? — заметила Сири, и Джейми осуждающе (но больше в штуку) шлепнула ее по затылку. — Хорошо, сделаю, — проигнорировав их, ответила Лили. Она встала, приоткрыла дверь и крикнула в щелку: — ПЕТУНЬЯ САМАЯ ЛУЧШАЯ В МИРЕ! Все замерли, прислушиваясь и ожидая ответного гневного ора. Но, благо, снизу никто не ответил. — Пронесло, — выдохнула Лили, с облегчением хихикнув. — Наверное, ей понравилось. Теперь я! Горлышко указало на Ремуса. На лице Лили расцвела коварная ухмылка. — Ну что ж… Правда или действие. — Правда, — не колеблясь, ответил Ремус. — Хорошо… Тогда ответь: есть ли сейчас в этой комнате кто-то, кто тебе нравится? — Мне все здесь нравятся, — выкрутился Ремус. Алиса разочарованно протянула “у-у-у-у”. — Нет-нет-нет, — закачала Лили головой, отрезая другу пути к отступлению, — есть ли тут кто-то, кто нравится тебе больше, чем просто друг? Ремус вздохнул. — Н… н-нет, такого нет, — ответил он, сосредоточенно рассматривая ногти. — Ложь. Дай ему действие в наказание, — сказала Сири и Ремус бросил на нее обиженный взгляд. — Если я говорю нет, значит нет! — вспылил он. — Ну кого ты обманываешь, а? — Я… в том-то и дело, что не обманываю! Тонкс молча, задумчиво наблюдала за их перепалкой. — Ладно-ладно. Верим, — несколько разочарованно ответила Лили. — Крути следующим. Ремус со страдальческим выражением дотронулся до бутылки. Она указала на Алису. — Правда. — Эм… Ну… — Ты даже ничего не придумал! — Сейчас придумаю! Секунду! Эм… Если бы ты могла стать персонажем из фильма, то каким? Алиса улыбнулась. — Вот чем мне нравится Ремус, так это своей невинностью. От него ноль каверзных вопросов! Хм-м… ну мне всегда хотелось быть Ларой Крофт. — Тоже нравится ее фигура? — подмигнула Джейми. Алиса покачала головой. — Она у нее шикарная, не спорю, но меня всегда больше привлекали ум, сила… бесстрашие. Крутая она короче. Хотелось быть на нее похожей. Сири саркастично зааплодировала. — Как трогательно. Я щас расплачусь. Давайте дальше уже. Скучно с вами ужасно. — Продолжишь ворчать, я тебя выгоню! — пригрозила Лили. — Не порть всем настроение! — А вы не нудите, — скрестила Сири на груди руки. Алисе выпало загадывать действие Тонкс. — Сделай Ремусу макияж. Тонкс пожала плечами. — Без проблем, — и развернулась к Ремусу, хищно выгнув бровь. — Готов? — Эм. Нет! Нельзя задавать задания двоим сразу! — Но это мое действие, Ремус! Не могу же я отказаться? — Да и чего ты ломаешься? Хоть раз в жизни побудь не похожим на обезьяну. — Сири! — осуждающе вскрикнула Тонкс. — Последнее замечание! — покачала Лили указательным пальцем. — Хватить так тупо шутить! Сири закатила глаза, и Джейми с заговорщическим видом шепнула ей на ухо: — Забей. Сейчас я разбавлю эту тухлую тусовку. Ее слова и близкое, царапающее кожу дыхание вызвали непроизвольную умиленную улыбку. Но это лишь потому, что она пока еще не знала, чем именно Джейми собралась их тут всех “разбавлять”... — Реально, соглашайся, Лунатик! — посоветовала подруга. — Или считаешь, макияж оскорбит твое мужское достоинство? Отчего-то этот вопрос сумел задеть Ремуса. И, конечно же, взять на слабо. — Ничего я такого не считаю. Давайте, красьте, — сдался он, немного насупившись, как если бы готовился к пыткам, но стоило руке Тонкс коснуться его лица, как все возражения отпали сами собой и скатились в неловкое, невнятное, но в целом довольное бурчание под нос. — А теперь моя очередь! — хлопнула Джейми в ладоши. Все. Финиш. Стоп. Конец. Наступил тот триумфальный момент, когда подруга начала исполнять. Сейчас по закону жанра всем станет максимально неловко. — Так! Лилс! Срочно! — поднялась она с пола. — Правда или действие? — Правда. — Ну нет. Выбери действие. Лили с улыбкой фыркнула. — Ну хорошо. Действие. — Отлично! Встань по центру. — Эм… зачем? Или это действие такое? Джейми раздраженно тряхнула руками. — Просто встань! Сложно что ли? — Ну-у хо-ро-шо… — Лили, обменявшись со всеми присутствующими недоуменными взглядами, встала по центру и развела ладони. — Так? — Супер! Все! Теперь стой и не двигайся! — А действие-то у меня какое? — Погоди! — прикрикнула на нее Джейми, вглядываясь в телевизор. — Сейчас пройдет реклама… Итак! — на экране показались главные герои. — Ты Шарлотта, а я Калеб. Поехали! — Что? — удивленно рассмеялась Лили. — Что делать-то? — Стоять как богиня. — Пфф, окей. Долго еще? Джейми следила за фильмом: вот Калеб приблизился к Шарлотте, вот они долго смотрят друг на друга как идиоты… “Нет, только не это…” Алиса, вскинув брови, молча наблюдала за разворачивавшимся неизвестно чем, Тонкс сосредоточенно занималась Ремусом, чихавшим из-за пудры, а Сири потихоньку захватывало плохое, очень плохое предчувствие. — Через три, два, один, — пошел загадочный обратный отсчет, и Джейми с Калебом одновременно стали на одно колено. Шарлотта и Лили синхронно прикрыли ладонями лицо. — Калеб! Ты… Нет, этого попросту не может быть! — с счастливым торжествующим изумлением. — Джейми! Что ты делаешь?! Поднимись немедленно! — шокированным командным голосом. Показывали последний фрагмент фильма. Шарлотта, радостная и смущенная, в роскошном платье. Рядом с ней Калеб, влюбленный и неловкий, заглядывал ей прямо в глаза. Лили, недовольная и нахмурившаяся, в домашней одежде. Рядом с ней Джейми, самоуверенная и насмешливая, точно копировала движения телевизионного персонажа. Сири еле сдержала стон. Она уже догадывалась, что будет дальше: старая-добрая миссия по покорению девочки-мечты Эванс. Я искал тебя всю жизнь… — Я искала тебя всю жизнь, — повторяла подруга слово-в-слово (и каким только образом?) помпезную, фальшивую речь главного героя. — И без тебя не представляю своего существования… Ты мое все в этом нелепом бушующем мире… — Я никогда тебя не брошу и с радостью проведу с тобой хоть целую вечность. Позволишь? Калеб и Джейми протянули невидимое кольцо. Шарлотта и Лили замотали головой: одна в знак согласия, другая в знак отказа. Алиса не могла определиться смеяться ей или плакать, Тонкс и Ремус, теперь похожий на ту самую уродливую подружку, озадаченно пытались понять, что происходит. Сири еле сдержалась, чтобы не заткнуть уши и не закричать “ля-ля-ля”. Она не понимала, зачем ломать эту комедию. Тем более, Лили очевидно становилось слишком неловко. — Думаю на этом все, Джейми, — сказала она, несколько обеспокоенно, потому что Калеб, как мрачный предвестник будущего, поднялся с намерением оставить на губах Шарлотты поцелуй. Джейми, ожидаемо, собиралась подняться вслед за ним. Но Лили придержала ее за плечи, насильно оставляя на месте. — Все, отлично, Джей-Джей! Молодец. Классное действие! А теперь можешь заканчивать. Но Джейми и не собиралась заканчивать. — Ну стой, Лилс, ты куда! Осталось отыграть всего-то минуты три! Лили хотела вырваться. Джейми обхватила ее за колени руками. Лили попятилась назад. Джейми поволоклась за ней следом, точно приклеенная. — Выходи за меня! Будь моей! Я люблю тебя! — кричала подруга, яростно вживаясь в роль. — Отцепись, Джей-Джей! Не смешно! — Ты не по тексту, Лилс. — Да ну?! Как думаешь почему?! — Ладно, я тоже могу ипровизировать. — Она прокашлялась. Потом со страстным нарочито театральным придыханием начала: — О, не сопротивляйся этим чарам, любовь моя! Как ты не видишь? Мы же созданы друг для друга! Наш союз благословлен самими ангелами на небесах! — Помогите! Оттащите ее от меня кто-нибудь! Ремус схватил Джейми за руку, но та неожиданно укусила его предплечье, и он был вынужден отстраниться. Алиса в свою очередь потянула ее за ноги, но Джейми больно заехала ей пяткой по носу. — Никто не посмеет нас разлучить! “Н-да…” Короче, подруга переиграла. Очень сильно переиграла. Смотреть на это у Сири больше не было сил. — Что ж, — вмешалась она в ход спектакля, — настало время моего действия! — и, подойдя к телевизору, по которому только-только пошли титры, схватилась за него обеими руками и поволокла к окну. Шнур натянулся и выпрыгнул из розетки. Экран потух, и звук прервался. Все перевели на Сири вопросительный взгляд: Алиса схватившись за нос, Ремус потирая место укуса, Тонкс надув щеки от сдерживаемого смеха, а Джейми продолжая обнимать злую Лили за колени. Сири невозмутимо подняла оконную раму наверх, протолкнула телевизор в образовавшееся отверстие, и… толкнула. Телевизор с оглушительным грохотом свалился со второго этажа таунхауса прямо на землю. На пару секунд в комнате воцарилось полнейшее, никем не нарушаемое молчание. Первой опомнилась Джейми. Она громогласно, истерически расхохоталась, наконец-таки отпустила Лили, и, хлопая в ладоши и сгибаясь пополам, поднялась с колен и подбежала к окну. Телек, который они не так давно чинили, лежал, разбитый в хлам, на траве. Из него торчали провода. Вокруг валялись куски стекла и материнской платы. — Да он просто всмятку! — восхищенно прокомментировала Джейми. — Еще и посреди цветочной клумбы! На этом моменте опомнилась Лили. — ЧТО?! — закричала она, растолкав Сири и Джейми и свесившись вниз. — ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛА?! Падавший телевизор действительно приземлился прямо в роскошные кусты петуний. И безжалостно их придавил. Без шанса на выпрямление. — Сестра меня убьет! Нет, расчленит! Нет, сожжет заживо! — паниковала Лили, кусая ногти. — Что же теперь делать?! Это была ее грядка! — Мы возьмем удар на себя, цветочек, — заверила Джейми. — Пфф! Как благородно! Разумеется, возьмете! Это ваша вина! — свирепела Эванс. Ее глаза и щеки горели. Алиса, неловко поджав губы, забилась в угол кровати, пока Тонкс тихонько спрашивала что-то у Ремуса. Скорее всего, задавала все тот же извечный вопрос без ответа: всегда ли Сири и Джейми такие? — Боюсь, что да. А порой еще хуже. На лестнице за дверью послышались шаги. Лили закрыла глаза и протяжно, страдальчески вздохнула. В комнату ворвалась Петунья. Петунья с каштановыми, туго затянутыми в пучок волосами и длинной ночнушке, что свободно болталась на ее худощавом теле. — Что тут у вас происходит?! — строго спросила она, сканируя помещение взглядом, точно лазером. Ее глаза медленно прошлись по всем присутствующим, пока не остановились на Ремусе. — А это кто? Да еще и такая страшненькая. Куда делся долговязый? — спросила она, спросонья, видимо, не замечая подвоха. Ремус покраснел. Тонкс нахмурилась. Алиса спрятала лицо в ладонях. Лили удивленно уставилась на сестру, а Джейми и Сири, заговорщически переглянувшись, во весь голос заржали. — Прости, Туни. Иди спать. Мы больше не будем шуметь. — Я слышала как что-то упало. — Тебе показалось. — Да? — Петунья выгнула бровь и скрестила на груди руки. — Да, — хладнокровно солгала Лили. — Если вы сломали хоть что-нибудь, хоть какую-нибудь мелочь, я все передам родителям и ты месяц под домашним арестом просидишь. И с друзей тебе своих дебильных не видать. Лили отмахнулась от нее. — Да, я поняла тебя, Туни. Не переживай. Иди спать, — и вытолкала за дверь. Пару секунд все молчали, дожидаясь пока не затихнут шаги. Наконец, Лили заговорила: — Думаю, на этом все. Все единым нестройным хором с ней согласились. — Уже поздно и вы можете остаться, — обратилась Лили к Алисе, Ремусу и Тонкс, — а вот вы вдвоем — поводила она пальцем между Джейми и Сири, — убираете улики и выметаетесь отсюда к черту. Ясно? Я ужасно не хочу в очередной раз разгребать за вами ваш же бардак. — И не придется! Сделаем в лучшем виде, цветочек! — подруга приставила руку козырьком. Сири же молча, лениво кивнула. Ей, если честно, хотелось отсюда свалить еще пару часов назад. — Тогда на выход. Лили проводила их до дверей. — Чао, Лилс, — помахала Сири рукой, поскорее выскочила на свежий воздух и, сделав пару шагов вперед, в темноту, с удивлением поняла, что Джейми не идет следом. В подруге, видимо, что-то дернулось — какая-то небольшая часть, все-таки отвечавшая за адекватность, — и она, замешкавшись в проеме, прежде чем уйти, посмотрела на Лили долгим извиняющимся взглядом и с чувством сказала: — Ты же знаешь, мы не хотели доставлять неприятностей, — долетели до Сири обрывки слов. — Это мой дурацкий характер и… Она не договорила, но Эванс каким-то образом все поняла. Ее лицо смягчилось, ладонь коснулась плеча. — Знаю. Но с таким не шутят, Джейми. — Почему? — Ну не шутят и все тут. Это не смешно. — Думаешь? Думаешь, что?… — Конечно. Разве ты сама не видишь? Тут Джейми обернулась, бросила на Сири короткий нечитаемый взгляд и чмокнула Лили в щеку. — Спасибо, Лилс. Еще раз извини. Мы все уберем. — Пожалуйста. И Джейми… — Да? — Не надо так… с ней, — тихим, еле разборчивым шепотом. Сири посчитала, что ей послышалось. Они не могли иметь в виду ее. В конце концов, с какой стати им — воркующим голубкам — о ней говорить? — Хорошо, — ответила подруга, очаровательно улыбнувшись. — Пока, цветочек. — Пока, олененок. Они распрощались так ласково и так по-дружески, будто никогда и не ссорились. Дверь захлопнулась. Джейми, поплотнее запахнувшись в джинсовку, подбежала к Сири. Ее лицо практически светилось — от молодости, озорства, недосыпа, и чего-то еще… чего-то нового — робкого и торжествующего в равной мере — но что же именно это было, Сири затруднялась сказать. От этих мыслей становилось слишком больно и тысячи неприятных, томительных подозрений крутились на границе сознания. Что, если Лили постепенно оттаивает? И сегодня между ними случилась не полнейшая катастрофа, а какой-то реальный, понятный только им двоим сдвиг? “Да и кто устоит перед тобой?” — с щемящей тоской подумала Сири, — “Кто, раз познакомившись с тобой, не полюбит всем сердцем?” Подруга стояла перед ней, скрытая в полумраке, такая красивая на фоне тусклых, редких звезд и типичных городских таунхаусов, такая безрассудная и класть на всех хотевшая — в общем, совершенная — что ее роман с Лили казался делом решенным. — Зачем ты это сделала? — вдруг спросила Джейми, всматриваясь в нее, словно хотела угадать ответ по глазам. Сири потупила взгляд. — Потому что все заебало, — ответила она, устало перекатывая на языке слова, и, прежде чем подруга успела усомниться в ее честности, добавила: — А ты? Зачем устроила это все? — Тебе было скучно, — просто пожала Джейми плечами, и Сири не знала, что ей хотелось сделать больше: подраться с ней или рассмеяться в лицо. Да уж. Ей удалось ее развеселить, это точно. — И все? Джейми усмехнулась, облизнула губы. — И все, — подтвердила она на выдохе. — Какие еще нужны причины? — спросила так, будто причина на самом деле далеко не одна, будто на самом деле их великое множество, и, может, какая-то из них окажется той, на которую Сири так тщетно надеется. Ей вдруг захотелось вытащить из подруги всю правду, вытрясти до последней крупинки, как из мешка, вырвать вместе с корнями, как вырывают сорняки, но она лишь кивнула и ответила бессмысленное: — Действительно никаких, — думая о чем-то совершенно другом, воображая невозможные, глупые вещи. …как Джейми подходит чуть ближе, как шепчет: — Мне хотелось, чтобы ты ревновала. Может, начнем встречаться? — с робкой улыбкой и томным блеском в глазах… И Джейми и впрямь подошла чуть ближе и прошептала: — Вижу, тебе все еще скучно. Может, заберемся на крышу? — с широкой улыбкой и безумным блеском в глазах. Сири озадаченно моргнула: один, два, три раза подряд — короче, чаще чем было необходимо — медленно переваривая услышанное. — Эм… чего прости? Нет. До нее не доходило. Каким образом подруга умудрилась озвучить в реальности еще более нелепую вещь? В качестве пояснения Джейми указала куда-то рукой — по направлению ближе к звездам или выражению “пошел нахер”, чем к какому-то конкретному месту. — Полезли. Туда. По трубе. Под трубой, видимо, подразумевался водосток. — По… трубе? На крышу дома, из которого нас только что с позором выперли? Верно я понимаю? — Ну да, — пожала она плечами. — А че? Вау. У этого человека напрочь отсутствовало чувство меры. И стыда. Сири с удивлением для себя поняла, что никогда еще не хотела так сильно ее поцеловать: ни тогда, когда Джейми просила научить ее играть на гитаре и в ярости из-за неудач порвала все струны, ни тогда, когда пыталась приготовить на ее день рождения пирог по какому-то прабабкиному рецепту, но приготовила горелый кирпич, ни даже тогда, когда случайно покрасила волосы Сири в красный — нет, именно сейчас: в три часа ночи ровно после того, как сперва испортила всем вечер нелепейшей пантомимой, потом истерически хохотала над тем, как Сири выкинула из окна телевизор и уничтожила цветочную клумбу, и наконец предложила доломать в доме Лили еще и водосточную трубу, а может, (кто знает?) и проломить крышу. Сири хмыкнула и прикусила губу, сдерживая идиотскую влюбленную ухмылку. — Да не, ниче, — забила она на все разумное и человечное. — Пошли. Джейми просияла. Ее эмоции были яркими, заразительными, точно у ребенка, и наблюдать ее радость было так хорошо и приятно, что у Сири не было ни единого шанса не подыграть. — Спорим, от туда шикарный вид? — заявила подруга, вздернув бровь. — На расхераченный телек? — Пфф. Да. И на смятые в лепешку петуньи. — О, не сомневаюсь, вид отменный. — Вот и я так считаю, — затем мечтательно: — Вот бы можно было разломать весь мир! Ты бы тогда его разломала? — Разумеется. А ты? — И я. Но кое-что я бы оставила в нем неизменным. — Например? — Например, тебя, — не долго думая, ответила Джейми, и Сири бросило в жар. Они задержали друг на друге взгляды и замолчали. “Зачем, ну зачем она это говорит?!” Зачем оставляет надежду? Наверное, нужно было что-то сделать, каким-то образом притвориться, будто все хорошо: выразить благодарность или типа того, по-идиотски заржать или похлопать пару раз плечу — но Сири лишь замерла, открыла и закрыла рот в немом звуке и, сдавшись, перевела внимание на трубу, словно прикидывая, как бы получше с ее помощью приступить к восхождению. Джейми все равно спросила: — А ты? Оставила бы что-нибудь? Было в этом вопросе что-то насмешливое. “Пфф”. — А сама-то как думаешь? — ответила Сири жестче, чем требовалось. “Да. Да. Конечно да”. — Разумеется ничего. Разумеется Сири что-нибудь бы оставила. Ее взъерошенную прическу, ее плакаты с устройством аэродвигателей, ее полезные завтраки, который невозможно есть, ее спортивные кроссы, в которых она души почему-то не чает, ее любимую кружку на колесиках, ее “дневник мечты” с фотографиями разных стран, ее исписанные вдоль и поперек тетрадки по олимпиадной математике, ее громкий смех, и звонкий голос, и крепкое медвежье объятие, да даже детское постельное белье с футбольным полем — все и ничего. Всю жизнь и кучу никчемного барахла. Джейми смотрела на нее с легким, едва заметным осуждением. Впрочем, совсем вскоре ее взгляд смягчился и она легко, очаровательно улыбнулась. — Категорична как и всегда! — с ехидным восхищением протянула она. — Ну-ну! Меня не обманешь. Не хочешь, не признавайся. Но даже у такой козюльки, как ты, наверняка есть что-то, что хотелось бы сохранить. Сири уязвила ее проницательность. И захватило упрямство. — Еще чего! — возразила она. — Да мне никогда ничего не было нужно. Пошло бы все нахер! Ебись оно конем! Гори синим пламенем! — и как бы в подкрепление своих слов подпрыгнула, схватилась обеими руками за водосток и, не сумев удержаться, с шумным грохотом свалилась обратно, приземлившись прямо на задницу. Труба завибрировала, издавая характерный металлический скрежет. Подруга расхохоталась. — Цела? — Жить буду, — ответила Сири и упала с головой на траву. Сверху мигали звезды. Тряслись ветви деревьев. Джейми улеглась рядом, подложив под голову руки. — Знаешь, — призналась она, — а ну нафиг эту крышу, тут тоже неплохо. — Считаешь? — Угу. А что? Тишина, покой. Бла-го-дать. — Н-да… — И не поспоришь. Благодать что надо: глубокая ночь, чужой газон, ушибленные ягодицы. — И когда пойдем домой? Джейми наплевательски пожала плечами. — Не знаю. Давай еще немного так полежим? — Давай. — Хорошо. — Хорошо. Помолчали. Где-то вдалеке мяукнула дворовая кошка. Вокруг было так темно, что становилось тоскливо. — А знаешь еще что? — спросила Джейми, развернув к Сири голову. — Что? Их плечи соприкасались, а лица находились так близко, что при желании можно было бы пересчитать друг у друга ресницы. Подруга перешла на интимный шепот, заглядывая ей прямо в глаза. — Если это мой последний день на земле, — не успела она начать, как Сири уже захотелось смеяться, — то я рада провести его с тобой. “Какая глупость…” — Но он ведь не последний. — С чего ты взяла? Сири фыркнула. — Просто знаю. Джейми с грустью покачала головой. — Каждый день как последний. Скоро выпускной. — И что? — И все, — подруга тяжело вздохнула. — Конец эпохи! Прощай, школа и все такое. — Будешь сильно скучать? — Да не особо. Скорее… черт, ощущение как перед прыжком. Ты так долго этого ждал, и вот момент наконец наступил, и внутренности давно горят от предвкушения, но внизу пропасть, темно, не видно ни хрена, куда приземлишься и приземлишься ли… короче, мрак. Вот. Понимаешь? Сири сглотнула. — Да. Но… — ладно, это она все-таки скажет, — с тобой не так страшно. Ни смотреть в бездну, ни прыгать в нее… Понимаешь? Джейми ткнулась в ее плечо лбом, точно большая, ласковая кошка. — Угу, — буркнула она себе под нос, немного смущенная. — Понимаю. Но боже, как же охота свалить из этого города. — Осталось недолго. — Это-то и есть самое стремное. В этом-то и весь парадокс. Подруга впала в задумчивость. Сири усмехнулась с ее туманного, подернувшегося размышлениями выражения. Такая красивая… “Это должно быть незаконно”. Срочно захотелось ее растормошить, вернуть прежнюю, привычную беззаботность, и потому она запустила пальцы ей под футболку и принялась яростно щекотать. Джейми, чувствительная к щекотке, вмиг расхохоталась и задергалась, заелозила по траве, корчась в истерике. Сири, не без примеси злорадства, хохотала вместе с ней. — Хватит! Хватит! Перестань! — кричала она, не беспокоясь, что кого-нибудь разбудит. — Я больше не могу! Сири послушно убрала руки. — Не думай, — прозвучала короткая просьба. — Просто лежи. — Окей, — согласилась подруга, поправляя чуть съехавшие с носа очки. — Но ты тогда тоже. — А я и не умею. Джейми закатила глаза, но на губах застыла улыбка. — Как скажешь, — отмахнулась она, и больше они ни о чем не говорили. Время то плелось, то торопилось, то ускорялось, то замедлялось, и в реальности оставалось так мало смысла, что та ускользала, отдалялась, точно мираж, и сколько в точности они так пролежали — молча таращась на звезды — никто из них не смог бы сказать. “Да и плевать. Все равно скоро уедем”. И черт знает когда они окажутся здесь еще раз. Куда-то они уедут? Куда разведет их жизнь? “Да плевать”. Но пока что это незнакомое, смутно проступавшее в дали место, которому только предстояло стать их новым домом, казалось манящим, зовущим и притягательным, как добрый свет маяка. Дорога до общежития заняла минут двадцать от силы, и тем не менее Джейми влетела в свою комнату как ураган и моментально начала суетиться, точно смертельно опаздывала. — Я мигом! И не заметишь, что мы тут были! — заверила она и принялась носиться из угла в угол, хаотично загружая какие-то случайные вещи в рюкзак. А вещи, надо сказать, были повсюду: они вываливались из шкафа и как инфекция расползались по столам и стульям, кровати и полу, полкам и подоконнике, стенам и даже люстре, где по какой-то причине висел форменный черный галстук. На сушилке вместо одежды лежали учебники, гладильная доска служила скорее складом грязных тарелок и кружек, холодильник шумно гудел и весь был увешан магнитами, а удлинители стелились и переплетались под ногами точно змеи. В вот в этом-то нагромождении предметов и лавировала Джейми, чудом умудряясь что-либо отыскать. — У нас полно времени. Можешь не спешить, — заметила Сири, преспокойно расхаживая по бардаку. Уж точно не ей учить кого-либо искусству уборки. Джейми благополучно пропустила ее слова мимо ушей, растягивая перед собой теплый свитшот. — Черт, как думаешь, там будет холодно? — Вероятность есть, — ответила Сири, вальяжно останавливаясь перед кроватью, захламленной исписанными тетрадками, обгрызенными карандашами, смятыми спортивными футболками и грязными носками. — Я взяла с собой пару кофт, — и на этих словах бесцеремонно смахнула весь мусор на пол и улеглась на освободившуюся скомканную постель. — Окей, — кивнула Джейми, никак не реагируя на проявленное своеволие, и утрамбовала в рюкзак теперь еще и свитшот. — На этом, кажется, все. Она схватила в охапку длинные вельветовые шорты, красную клетчатую рубашку с белой футболкой и поспешила к шкафу. — Как все прошло, кстати? Экзаменаторы не сильно придирались? — спросила Сири, подложив под голову руки и неотрывно наблюдая за подругой. — Да норм. Даже высший балл поставили, — хвастливо поводила бровями Джейми, перед тем как раскрыть дверцу шкафа и спрятаться за ней, как за ширмой, чтобы переодеться. — Только, чур, не подсматривать! — предупредила она, покачав указательным пальцем, и Сири закатила глаза. Она и не думала отворачиваться. Но подруга так старательно скрывалась, что ничего нельзя было подсмотреть, и от скуки пришлось перевести взгляд на стену. На ней висело множество плакатов каких-то звезд как женского, так и мужского футбола, изображения улыбчивых пилотов за рулем гражданских самолетов и парочку фотографий с друзьями: вот Ремус уснул на полу в обнимку с толстенной книжкой, вот победный снимок Питера с рекордными тридцатью маршмеллоу за щеками, вот Лили с ослепительной улыбкой и похвальным листом “за особые успехи в учении”, вот какие-то ее друзья-одногруппники и… и все. На снимок Сири тут и намека не было. Она еще и еще раз поискала его глазами, от пола до потолка, но увы. Ошибки быть не могло. “Какого черта?!” Однако, задаться тем же вопросом, но вслух, не успела. — Да в рот я ебала, — прервала Джейми ее невеселые мысли. — Ненавижу юбки! Особенно эти дебильные юбки-карандаши, — заявила она, и раз стащив ее с себя, отшвырнула прочь. — Почему я должна в них ходить?! Че за уебская форма такая?! Пусть лучше в них щеголяет Мальсибер. Уверена, ему бы понравилось. — Смотри, куда бросаешь! — возмутилась Сири. Юбка упала ей прямо на лицо, и она с раздражением ее смахнула. — Сорян, — ничуть не раскаиваясь, ответила Джейми. — Но меня правда достало! И что самое обидное: они мне даже не идут! У меня тип фигуры треугольник! Сири фыркнула. — Забей. Тебе идет все. — Это тебе идет все, — несколько обиженно заметила она. — С твоей фигурой можно носить что угодно. — Ты хотела сказать: с моим уровнем похуизма можно носить что угодно. Джейми фыркнула: — Гребаные песочные часы, — и, судя по приглушенным звукам, была в процессе натягивания футболки. — Нет, знаешь, мне это даже нравится. — Что именно? Джейми, полностью переодевшись, (в завершении образа на шее у нее болтался кулон из эпоксидной смолы — подарок от Лили — а на ступни были натянуты радужные носки, связанные, как ни странно, Юфимией) захлопнула дверцу шкафа, и посмотрела на Сири с лукавым, оценивающим прищуром. — Что ты не притворяешься. Сири не смогла сдержать насмешливого фырканья. “Если бы ты только знала…” Ей бы уже не казалось, будто она ничего не скрывает. — Чего смеешься? — Просто так, — пожала Сири плечами, натянув на лицо максимально невинное выражение. — Ну уж нет, — покачала Джейми головой. — Колись в чем дело. — Ни в чем. — Не верю! — Но это правда! — Врешь! — рассмеялась Джейми и с небольшого разбега прыгнула на кровать, падая Сири прямо на живот. — Ау! Больно! — Да ладно тебе. Не прикидывайся, — равнодушно ответила подруга, устраиваясь на узком матрасе как можно удобнее. И главное удобство, видимо, заключалось в том, что и руки, и ноги так или иначе были закинуты на Сири, а подбородок лежал на груди. — Теперь рассказывай. — Что рассказывать? — улыбнулась Сири, поправляя ее съехавшие набекрень очки. — Что случилось. Сири вздохнула, нежно провела рукой по ее коротким, как всегда взъерошенным, точно иглы у ежика, волосам. — Почему на стене не висит мое фото? — спросила она, со злым интересом и легкой меланхолией пронаблюдав, как посерьезнело лицо Джейми и как виновато та отвела взгляд. — Ну-у… ты не вписываешься. — Не вписываюсь? В ряды наших друзей? — В… в композицию. — В композицию чего, прости? Рандомных фоток на общажной стенке? — Это искусство украшения. Практически икебана. Только не из цветов. — Пфф… — “Тоже мне икебана…” — Да ты же даже не старалась! Половина вон вообще висит неровно. — Так и задумано. — И я твою задумку, получается, испорчу? Видимо, окончательно задолбавшись оправдываться, Джейми недовольно, капризно застонала. — Боже, да какая разница?! Ну нет и нет. Вот сделаем фотку на фестивале и будешь висеть. Как на виселице. Хочешь? Лично дам прицепить. — Было бы неплохо, — кивнула Сири, покусывая внутреннюю сторону щеки. В груди немного саднило. Ей вдруг захотелось оттолкнуть Джейми, сделать так, чтобы она с нее слезла и ушла, оставив одну, но в то же время хотелось довериться, зарыться носом в шею, а руками забраться под футболку и никогда, ни за что не размыкать объятия, пока они обе не задохнутся. — Не хмурься, — Джейми приподнялась и чмокнула ее в бровь. — Это ничего не значит. Она аккуратно провела пальцем по ее лицу — от виска вниз и так до линии шеи. Ее взгляд ненадолго задержался на ее губах, и Сири, несмотря на жар, моментально распространившийся по телу, приготовилась впервые в жизни дать отпор и отказать, но Джейми лишь вздохнула и положила голову на другой край подушки. — Когда нам было по пятнадцать, — начала она, и голос ее сделался далеким, подернутым ностальгией, — и ты в последний раз сбежала из дома и стала жить у меня, помнишь, что я сказала? Чтобы ты не переживала о том, как якобы обременяешь всех нас? Разумеется. Разумеется, Сири помнила. — Что-то про друзей, про то как они наполняют жизнь смыслом. “Как ты разделишь участь каждого из них, попади они в беду”. — А еще? “Как ты никогда не бросишь меня и не оставишь одну, пусть хоть весь мир отвернется. Как будешь защищать меня — зубами и кулаками, если понадобится”. — Мм… А было что-то еще? Джейми хмыкнула. — Да так… я сказала тебе, что всегда буду рядом. Всегда буду помнить тебя. А для этого не нужны никакие фотографии. Ты вот тут, — она ткнула себя пальцем в лоб, — и тут, — перевела она этот же палец нас сердце. — Чувствуешь разницу? Сири кивнула, задержала дыхание, рассматривая ее лицо. Она не верила ей — ни единому слову — все это было слишком уж сахарно, чтобы походить на действительность, но все равно ткнулась носом в макушку, обвила ее тело руками, прижимая к себе чуть покрепче, и притворилась, зажмурив глаза, что Джейми не лжет. Не лжет и все тут. Не лжет и с этим ничего не поделать. — Надеюсь, я не кажусь тебе глупой? — А почему должна? — Ну… потому что я и есть. Ведь знаешь, — подруга вздохнула, — не таким человеком мне всегда хотелось быть. Я хотела уметь любить всех одинаково. А получалось, что не умею. “Ха! Любить всех”. Сири научиться бы любить хоть одного… одну… — Думаешь, это возможно? — Без понятия. Может, на самом деле мне лишь не хотелось любить так сильно, — загадочно ответила Джейми, и тон ее был легок и беззаботен. Возможно, нарочно. — Это сейчас я знаю, что попросту не могу. Возможно, Сири следовало ее расспросить. Узнать, действительно ли в этих словах скрыт какой-то намек, не поддаваться надежде и не утешаться ей одной, а раз и навсегда спросить прямо и четко: “Скажи, есть ли шанс? Могу ли я стать твоей Лили?” Но она только молчала, приоткрыв рот и тщетно набираясь мужества, которого не чувствовала. Джейми рассмеялась. — А помнишь, — начала она с улыбкой в голосе, — как ты пряталась первое время? От моих родителей? Такое забудешь… — Ты про то, как я выбиралась из твоей комнаты через окно, чтобы не попасться Юфимии? А в это время в саду стоял Флимонт и наблюдал, как я в одних трусах, с остальной одеждой в зубах карабкаюсь по крыше? — А-ха-ха-ха, точно! Да! — она захихикала, зарываясь ей в волосы. — Но я думала про другое. Про то как мы очень сильно старались не засмеяться и не выдать твое присутствие, пока сочиняли план пранка над Нюниусом. — Тот пранк с серой и фосфором? Которые мы подсыпали ему между страниц? И когда разозлили его, то вынудили с силой захлопнуть тетрадку, и долго, пока не сорвали голоса, а из глаз не потекли слезы, смеялись над тем, как та разлетелась на клочки, оставив Северуса стоять в оцепенении. А ведь он даже не успел сдать ту домашку учительнице. — Что? Нет! То был детский сад. — А-а-а, — с интонацией озарения, — это когда мы подговорили всех одноклассников обращаться к нему как к мистеру Писечкину? Джейми расхохоталась. — “Мистер Писечкин, а в вашем пенале, часом, запасной ручки не завалялось? Очень бы выручили,” — процитировала она то, как обратился к нему Питер, — НЕТ! Ну зачем ты напомнила?! Я теперь весь день буду ржать. Помнишь, какое у него было лицо? Или как он звал нас в отместку сестрами Говноешкинами? — Да, но окончательно он взорвался, когда его назвал так физрук. Джейми истерически захлопала в ладоши. — “Мистер Писечкин, вам пятнадцать штрафных отжиманий!” А он еще и откликнулся, дурачок… как если бы это реально было его имя! О Господи… Какими же мы были… пиздец. Сири усмехнулась. Пусть со школой ее связывали и горько-сладкие воспоминания: сладкие, если касались Джейми, и горькие, если матери, отца или брата; пусть она никогда, даже в порыве ностальгии, не хотела по-настоящему туда вернуться — обратно под чужой строгий контроль, — сейчас ей было спокойно и радостно думать о совместно пережитом прошлом. Когда они с подругой виделись каждый день и не разлучались по многу часов подряд. — А какой тогда пранк мы сочиняли? — Да очередная фигня. Это когда мы пришли в костюмах реперов, вместо школьной формы, и танцевали с колонкой на всех переменах. — И нас еще потом оставили после уроков? — Естественно! — А Макгонагалл прочитала ржачную лекцию по поводу хорошего музыкального вкуса? — Да, к ней и директор присоединился… Включил нам послушать Queen… Объяснял, почему “Богемная рапсодия” гениальна… Жесть… Похоже было на лихорадочный сон. Они помолчали. — Знаешь… мне порой жутко тебя не хватает, — призналась Сири. — Но я же прямо тут. — Да, и все-таки… думаю, ты понимаешь о чем я. Джейми нависла над ней, оперевшись на согнутую в локте руку. — Конечно, понимаю, — ответила она с предельной серьезностью. — Но потерпеть осталось совсем чуть-чуть. Учеба скоро закончится. И мы наконец-то сможем устроиться так, как и тебе, и мне было бы удобно. Съехаться. Как и мечтали, помнишь?.. Или твои планы уже поменялись? — настороженно, неохотно уточнила подруга. Сири покачала головой. — Нет, не поменялись. — Ты смотри… если хочешь и дальше жить с Маккиннон… — С ней неплохо, — согласилась Сири, усмехнувшись тому, как недовольно Джейми сдвинула брови, — Но я всегда больше хотела с тобой. После окончания школы их мечтам снимать одну квартиру не суждено было сбыться по весьма тривиальным причинам: университет Джейми и колледж Сири находились весьма далеко друг от друга, и отыскать такой вариант, где одной из них не пришлось бы тратить около двух-трех часов на дорогу, оказалось задачей невозможной. Конечно, Джейми довольно долго пыталась подбить Сири поступить вместе с ней и, наверное, Сири могло бы понравиться управлять воздушными суднами, но это не было ее страстью. Не так как у Джейми. Подруга с детства, с самых малых лет знала, чему посвятит свою жизнь. Небо влекло ее, полет вдохновлял… Сири тоже бы хотела заниматься чем-то, что вдохновляет ее. И поэтому… она пошла на полицейского. Во-первых, из чувства протеста (и действительно: мать была в полной ярости, ей-то хотелось видеть дочку в качестве жены богатого мужа), а во-вторых, из желания отлавливать всяких отморозков, например, тех, с которыми когда-то был связан брат. Пока что она ни о чем не жалела. Ни о чем, кроме редких встреч с Джейми. — Думаешь, мы уживемся? — лениво спросила подруга, положив голову ей на плечо. — Я вечно развожу в комнате срач… а потом вечно откладываю уборку. — А я до последнего не вытряхиваю пепельницы. И порой курю прямо в комнате. — Я раскидываю носки. — А я ненавижу готовить и мыть посуду. — Я притаскиваю в дом всякий хлам, и потом мне его жалко выкинуть. — А я играю на гитаре в час ночи… Но это ведь все неважно, правда? — сказала Сири. “Потому что я стану лучше для тебя. Сигареты оставлю на балконе, а рецепты попрошу у Юфимии”. Она бы хотела радовать Джейми, а не напрягать. Если ей все равно как выглядит ее быт, пока она живет на съемной квартире и пока проводит там только половину ночей, то с ней… Как ей может быть все равно на жизнь с ней? Возможно, она бы даже в кое-то веки спешила домой… мечтала поскорее там оказаться. — Правда. Это совершенно абсолютно неважно, — согласилась с ней Джейми, чуть дольше обычного растягивая гласные. — Я… я лишь скучаю по нашим ночным разговорам… по тому как мы, бывало, весь день могли смотреть тупой сериал. — Я тоже. Джейми зарылась носом ей в шею. Сири осторожно пригладила ее волосы, чтобы не мешали, и прислонилась щекой к ее лбу. — Есть вещи, — зевнула Джейми, — которые имеют большое, огромное значение… а есть пустяки без какой-либо ценности… еще слушаешь? — Да. — Так вот, это я к тому, что… — мысль, по мере того как она проваливалась в сон, все дальше от нее ускользала, — не думай обо мне плохо… Окей? — Я не думаю о тебе плохо. — Просто… — еще один зевок, — я не могу… но ты особенная. Всегда будешь. Сири с грустью улыбнулась. К сожалению, этого не было достаточно. Ей все время хотелось большего, ей всегда не хватало. Она хотела быть незаменимой, единственной. Ей было нужно и тело, и сердце. — Ты для меня тоже… Ты же знаешь об этом? — спросила она, ласково поглаживая ее спину. — Мгм, — подтвердила Джейми. Дыхание подруги постепенно замедлялось. — Я люблю тебя, — шепнула Сири, но ей ничего не ответили. Джейми погрузилась в полудрему. Совсем вскоре Сири последовала за ней. Ей снилось тело Джейми — таким, каким оно могло бы быть, если бы Сири хоть раз увидела его полностью обнаженным, но, к сожалению, она знала его лишь на ощупь — ту теплую кожу под слоями одежды, которой касалась так торопливо и жадно, словно всерьез боялась не успеть: округлость небольшой, почти плоской груди, учащавшей ее сердцебиение, подтянутость мышц живота, пресса, поднимавшие волну мелких мурашек, и мягкость, влажность в самом низу, заставлявшая ее выгибаться и глотать ртом воздух, а потом целоваться сильнее, отчаяннее. Никакая фантазия не могла с этим сравниться — с тем, как округлялись ее губы, как томно прикрывались глаза в момент пика, как она могла улыбнуться или рассмеяться сразу после от того, как легко, как хорошо ей быть здесь — с ней, на чьей-то кровати, все еще в джинсах и по-прежнему в полумраке. Сири хотелось касаться ее везде, исследовать губами и языком те места, которых Джейми, возможно, больше всего стеснялась. Сири хотелось вытащить перед ней свое сердце и показать — вот оно, оно бьется и оно не нужно ни для чего, кроме того, чтобы любить ее. “Забирай. Топчи, рви, кромсай, если хочешь. Или храни. Просто на всякий случай”. “Повесь на стену вместо моей фотографии”. Лично у Сири, в промежутках между плакатами рок-звезд и полароидами с Джейми из фото-будок, на стене висели вырезки из порно-журналов. Из чистой вредности она приклеила их к обоям на супер-клей. И так ее детская комната резко перестала быть детской — теперь красивые нагие женщины раздвигали перед ней колени или игриво показывали сосок. Их шеи были увешаны безвкусной бижутерией, лица раскрашены в вызывающий макияж, а ноги, подмышки и иногда промежность оставались идеально выбритыми, словно на них никогда не росло ни одного волоска. И пускай эти пошловатые картинки предназначались мужчинам, пускай в них читалось что-то унизительное, хотя Сири не могла сказать что, пускай они возбуждали ее гораздо больше, чем, строго говоря, были должны, главное — они просто вымораживали ее мать. Они доводили ее прямо-таки до белого каления. Пару раз она даже сдирала их вместе с обоями под гневные крики, злые угрозы и пустые обещания оставить дочь без наследства, но Сири ничего не боялась и класть на все хотела, и потому уже на следующий день вырезала и приклеивала на их место новые неприличные изображения. — Хочешь стать как они? Вырасти шлюхой? — всерьез поинтересовалась Вальбурга в случайный пятничный вечер. В ее руках, украшенных десятком колец и браслетов, поблескивал стакан с красным полусладким. Такая смешная. Интересно, а чем брак с нелюбимым, но богатым мужчиной, отличается от проституции? — Ну-ну, мамуль! — отвечала ей Сири, закидывая обе ноги на журнальный столик. От ее вульгарного жеста мамулю передернуло. — Не было бы спроса, не было бы и предложения. Они сидели на одном и том же диване в гостиной и смотрели какое-то кулинарное шоу по телеку. Точнее угрюмо думали под него каждая о своем, и ждали, когда вернутся брат с отцом и можно будет официально начать процедуру семейного ужина. Вальбурга презрительно фыркнула, потирая висок. — Тот факт, что мужчины - скоты, давно не новость. Но роль женщины - быть лучше, мудрее. Использовать их, когда понадобится, и при этом не позволять им слишком уж сильно пользоваться собой. — А разве не женщины воспитывают мужчин? Вальбурга скривилась. — Как же! Таких воспитаешь… Все равно каким-то образом вырастают скотами. — Даже Регулус? Мать пригубила стакан с вином. — Даже он, — упрямо и безжалостно ответила она. — Хотя, видит Бог, я пыталась. Но ты должна быть лучше. Еще бы не эти твои подростковые выкидоны… — ее губа скривилась в отвращении. — Не понимаю. Тебе дано все: ум, статус, внешность - потенциал, о котором большинству остается только мечтать, а ты растрачиваешь его на недостойные тебя проделки с этой своей глупой подружкой. Мальчишкой в юбке. Сири почувствовала, как закипает. — А ты часом не перебрала? — с вызовом бросила она. — Какого черта ты сейчас несешь? Вальбурга устало прикрыла глаза. — Господи, — взмолилась она, — у горных троллей и то манеры получше. Разве так я учила тебя себя вести? Или ты теперь во всем копируешь варварку Поттер? — Не называй ее так! — А как еще ее называть?! Ты только взгляни на ее одежду, прическу, походку… — Мать завелась, повысила голос и вдруг заговорила так властно и быстро, что Сири не успевала вставить и слова. — Она развращает тебя, опускает до своего уровня, а ты и рада стараться. Позволяешь ей крутить собой, как той вздумается. Зачем? Будь леди, черт возьми. Держи осанку. Заведи полезные знакомства. Носи подобающую тебе одежу, а не эти лохмотья. Перестань бегать за этой оторвой, точно хвост. И убери наконец ноги со стола! Сири демонстративно расхохоталась. — Вот это ты, маман, размечталась! Может, лучше из Регулуса попробуешь сделать мадам? Ну, раз уж мужчины из него не вышло? — Твой брат хотя бы не пренебрегает семейными обязанностями! — Ну и дурак. Мать со звоном поставила пустой стакан на журнальный столик. — Это ты ведешь себя как дура! Все это поместье может стать твоим! И все накопления. Понимаешь ты это или нет? Тебе всего-то нужно вступить в брак. С кем-нибудь достойным, конечно. “Всего-то!” — Пфф. Да я скорее удушусь, чем вступлю в брак с мужчиной. Вальбурга угрожающе вскинула брови. — А это еще как понимать?! — тон ее был надменен и холоден. Сири тряхнула волосами. — А так и понимать. Меня от одной мысли тошнит, — и изобразила рвотный рефлекс. Неожиданно, мама улыбнулась. — О, милая, это нормально. Мужчины по природе своей отвратительны, — она легонько покачала головой, видимо, в порыве ложного облегчения. — Понимаю. Я была такой же в твоем возрасте, — в голосе отчетливо слышалась ностальгия. — Но это не так уж и сложно перебороть. А в какие-то особенно удачные моменты ты даже сможешь отыскать в своей личной жизни поводы для радости. Да, маленькой, но все же радости. Ее вполне достаточно, чтобы считаться счастливой. Сири смотрела на нее неверящим, вопросительным взглядом. — Зачем так издеваться над собой? Вальбурга хмыкнула. — Чтобы жить и ни в чем себе не отказывать, конечно же. Зачем еще? Или хочешь быть такой же замухрышкой, как Поттер? И вечно пахать как лошадь? Ты рождена для большего, Сири. Пора бы это осознать. — Джейми кто угодно, но не замухрышка! — обида разливалась в ней горячим, обжигающим расплавом. — Это скорее твои светские львицы - разодетые куклы без капли интереса к миру. — Как же хорошо она тебя обработала, — меланхолично сокрушалась мать, рассматривая, как телевизионный шеф-повар нарезает салат-латук. — И что ты в ней только находишь? — Тебе не понять. Вальбурга саркастично посмеялась. — А ты попробуй. Или, думаешь, мне не знакомо? В животе неприятно скрутило. Против воли Сири почувствовала любопытство. — Не знакомо что? — настороженно спросила она. — Глупости… бунт… увлечение какой-нибудь девочкой, — ответила мать. — Нравятся тебе эти мерзкие, скабрезные фотографии, да? Сири не понравился ни ее тон, ни двусмысленный намек. — К чему ты клонишь? — К тому, что не стоит переживать. Это пройдет. Ты выйдешь замуж, у тебя появится множество других забот и ты выкинешь из головы эту дурость. — А если я… не хочу? Выбрасывать ее из головы? Мать вздохнула. Было в ее выражении что-то снисходительное. — Ты так на меня похожа, дочка, — ласково заметила она, развернувшись к ней лицом, и доверительность ее интонации заставила скорее напрячься, чем расслабиться. — Больше, чем ты думаешь. Я знаю эти чувства, это желание сопротивляться и перечить. Но еще я знаю, что такое долг. А ты о нем почему-то забываешь. Тебе, наверное, кажется, что Поттер та самая, но поверь, вскоре выяснится, что она лишь одна из многих. Тебе кажется, она может чувствовать к тебе что-то похожее, но в действительности ее передернет от отвращения, стоит тебе хоть немножко не на то намекнуть. — Ты не можешь этого знать, — проскрежетала Сири. — Джейми не такая. — Ох, милая… Все мы так думаем. И что получаем в итоге? Мать прикусила щеку, вернула внимание на экран, и лицо ее выглядело спокойно, отстраненно до безупречности, но в глазах проскальзывало что-то печальное, давно потерянное. — Не доверяй никому своего сердца. Иначе его растопчут, — прозвучало мрачное наставление. — А я рискну, — упрямо ответила Сири. — И что выиграешь? Любить женщину так - противоестественно. Ты и сама знаешь. И думая, что всерьез хочешь ее так, ты глубоко заблуждаешься. — О! Я не знаю, чего хочу! Старая классика. Прибереги эту бородатую байку для Регулуса. Когда захочешь сманипулировать им. — Я лишь хочу, чтобы ты поняла, и поняла раз и навсегда: ничего между вами не будет. Это невозможно. Запрещено и все тут. Лучше выкинь ее из головы, пока не поздно. Найди мужчину, который покажется наименее отвратительным. Создай семью… “Ты сама-то себя слышишь?” Разговор сделался невыносимым. — Ладно, мам, — Сири физически почувствовала недомогание, — все. С меня хватит, — она встала с дивана, направилась к своей комнате, — Поужинаю как-нибудь потом. Вальбурга кивнула, на удивление, проявив такт и не заставив дочь остаться. — И сними те картинки! От них только хуже! — крикнула она вслед, и Сири показалось ее вот-вот стошнит прямо на дорогой турецкий ковер. Н-да… Матери блестяще удалось заронить в ней сомнения по поводу собственной сексуальной ориентации. Может, поэтому она сделала то, что сделала, на выпускном? Проснулись они от стука, смеха и топота нескольких пар ног: в комнату зашла соседка Джейми, и все, что Сири о ней помнила, это имя — Мэри, и направление учебы — менеджер по авиаперевозкам. Мэри была пухленькой, темноволосой девушкой с романтичным стилем — ей нравились розовые платья и воздушные юбки, рукава-фонарики на белых блузах, длинные ленты в волосах и ожерелья с неограненными минералами. Ее макияж был плотным, улыбка мягкой, а взгляд слегка рассеянным и мечтательным. — Разве вы не должны были уехать? — удивленно спросила она. В дверях позади нее мялся какой-то парень. “Фу, и что она нашла в этом доходяге?” — А который час? — сонно спросила Джейми. Она приподнялась на вытянутых руках, потом села на кровати, потирая глаза под оправой очков, и тепло ее тела больше не согревало, из-за чего Сири хотелось недовольно урчать. — Почти шесть вечера. — СКОЛЬКО?! — крикнула Джейми. Сон с нее сняло как рукой. — Вставай, срочно! — растолкала она Сири, — мы очень-очень-ОЧЕНЬ опаздываем! Черт-черт-черт! Где моя обувь?! — Конверсы? Вот тут, в углу, — указала Мэри, посмеиваясь, и Джейми немедленно принялась их натягивать, прыгая по комнате на одной ноге и руками держась за шнурки. — Стиль больного жирафа? — пошутила она какую-то локальную шутку и подруга, прыснув со смеху, поскользнулась и упала на пол. — А-ХА-ХА-ХА! — истерила Джейми. — Нет, танго лупоглазого геккона! Настала очередь Мэри хлопнуть в ладоши и согнуться пополам от смеха. — Нет-нет-нет, фух, — перевела она дух, — я знаю: мишка-коротышка. Джейми, широко открыв рот и прикрыв его ладонью, издала звук очень похожий на крик чайки, и затряслась от хохота. Мэри хохотала вместе с ней. Сири и неизвестный парень, все еще мявшийся в дверях, неловко переглянулись. “Какого хера сейчас происходит? Ее душила злоба. Она не понимала из всего этого взаимодействия ровным счетом ничего, и ее жутко раздражал один лишь факт, что кто-то, кроме нее, способен рассмешить Джейми набором бессмысленных букв. — Собираемся? — напомнила Сири, стараясь придать своему тону максимально равнодушное выражение. У нее едва ли получилось. Скрежет зубов был слышен даже ей самой. — Да-да, сейчас, — Джейми воевала с последним шнурком, параллельно вытирая с лица слезы. — Пфф, мишка-коротышка, — вспомнила она и рассмеялась еще раз, по-прежнему сидя на полу, и уткнулась лбом в согнутое колено. Мэри решила подлить масла в огонь и уточнить: — Ну ты поняла какой, да? — “А их несколько что ли?!” — Который с круглой попкой. И зеленым носиком. Джейми поперхнулась воздухом. И судя по следовавшим далее конвульсивным подергиваниям, возможно, следовало вызывать скорую. Сири казалось она все еще спит и сон превратился в кошмар. — Мы едем или как? — вопрос прозвучал куда резче, чем планировалось. — Едем-едем, — подтвердила Джейми, поднимаясь и держась, как старушка, за надорванный от смеха бок. Сири, надменно задрав подбородок вверх, прошла к выходу, (парень молча уступил ей дорогу), застегнула свои ботинки на молнию, надела кожанку и с легким раздражением бросила: — Всю ночь теперь придется ехать, — мысленно прикинув время. — Блять, — вздохнула Джейми, накинув на плечи ярко-синюю джинсовку с различными нашивками (инопланетными тарелками, звездами, планетами, дорожными знаками, эмблемами футбольных команд и силуэтами самолетов), и замерла в дверях. — РЮКЗАК! — вспомнила она, хлопнув по лбу. — Мэри, подай рюкзак! БЫСТРО! — Этот? Рыжий? — ДА! — Ох ё, — она с трудом оторвала его от пола, — чего ты туда наложила? — Все самое нужное. — А по весу половину своего имущества. Держи. — Спасибо! Все! Мы отчаливаем. Пока-пока! Хорошо вам провести вечерок, — добавила она, похлопав незнакомца по плечу и подмигнув слегка покрасневшей соседке. — Подожди-подожди, — хохоча, остановила ее Мэри. — Пока ты еще здесь, может, сделаем расклад? На поездку? Ты хотела еще вчера, но мы не успели, помнишь? Джейми, замешкавшись, бросила вопросительный взгляд на Сири. “Нет, даже не думай”, — сообщила ей Сири одними глазами, но сообщение, очевидно, не было считано, потому что после пары мгновений нерешительности, подруга махнула рукой, сбросила рюкзак и кивнула: — А давай. Нам обеим. Только быстро. Мэри широко улыбнулась, деловито предложила парню “пока что присесть и подождать буквально пять минуточек”, достала с какой-то полки карты таро и принялась перемешивать колоду. — Придумала вопрос? — Угу. Что ждет меня в этой поездке? Мэри одобрительно кивнула. Сири не смогла сдержаться, чтобы не закатить глаза. “Детский сад”. Они бы еще по кофейной гуще свою судьбу рассчитали. — Тяни, — приказала Мэри. Джейми достала три карты. — О! Интересно… Колесница - ну, это, очевидно, ваше путешествие. Время действовать. Сделать решительный шаг, — выражалась загадками гадалка, но подруга кивала так, будто получала четкую инструкцию. — Восьмерка жезлов - хм… события будут развиваться стремительно. Тебе нужно будет поймать момент. И рыцарь мечей. Хах! — Джейми и Мэри обменялись тайными улыбками. — Любит же он тебе попадаться. Ну ты и сама уже знаешь. Твой горячий нрав вновь вызовет конфликт. Сири зевнула. “Ну и шизофрения”. — Долго еще? — нетерпеливо поинтересовалась она. Джейми пихнула ее в плечо. — Нет. Остался твой расклад. Задавай вопрос и тяни карту. — Не буду я в этом участвовать. — Ну не ломайся! Сделай и поедем! — капризничала подруга. Сири не собиралась сдаваться так быстро и демонстративно скрестила на груди руки. — Нет. Я не верю в эту ерунду. Джейми вздохнула. Потом привстала на носочки и шепнула ей в самое ухо: — Пожалуйста. Ради меня, — и прикусила мочку губами. Сири вздрогнула. Вдоль позвоночника прошелся рой мурашек. — Ла-адно, — лениво протянула она, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. — Че надо делать? — Задать вопрос. — Любой? — Да, — ответила Мэри. — Тот, что беспокоит. “Полюбит ли меня Джейми?” — Эм… ну… пусть будет… — “какой же бред”, — пусть будет что-то типа: вернусь ли я из Дерби живой? — Хм… Может, заменим “живой” на “прежней”? Вернешься ли ты прежней? — предложила Мэри, тасуя колоду. Сири пожала плечами. “Лишь бы это поскорее закончилось”. — Валяй. — Окей. Тяни три карты. Сири вытянула суд, башню и смерть. — Ого-го! — брови Мэри взметнулись вверх. — Ну…. одно я могу сказать точно: прежней тебе не бывать. — Слышишь? Судьба! — радовалась не пойми чему Джейми. — А поподробнее? На ее обывательский взгляд карты выглядели просто ужасно, предсказывали семь лет неудач, полный крах и порчу на всю жизнь. — Башня означает, что обратной дороги не будет. В метафорическом смысле. Случится что-то непоправимое, разрушится нечто привычное. Смерть - типичный символ трансформации и изменений, поэтому тут все вполне однозначно. Видимо, произойдет встреча или ситуация, которая перевернет все с ног на голову, — деловым экспертным тоном объясняла Мэри. — Ну и суд говорит о том, что перемены позовут тебя. И ты не сможешь не откликнуться. Сири сглотнула. — Пфф, сколько пафоса, — изобразила она беззаботность. — Боюсь-боюсь. Джейми, казалось, отнеслась к лжепророчеству несколько серьезнее. — А это обязательно негативное изменение? — спросила она, словно ее не на шутку это обеспокоило. Мэри задумалась. — Честно, с башней в раскладе хоть на что-то положительное я бы сильно не обольщалась. Сири фыркнула. “Н-да, пиздец”. — И это сказали вот эти вот карты? — надменно спросила она, повертев их в руках. — Прям со сто процентной гарантией? — Ничего нельзя гарантировать наверняка, — осторожно отвечала Мэри. — Но ты не расстраивайся так сильно, можешь вытащить еще одну и мы проверим точно ли… Сири прервала ее речь хрустом рвущихся пополам карт. — …есть чего опасаться, — ошарашенно по инерции закончила свою мысль Мэри. — Эм… простите?! — развела она руками, наблюдая, как Сири брезгливо бросает куски на пол. — С таро нельзя так обращаться! — Сказал кто? — Все! Это обмен энергиями! Это моя колода! А ты ее испортила! Зачем?! С какой стати?! Мэри сердито присела подбирать оторванные части. Неизвестный парень, про существование которого Сири успела позабыть, кинулся ей помогать. Джейми молча прикрыла рот рукой. Возможно, скрывая улыбку. — Потому что чушь это! Обыкновенное разводилово для лохов! Тех, кто слишком боится принимать решения самостоятельно. — Угу. Оно и видно, как тебе все равно. Скажи ты это до того, как получила неудачный расклад, может, я бы тебе поверила. А сейчас твоя тирада звучит просто жалко. Сири стиснула зубы. Мэри явно обиделась. Сюсюкаться с ее чувствами, однако, было некогда. — Ой, да в пизду. Мы уходим. Так ведь, Джей-Джей? — объявила она, схватив подругу за локоть. Довольно с нее этого цирка. Джейми кивнула, но все-таки предприняла попытку совершить миротворческую миссию. Она указала на колоду таро и предложила: — Я куплю тебе новую. Хочешь? — Спасибо, — кисло ответила соседка, — но конкретно сейчас я ничего не хочу. — А че, их склеить нельзя? Дорисовать или распечатать там где-нибудь? — вставила Сири из благородного желания побесить еще больше. Мэри окинула ее взглядом, в котором ясно читалось послание: “да ты, засранка, надо мной издеваешься”. — Окей, — вновь заговорила Джейми, чувствуя, что обстановка накаляется, — Нам и правда пора. Пока, Мэри. Вуди, — обратилась она к неизвестному парню. — Не скучайте тут без нас! — добавила подруга, очевидно, из непобедимой любви к иронии. — Не будем, — подал голос Вуди. — Ну и отлично. Досвидос. — Да проваливайте уже, — проворчала Мэри, захлопывая за ними дверь с громогласным звенящим в воздухе “БАМ-М!” — Обязательно было так делать? — спросила Джейми, пока они спускались по лестничному пролету на улицу, к месту, где припарковали байк. Сири цокнула. Упрек, может, и заслуженный, но все равно неприятный. — Я предупреждала, что не желаю в этом участвовать. — Ой-ой-ой. И давно ты такая злюка? — усмехнулась Джейми. — А вы давно такие хорошие соседки? — вырвалось из Сири. Если бы можно было забрать слова назад… Джейми замерла посреди лестничной клетки. Ее брови сдвинулись в недоумении. — Да, мы неплохо ладим. Имеешь что-то против? Предпочла бы, чтобы я жила со злейшим врагом? Подруге удалось ее уколоть. На секунду Сири и впрямь почувствовала себя виновато. Но только на секунду. — Я просто спросила, — попыталась она оправдаться, становясь на одну ступеньку ниже, так чтобы их лица оказались на одной высоте. — А я просто ответила, — огрызнулась Джейми. — Ну и отлично. Закрыли тему. — Да. Закрыли. Они замолчали. Никто не сдвинулся с места. Мимо как можно скорее спустился случайный общажный. Джейми вздохнула. — Ты же знаешь, что я хочу жить с тобой? — спросила она так, словно извинялась. “Да… но это пока Лили нет в списке вариантов”, — промелькнула предательская, болезненная мысль. И, наверное, была правдой. Сири отвела взгляд, опустила голову, легонько стукнула ботинком о перила, избегая ответа, но Джейми ласково, настойчиво коснулась подбородка, разворачивая ее лицо обратно к себе. — Знаешь или нет? — Знаю… — неохотно пробормотала Сири, но что-то детское, капризное в ней добавило: — Со мной ты никогда не раскладывала таро... Подруга улыбнулась. — А с Мэри я никогда не била стекла и не кидалась в дворовых мальчишек бутылками. И что? Сири усмехнулась, коснулась ее пальцев своими, прижалась к ним щекой. Когда-то… все это было когда-то... а Мэри есть прямо здесь и сейчас. “Неужели нас теперь связывает только совместное прошлое?” И все что осталось: перебирать воспоминания по кругу, пока те оскомину не набьют? — Ты права, ничего, — ответила она, но, видимо, чересчур жалобным грустным голоском, потому что подруга издала какой-то сдавленный умиленный звук, обхватила ее лицо обеими ладонями и заговорила полушепотом: — Сиричка, собачонок ты мой любимый, не расстраивайся. У нас целое лето впереди! Прозвище “собачонок” вызвало непроизвольную улыбку. — Да ну тебя. Просила же себя так не называть, — мягко запротестовала Сири. — Ну а кто ты, если не собачонок, — усмехнулась Джейми и оставила на ее губах быстрый, легкий поцелуй. В животе приятно екнуло, и ноги слегка онемели. Сири посмотрела на нее с вопросом в глазах и с неуместной, нерастраченной нежностью, от избытка которой делалось больно, а подруга лишь широко, непринужденно ухмыльнулась, словно не понимала, что творит. — Идем? — Идем, — кивнула Сири, стараясь вернуть своему лицу невозмутимое выражение. Но Джейми не позволила: — Давай на перегонки. Кто первый, тот за рулем! — выпалила она и рванула, с хохотом перескакивая через ступени. — Эй! — возмутилась Сири. — Только через мой труп, — и рванула вслед. Джейми, осознав, что ее нагоняют, с разбега запрыгнула на перила и покатилась по ним вниз, лихо удерживая баланс. Впрочем, на повороте между третьим и вторым этажом он ее подвел и она чуть не слетела по лестнице кувырком, но в последний момент, когда казалось ничего нельзя исправить и Сири, перепуганная, мысленно приготовилась везти подругу в травмпункт, Джейми сумела удержаться на ногах и, как ни в чем не бывало, продолжить стремительный спуск. — Чокнутая, — крикнула Сири. — Сама такая! — показала ей подруга язык, прежде чем перескочить через турникет пропускного пункта прямо под носом охранника и выбежать на улицу. Сири, у которой даже не имелось пропуска от этого общежития, пришлось попросту последовать ее примеру. — Не догонишь, не догонишь, — дразнила ее подруга, игнорируя недоуменные взгляды оборачивавшихся прохожих. Постепенно ее бесстыжее поведение вытесняло и из Сири остатка стыда, и она облегченно, во весь голос расхохоталась, впервые за долгое время чувствуя, что ей по-настоящему весело. — Уже догнала! — заявила она, ускорившись и обхватив подругу со спины. Джейми смеялась и брыкалась, пыталась выкрутиться из хвата, точно винт, повалить Сири на асфальт через спину, подобно киношным каратистам, но ничего не получалось (или она не прикладывала реальных усилий), и так они странным борющимся комком добрались до мотоцикла. Неожиданно Джейми удалось развернуться к Сири лицом, не размыкая “объятия”. — У кого ключи, тот и водит! — объявила она новое условие и засунула руку Сири в задний карман, практически обхватывая ладонью ягодицу. — Где ты их хранишь? Не здесь? — спросила подруга, прекрасно зная, что ключей там нет, но отчего-то продолжая елозить в кармане рукой. — Может, здесь? — она запустила вторую руку во второй карман. — И тут нет. Жаль. Ее руки остались в карманах. — Эм… Долго так стоять будем? — выгнув бровь спросила Сири. Не то чтобы она была против, просто… какого черта? Джейми пару раз игриво сжала ее ягодицы, потом похлопала по ним, отбив небольшой ритм, и только после этого со вздохом отпустила. — Ноль веселья с тобой, — пожаловалась она, устраиваясь на мотоцикле. — Может, музычка тебя развеселит? Yeah Эстакада. Yeah Сотни машин вокруг. Yeah Желтый свет от фонарей. Your man on the road, he’s doin’ promo Они быстро, с характерным рычанием мотора и скрипом шин, мчали по дороге. You said, “Keep our business on the low-low Сири за рулем, почти лежа, наслаждаясь ощущением скорости. I’m just tryna get you out of the friend zone Джейми позади, вцепившись в ее кожаную куртку. ‘Cause you look even better than the photos И, конечно, под чрезвычайно громкую музыку на колонках — “The Hills” The Weeknd. — I only call you, when it’s half pаst five, — еле слышно подпевала Сири, мотая в такт головой. — The only time that I’d be by your side… — I only love it when you touch me, not feel me. When I’m fucked up that’s the real me. When I’m fucked up that’s the real me, yeah, — закричала Джейми и приподнялась во весь рост с сиденья, высоко закинув руки. Ее куртка развевалась на ветру. — ДА-А-А!!!! — хохотала она, встречая удары ветра. — I only call you, when it’s half pаst five… Они въехали в туннель, и боковые огни красиво, разноцветно ложились на них, пока мелодия эхом отражалась от стен. The only time I’d ever call you mine На секунду Сири тоже развела в сторону руки, отпустив руль. I only love it when you touch me, not feel me Джейми испуганно закричала, хлопая ее по плечам, и Сири, усмехаясь, взялась за него обратно. Она давно не чувствовала себя так хорошо. When I’m fucked up that’s the real me. When I’m fucked up that’s the real me, babe… На одном из светофоров с ними поравнялся чей-то красный, начищенный до блеска феррари. В нем сидела разношерстная компания из богатеньких мажоров (к числу которых, наверное, должны бы были себя причислять и Сири с Джейми, если бы им не было все равно на понты) и, судя по языку тела и громкому крику, пытались им что-то сказать. Сири вырубила музыку и приподняла створку шлема. — Чего вам? — спросила она, почувствовав, как Джейми позади нее тоже приподнимает свой шлем. — Классно гоняете, — подмигнула им какая-то статная дама на пассажирском сиденье, и водитель рядом с ней рассмеялся. — Да, вы неплохо так разогнались. Круто, — поддакнул он. Что-то подсказывало, что у него никогда не было собственного мнения. — Ну и? — продолжила Сири допрос. Джейми же наклонилась к незнакомцам чуть ближе и игриво произнесла, обращаясь преимущественно к даме: — От вас особенно приятно слышать комплименты. Девушка поправила на плечах роскошные светлые локоны и, бросая косой взгляд на своих друзей как сзади, так и напротив нее, спросила: — В таком случае… — она выгнула бровь и ненавязчиво коснулась руки Джейми, (они находились друг от друга так близко) — не хотите устроить гонки? Зубы Сири заскрежетали. “Не трогай ее!”, — чуть было не крикнула она, но вовремя прикусила язык. Владелец феррари с энтузиазмом просигналил в качестве ответа на поступившее предложение, и все пассажиры с улюлюканьем и хлопками в ладоши дружно его поддержали. “Они как NPC, ей-богу”. Джейми же соглашаться не спешила. — И что достанется победителю? — спросила она с дразнящей издевкой в голосе. Незнакомка очаровательно улыбнулась. — Зависит от того, как много вы готовы взять. Или дать, — и, бросив недвусмысленный взгляд на ее губы, подмигнула. Сири готова была рвать и метать. Какого черта происходит прямо перед ее носом?! — Или отобрать! Мы принимаем вызов, — надменно заявила она, пока этот тошнотворный флирт не успел зайти еще дальше, и уже представила как резко разгоняется и оставляет эту куклу глотать выхлопной дым, а сама увозит Джейми в закат. — Да! — моментально поддержала подруга. — Приготовьтесь: скоро мы надерем вам зад! Мотор мотоцикла угрожающе рыкнул. Незнакомцы расхохотались. — А вы не из робких, — похвалили они. — Тогда насчет три. Как только загорится зеленый. Фыркнув, Сири приготовилась, покрепче схватившись за руль, и почувствовала, как сильные руки Джейми скользнули — то ли случайно, то ли специально, — сперва по ее груди и только после этого сцепились в замок на животе. Приятное тепло стремительно разлилось по телу. Однако, в этот раз оно разозлило только сильнее. Сири с щелчком захлопнула створку шлема… — РАЗ! — крикнул кто-то с заднего сиденья феррари. …поправила зеркала заднего вида… — ДВА! …и с ревом выкрутила педаль газа, не удосужившись дождаться стартового сигнала. — ПОКА-ПОКА! — хохоча, крикнула Джейми им вслед под недовольные гудки и разочарованное “бу-у-у-у”. Впрочем, едва светофор переключился на зеленый (то есть буквально через пару секунд), феррари погнался за ними. Джейми выкрутила музыку обратно на максимум. I can’t find your house, send me the info Они все еще оставались чуть впереди, когда незнакомка приблизилась к ним на достаточное расстояние, чтобы показать средний палец. Drivin’ through the gated residential Джейми показала ей два в ответ, не прекращая всем телом прижиматься к Сири. Found out I was comin’, sent your friends home Феррари попытался их подрезать, почти коснувшись бампером. Незнакомка, улыбаясь, широко развела руки в стороны, словно хотела дотянуться до мотоцикла. Keep on tryna hide it, but your friends know Джейми вытянула одну руку в ответ, мягко касаясь ее пальцев, и так какое-то время они играли друг с другом, то дотрагиваясь, то вновь отдаляясь, на полной скорости под свист ветра и гомон музыки. Заметив это и в край истощив запас своего терпения, Сири резко повернула руль в сторону, разорвав между ними контакт и чуть не сбросив Джейми с сиденья. Подруга успела вовремя за нее ухватиться, но показала свое недовольство больно пихнув в бок. Сири разогналась посильнее. Иррациональная, бессмысленная злоба душила ее, и красная машина, все время маячившая в боковом поле зрения, невероятно действовала на нервы. В какой-то момент, когда она почти поравнялись и незнакомка, подмигнув Джейми, вновь предприняла попытку дотянуться до нее пальцами, Сири, сжимая челюсть, со всей силы надавила на педаль газа и съехала с основной дороги на какой-то полу заброшенный съезд в не пойми каком месте. Уже через секунду она заглушила мотор и колонки. Феррари с неодобрительным свистом промчался мимо. — И что это было? — спросила Джейми, снимая шлем и бросая его на траву. Вокруг них были лишь дорожные знаки, скудная растительность и много бетона. Сири вальяжно слезла с мотоцикла, потрясла волосами. — У меня уже копчик сидеть отваливается, — объяснила она причину остановки. — Нужно пройтись. Движение - жизнь, — и издевательски завращала локтевыми суставами, словно вертолет лопастями. — Я чуть не упала, когда ты так резко повернула! — Ну не упала же. Джейми с шумом втянула воздух, задвигала желваками. — Нет. Я не понимаю тебя, — сказала она так, как другие говорят “сдаюсь”. — Ты же сама согласилась на гонку с этими засранцами. А потом разозлилась на пустом месте. — У меня просто жопа устала сидеть. Подруга окинула ее неверящим, вопросительным взглядом. — Ладно. Забей. Как скажешь, — ответила она и пошла вдоль дороги вниз. — Куда ты?! — Куда-нибудь. — Неужели обиделась? — А думаешь, есть на что? — спросила Джейми, обернувшись и продолжив движение задом наперед. — Я же не упала! — Ну, Джей-Джей… — Сири со вздохом догнала ее. — Прости меня. Я была неправа. Просто эта… в феррари… она… — Что с ней? — Обязательно было с ней флиртовать? — не сумев скрыть раздражения, спросила Сири. Джейми хмыкнула. — Так вот оно что… Ведешь себя как собака на сене. — Я?! — Ну не я же. — Чт… Не… Нельзя клеиться к первой встречной! — И это говоришь мне ты?! Едва ли вы с Маккиннон провели сто часов за содержательным разговором, прежде чем переспать! — Это… не то же самое. — Да? И почему же? В чем разница? — Марлс… она… с ней легко. Будь ты с нами в тот день, ты бы тоже прониклась симпатией! — К полуголой блондинке со стаканом виски в гей-клубе? Ну разумеется! В ту же секунду, в какую она дохнула бы на меня перегаром. — Не говори так о ней. — А ты мне не указывай! Что ты вообще в ней нашла? Что в ней такого? — Ничего! Ничего такого! Она даже не моя девушка! Просто подруга… как мы с тобой. — Как мы с тобой? Вау. Ответ Джейми явно не устроил. Она отвернулась и ускорила шаг. — Я… Не.. Я в том смысле, что… у нас с ней нет друг к другу больших чувств. — Как и у нас, верно? Каким-то образом эти слова тоже оказались неправильными. — Да… Нет… Ты… ты это нарочно! Делаешь вид, что не понимаешь моих слов, хотя прекрасно знаешь, что я имею в виду! — Но я правда не понимаю. Объясни. Просвети меня наконец! Что именно ты хочешь сказать? — Я хочу сказать… что ты моя лучшая подруга, Джейми! Никто не сравнится с тобой. Но разве у меня не может быть других друзей? — Пфф! А разве я не могу флиртовать? Сири стиснула зубы. — Нет! Нет, не можешь! — вырвалось из нее быстрее, чем она успела прикусить язык. Подруга хищно улыбнулась. — И почему же, позволь спросить?! — Она приблизилась почти вплотную. — Не припоминаю за собой никаких обязательств. Сири растерянно, сдавленно глотала воздух, наблюдая за ней сверху вниз. — Я… я… прости, не знаю, что на меня нашло, — она отвела взгляд, потерла шею. — Конечно, ты можешь делать все, что тебе угодно. Джейми сделала еще один шаг навстречу, положила руку ей на плечо, и Сири, чуть вздрогнув, вновь подняла на нее глаза. — Что угодно? И флиртовать с кем хочу? — Да. С кем хочешь, — сглотнула Сири. — И с тобой? Могу флиртовать и с тобой? Тут способность формировать из мыслей слова ее резко покинула. — Зачем? Зачем тебе флиртовать со мной? — с недоверием в голосе. — Потому что хочется, — ответила подруга, пожав плечами, и нежно, но насмешливо, словно кого-то пародируя, провела пальцем по ее нижней губе. Злоба вернула Сири чувство реальности. — А как же Лили? — спросила она, с наслаждением отмечая опасный блеск в глазах Джейми. — А что Лили? “Издеваешься?” Настроения говорить сейчас еще и об Эванс не было никакого. — Забей. Проехали. — Нет уж! Говори! Что Лили? — Ничего. — ЧТО, МАТЬ ЕГО, ЛИЛИ? — закричала Джейми, разводя в стороны руками. — Ты правда хочешь, чтобы я сказала? — Не заставляй в очередной раз вытягивать из тебя слова! Сири несколько раз покивала головой. Кипевшее внутри раздражение наконец получило разрешение на вседозволенность. — Хорошо! Лили… О! Даже не знаю, с чего начать… — ее руки тряслись, когда она коснулась ими лица, — Ох, блять… ладно… ладно, я скажу. Лили! О, Лили! Недостижимый идеал. Вечно на пьедестале, вечно в ангельских крыльях, вечно в твоих розовых мечтах! Да меня еще со старшей школы тошнит от разговоров про Эванс! — Джейми посмотрела на нее так, словно впервые увидела. — Но я молчала! Ни разу ни заикнулась о том, как она меня уже бесит! Что она уже вот тут у меня сидит, — Сири указала на горло, словно собираясь себя придушить, — что она заебала по гланды! А ты про Марлс ни одного доброго слова сказать не можешь! Такой ответ тебя устроит? Джейми удивленно вскинула брови. Пару секунд подруга просто стояла с открытым ртом, словно не знала, что сказать, но вскоре собралась и выдала невероятное: — Так ты ревновала меня? Сири устало рассмеялась, положив ладони на бедра. — Ты серьезно сейчас? — спросила она, запрокидывая голову. — Просто ответь. Честно. Мир уходил из-под ног. Момент, которого Сири так долго боялась, настал. Сейчас сбудутся мамкины наставления. Сейчас разыграется пресловутая “башня” на картах таро. — Что это изменит? — ей вдруг захотелось расплакаться. Это могло изменить просто все. — Зависит от того, что ты ответишь. — Тогда я предпочту промолчать. Джейми разочарованно покачала головой. — Не знала, что ты такая трусиха. — Ты просто не понимаешь, о чем просишь. — Да? И о чем же я таком прошу? Ответить ревновала ты или нет? Что сложного? Сири взмахнула руками. — И кем бы выставила меня моя ревность? Последней сукой, что не может посочувствовать подруге? Я… прости. Я никогда не желала тебе зла. И мне правда жаль, что Лили так и не ответила тебе взаимностью… “Но еще мне больно. Очень больно. Как будто я на сковородке в аду”. — Но? Джейми почувствовала недосказанность и, разумеется, решила начать ковырять. — Но ничего не исправить. — Да… — протянула она, выдыхая. — Правда думаешь, что ничего? — А ты не сдаешься? — горько усмехнулась Сири. — Так и планируешь преследовать ее? — Кого? Лили? — А кого же еще?! — Тебя, — ответила Джейми, и Сири замерла, перепуганная, как загнанный в ловушку зверь. — П-причем тут я? — При всем, — просто сказала подруга. — Что значит “при всем”? Неожиданно Джейми вскипела. — Зачем ты мучаешь меня?! — повысила она голос. — Я?! Тебя?! — Да! Подруга развернулась и вновь пошла по дороге вниз широким, стремительным шагом — вся сжавшись, втянув шею, спрятав руки в карманах джинсовки — и это было так на нее не похоже, что один только вид ее сгорбленной, уменьшившейся фигурки вызывал грудное жжение. Сири погналась за ней. — Это ты меня мучаешь! — крикнула она Джейми в спину. Ее жутко злило появившееся из ниоткуда чувство вины. Кто еще перед кем извиняться должен?! — Пфф, ну да. Конечно. Это я во всем виновата, — ответили ей не оборачиваясь. Слова ощущались как плевок. — Это ты намекаешь на вещи, которых не можешь иметь в виду! — плюнула Сири в ответ. — Почему же не могу? Очень даже могу, но ты отказываешься слышать! Почему ты никогда не слушаешь меня?! — Я всегда тебя слушаю! — Пфф! Не похоже! — О чем ты?! — И сама прекрасно знаешь. — Нет, не знаю. — Знаешь-знаешь. — Нет, не знаю, Джей-Джей! — Прикалываешься? После стольких лет?! И до сих пор ноль идей?! — Представь себе! — Тогда я без понятия, что еще мне сказать или сделать, чтобы ты наконец поняла! Джейми резко остановилась, повернулась к Сири и посмотрела ей прямо в глаза с холодным, бесстрастным выражением. Сири с деланой гордостью встретила ее взгляд, мысленно содрогаясь от ужаса. Предчувствие пиздеца прямо-таки хрустело на зубах. — Скажи, что хочешь покончить с этим, — загадочно потребовала подруга. — С чем? — С этим, — она поводила между ними рукой. — С этим не пойми чем, что каждый день сводит меня с ума! Все. Конец. Плакала их дружба. — Я… я… — Сири не находила в себе сил говорить. — Пожалуйста, не надо…. — неожиданно взмолилась она, впрочем, не совсем понимая, о чем именно просит. Ее воображению представлялись мрачные картины высмеивания, унижения, взаимных обид, драматичного разрыва под дождь, молнию, громкие крики или, что гораздо хуже, в полнейшей тишине и при нормальной погоде. “Не бросай меня”, — скулил в ней внутренний пес. — “Я еще научусь быть хорошей”. Джейми прикусила щеку. Ее глаза покраснели, и брови нахмурились, и смотреть на нее — расстроенную, но решительную — было невыносимо. Казалось, она вот-вот убьет ее каким-нибудь словом, которое невозможно забрать назад. — Я старалась. Правда старалась. Но не справилась! Извини, — обреченно произнесла подруга, — Извини за то, что я сделаю то, что сделаю, — немного бодрее, но все еще с примесью отчаяния, и вот она (без какой-либо причинно-следственной связи) уже сократила между ними дистанцию и неожиданно впилась Сири в губы, чуть не сбив ее с ног. Сири отреагировала по чистой инерции — чудом удержалась на земле и машинально ответила на поцелуй, положив ладонь на ее поясницу. Анализировать происходящее становилось все труднее, и потому она не стала заморачиваться, отдавшись языку тела: шумно выдохнула, коснулась щеки другой рукой, мягко проведя по ней пальцем, и продолжила целовать, целовать, целовать, как если бы делала это последний раз в жизни. Джейми обняла ее за шею, привстала на носочки, наваливаясь всем телом, так что соприкасалась и сдавливалась их грудь, и слегка отстранившись шепнула ей в кожу томным дразнящим голосом: — Сейчас тоже не понимаешь? — чмок в скулу, подбородок, шею, — Без понятия, что я хочу сказать, да? — чмок за ушком. — Не имеешь ни малейшего представления? “Если честно, то да”. Слишком хорошо, и слишком внезапно, и просто слишком, чтобы быть правдой. Пора бы все испортить. — То есть… все это время… — Сири мягко отпрянула, надеясь, что расстояние хоть немного поможет остудить разгоряченную кожу и привести мысли в порядок, — это была не Лили? Подруга закатила глаза, продолжая игриво висеть на ее шее. — Боже, да ты вспоминаешь об Эванс чаще меня. А еще ворчала, что это я про нее не затыкаюсь. — Но ты ведь в нее влюблена… Джейми невесело улыбнулась. — Н-да, было время я надеялась, что смогу в нее влюбиться. И влюбить ее в себя, раз тут, — она провела по ее плечам, — мне ничего не светит. Но штука в том, что с тобой, собачонок, никто не сравнится. Даже Лили. Дыхание перехватило. “Вау”. Ну и бред. Такое и по пьяни не приснится. — Со мной? Ничего не светит? — по-идиотски переспросила она, и вдруг, услышав саму себя, громко, истерически расхохоталась, выпуская Джейми из объятий и чуть ли не падая головой на асфальт. “Господи, как же тупо”. В жизни, наверное, всегда так. После минуты то ли смеха, то ли плача, когда воздуха совсем перестало хватать, а мышцы живота слегка разболелись, Сири сделала неудачный вдох ртом, подавилась слюной и разразилась еще и хриплым, надрывным кашлем, царапавшим горло. Джейми с ужасом наблюдала за ней, возможно, подозревая в сумасшествии. — Живая? — настороженно спросила она в момент тишины, пока Сири вытирала проступившие слезы. — Прости… это… ахуеть… мне просто трудно поверить, — выговорила она с широкой, глупой ухмылкой. Ей казалось у нее больше нет внутренностей — вместо них теперь гелий — а сила тяжести отныне не притягивает к земле. — Почему?! — возмутилась Джейми, в отличие от нее по-прежнему крепко стоявшая на ногах, — Ты себя в зеркале видела вообще? Сири фыркнула. — А что? Повелась на красивую мордашку? — дразнила она под властью неестественной, пьянящей легкости в животе. Подруга ухмыльнулась. — И на сиськи. Очень, очень красивые сиськи. Как не увижу, руки сами тянутся потрогать. Верная своему слову, Джейми и впрямь бесцеремонно схватила Сири за грудь. — Ну что ты делаешь? — Разряжаю обстановку. — А по-моему, нарываешься. — Ну и? Мне за это что-то будет? — Я тебя укушу, — пригрозила Сири, клацнув зубами. — А ты сначала поймай! — ответила Джейми, высунув язык, и рванула прочь, убегая от нее второй раз за сегодня. Разумеется, Сири побежала следом. Когда она могла отказать? — Давай до того моста? Ну или как правильно называется эта херня, — предложила Джейми, указав на заброшенный надземный переход. — Только чур не отставать! — предупредила и прибавила ходу. “Да как тут, простите меня, не отстать?!” Подруга со скоростью гепарда достигла точки назначения, взбираясь по ступеням с такой грациозной легкостью, что, хвати Сири выносливости, она бы непременно присвистнула. — Совсем не стараешься, — с укоризной сказала Джейми, уперев руки в бедра и наблюдая как задержавшаяся Сири обессиленно оперлась о колени. — Ты же полицейская! Как ты будешь догонять преступников? — Со вкусом: в крутых черных очках и на мотоцикле. Ну, на крайний случай, пулю в жопу всажу, чтобы бежали помедленнее. Джейми рассмеялась. — С тобой опасно связываться. — Ты даже не представляешь насколько, — поиграла Сири бровями и, переведя взгляд за прутья довольно высокого ограждения, выпрямилась и присвистнула. — Красиво, да? — Угу, — согласилась подруга. — Полный улет. С высоты перехода им открывался живописный, пусть и несколько унылый вид на мотоцикл, потрескавшийся асфальт, скрытую за рядами кустарников трассу и закат. Солнце ярким акцентным пятном стелилось на горизонте, окрашивая мир в розовый и оставляя на земле длинные теплые тени. Сири подпрыгнула и зацепилась за перекладины, повиснув на них руками. — Ты что творишь?! Проигнорировав резонный вопрос, Сири, отталкиваясь от вертикальных перекрытий, взобралась наверх и, перекинув ноги — одну за одной — на противоположную сторону, уселась на самом краю. — Слезай немедленно! — перепугалась Джейми. — Упадешь! — Не ссы, не упаду, — небрежно отмахнулась Сири, — Ты только глянь какие облака, какой закат! — отметила она с несвойственной себе мечтательностью и наклонилась чуть ниже, чтобы получше рассмотреть ничем не примечательную выбоину под мостом. Она посильнее зацепилась пальцами за перила, так что костяшки побелели, а на запястьях проступили жилы, и свесилась над пропастью вниз головой — роскошные кудри закрыли половину обзора. До земли падать метров 5 или 6 — не меньше — но Сири не понимала, как можно упасть, если чувствуешь себя так легко, словно ничего не весишь. Дернув ногами, она, непонятно зачем, попыталась переползти чуть вправо, но забыла про перекладину, зацепилась за нее ногой и только сильные руки, вовремя сделанное движение назад и, возможно, нездоровый прилив адреналина уберегли ее от окончательной потери равновесия. В следующую секунду Джейми, будучи не в силах наблюдать за разворачивавшимся перед ней самоубийством, подтянулась на носках и обеими руками дернула подругу за ремень. Сири вскрикнула от неожиданности и задом свалилась с ограждения прямо на Джейми. — Ну зачем? — сморщилась она, перекатываясь на бок и потирая поясницу, — Все было под контролем. Подруга сердито поднялась, усевшись на мосту. — НИКОГДА НЕ ДЕЛАЙ ТАК БОЛЬШЕ! — прокричала с красным от гнева лицом. Ее руки все еще легонько потряхивало, и чтобы хоть чем-то их занять, она принялась яростно соскребать со своих штанов пыль. Сири бросила на нее полный нежности взгляд. — О-о-о, — умиленно протянула она, склонив голову на бок, — ты такая милая, когда переживаешь за меня. — Не смешно. — Разве? А по-моему очень даже. Джейми заиграла желваками, протирая на брючине дыру. — Ты могла разбиться насмерть, понимаешь ты это или нет?! — Спокойно, Джей-Джей. Со мной ведь ничего не случилось, — мягким голосом заверила Сири. — Жива-здорова. Сижу, болтаю с тобой. — Совсем не дорожишь своей жизнью, — проворчала она, подперев коленом подбородок. Вторая ее нога свешивалась с края моста через прутья. — Будто всерьез думаешь, что у тебя их пятьдесят. — А чего ей дорожить, скажи? Чего она стоит без риска? “И боли, ошибок, идиотских моментов, неловких воспоминаний, постыдных поступков?” Зачем она нужна, если всегда и везде вести себя только разумно? Джейми фыркнула. — Проповедуй безрассудство бунтующим школьникам. А я бы хотела просто состариться с тобой. И набить парные татушки. Сири рассмеялась. Лично ее такой план полностью устраивал. — И какие же? — поинтересовалась она, вытаскивая сигареты и зажигалку. — Есть идеи? Джейми похлопала себя по карманам. — Секунду, — подняла она вверх указательный палец, продолжив ощупывать закрома потайных отделений джинсовки, — Давай я лучше нарисую, — и вытащила откуда-то черный перманентный маркер. Сири вскинула брови, закурила. — Я думала, мы покончили с вандализмом еще в средней школе. Был у них лет в тринадцать один воинственный день, когда они ходили по округе и рисовали на стенах, заборах, скамейках и столбах вместо каждого замеченного члена вагину. — Мы ничего не бросаем на полпути, — отрезала Джейми и вывела на металлической перекладине кривое сердечко, а внутри две буквы “Д+С”. Ну что за дворовая романтика?! Сири не смогла сдержать насмешливого фырканья. Подобные надписи всегда казались ей чем-то низким и примитивным. — Пошловато выглядит, не находишь? — спросила она, делая затяг. — Как если бы мы в тюрьме отсидели. — В этом и фишка наколок, нет? Как клеймо, тип. Ты моя, а я твоя и мы вместе навсегда и музыкальный проигрыш. Сири, стряхнув пепел в пропасть, улыбнулась. — Окей, допустим, — ответила она, в мыслях, впрочем, твердо решив, что ни за что не поставит на свою кожу такого уродства, — Куда бы ты тогда набила? Джейми задумалась. — А на лобке слишком больно будет, как думаешь? Сири чуть не поперхнулась дымом. — Ты еще спрашиваешь?! Разумеется! Даже не думай! Джейми расхохоталась. — Да шучу я! Шучу! Не боись! — похлопала она ее по спине, помогая прокашляться. — Если и набью, то максимум на плече, как у олдскульных дальнобойщиков, — и пририсовала к сердечку стрелу, протыкавшую его насквозь. — Вот так. Что скажешь? — Скажу, что это пиздец. — Да это стиль такой! — Да вот нихуя. Это просто безвкусица. — Как и все парные тату, нет? Сири хмыкнула, делая затяг. — Может быть… но знаешь, что набила бы я? — Что? На нее вдруг напало сентиментальное настроение. — Фразу, что ты мне сказала однажды, — ответила Сири, ласково дотронувшись до руки подруги мизинчиком, — И после которой я поняла, что люблю тебя. — Это какую? — спросила Джейми доверительным полушепотом. — “Я останусь с тобой, даже если ты не права”, — процитировала Сири, нахмурившись. Мысли о том дне все еще вызывали приступ тошноты и стойкое желание врезать себе самой. — Помнишь? Джейми молча поджала губы. Значит, помнит. — Никогда не понимала, почему ты так поступила, — вздохнув, наконец призналась она. — Он же ведь чуть не умер. — Знаю, — дернула Сири щекой. — Но что теперь поделать? Тогда у меня было еще меньше мозгов, чем сейчас. — Скажи… ты желала ему смерти? “Пфф” Смешно. Снейп бесил ее, но не настолько. — Нет. Конечно нет, — покачала она головой, выдыхая облако дыма, — Просто зря я думала, что у него кишка тонка. Это как всегда в историях такого жанра, ты думаешь, что только припугнешь, потрясешь пистолетом чисто для вида и дело с концом, — а тот неожиданно выстреливает. Да еще и по-настоящему, а не в холостую, и вот на твоих руках валяется труп. — Признаться, я давно заметила, что Нюня ошивается вокруг Ремуса, точно шакал, — начала Сири свой рассказ, — что он смотрит на него долгим взглядом и чуть ли не сталкерит в коридоре, наблюдая куда тот идет, но с этим ничего же не сделаешь, не подойдешь и не скажешь ему “хули ты лупишься”. Влюбился и влюбился парень. Мне-то что. Это сейчас, если по датам прикинуть, можно заметить, что началось-то все почти сразу после того, как Ремусу его тревожку диагностировали, помнишь? Когда он еще трясся весь, уснуть не мог, ну и так далее, и ему выписали эти злосчастные стимуляторы. Понятия не имею как об этом узнало это жалкое создание, но оно узнало и по итогу имеем то что имеем. — То есть ты тупо застукала его за взламыванием шкафчика? — Да. Ну как… Короче, я захожу, коридор пуст, уроки закончились, все нормальные люди давно разбежались по домам. Я забыла какую-то херню, вернулась ее забрать, а там он стоит и ковыряется с чужим замком, как еблан. Мне смешно стало. Пацан даже школьный шкафчик взломать не может. Я его подразнила, он, разумеется, весь взбеленился, начал что-то отвечать, мне захотелось ударить его по яйцам — короче, классика. — Но ты знала, что шкафчик-то, который он пытался вскрыть… — Был шкафчиком Ремуса, да. Не знаю, как объяснить, почему я не придала этому значения. В плане… я думала, он просто хочет пошутить какую-то шутку (хотя Нюня и чувство юмора вещи несовместимые), какие мы иногда шутили над ним: подложить там что-то, например. — А ты не подумала, что он может просто хотеть что-то стащить? — Подумала. Но, черт, мне было шестнадцать, мозгов нихера, и было интересно проверить как далеко простирается его наглость и реально ли он сделает то, что сделает. Я рассказала ему наш способ взламывать такие замки. Ты и сама знаешь, что работает он не всегда. Я была уверена, что он струсит. Я послала его в жопу и оттащила от шкафчика, а эта гнида вернулась. — Да уж… невероятно. — Слышу скепсис в твоих словах, но ты сама подумай. Тебя застукали, блин. Поймали с поличным. Ты будешь первым и главным подозреваемым, если вдруг че. У тебя гарантировано будут проблемы. По-моему, нормальное такое предостережение, чтобы не совался в говно по локоть, и сладкая месть, если он все же рискнет (и чего, я была уверена, он не сделает, хоть ты тресни. Нюня всегда казался слишком пронырливым, чтобы действовать в лоб). Но Ремус тоже еблан. Кто оставляет стимуляторы в шкафчике?! — У него в тот день было собрание книжного клуба. Он еще не ушел домой. — Оно же по субботам всегда было. — В тот раз перенесли. — Ну блеск, че. — Короче, ты помогла ему стащить таблетки? — Эм… в сухом остатке получается, что да. — Сири… — Ну а что?! Я не знала, что он употребляет. — Это все знали. — Нет, не все! — Мне Лили при тебе рассказала, что подозревает его! — Я пропустила ваш миленький разговорчик мимо ушей. Короче, случилось то, что случилось. Понятное дело, я этим не горжусь. — И дальше все? — На этом все, да. Дальше мы уже нашли его с тобой качающимся на качельках с пеной у рта и пустым пузырьком на траве. Еще и под Nirvana “Stay away”. Ну кто под это закидывается, ты мне скажи? Какой лох помирает под гаражный рок?! Что за гребаное клише… — Хотел уйти красиво. — Пфф, да уж… Думаешь, я мразь, раз мне не было его жалко? — Я знаю, что на самом деле тебе было. Я видела твое лицо, Сири. Когда мы нашли его, захлебывающимся кровавой пеной. Я помню, как ты вскрикнула, когда увидела пузырек, а там имя Ремуса на банке. — Я всех подставила в тот день. Я облажалась пиздецки. Я боялась, этот придурок реально помрет. Я смотрела, как ты кладешь его на бок, как расстегиваешь одежду, как кричишь мне вызывать скорую и понимаю что это ну все… пизда… есть ли у меня шанс, хотя бы и лет через двадцать, считаться после такого хорошей? — Не ты с ним это сделала. — Но я посодействовала. — Сири… главное, ему лучше сейчас. — Да уж. Никогда так не радовалась новости, что у Нюни все хорошо, как тогда… но… ты правда имела в виду те слова? — Конечно. — Просто… мне было так противно от себя, ты бы знала. Я была уверена, что ты прекратишь со мной общаться. Потому что какое было у меня оправдание? Я рассказала, потому что захотелось. Из прихоти. Из садизма. Не думая о последствиях. Уверенная, что всех переиграю. А в итоге это меня оставили в дураках. Пока ехала скорая, и ты держала его на руках, вся перепачканная в рвоте, била по щекам, чтобы тот оставался в сознании, и включала музыку в его наушниках погромче, я готовилась съезжать от тебя, понимаешь? Уже паковала чемоданы и выбирала себе место на улице. — Сири… — Ты была так зла на меня… И Ремус остался без лекарств. Их же выдают строго по рецепту. Я боялась, он теперь тоже помрет без них. И я стану убийцей двоих. Прикончу и друга, и врага одним ударом. — Сири, постой. Остановись. Все нормально ведь закончилось. И таблетки Ремусу дали. И Снейп получил бесплатное лечение. — Да уж. Куда еще нормальнее, как говорится. — Нет, серьезно. Я иногда думаю… может, так должно было случиться? Вообще все в нашей жизни, я имею в виду. Может, ничего не происходит просто так и даже самое отборное говно необходимо пройти, чтобы позднее забрезжил свет и так далее. А то, что я была на тебя зла… Да, мне было обидно, что ты не подумала о последствиях. Но с другой стороны, я знала, что в любом случае прощу тебя. Все ошибаются. Кто-то сильнее прочих. Но ты не плохая, Сири. Даже в твоей жестокости есть что-то милосердное. Если понимаешь о чем я. “Нет, я ничего не понимаю. Но я буду верить тебе, моя любовь. Верить, что ты знаешь меня лучше меня”. “…веришь?” Сири плакала. Размазывала по лицу слезы, громко, надрывно всхлипывая, и обнимала себя за колени. С крыши заброшки открывался спокойный, провинциальный вид и выглядело все так, словно ничего не случилось, но она знала, что случилось все, просто все что можно и нельзя представить… и после такого они с Джейми точно больше не будут друзьями. “Прости, прости, прости меня”, — мысленно просила Сири, взывая то ли к невидимому божеству, то ли к подруге, что не могла ее слышать. — Ты чего тут одна? Сири вздрогнула, быстро встала с колен, одним быстрым движением ладоней и одним глубоким вздохом постаралась скрыть слезы и, не отнимая от пола глаз, обернулась в сторону звука. — Да так. Просто. — Могу присоединиться? — Эм… да, конечно! Садись. Сири готовилась к худшему. Устроившись рядом, Джейми протяжно, устало выдохнула слово “блять” и спросила: — Покурить не найдется? Сири молча протянула ей пачку. Джейми чиркнула зажигалкой. — Пиздец какой-то, — поделилась она, выдыхая облако дыма, — Его родаки так и не взяли трубку, прикинь? И в итоге Лили пришлось с ним ехать на скорой. — Угу. “Зачем ты рассказываешь это мне?” — Ремуса вызвали на допрос. Но вроде выпустили, обещали выписать новый рецепт… Он, конечно, ужасно хмурый сейчас ходит, сообщения игнорит, но, думаю, с ним все будет норм. Рано или поздно отойдет. Сири кивнула, закусывая губу. — А ты… ты как? — выдавила она, даже не всхлипывая. — А мне-то что? — Ты сегодня спасла чью-то жизнь. — Пфф, ты про Нюню? Велика заслуга, — отмахнулась Джейми, стряхивая в бездну пепел. — Честно говоря, я заебалась, — призналась она. — Все эти бесконечные объяснения перед взрослыми… Сама как? — Я? Н-нормально, — ответила Сири, чувствуя, что не сможет сдержаться и вот-вот разрыдается прямо у нее на глазах. — Сижу вот. Смотрю на закат. Джейми бесстрастно проследила за тем, как покраснели ее глаза, как болезненно поджались дрожавшие губы. — Он выживет. Все обошлось. Желудок уже прочистили и… Сири ее перебила. — Когда мне съезжать? Джейми нахмурилась. — Что? О чем ты? — Из твоего дома. Когда мне съезжать? Могу ли остаться еще на пару дней, пока не найду, где пожить? — Хочешь съехать? Почему? Сири улыбнулась сквозь слезы. — Нет. Нет, я не хочу. Но после всего… как я могу ост-т-таться? — она спрятала в коленях лицо. Джейми придвинулась, осторожно дотронулась до ее плеча, словно боялась спугнуть, и ее прикосновение жгло, словно раскаленный металл, но Сири не отпрянула, пусть сочувствие в эту минуту и походило на наказание. — Я хочу, чтобы ты осталась. — П-правда? — Правда, — Джейми ласково провела рукой по ее лицу, разворачивая к себе, заглянула в глаза. — Я с тобой до конца. Через любое говно. Веришь? Было больно принимать ее прощение, и слезы потекли с новой силой. — Я под-дст-тавила вас. Я пойму, если т-ты не ост-т-танешься… — А я возьму и останусь, — упрямо перечила Джейми. — Останусь, даже если ты не права. Солнце село за горизонт. Последняя полоска алого света равномерно тлела вдали, и скоро мир должен был погрузиться во мрак. Они сидели в темноте, почему-то держась за руки, и до начала фестиваля оставалось всего ничего, но об этом никто из них особо не думал. Сири впала в мрачные, невеселые воспоминания и не знала, как их стряхнуть. Они мучили ее время от времени и саднили, точно гниющая рана, с которой уже ничего не поделать. Удивительно сколько раз за свою пока еще не долгую жизнь, она успела облажаться. Прямо-таки олимпийский рекорд. И удивительно, как ей повезло встретить такого человека как Джейми. И даже чем-то понравиться ей. — Не хмурься, — подруга ткнулась ей носом в плечо. — Я не хмурюсь. — Но я же вижу. Сидишь вся насупленная, точь-в-точь как горгулья. — Креативное сравнение. — Не увиливай. Колись, о чем думаешь! Быстро. На счет три. Сири с улыбкой закатила глаза. — Ты будешь смеяться. — Обещаю, что не буду. — Ты скажешь, это ерунда. — Обещаю, что не скажу. Говори уже! Раздватри! — Ладно… — вздох. — Я думаю о том, что тебя недостойна… Джейми вопросительно вскинула брови. — Это еще почему? Сири уперла взгляд в их сцепленные руки. — Ты такая хорошая, Джей-Джей, — попыталась она объяснить, но вышло как-то не очень. — Ты можешь все что угодно и… — Опять ты за свое, — перебила ее Джейми в притворной ворчливости. — Да, я ахуенная, — заявила она, приближаясь, — И я хочу тебя. Смирись. — В ответ на это невозможно было не рассмеяться. — А теперь целуй меня. Живо. — Это приказ? — Да. — И если я не подчинюсь? — Будет порка, — ответила подруга в опасной близости от ее лица, практически соприкасаясь носами. Сири глупо захохотала. — А у кого-то, оказывается, есть фетиши. Джейми легонько провела по ее верхней губе языком. — И очень, очень много подавленных сексуальных фантазий. — Покажи мне их все! — попросила Сири, клацнув зубами, и, слегка подавшись вперед, с желанием впилась в ее губы. Джейми улыбнулась в поцелуй, и ее улыбка была сладкой, почти приторной, так что от умиления сводило скулы. Ее жадная, наконец-то получившая выход любовь не помещалась ни в одном касании, слове или жесте, и ее нескончаемый запас только-только начинал проявляться в этот вечер, доставляя радостную, щемящую боль и изнурительное, головокружительное удовольствие. — Так бы и съела тебя, — ответила подруга, внезапно прикусив у Сири мочку уха. — Тепленькая, как пирожок, — начала (или продолжила?) она нести странные вещи, и Сири не могла перестать ухмыляться, широко и по-идиотски, от любого абсурдного замечания и любой глупости, какую Джейми ни захотелось бы произнести. — Вкусная, как начинка из заварного крема. — Фу, — краснела Сири. — Какая гадость… — Дай съесть тебя! — Джейми вцепилась зубами в ее плечо. — Нет! — Ну пожалуйста! — Нет, — засмеялась Сири, легонько, понарошку отбиваясь, в то время как Джейми повалила ее на асфальт. — Я пока еще хочу жить! — Упс, а я хочу тебя на ужин, — принялась Джейми целовать ее в шею. Сопротивляться не хотелось. Твердый щебень мелкими зазубринами впивался в затылок и спину, а тело подруги легко, приятно придавливало сверху, и казалось так можно провести целую вечность — всего в нескольких метрах от земли и в каких-то паре километров до облаков — и не желать ничего другого, кроме как быть тут, не пойми где, рядом с ней на этом бетонном мосту. — Ты сейчас поставишь засос! — засмеялась Сири тихим грудным смехом, мягко отодвигаясь от Джейми. Подруга, ожидаемо, в качестве ответа лишь фыркнула и притянула ее обратно к себе. — Перестань. — Нет. — Его же будет видно! Джейми усмехнулась ей прямо в кожу. — В этом весь смысл. Сири против воли улыбнулась. — Не знала, что ты такая собственница. — О, ты даже не представляешь насколько… — соблазнительно протянула Джейми, замирая в сантиметре от ее губ. — Хм. Забавно. А меня сегодня весь день отчитывала за ревность. — Поверь, ты еще хорошо держалась. И это капец злило. — Хотелось, чтобы я разнесла все вокруг? — Да, — подруга оставила на ее губах поцелуй. Сири ласково, неторопливо зарылась пальцами в ее волосы. — А если бы это я флиртовала с той красоткой в ферарри и с ролексами? И если бы это я у тебя на глазах играла с ее пальцами? Что бы ты сделала? — Я бы ей их отрубила, — с самодовольным, нахальным изгибом брови заявила подруга и поцеловала Сири еще раз, заглушая ее громкий лающий смех. Жизнь казалась веселой и простой. Наконец, стемнело. Последний луч окончательно скрылся за горизонтом и предметы, располагавшиеся вокруг, становилось все труднее различать. Только глаза Джейми и ее озорная, насмешливая улыбка сверкали, как созвездие, сквозь полумрак. Сири ни с чем бы их не перепутала. — Что такое? — спросила она, невольно копируя выражение подруги. — Да так, вспомнила кое-что. — И? Не расскажешь? — Давай я назову одно слово, а остальное ты угадаешь. Идет? — Валяй. Джейми приблизилась к ее уху и дурацким щекочущим шепотом произнесла: — Супер-ролл… Сири хмыкнула. Старый локальный прикол. Остался еще с тех беззаботных школьных времен, когда они покупали одну очень длинную шаурму и потом делили на четверых. — Ну, во-первых, это два слова. — Джейми, в отместку за вредность, ущипнула ее, — а во-вторых, — хихикая, продолжала она, — чтобы добраться до ближайшего фастфуда, вероятнее всего, придется съехать с дороги до Дерби. — Хочу двойную котлету, — перечисляла подруга так, словно не услышала никаких возражений. — И картошку фри. И милкшейк. И мармеладных мишек. “Пфф”. Ее любимая еда всегда напоминала скорее мешанину случайных продуктов, после употребления которых гарантирована диарея, чем полноценное блюдо. — А фестиваль? — А, точно. Ну да, мы опоздаем, — отмахнулась Джейми, — Не впервой. Но я очень хочу бургер. У меня даже живот урчит, слышишь? — она приставила руку Сири к своему животу (гораздо ниже, чем находился желудок), и от этого простого касания с размытым подтекстом прямо-таки покалывало изнутри. “Что же ты делаешь со мной? Вертишь, как хочешь…” — Ничего я не слышу. — Все ты слышишь, — отвечали ей с хитрой, тонкой улыбкой. — Твой тоже урчит, — заявила она, запустив свою руку меж пуговиц ее красной рубашки. Кожа к коже. Мурашки. Сири дернулась, хихикая как от щекотки, вскочила на ноги со смесью смущения и энтузиазма и жестом позвала Джейми за собой. Долго уговаривать ее не пришлось. Они съехали по первому попавшемуся указателю и оказались на парковке типичной придорожной закусочной, предлагавшей путнику всевозможные удобства: от ночлега на жесткой койке до сверхкалорийного бургера. Редкие звезды робко проявлялись на небе и луна ярким размытым пятном пробивалась сквозь облака. Было пусто. Ни человека вокруг. Лишь парочка машин на заправке и неестественный неоновый свет от вывесок на асфальте. Двери восемнадцатичасового продуктового ларька горели, призывая войти внутрь. Из открытого окна распространялся запах дешевого кофе и соусов. — То что надо, — обрадовалась Джейми и потянулась руками вверх, разминая затекшие конечности. Ее белая футболка слегка задралась, обнажив часть живота, и Сири проследила за движением ничего не выражавшим взглядом. — Мы отравимся, — констатировала она, с легким, но, впрочем, предвкушающим сожалением отмечая, как кусочек кожи вновь скрылся за одеждой. — Да ладно тебе, — зевок, — Как говорится, кто не рискует, тот не дрищет. Сири прыснула со смеху. “Какой ужас”. — Н-да… уж точно не в туалете я представляла себе наш уикенд. Джейми заговорщически улыбнулась и поводила бровями. — И часто ты его представляла? — лукавым, насмешливым тоном. Сири закатила глаза. Ее смущенная, с трудом сдерживаемая улыбка говорила сама за себя. “Каждый раз перед тем как заснуть”. Каждый раз как соприкасались их руки — то ли намеренно, то ли случайно — и каждый раз как звучала их общая шутка, заполняя пространство простым радостным смехом. Практически ежедневно, пока она жутко скучала в разлуке, и с перерывом по несколько дней, пока по-глупому на нее обижалась. Ночь была нежной — так Сири, по крайней мере, казалось — в меру прохладной, безупречно пустой и уютно тихой. Сулившей что-то необыкновенное, таинственное. Обещавшей прекрасный, исключительный рассвет. Отныне все ночи должны были быть такими — похожими на мираж. Сон наяву. Джейми без какой-либо осмысленной причины пнула ногой припаркованную у ларька машину. И пнула слишком сильно, так как раздался противный, протяжный писк сигнализации, и фары сердито, предупреждающе замигали. — Вот же ж черт. — Ну вот нахуя ты?.. Они быстро отбежали от машины. Джейми хихикала, перепрыгивая белые сплошные линии парковочной разметки, не заботилась ни о чем и в общем-то вела себя как ребенок, которому впервые разрешили не спать до полуночи. — Ну что за чудная погода! Ну что за сказочный пейзаж! — несла она чепуху и широко раскидывала руки, поддавшись приступу мечтательности. Все под враждебные длинные звуки “би-и-ип-би-и-ип”. Сири, оглянувшись по сторонам, поскорее дернула за ручку и протолкнула Джейми внутрь, едва удержавшись, чтобы не дать ей, скакавшей по ступеням, точно по размеченным на асфальте классикам, пендаля для ускорения. Над дверьми ларька легонько зазвенел колокольчик. На их удачу, они скрылись ровно в тот момент, как на разборки вышел водитель пострадавшего транспорта. Закусочная встретила их желтым электрическим светом, выцветшей плиткой с разводами, безвкусными скатертями на столиках и крайне неприветливой усталой кассиршей. Она даже не повернула в их сторону голову. Меню — истертая, замусоленная в углах бумажка — лежало прямо перед ней. Джейми покрутила его в руках, изучая. — Заказывай, — не вытерпела Сири. — Не торопи меня. — Минут пять уже так стоишь. — Ну и? — Люди ждут, — намекнула Сири на кассиршу. — Да стойте сколько влезет, — разрешила, в свою очередь, она, и Джейми победно поводила бровями и произнесла одними губами: “видишь?” Сири закатила глаза. — Бука, — ущипнула подруга ее за бок, показала язык, точно ей было восемь, и только после этого наконец-то обратилась с заказом. — Кхм-кхм, — размяла горло, — Мне, пожалуйста, супер биг спешл бест хит с беконом, жареным луком, креветкой, сырной палочкой, двойной порцией соленых огурцов, сыром чеддер, пармезаном, пекинской капустой, салатом латук, если есть, дополнительным ломтиком помидор в ржаной булочке на гриле и… и… и… и клюквенный соус. Спасибо. Сири, как и кассирша, слушали ее заказ с высоко поднятыми бровями. — Это будет дорого и несъедобно, — предсказали они (одна вслух, другая про себя). Джейми фыркнула. — Это будет беллиссимо! — и сделала характерное движение пальцами, отыгрывая стереотипного итальянского шеф-повара. — Высокая кухня! Перфетто! Че белло! Сири покачала головой, давая понять, что ну вот совсем ей не верит, ну вот прямо ни капли, ну вот ни на полшишечки, и попросила кассиршу: — Будьте добры, добавьте к заказу пакет для рвоты. — ЭЙ! Они припарковали мотоцикл перед столиком на улице, и ели, облокотившись прямо на него. Отсюда открывался красивый вид на далекие, подернутые голубоватым туманом огни ночного Дерби, лежавшего в нескольких километрах к северу. Внизу располагался невысокий обрыв, очертания которого в темноте, впрочем, стирались до едва различимых, и, казалось, вместо земли под ногами простирается черное, густое, как смоль, море — стоит наступить и нога погрязнет в нем, точно в болотном иле. Недалеко от них, за соседним столиком, шумела компания каких-то непонятных людей, разодетых в стиле бохо. Они гоготали и танцевали под собственную музыку в обнимку с бутылками пива. Джейми периодически качала головой в такт доносившимся мелодиям (стоит отметить, чрезвычайно безвкусным), едва удерживая в руках свой гигантский биг винегрет хит или как там его. — Ты правда это съешь? — уточнила Сири с нескрываемым скепсисом. Набитый не пойми чем бургер едва помещался у подруги в руках. — Угу. Смотри, — с вызовом бросила Джейми, как можно шире раскрывая рот и откусывая первый кусок. — Ммм, — демонстративно восхищалась она, перепачкавшись, — Как… как же вкусно! — едва не выплюнув все обратно, — Хочешь? Джейми придвинула бургер к губам Сири почти вплотную. Он был настолько жирным, что капли соусов ручьем стекали с него на салфетку, а сочетание мясной котлеты, рыбных палочек и креветок давало такой странный запах, похожий на вспотевшую подмышку, что Сири невольно передернуло. Она отодвинулась и замотала головой. — Нет-нет-нет! — По-мф-че-кха-кха-КХА!!!-му? — поперхнулась от возмущения Джейми. Сири, хохоча, похлопала ее по спине. — Это не так плохо как кажется. — Слабо верится. Джейми пожала плечами, мол, “дело твое”, и откусила второй кусок. Часть салата и огурцов вывалилась и упала на столик. — Знаешь, — с набитым ртом вздохнула подруга, — я счастлива. Очень-очень. А ты? Сири боялась ее щеки вот-вот треснут из-за нелепой кривоватой улыбки на пол лица. Приятно быть причиной чьего-то счастья. — И я, — ответила она, вдруг испытывая робость. Все произошедшее между ними до сих пор казалось происками воображения, слишком убедительной, вторгшейся в реальность фантазией, что рассеется по утру. Вдруг она вывалит свое сердце перед ней слишком рано? И этим ее отпугнет? Джейми тем временем сосредоточенно пережевывала булку и как ни в чем ни бывало всматривалась в горизонт, словно ее не терзали никакие сомнения. Такая спокойная, уверенная… вытворяющая, как всегда, ерунду и, как всегда, с самым невинным, бесстыжим выражением. Сири надеялась это никогда не изменится. И Джейми не вздумает повзрослеть. Вдруг, лицо подруги озарилось. Она широко улыбнулась, обернулась к Сири и спросила с воодушевленной улыбкой на губах: — Слышишь? Сири прислушалась. И издала страдальческий вздох. “Ох черт… “ Из колонок компашки напротив внезапно, после менее узнаваемой и более терпимой попсы, заиграл (“о нет нет ну почему нет нет нет”) Джастин Бибер. — Серьезно?! — застонала Сири, запрокидывая голову. — Может пересядем? “А лучше: разобьем их колонку к хуям”. Джейми игриво поводила бровями. — Ты что! Какой “пересядем”! Это хит всех времен и народов! — и что есть сил закричала: — MY FRIENDS SAY I’M A FOOL TO THINK YOU’RE THE ONE FOR ME! Сири закрыла ей рот рукой. — Не надо, прошу. — I guess I’m just a sucker for love, — подпели с соседнего столика, и Сири была готова зарычать от раздражения. — Самая идиотская песня из всех, — причитала она. Джейми, насмешливо ухмыляясь, отдернула от своего лица ее руку и назло продолжила: — Подпевай! Baby, yоu can do no wrong. My money is yours (oh), give you little more because I love ya, love ya, — складывая из пальцев сердечко и изображая его биение. — Джей-Джей, только не это! Пощади! Увы, Джейми не собиралась ее щадить. Швырнув недоеденный бургер прямо на траву, она забралась на стул и драматично замахала руками, взывая к Сири и изображая преданную, восхищенную любовницу. — WITH ME, GIRL, IS WHERE YOU BELONG JUST STAY RIGHT HERE, I PROMISE MY DEAR, PUT NOTHING ‘BOVE YA ABOVE YA (OH)! — Не-е-е-е-ет, только не припев! — Сири была готова заплакать. Но припев слушать придется. Ведь подруга запрыгнула на стол… — LOVE ME, LOVE ME, SAY THAT YOU LOVE ME! — закричала она и компашка, услышав, расхохоталась и прибавила громкость. Джейми подняла пальцы вверх в знак благодарности. — FOOL ME FOOL ME OH, HOW YOU DO MЕ, — подруга соблазнительно опустилась на корточки, качая бедрами прямо у Сири перед лицом. — KISS ME KISS ME SAY THAT YOU MISS ME!!! TELL ME WHAT I WANNA HEAR! TELL ME YOU LOVE ME! — продолжила она кривляться, опустившись на колени, и то раздвигая, то снова закрывая их, непрерывно заигрывала бровями. Сири почувствовала как краснеет: ее щеки горели словно от ожога. Песня упорно продолжала резать слух. Но она не могла ни заткнуть уши, ни отвести взгляд, как если бы находилась под гипнозом. Love me love me say that you love me Fool me fool me oh how you do me Джейми очерчивала ладонями свои изгибы: остановилась на груди и сжала ее, смешно надув губы, потом развернулась спиной и завращала из стороны в сторону попой, касаясь собственных ягодиц. Kiss me kiss me say that you miss me Tell me what I wanna hear Tell me you love me — MY HEART IS BLIND BUT I DON’T CARE (OH) — пропела она, спрыгивая со стола и приближаясь вплотную к Сири. — ‘CAUSE WHEN I’M WITH YOU EVERYTHING HAS DISSAPPEARED! — Джейми прижалась к ней спиной и потерлась о ее пах. Сири инстинктивно положила ладони на ее бедра, и Джейми, расценив это как поощрение, задвигалась еще активнее. Сири жутко засмущалась. Волна возбуждения прошлась по ее телу и остановилась теплом внизу живота. Она понятия не имела, как прекратить это… что бы сейчас ни происходило. Да и, если честно, не была уверена, что хочет. — AND EVERY TIME (OH) I HOLD YOU NEAR (OH) I NEVER WANT TO LET YOU GO, OH!!! — прокричала Джейми и в качестве финального аккорда повисла руками на ее шее так близко от губ, и выдала последнее oh так округлив губы и так прикрыв глаза, что Сири, не выдержав, сама сократила расстояние между ними. Компашка присвистнула, но Сири ничего не заметила, целиком сосредоточившись на поцелуе. Джейми наваливалась на нее все сильнее, пока наконец не подхватила и не посадила на мотоцикл, расположившись между ее ног, дразняще провела рукой по внутренней стороне бедра, впрочем, не опускаясь слишком низко, но и такого движения хватило, чтобы послать разряд к самой чувствительной части тела. — Что, прямо здесь? — шепнула Сири. Джейми расхохоталась. — А мой дурацкий танец, я смотрю, неплохо так тебя возбудил? Сири спустилась губами к ее шее. — Он был очень, очень хорош, — призналась она, покусывая нежную кожу. — Но музыкальное сопровождение отвратительное. Джейми со злорадной ухмылкой отстранилась. — К сожалению для тебя, стриптиз будет только под Бибера. — Ты моей смерти хочешь?! Они синхронно захихикали, сталкиваясь лбами. У Джейми забавно сморщился нос, засобирались тонкие складки в уголках глаз, и Сири захотелось поцеловать каждую бороздку, каждую морщинку и неровность на коже, чтобы запомнить ее смех, ее хорошее настроение, от которого ей самой сразу делалось так хорошо. Их взгляды пересеклись. Джейми прикусила губу, сощурилась, как и всегда, когда хотела взять на слабо. — Скажи это, — заявила она, и ее глаза — темные, как мокрая древесина, — зажглись потаенным огнем. — Сказать что? — Просто скажи. Сири задержала дыхание, словно перед прыжком, лениво провела пальцами вдоль ее позвоночника, с удивлением отметив как столь простое, игривое движение подняло мурашки на ее коже, и сердце радостно стремительно застучало, а в горле пересохло. “Неужели ты теперь и правда моя?” — Ну? — Джейми дернула плечом. Ее губы сжались в нарастающем разочаровании, и Сири стало стыдно от собственной нерешительности. Говорить эти слова было легко — легче чего-либо, что приходилось делать, — и больно, по-настоящему больно — как от раны, что уже никогда не заживет и которую ты при этом специально, намеренно ковыряешь. — Я лблю тбя, — неразборчивым полушепотом ответила Сири, едва сдержавшись, чтобы не скривиться от отвращения к себе. Собственный голос показался ей слишком сдавленным, и высоким, и хриплым, и принадлежавшим, как будто, кому-то другому - робкому, стеснительному существу, которого всем следует презирать за его трусость. Джейми — та самая, о которой Сири мечтала всю жизнь — расплылась в довольной, влюбленной улыбке. Впрочем, тут же, спустя секунду, подруга вернула себе строгое выражение и приказала: — Повтори. Сири фыркнула, недовольно пробурчав: — Ты и с первого раза расслышала. — Нет. Не расслышала. Повтори. Пришлось сдаться. Вновь побороть сопротивление, протестом засобиравшееся где-то в груди. — Люблю тебя. — Громче. — Люблю тебя! — Не-а. Давай еще громче! Крикни! — ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! — поддалась Сири, хохоча. — ЕЩЕ! — Джейми взмахнула руками как дирижер. — ЛЮБЛЮ, ЛЮБЛЮ, ЛЮБЛЮ! — смеялась Сири, и слоги эхом скатывали вниз по обрыву, растворялись где-то между деревьев внизу. — Люблю, — повторила Сири чуть тише, едва успев проговорить слова до конца, прежде чем Джейми сняла их с языка, налетев с поцелуем. Ее губы требовали полного, безоговорочного внимания, предлагали не сдерживаться и ничего не утаивать — ни от нее, ни от себя — и Сири пыталась (возможно, впервые) быть честной — страстной, и по уши влюбленной, и жадной, жадной до прикосновений. — Я тоже тебя люблю, — призналась подруга, и ее признание отозвалось щемящей, раскрепощающей болью под сердцем, — ты самая хорошая, самая красивая… — бессвязно бормотала она, очерчивая губами скулы, линию челюсти… — Ай, ха-ха-ха, щекотно! — рассмеялась Сири, когда Джейми добралась поцелуями до области за ушком. — И твой смех… как же я люблю твой смех… — отвечала подруга хриплым от возбуждения голосом, касаясь пальцами ключиц, скрытых тонкой бордовой рубашкой. Ее взгляд потемнел, и веки опустились, и Сири снова бросило в лихорадочный жар. В одежде становилось слишком душно и тесно. Джейми, видимо, почувствовав, что пора остановиться, сделала шаг назад — вперед к отступлению… Закончился он, однако, неудачей. Она поскользнулась на валявшемся на земле бургере... — Бля-я-А-А-а, — и потеряла равновесие. Сири попыталась ее поймать, но успела ухватиться лишь за борты джинсовки. Из карманов вывались какие-то предметы — которые подруга зачем-то, не страшась потерять, туда положила — и Джейми приземлилась на траву, утягивая Сири за собой. — Теперь вся обувь в клюквенном соусе, — жаловалась она, приподнимаясь на локтях и осматривая ботинок. Сири прыснула со смеху. — Говорила же, что не стоит заказывать. — Ой-ой-ой-ой-ой. Они поднялись. Джейми отряхнулась, с отвращением заметив, что жирные пятна остались еще и на кромке носка, а Сири, тем временем, подобрала выпавшие вещи — телефон, ключи от общаги, кошелек, какую-то карточку… Стоп. Сердце пропустило удар. “Это… моя фотография?” Сири на ней лет семнадцать. Ее лицо почему-то обвели в сердечко. Одета она была в нарочито байкерский наряд — кожанку с металлическими шипами и изображением розы на спине, обтягивающие черные джинсы, белый топ, ремни, цепи, берцы, с сигаретой во рту и солнцезащитными очками на макушке — и широко улыбалась Джейми, впервые фотографировавшей ее рядом с “Лолой”. На оборотной стороне была надпись. Кажется, чьи-то стихи. Я знаю, ты зовешь меня и доверяешь ветру шепот И веришь, что твои слова он донесет сквозь людской ропот. И пронесет сквозь провода, и мимо крыш, и через стены Доставит их до меня. Я их услышу стуком в сердце. Отбрось сомнения, я приду. Я побегу, если придется. Чутьем своим тебя найду и что-то в тебе обернется. Я угадаю по глазам. Ты спросишь: — Можно ли остаться? И я отвечу, не таясь: — Конечно можешь оставаться. Чуть ниже мелко: Моей Сири. В честь выпускного. “Оу…” ОУ. Мысли в голове проносились с зашкаливающей скоростью. И все оказывались бессвязными. “Она хотела… отдать мне это на выпускном?” — Что там? — добродушно спросила Джейми, прекратив попытки оттереть нестираемое пятно на носке. Она заглянула через плечо и, заметив, что именно у Сири в руках, моментально помрачнела и резко выдернула из них фото. — Я не копалась! — поспешила Сири оправдаться, — Оно, видимо, просто откуда-то выпало. — Окей, — ответила подруга, закрываясь, заталкивая карточку обратно в кошелек, а кошелек пряча обратно в кармане. И больше ничего не сказала, впав в нехарактерную задумчивость, прикусив щеку и уперев взгляд в землю. Было чертовски неловко. — Эм… что это? — решила Сири все-таки спросить. — Твое фото, что непонятного! — с нескрываемым раздражением ответила Джейми. — Ты спрашивала, почему оно не висит на стене. Вот тебе и ответ. Потому что я, как дура, все время таскаю его с собой! — Почему как дура? — умилялась Сири, впрочем, чувствуя себя из-за этого по-скотски. — Потому что только дуры планируют признаться в любви! в стихах! на выпускном! — подруга зарылась лицом в ладони. Брови Сири взметнулись высоко вверх сами собой. — Ч-что? — только и выдавила она, слишком шокированная, чтобы говорить внятно. Джейми вздохнула, невесело рассмеялась, и плечи ее затряслись. — Может, просто сделаем вид, что ничего этого не было? И ты ничего не находила. Идет? Внутри все противилось оставлять этот разговор так. — Джей-Джей… — растерянно, в полном недоумении, — почему… почему ты ничего не сказала? Она резко отняла от лица ладони. — Издеваешься? — в голосе слышался упрек. — Или правда не помнишь? Ах, да… точно… “Бенджи”. Что-то подозрительно похожее на вину засобиралось под горлом. “Ну какой же пиздец…” Марлин долго, очень долго будет над этим ржать. Сири отчаянно всплеснула руками. — Если бы я только знала! Боже… Я бы ни за что… — Да забей ты уже. Было и было, — но уязвленные интонации подруги, очевидно, обозначали, что забивать ни в коем случае не стоит. — Зачем ты дала мне уйти с ним? Джейми расковыряла заусенец. — Не знаю… А что я могла сделать? — призналась она, дернув плечами. — Ты казалась скучающей и неприступной. И, кстати, чертовски красивой в том платье! — добавила в обвиняющем тоне. — Это должно быть незаконно приходить в таком! С твоей-то фигурой! Я думала, я там умру! Или что у меня сердце из груди выпрыгнет! “Ого, сколько драмы”. Сири понятия не имела, что оказала на нее в тот вечер такой эффект. К щекам подобрался тот самый смущенный румянец, как если бы ей вновь стукнуло восемнадцать, а самодовольство с робостью растянулось на губах в кривоватой ухмылке, которая, впрочем, быстро стерлась следующими словами: — Разве я могла подойти? Могла стоять рядом и не выглядеть как полнейшее убожество на твоем фоне? со стрижкой под мальчика, в уродском красном костюме… “Что?!” — Он не был уродским… — …как та самая страшненькая подружка, коренастый плоскогрудый качок… Это был сущий кошмар! Настоящий ад! На что я рассчитывала?! — Джей-Джей… — …неудивительно, что к тебе подкатил Бенджи, и неудивительно, что ты согласилась, в конце концов вы оба выглядели как с обложки и… — ДЖЕЙ-ДЖЕЙ! Ты дашь мне вставить хоть слово?! — Ох, черт… Как же глупо! Как же глупо! — запричитала Джейми, махая руками. — Зачем ты пошла с ним?! Ну зачем?! Он же дебила кусок! Подругу, мягко говоря, штормило. Сири накрыла ее ладони своими. — Послушай! Слышишь? Я бы пошла с тобой! Пошла бы, не раздумывая!.. Я бы хотела пойти с тобой… Джейми окинула ее недоверчивым взглядом. — Серьезно! — рассмеялась Сири. — Не сомневалась бы ни секунды! — И даже не стала бы ржать, зачитай я стихи? — Ну… этого я утверждать не могу, — ответила она с лукавой улыбкой, и Джейми, притворяясь глубоко задетой, пихнула ее в плечо. — Но мне бы понравилось. Очень-очень. И я бы, как всегда, постеснялась тебе в этом признаться. — Как всегда? — Да, Джей-Джей, как всегда… — Сири вздохнула. — Мне такое сложно дается… — Какое такое? — Всякое. Разное… Архг, не знаю! Не знаю! Я! Не! Знаю! — Из нее будто собирались выходить демоны: внутри все скрутилось и сжалось, подобно одежде в стиральной машине. — Ладно, окей… — собралась она с духом, не желая и в этот раз поддаваться приступу трусости, — Ты нравишься мне класса с… да я даже не знаю, как долго. Как только мы познакомились, наверное. Лицо подруги вытянулось от удивления. — И ты молчала?! — в негодовании вскричала она. — А как я скажу?! Ты вечно сохла по Лили! Плакала из-за нее даже на той вечеринке у Питера! Джейми нахмурилась. — Чего? Когда? — Эм… Не помнишь? Это было месяца три назад. — А-а-а, ты об этом, — Джейми расхохоталась. — Н-да-а… Там, признаться, очень тупо вышло. Точно хочешь услышать? Сири кивнула. Подруга закатила глаза. — Окей. Ничего особенного, правда. Типичный пьяный депрессняк. Я в стотысячный раз пожаловалась на тебя Лили, а она в стотысячный раз посоветовала мне просто поговорить с тобой прямо, но меня такой совет, разумеется, не устроил, и я зачем-то спросила нравятся ли ей девочки, на что она ответила “и не мечтай”, потом я спросила нравлюсь ли ей я, на что она ответила, что скорее пойдет на свидание со Снейпом, и в тот момент я поняла, что мои любимые люди все время предпочитают мне кого-то другого. Ты, например, предпочитаешь Марлин. Я пошла искать тебя. Вышла на балкон. Там курил Бенджи. Я для чего-то покурила с ним. Вспомнила, что ты еще и этого лоха мне предпочла. Разозлилась. Поговорила с девчонками из футбольного клуба. Они обсуждали каких-то пацанов. Я спросила, нет ли у кого из них краша на девочку. Они покрутили у виска. Это меня тоже разозлило. Наконец, я нашла тебя. Ты была капец красивой. Это меня возбудило. Я решила, что черта с два позволю тебе меня забыть, но потом в моменте вспомнила, что ты снова сбежишь, как наступит утро… и что Лили — единственной, кто мог бы меня спасти — по-прежнему будут нравиться мальчики. Повисла драматичная тишина. — Вау… — ошарашенно произнесла Сири. “Впечатляет”. Столько идиотских эмоций за один вечер… — Я же говорила, что тупо. Сири покачала головой. — Не-е-ет, знаешь, что по-настоящему тупо? Годами скрывать взаимные чувства к тебе! — Пф-ф! Я скажу тебе, что тупо: хотеть признаться еще тогда, еще на той ночевке у Лили, или еще раньше, как только ты переехала ко мне насовсем, но откладывать, и откладывать, и откладывать, и так до тех пор, пока ты не уйдешь от меня сначала к Бенджи, а потом к Марлин, а потом черт знает к кому еще. — Джей-Джей… — чувства душили ее и больно хватали за горло, подталкивая слезы к глазам. Ох, Сири ненавидела плакать! Ну что за низость! Все равно ведь ничего не исправить! — Я… — сказать было нечего. Они могли бы успеть столько всего, а потеряли столько времени даром! — Мне жаль, чт- Подруга заткнула ее поцелуем. Сири ответила. Она не могла не ответить. Ее руки легли ей на бедра, ее уха коснулись слова: — Не надо ничего говорить, — и она замолчала. — Не думай, — шепнула Джейми, улыбаясь ей мягко-мягко, — я ничего бы не стала менять. Сири нахмурилась, заглянула ей прямо в глаза, с чувством хватая за пальцы. — Поверь, ни о чем я не жалею сильнее, как о том, что согласилась на выпускном пойти с ним! Подруга игриво поводила бровями. — То есть… тебе совсем не понравилось? Сири хмыкнула. — Первый секс никогда не нравится, нет? Джейми очаровательно покраснела. — Наверное. Кому как. “А кста-а-ати”… — Ты никогда не рассказывала с кем был твой первый секс. Подруга странно улыбнулась. — Ревнуешь? — Всегда. Джейми расхохоталась. — Да… к ней стоит приревновать. Она была хороша. И ты ее, кстати, знаешь. Сири напряглась, мысленно перебирая возможных кандидаток. — И кто же это? — Какая разница? Она попыталась отыграть безразличие и крутость. У нее едва ли получилось. — Ты знаешь, кто лишил меня девственности! Будет честно, если и ты поделишься со мной. Джейми нагло ухмыльнулась. — О, правда? А ты попробуй угадать. — Лили? — Что?! НЕТ! — Доркас? Она долгое время играла с Джейми в одной команде по футболу. — Было бы прикольно, но, увы, я никогда не была в ее вкусе. — Такое трудно представить. — Что? — Что ты можешь быть кому-то не по вкусу. Подруга закатила глаза. Впрочем, лицо ее выглядело довольным. — Это прозвучало очень странно. Прям предельно. — Но это правда! Окей, если не Доркас, то сдаюсь. Ноль идей. — Ее имя начинается на С. Сири почувствовала себя глупо. Слишком радостно для такого мелочного подозрения. — Снейп? — из вредности предположила она. — ЧТО? ФУ! ЭТО ОН, А НЕ ОНА! Они расхохотались. — Дать еще подсказку? — Угу. — Заканчивается на ири. — С… ири? Кто это? Не знаю такой, — издевалась она, не справляясь с приливом эйфории, и уже тянулась за поцелуем, как тянется магнит к противоположному полюсу. Джейми с готовностью ответила, подавшись вперед, прикрыв глаза, потеряв времени счет… как вдруг из кармана ее джинсовки раздался противный звенящий рингтон. — Вот бы вечность провести так с тобой, — призналась подруга, мягко очерчивая ее острые скулы и совершенно игнорируя мобильник. — Я не против, — хриплым шепотом соглашалась Сири. В конце концов, именно об этом она всегда и мечтала: о жизни с ней, той самой, где они могут быть только вдвоем. Они целовались. Телефон все звонил и звонил… Сири нехотя озвучила напрашивавшееся: — Не ответишь? Джейми раздраженно вздохнула. — Ну ла-а-адно, — она закатила глаза и сняла трубку. — Чего? Из орущих динамиков послышался голос Лили. “Ну и куда вы делись?!” — раздосадованно шипел телефон. — Мы не приедем, — вдруг заявила Джейми. — Почему? А почему бы и нет?! Ой, бля, потому что останемся в мотеле и займемся сексом! Понятно? — Сири чуть не поперхнулась. — Угу. Да. Давай, пока. Повеселитесь там за нас. И пните Ремуса с Тонкс. Окей. Да. Пока. Джейми, как ни в чем не бывало, засунула телефон обратно в карман, и возобновила поцелуй. Сири, смеясь, отстранилась. — Мотель, значит? — Или прямо тут. Хочешь? — Джейми полезла холодными ладонями под рубашку. Сири поежилась. — Возьму тебя прямо на этом грязном столе. — Не в этот раз, — расхохоталась она. — Отложим до завтра, — подмигнула, потянувшись, чтобы достать шлем. — Так не терпится доехать до кровати, а? — дразнила подруга, подмигивая. — Если хочешь оказаться на ней вместе со мной, — Сири легонько шлепнула ее по попе, — то советую поторопиться, Джей-Джей. Джейми заливисто рассмеялась, так что было невозможно не подхватить. “если бы я только знала…” Шесть утра. Не спалось. Жутко болела голова, и Сири, стоя на балконе в одних лишь трусах, запивала сигарету крепким кофе. Перед ней простирался унылый вид — тротуары, высотки, редкие проседи зелени, уродливое признание в любви, выведенное белой краской на асфальте, до краев забитая мусорка, погасшие витрины продуктовых магазинов… и ни одного знакомого ориентира. “Черти где”. Неплохо бы знать в каком она хотя бы районе. “Ай, как-нибудь разберусь”. Сири беззаботно пыхнула дымом. Вчера был выпускной. Пожалуй, это единственное, что она помнила. Пепел сыпался вниз мимо пепельницы, босой ступней она потирала левую голень и думала, кажется, о том, как странно устроен мир и как он может оставаться без изменений, когда внутри чувствуешь себя так херово, что хочется биться о стену башкой. — Ну и ночка, да? — зевнул Бенджи, подкравшись со спины. Спасибо, он не додумался до нее дотронуться или, еще хуже, поцеловать, а то Сири гарантированно бы ему врезала. Короче, спасибо, Бенджи был не из тех, кто любит нежности. — Н-да, — хрипло протянула она, отворачиваясь. — Принести тебе, кхм-кхм, футболку? — прокашлялся Бенджи, неловко потирая шею и демонстративно отводя глаза от ее обнаженной груди. — Не надо. Мне не холодно. Никогда еще Сири так не скучала по Джейми. — Окей… ла-адно, — он решил не напирать. — Чего не спишь? — Не хочу. — Я тоже, — опять зевнул он (на этот раз раскрыв рот вдвое шире). — Ха! Можешь представить? — неожиданно рассмеялся Бенджи, — Мы теперь взрослые. И больше не школьники. Ну надо же. Очуметь… — Да, — ответила она в том же скучающем, слегка раздраженном тоне. — О-чу-меть... “Да кто так говорит вообще?” — Эм, с тобой все в порядке? Я сделал что-то не так? Забавные вопросы. — Все отлично, Бендж. Просто башка трещит. — Дать аспирин? — И так справлюсь. — Окей. Но ты явно чем-то расстроена и… — Зря я переспала с тобой, — выпалила Сири ни с того ни с сего и с сожалением отметила, что в кофе попал пепел. Бенджи удалось сохранить спокойствие. Возможно, он тоже заебался. — Ммг. Значит, все-таки дело во мне. — Чувства, надеюсь, не задеты? — вскинула она бровь. Что-то объяснять его простоватой, наивной роже сейчас казалось задачей невыполнимой. — Все ок. Забей. Переживу. Просто… я думал, ты знаешь, что я по тебе… ну… того еще со средней школы. — Сочувствую. — Да не, че ты. Забей. Все путем, — продолжал разыгрывать он беззаботность, потирая рукой лицо. — Не знал, что я настолько плох в постели. А вот и самоуничижительный юмор подъехал. Сири вздохнула. — Расслабься, мачо. Я просто безнадежно влюблена в другую. — О… О! — осознание медленно сваливалось на Бенджи. — Дай угадаю… Джейми? Сири невесело расхохоталась. “Да”. — Боже, нет! Конечно, нет. Мы друзья. — Хорошо. Как скажешь, — козлина ей не поверил. — Вчера просто показалось, будто ты ее избегаешь. — С чего мне ее избегать? — Хз. Тебе лучше знать. В любом случае, поговори с ней. Вдруг… — А вот твоих ахуительных советов, Бендж, никто не просил. — Да не огрызайся ты так! — задрал он ладони вверх, как бы обороняясь от нападок, — Я лишь хотел помочь. — Получилось не очень. — Сорян. — Он вдруг приобнял ее за плечо и потряс. — Улыбнись! Новый день, все дела! А говно как-нибудь само рассосется! Сири поморщилась и застонала. — Ау, Бендж, харе. Голова же! — Ясно. Я за аспирином. И не спорь. — Катись уже, — слабо улыбнулась Сири, провожая его взглядом. Сигарета кончилась, и она затушила ее о перила резким вращательным движением. “Да уж, рассосется”, — мрачно подумала она, отчего-то вспомнив о маме. Мотель выглядел убого. В таких, обычно, находят зверски зарезанные трупы. Мигающая вывеска, трещины на асфальте, колымаги на парковке… но Джейми, к сожалению или к счастью, по жизни мало что смущало, и она, в одно движение скинув шлем, бойким шагом направилась в сторону входных дверей, жестами подгоняя озиравшуюся по сторонам Сири. Сири, машинально поправив кобуру, пошла за ней следом. Двери скрипнули. Спящая ресепшеонистка проснулась. Подруга с порога гаркнула: — Нам двухместный номер. Люкс. С одной кроватью. Кинг сайз. Есть такие? Девушка окинула их полупрезрительным полунасмешливым взглядом. — Есть, — прохрипела она, потирая глаза, — Триста двенадцатый. Третий этаж, четвертая дверь по коридору направо, — и протянула ключ от номера. Однако, дойти до номера они не успели. — СМОТРИ! БАССЕЙН! — закричала Джейми, прыгая на месте и хлопая в ладоши. — Пошли поплаваем? — Сири скептически выгнула проколотую бровь, — Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! — Он закрыт. Там висит замок на решетке, видишь? Джейми, видимо, мысленно оценив высоту забора, пожала плечами и выдала наплевательское: — Ну и? Сири, запрокинув голову вверх, рассмеялась. — Пошли, — не раздумывая, согласилась она, копируя широченную улыбку, моментально проступившую на лице Джейми. Металлический решетчатый забор скрипел под их весом. Подруга в пару движений, словно кошка, перебралась на другую сторону. Сири, уже не столь уверенная в собственном бессмертии, как несколькими часами ранее, медленно спускалась вниз, цепляясь за отверстия в сетке. Джейми всячески ее поторапливала. — Давай-давай-давай, — тараторила она, примагнитившись взглядом к голубоватой воде бассейна, и когда Сири оставалось совершить не больше, чем пару шагов вниз, Джейми обхватила ее за талию и дернула за собой, повалив на асфальт. — Ну наконец-то! Давно такая осторожная? — Мне оставалось всего ничего! — И ты медлила, точно тебе с моста надо прыгать. — Ой, да иди ты! — шутливо послала ее Сири, и начала раздеваться. Бордовая рубашка растелилась у ее ног в небрежных складках. Джейми, тем временем, наспех скинула кеды, раскидав их по разным углам, стянула с себя носки и штаны, швырнув их куда-то в опасной близости от кромки бассейна и с разбегу прямо в футболке сиганула в воду, поднимая за собой волну брызг. — Как же хорошо! — расслабленно заключила она, вынырнув на поверхность и заправив мокрые волосы назад. Без своей привычной копны, торчащей во все стороны разом, она выглядела на удивление строго: черты лица казались более выразительными, обведенными каплями прозрачной воды. — Скорее! Иди сюда! Тут тепло! — Секунду, — лениво ответила Сири, продолжая скидывать с себя предметы одежды. Джейми наблюдала за ней, держась на плаву, смотрела как летит кобура, со глухим стуком ударяясь о землю, как она скидывает с себя юбку-шорты, элегантным движением отбрасывая ее в сторону, как стягивает колготки — с одной ноги, со второй, — и показывает идеально гладкие ноги с черным педикюром, как расстегивает лиф, высвобождая грудь, и как медленно снимает оставшееся нижнее белье, глядя ей прямо в глаза, и так пока не предстает перед ней полностью обнаженной. Сири не чувствовала ни капли стыда, спускаясь по лесенке в бассейн. Ее черные кудрявые волосы изящно струились по спине и плечам и почти скрывали тонкие линии татуировок — виднелась только одна голова пса из трех и только часть оленьих рогов на ключицах. Джейми притихла, замерла, не смея пошевелиться, и ее взгляд из-под квадратной оправы очков сделался тяжелым и темным. Сири поежилась, подплывая к ней. Предвкушение томно собиралось где-то внизу живота. — Ты чего? Потеряла дар речи? — поддразнила она, склонив голову на бок, с наслаждением рассматривая признаки смущения на лице подруги: покрасневшие щеки и расширенные зрачки. Сири ужасно хотелось ее поцеловать, но стоило приблизиться, скользнуть по талии рукой, потянуть за кромку футболки с немым предложением ее снять, как Джейми встрепенулась и вылезла из воды, обиженно усевшись на бортике бассейна. Сири удивленно за ней проследила. — Что-то не так? — Все ок, — съежилась подруга. Мокрая одежда липла к ее телу, очерчивала контуры бедер и груди, просвечивала соски, пупок, так что Сири почувствовала сухость в горле и острую, непонятную тоску. Хотелось коснуться, пробежать пальцами по коже под тканью, но подруга была слишком далеко, пусть и находилась на расстоянии вытянутой руки. — Тогда почему?.. — вопрос застрял недосказанным. — Ты же вроде хотела поплавать? — А теперь не хочу! — огрызнулась Джейми. — Не разрешаешь? — Причем тут?.. — Сири неловко посмеялась. — Джей-Джей, тебе не нужно мое разрешение. — Вот именно. — Просто скажи в чем дело. — Ни в чем. — Но я же вижу, что что-то случилось. Мне ты можешь сказать, — произнесла она неестественно мягким голосом. Сири понятия не имела, что так умеет. Джейми подняла на нее испытующий взгляд. — Думаешь? — Конечно. Подруга подтянула колени к груди, собираясь в комок, и глубоко протяжно вздохнула. — Я не буду снимать футболку, — ни с того ни с сего заявила она. — Окей? — О-окей, — “и это все?” — Не снимай, если не хочешь. Джейми молча рассматривала ее пару секунд, словно проверяла на искренность. — Дурой меня теперь считаешь? Сири покачала головой. — Никогда. Плечи подруги расслабились. Собравшееся в них напряжение отступило. Со вздохом она приподняла оправу очков и потерла переносицу. — Прости, просто… нет, знаю, когда-нибудь у меня обязательно получиться забить хуй, но, видимо, не сегодня. — Чего-то стесняешься? — Конечно, стесняюсь! Как не застесняться рядом с тобой?! У меня нет ни жопы! ни сисек! просто ни-хе-ра! — Пфф, во-первых, все у тебя есть! А во-вторых, кому они нужны с такими-то бицухами… — кокетливо протянула Сири. — И прессом… — Ну не знаю… Сири чуть не поперхнулась от возмущения. Она еще и сомневается! — Само собой! Не смей переживать! Ты такая красивая, Джей-Джей, что на тебя можно вечность таращиться! Каким-то образом эти слова оказались неправильными. Джейми нахмурилась, прикусила внутреннюю сторону щеки. — Зачем ты лжешь? — с горечью спросила она. — Хоть ты можешь говорить со мной честно?! Сири ничего не могла понять. — Но я не вру! Ты очень-очень-очень красивая, Джей-Джей. Я всегда так считала. Она подплыла чуть ближе, попыталась дотронуться до нее, но Джейми не позволила — отпрянула и вздохнула, прижимаясь к коленям щекой. — Ты не понимаешь. Это трудно объяснить. Меня не раз называли уродиной в мужских раздевалках… я слышала как они обсуждают девочек из женской сборной… помню, как меня называли парнем в юбке, хотя нихера-то я на них не похожа и юбок по своей воле не ношу, но кого ебет. — Не знала, что тебя задевали их слова. Ты всегда так круто ставила всех на место… Один раз Джейми врезала по яйцам ее родному брату, стоило тому хотя бы попытаться сально пошутить: Регулус корчился в муках так и не закончив предложения, а ржали его дружки, которых тот хотел развеселить, теперь над ним самим. Подруга фыркнула. — Пфф, еще бы! Эти козлы не стоят того. И все-таки что-то ковыряет сознание, нашептывает, какая я неправильная. Неправильная женщина. Что я не подхожу. Не умею ей быть. Не дотягиваю до какой-то планки. — Джей-Джей, это бред. — Я в курсе. И все-таки я хочу быть ей. И оставаться собой. Понимаешь? — Понимаю. Индустрия красоты промыла тебе мозги. — Да причем тут! — При всем, Джей-Джей! При всем! Наплюй, забей, ты уже она! Уже она. Как бы ни выглядела. Ты уже она и уже красивая. А кто этого не видит, пускай протрет глаза! Джейми хмыкнула. — Вот так значит? — И никак иначе! — горячилась Сири, лично оскорбленная ее сомнениями. — Буду напоминать тебе каждый день, если придется. Слышишь? Буду хвалить твою стрижку, что вечно торчком, и глаза медового цвета, и линию носа, губ, бровей, скул - все и сразу, пока уши не завянут слушать! Буду хвалить твои плечи, талию, грудь, — Сири взглядом спускалась по ее телу, задерживаясь на родинках, рассыпанных тут и там, маленьких прыщиках на подтянутых мышцах и волосках на руках и ногах. — Хочешь? Могу начать хоть сейчас! Ты лучшее, что я видела в своей жизни, Джей-Джей. Потому что ты это ты. Окей? Подруга смущенно улыбнулась. Алый румянец вновь проступил на ее щеках, и Сири не удержалась, чтобы не опереться о бортик и не потянуться оставить на них поцелуй — раз, два, три, много-много, — пока Джейми не начнет хохотать, игриво уворачиваться и толкаться; пока не свалится обратно в воду под лающий смех и кучу брызг и не поплывет за ней вдогонку, запрыгивая на спину с требованиями себя покатать; пока не примется как бы невзначай дотрагиваться до ее обнаженного тела, задевая то ягодицу, то живот, то область на внутренней стороне бедра, и изображать саму невинность, в то время как Сири шумно втягивает воздух; пока не станет нырять с головой, чтобы неожиданно, коварно дернуть за щиколотку, вынудив потерять баланс. — Ты угроза для общества, ты в курсе вообще? — заявила Сири, сжимая подругу в объятьях: та закинула ноги ей на талию, а руками обхватила за шею - и они, запыхавшиеся после ожесточенной борьбы друг с другом, мирно покачивались на воде, почти соприкасаясь носами. Джейми казалась видением — выдумкой ночи, завернутой в ее густой, темный саван. Ее глаза блестели, и в зрачках плескались глубины, и с волос тонкими струйками стекала вода, опускаясь все ниже, ниже, так что невозможно не проследить за движением, опускалась к плечам, ключицам, в ложбинку между грудями, забиралась под ткань белой футболки, сделавшейся полупрозрачной, отдававшей голубым в бледном фонарном свете и в тусклом, электрическом освещении бассейна. А еще она улыбалась, улыбалась хищно, и дико, и жадно, так как умеет только та, что никогда не знала в жизни преград — ни вымышленных, ни настоящих. — Ты опасна. Ты нас всех уничтожишь, — продолжала Сири нести чепуху. — Нет ты, — отвечала Джейми, насмешливо ухмыляясь, и по-собственнически завладела ее ртом. Язык скользнул по губе. Поцелуй вышел страстным, стремительным: они задыхались, но воздух им был не нужен. “Моямоямоя” — неслось в голове Сири с шумом крови, и руки пускались путешествовать сами собой, желая охватить всю ее кожу разом и, наконец, смешаться в одно. “Хочухочухочу” — повторяло тело, реагируя на все ее движения, на то как она легонько терлась пахом, ища трения, как издавала сладкие вздохи и прикусывала нижнюю губу, оттягивая ее при этом на себя, как мягко касалась соска и как соблазнительно темнел ее взгляд и запотевали очки. — Я так долго мечтала об этом, — голос Сири сорвался до хрипа, и лихорадочное, отчаянное желание затуманивало разум все больше и больше, затягивало плотной непроглядной пеленой, вынуждая припечатать Джейми спиной к стенкам бассейна. — Так долго видела тебя в своих снах, — сбивчивое дыхание, поцелуй, — я до сих пор не уверена, что не сплю. Джейми рассмеялась, и ее смех резко перешел в стон — пальцы Сири проследовали меж ее ног, бесцеремонно отодвигая нижнее белье. — Надеюсь, реальность… превосходит… твои фантазии, — рваным полушепотом отвечала она над самым ухом, прикусывая мочку и оставляя быстрые короткие чмоки: от линии челюсти до основания шеи. — Никакая фантазия не сравнится с тобой. Ничто не сравнится, — выдохнула Сири, чересчур возбужденная, чтобы устыдиться избитых фраз. Напротив, ее кожа покрывалась мурашками — приятной дорожкой вдоль позвоночника и вверх по плечам — стоило Джейми найти губами одно чувствительное место — то самое, с которого она обычно начинала сводить ее с ума — и приступить увлеченно его целовать. Жар внизу живота разгорался, накапливался, подгонял и поторапливал движения, чувство копилось, клубилось, как дым, желало найти выход в прикосновениях, в словах, что вуалью стелились вдоль тела, стекали вместе с каплями, обволакивали со всех сторон точно воздух… Они торопились. Они забыли, где находились. Они стонали друг другу в губы. Они держали друг друга за волосы. Они слегка тянули за пряди. Они смеялись. Они вздыхали. Они приближались к чему-то…Они почти… их пальцы совсем близко… они были вот-вот… …как вдруг… — КАКОГО ДЬЯВОЛА ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! ПШЛИ ВОН, ШАЛАВЫ! БАССЕЙН ЗАКРЫТ! — вылетел словно из неоткуда толстый, старый охранник. Джейми и Сири отпрянули, ошарашенно обернувшись на звук. Перед ними предстал мужичок неопознанного возраста — с одинаковым успехом ему могло быть как 70, так и 30 — выглядевший так помято и заспанно, словно он беспробудно бухал с понедельника по пятницу и с пятницы по воскресенье. Его фуражка была напялена набекрень, форма безбожно смята, а витиеватая, шаткая походка путалась и сама об себя спотыкалась. Зато взгляд его был суров и решителен, кулак сжат и преисполнен угрозы, а электрошокер и свирепость с какой он тряс им в воздухе — убедительной причиной немедленно вылезать из воды и бежать. — КАК ВАМ НЕ СТЫДНО! УСТРОИЛИ ТУТ! — провожал он их напутственными речами, пока Сири наспех натягивала трусы и прикрепляла к поясу кобуру, а Джейми, истерически хохоча и показывая охраннику язык, хватала в охапку все вещи, какие видела и перекидывала через забор. — ДАВАЙТЕ-ДАВАЙТЕ! УБИРАЙТЕСЬ И ЧТОБ ДУХУ ВАШЕГО ЗДЕСЬ БОЛЬШЕ НЕ БЫЛО! НЕ ТО НАЖАЛУЮСЬ И ВАС, ШАБОЛД ЭТАКИХ, В ОБЕЗЬЯННИК ПОСАДЯТ! — Ну и кретин, — закатила Сири глаза, не заморачиваясь с рубашкой и пускаясь в бега прямо так, наполовину раздетой. — Где он был час назад? Когда мы только-только сюда забрались? Джейми пожала плечами: — Наверное, бухал под ночной выпуск новостей, — и, усевшись на самом верху сетки, помогала Сири поскорее перебраться на другую сторону. — НИ СТЫДА НИ СОВЕСТИ! — не унимался алкаш. — ХОТЬ БЫ СРАМ СВОЙ ПРИКРЫЛИ, НУДИСТКИ! — А НЕ СХОДИТЬ-КА ТЕБЕ, УМНИК, НАХУЙ! — проорала Сири, оказавшись по ту сторону ограждения и предавшись ложному чувству безопасности. Призыв к путешествию то ли разбередил какой-то старый шрам, то ли напрочь сбил внутренний компас, указав неверное направление, потому что охранник резко ломанулся в их сторону, выставив руку с шокером вперед, точно рыцарь свое турнирное копье. Джейми, не на шутку перепугавшись, с визгом приземлилась рядом с Сири. — Еблан! — возмутилась она вслух. В ту же секунду охранник вцепился в сетку и затряс ее точно киношный заключенный. — НИ С МЕСТА! Джейми взрогнула, схватилась за сердце. — БЛЯТЬ! Че так пугать-то… Они вдвоем как можно скорее подобрали белье и со всех ног ломанулись к мотелю, не дожидаясь, пока мужик разберется с замком на двери, откроет вход в бассейн и погонится за ними до самого номера. — СТОЯТЬ! — орал он, но уже без прежнего праведного запала. — Да завали ты, — закатила Сири глаза и вдруг ни с того ни с сего шмальнула пистолетом в воздух. Раздался холостой выстрел. Охранник в миг присмирел. Задрал голову вверх, проследив за траекторией вымышленной пули, задумчиво, глубокомысленно почесался и ушел. Наступила абсолютная тишина. Джейми смотрела на Сири со смесью обожания и шока. Сири буркнула: — Пошли, — и пафосно в одних трусах двинулась к лестнице на третий этаж. Ее все бесило. Джейми, хихикая, шла следом. — Какой же пиздец… — повторяла она себе под нос. — Прервал на самом интересном, да? Сири хмыкнула. — Да вообще конченый какой-то, — сердито пробурчала она, гремя ключом от триста двенадцатого. — Мы, наверное, были слишком громкими и его разбудили, — предположила Джейми, игриво поводив бровями. — Пфф, это мы еще сдерживались. Я могу заставить тебя быть куда-а громче! — дерзко возразила Сири, клацнув зубами, и потянулась за поцелуем, но подруга увернулась и с насмешливой, ласковой улыбкой проследовала в номер. Выглядел тот, стоит признать, далеко не роскошно. Скудная обстановка состояла по большей части из кровати, занимавшей две трети пространства, пустого стола, стула на колесиках и радиоприемника на прикроватной тумбе — судя по всему, единственного элемента люкса. — Шик, — прокомментировала Джейми, хотя ничего шикарного в поле зрения не было. — Может, даже удасться послушать че там в Дерби играют, а? — и принялась крутить кнопки, настраивая нужную частоту. — Говорят, у них там должна была быть трансляция. — И через пару минут шипения и проклятий действительно заиграла рок-музыка. Сири с ногами залезла на стул, небрежно развела их в стороны и закурила. Джейми запрыгнула на кровать, заскрипевшую под ней до того сиротливо, что ту стало жалко, приподнялась на локтях и выжидающе склонила голову на бок. — Ну? — Ну. — Считай, мы на фестивале. Сири усмехнулась, выпуская дым. — Все наши сейчас, наверное, давно в хлам. Как правило, огромная бутылка пива, вино и фляжка с коньяком, пронесенные под футболкой Питера под видом ну очень больших жировых складок, заканчивались уже к третьей песне. — Интересно, подкатил ли Ремус к Тонкс? — Смешная шутка. Ставлю сотку, что он от шока так пересрался, что даже здрасьте ей не сказал. Джейми прыснула со смеху. — Ты совсем в него не веришь. — Он делает все, чтобы это было невозможным. Подруга закатила глаза. — Еще, кстати, салюты, говорят, должны под конец запускать. Ну или уже запустили. И какой-то слух про розыгрыш автографов и мерча. — А там что, выступают прям знаменитости? — Ну не пря-ям… но по слухам… — Ясно. “Типичное разводилово”. — Кто ж знал, что мы туда даже не доедем, — усмехнулась Джейми. Сири, фыркнув, выпустила облако дыма. — Да уж… А это мы ведь даже не пьяные. От обоев за ее спиной с хрустом отклеился кусок. О лампочку отчаянно колотилось какое-то насекомое. Джейми, никогда не терявшая оптимизма, расхохоталась. — Лучший уикенд за последние пару лет, — мечтательно выдохнула она, закидывая за голову руки, — Надо как-нибудь повторить. — Пожалуйста, нет. — Пожалуйста, да! Ахуенно же было! Джейми топнула согнутой ногой по кровати. Поднялся столп пыли. — В этом матрасе сто процентов клопы, — хладнокровно выгнув бровь, заметила Сири. — А про чистоту простыней даже думать не хочу, — на этих словах ее передернуло. Подруга беззаботно пожала плечами. — Да рассла-а-абься. Нам, главное, венеричку не подхватить, а в остальном вообще пофиг. Сири страдальчески вздохнула. — Не люби я тебя так сильно… — протянула она, лукаво улыбаясь одним уголком губ. …то ноги бы ее тут не было. — То пила бы сейчас дорогие коктейли в каком-нибудь неприлично роскошном пентхаусе. Или где там проводят время богатенькие наследницы. — Пфф, очевидно, проводят они его в задрипанном захолустном мотеле. Джейми потянулась, довольно зевнула, покивала музыке в такт. Сири краем глаза наблюдала за ней, лишь отчасти делая вид, что куда больше ее интересует погода за окном. Казалось, вот-вот начнется рассвет. Или типа того. Было сложно сказать, какой вообще сейчас час. Сигарета тлела в руке, дым тонкими клубами стелился по комнате, пепел сыпался прямо на стол, а мокрые волосы неприятно липли к спине. Еще и жопа чесалась от хлорки. — О! О! О! Слушай! — Джейми резко поднялась с кровати и выкрутила громкость радио на полную. — Ща как кайфанем! Узнаешь? You need coolin’ Baby, I’m not foolin’ Сири мгновенно повеселела. — I’m gОnnA sEnd yOu bAck to schOoliN’, — подпела она. Играли ее любимые Led Zeppelin. — WAy dOwN InsidE. HOnEy, yOu nEed iT, — подхватила Джейми. — I’m gONNa givE yOu mY lOvE, I’m gOnNA givE yOu mY lOvE, O-O-Ohhh — заорали вдвоем. WANNA WHOLE LOTTA LOVE Джейми встала на матрас… WANNA WHOLE LOTTA LOVE …протянула руки, приглашая Сири взяться за них. WANNA WHOLE LOTTA LOVE Сири, зажав сигарету в зубах, ответила на приглашение и присоединилась к танцам на кровати. WANNA WHOLE LOTTA LOVЕ Пепел сыпался прямиком на скомканную простыню, прожигая в ней дыры, пружины скрипели так, что почти перебивали музыку, и робкие, полупрозрачные лучи уличных фонарей пробивались сквозь тонкую штору. You’ve been learnin’ Baby, I been learnin’ Джейми запрыгала в такт… All them good times Baby, baby, I’ve been yearnin’ …запела во весь голос, сгибаясь пополам. Way, way down inside Honey, you need it Сири подыгрывала, подхватывала ее руки или трясла волосами, как пудель. I’m gonna give you my love I’m gonna give you my love, oh На припеве они синхронно заорали и запрыгали на матрасе, точно на батуте. WANNA WHOLE LOTTA LOVE Скрип раз. WANNA WHOLE LOTTA LOVE Скрип два. WANNA WHOLE LOTTA LOVE Скрип три. ХРЯСЬ! WANNA WHOLE LOTTA LOVE Кровать треснула. Пополам. Их ноги подкосились и они свалились друг на друга, ударяясь локтями и лбами. Музыка гремела и шла куда-то дальше. Ее больше никто не слушал. Джейми и Сири хохотали, точно умалишенные, до тех пор пока не разболелись животы. Ни на что, ни на что на свете она не променяла бы эту минуту. Только здесь, только с ней ей могло быть так хорошо. Наконец, радио заглохло. Джейми вслепую пнула его рукой, в надежде выключить, но итогу, кажется, разбила ударив об пол. Они поржали и над этим тоже, услышав подозрительный треск, предсмертный писк и последовавшую за тем тишину. — Ты все здесь собралась расхерачить? — А, кажется, больше и нечего… — Бля-я, пиздец, — сквозь слезы, едва отдышавшись прохрипела Сири. — Я очень-очень надеюсь, что нам не выставят за это космический счет. Они уехали засветло, не заплатив.