Джонни и Юнни

Вечерний воздух на стадионе колледжа Лейкмонт пропитан запахом кукурузных чипсов вперемешку с адреналином и потом. Куотербек и капитан команды «Медведи» Макс Сюань дает знак, и мяч, взлетев ввысь, визуально разрывает поле на две части. Аплодисменты с трибун оглушают, когда самый яркий нападающий «Медведей», тот, кому пророчат карьеру в профессиональном футболе — Джонни Джеон, уворачиваясь от соперника, ловит мяч и несется вперед, увеличивая тем самым разницу в счете в пользу «Медведей». На трибуне разлетается попкорн, болельщики обнимают друг друга, а табло загорается числами, знаменующими очередную победу «Медведей». Капитанша команды чирлидеров — Делайла — сразу же поднимает руку вверх, закручивает помпоны в воздухе, и в тот же миг вся группа выстраивается в сияющую пирамиду, которую они строят каждый раз, когда побеждают их парни. На первом ряду трибуны, чуть в стороне от всеобщей суматохи сидит красивый парень, чьи огненно-красные волосы треплет легкий ветерок. Он откидывается на спинку сиденья, перекидывает ногу через ногу и, услышав, как его зовут, поворачивается вправо. Карл — тихий и стеснительный парень, которого в колледже никто не замечает, поймав его взгляд, выпаливает: «привет, Юнги» и машет ему с робкой, счастливой улыбкой, ведь Юнги один из немногих, кто не считает его невидимкой. Юнги отвечает на приветствие, тепло ему улыбается, а Карл, смутившись, опускает глаза на попкорн. Юнги вновь возвращает взгляд к полю, лениво скользит по нему, жалея, что все же пришел на игру, и чувствует, как его снова разглядывают. В этот раз уже не Карл, а парочка девчонок, сидящих на трибунах выше. Юнги не в команде, в нее и не стремился, и пусть он не на поле, он все равно в центре внимания. Другим внимание дается через их достижения, как в случае с тем же Максом, который является капитаном и одним из лучших учеников колледжа, с Джонни, рвущим налево и направо своих противников, или с Делайлой, которую считают иконой красоты и боготворят всем колледжем. Юнги просто есть, и этого достаточно, чтобы взгляды большинства были обращены на него. Юнги не отрицает, что любит это внимание, наслаждается каждым взглядом, полным обожания, но от одного уж очень хочется избавиться. Вот и сейчас игра заканчивается полной победой «Медведей», и капитан команды, вместо того, чтобы бежать к своей девушке, сняв шлем, сканирует взглядом именно Юнги. Чертов Макс Сюань уже перешел все границы, и если раньше Юнги терпел его поползновения к себе, потому что они были безобидными, то теперь чужая одержимость заставляет его нервничать. Вчера Макс поймал его у машины и открыто заявил, что если Юнги не примет его чувства, то он превратит его жизнь в ад. Макс может, учитывая, насколько он злопамятен и принципиален. Макс — сын одного из членов Попечительского совета колледжа, который финансирует половину реконструкции кампуса и носит фамилию, вписанную золотыми буквами на главной библиотеке. Он блестящий студент, капитан футбольной команды, звезда всех студенческих вечеринок. Преподаватели обожают его, называют лидером нового поколения и гордостью кампуса. И именно поэтому, если он решит, что Юнги заслуживает проблем, они действительно начнутся. Юнги знает, что Макс — подлец, он прекрасно умеет улыбаться в лицо и одновременно копает людям могилы за их спиной. Такое уже было с другой восходящей звездой футбола — Джейкобом, который не стал плясать под дудку Макса и в итоге покинул колледж со слезами на глазах. Больше Джейкоб сюда не вернулся. Единственный, кто не считается с Максом и при этом продолжает здесь учиться и даже блистать — это Джонни, но он чокнутый. Юнги не уверен, что у Джонни есть диагноз, но по-другому похуизм этого наглого и самодовольного качка не объяснить. Об него Макс сломал зубы, но Юнги не такой сильный, как Джонни, поэтому он уже твердо решил, что найдет управу на капитана через его девушку. Делайла должна знать, что ее любимый, с которым она уже распланировала свадьбу и покупку дома в Хэмптоне, вот уже год как пытается затащить в свою постель Юнги. В первую очередь это будет честно по отношению к Делайле, которая утонула в гаде, ни во что ее не ставящем, а во вторую, может помочь Юнги отвязаться от Макса. А ведь поступив сюда два года назад, Юнги и правда запал на Макса. Сейчас даже думать об этом противно, но тогда, впервые увидев Макса, Юнги решил, что он встретил идеального парня. Высокий, уверенный в себе, с безупречно уложенными волосами и ровной голливудской улыбкой, Макс всегда выглядит так, будто родился в деловом костюме и с дипломом Гарварда в руке. Ему поклоняются многие, но Юнги перестал быть его фанатом уже на третий день, поняв, что за этими дорогими тканями скрывается гниль. Макс пользуется людьми, убирает конкурентов самыми отвратительными способами, а главное, ни во что не ставит человеческие чувства, и его отношения с Делайлой — очередное тому доказательство. Юнги его не ненавидит, но определено хочет держаться подальше, ведь от таких людей ничего хорошего ждать не стоит. Открыто выступать против Макса никто не смеет, Юнги и сам его боится, и все не понимает, как же это удается Джонни, и немного ему завидует. Информацию о Джонни Юнги тоже получил в свой первый день в колледже, при этом еще задолго до того, как встретил самого парня. Настоящее имя Джонни — Чонгук, но из-за фамилии, которая на документах пишется как Джеон, его так и зовут — Джонни. Одно его имя заставляет девчонок плыть, а в парнях включает инстинкт конкуренции. Джонни — нечто среднее между рок-звездой и уличным хулиганом, и Юнги не будет отрицать, что тоже попал под его чары. Джонни ездит на черном мотоцикле, громком и наглом, как и он сам. На лекциях он появляется в кожанке, пахнущей сигаретным дымом и бензином, вечно жует жвачку, задирает ноги на парту, а иногда может и выйти посреди занятия, объявив, что ему скучно. Джонни тоже все сходит с рук, и если в случае с Максом, основная роль тут в могуществе его родителей, то с Джонни вопрос решает его улыбка. Ленивая, наглая улыбка, от которой даже самые принципиальные преподаватели вдруг начинают не замечать его поведение и нарушения. Юнги серьезно считает, что Джонни психопат, пусть и не в медицинском смысле, но точно в поведенческом. Потому что только психу будет настолько искренне плевать на правила, оценки, дисциплину, чужое мнение. При этом основная ирония заключается в том, что поведение Джонни категорически не совпадает с тем, которое от него ожидают. Джонни — отпрыск семьи с фамилией, о которой многие наслышаны. Его отец — профессор политической философии в Йеле, а мать — светская львица. Говорят, что он живет в особняке с библиотекой на два этажа, а его семья проводит ужины, на которые приходят сенаторы. Юнги его особняк не видел, более того, он так с Джонни и не сблизился, хотя с первого взгляда на него почувствовал, как земля под ногами рябью пошла. Все дело в том, что Джонни так на него за эти два года и не повелся, а Юнги слишком гордый, чтобы сделать первый шаг самому. Юнги привык, что бегают за ним, и менять свое правило ради пусть и самого соблазнительного самца этого колледжа, он не будет. Даже учитывая, что Джонни порой хочется до ломоты в костях. Юнги уже смирился, что его чары не работают на Джонни, но это не мешает ему мечтать о нем и даже дрочить так сладко, как не получается, думая о самом Джозефе Моргане. Джонни курит прямо в кампусе, каждую неделю катает на своем байке новую девчонку, дерется с капитаном команды соперников, флиртует с преподавательницей латыни и смеется, когда его зовут на собрание деканата. Юнги не знает, что именно, кроме, — к чему уж лукавить — шикарной внешности, так сильно влечет его к Джонни, но не может перестать думать о нем. Только Джонни по-прежнему на него не реагирует, а потолок их взаимоотношений — это брошенное парнем «привет, бимбо» и обязательно последовавшее за этим «пошел ты» от Юнги. Юнги, в отличие от этих двух парней, не наследник империи, но он из интеллигентной и обеспеченной семьи. Его родители — врачи, они много читают, умеют поддержать разговор о чем угодно, от классической музыки до экономики. Он вырос в семье, в которой важны вежливость, амбиции и внутренняя дисциплина. Юнги старательно учится, но делает это не ради оценок, а ради будущего. Он мечтает продолжить карьеру родителей, и идет к своей цели. Казалось бы, Юнги один из сотни других учеников, заполонивших этот кампус, но при этом в нем есть то, чем здесь не может похвастаться никто другой. Это его красота и прекрасное умение ей пользоваться, ведь второе порой недоступно даже самым красивым людям. У Юнги огненно-красные волосы до плеч, которые он нарочно красит в самый дерзкий оттенок. У него фарфоровая кожа, изогнутые брови, точеный нос, и губы, которые от природы цвета пока еще не до конца созревшей вишни. Там, где Джонни берет обаянием хулигана, Макс давит фамилией и влиянием, Юнги побеждает красотой, в которой странным образом сочетается невинность и вызов. Ему завидуют, им восхищаются, на него хотят быть похожими, а он это знает и наслаждается этим. Правда, делает он это не высокомерно. Юнги просто умеет принимать восхищение, как положенное ему по праву. Но порой эта внешность становится проклятием, как и сейчас, когда Макс кружит в руках свою девушку, а сам смотрит на него с липким и грязным интересом, от которого хочется отмыться. После игры большая часть молодежи заваливается в снятый Максом домик у озера, где будет праздновать победу до утра, а Юнги, которого уже выворачивает от одного имени капитана, плетется на парковку, планируя заехать к своему близкому другу Чимину и провести с ним этот вечер. Чимин — единственный человек, в котором Юнги никогда не сомневался. Они дружат еще со школы, и с тех пор Чимин остается его самым близким, надежным, любимым другом. Красивый, остроумный, немного взрывной Чимин учится в другом колледже. Несмотря на то, что он тоже завален учебой, а еще у него бурная личная жизнь, благодаря бойфренду, который его боготворит — Чимин всегда находит время, чтобы поддержать Юнги. Юнги идет к своему бмв, загруженный мыслями о предстоящем разговоре с Делайлой, и вздрагивает, услышав привычное «Привет, Бимбо». Он замирает на месте, а потом медленно поворачивается влево и смотрит на сидящего на мотоцикле Джонни. Точнее, на то, как черная футболка обтягивает его мощную грудь. Рядом с парнем стоит их одногруппница, которая с его помощью надевает на голову шлем. Юнги чувствует укол ревности, ведь сидеть за ним и обнимать его мощный торс мог бы он, но приглашение так и не получил. Джонни его не хочет, и пора бы ему с этим смириться, ведь дело вовсе не в том, как говорит Чимин, что у него нет вкуса. Он есть, просто Юнги ему не отвечает. — Я думал, ты будешь бурно праздновать с остальными, ты ведь был звездой вечера, — криво усмехается Юнги, который из-за собственных проблем даже не реагирует на обычно заставляющее его шипеть как кот «бимбо». — А где твои возмущения? — хмурится Джонни, от которого это не ускользает. — Какая разница, ты все равно продолжишь меня так называть, — открывает дверцу Юнги и садится за руль. Уже выезжая с парковки, он замечает вылетевший первым мотоцикл и усмехается. Странный этот Джонни, и все-таки он исключение не только для Макса, так и не сумевшего избавиться от него. Он исключение и для Юнги, ведь Джонни редкий экземпляр, который будто бы слеп к его красоте и так и ни разу не предложил ему погулять. Да хоть разок покатать на своем железном монстре. Встреча с Чимином помогает, они вместе несколько раз проходятся по предстоящему разговору, и утром, приехав в колледж, не выспавшийся, но все равно готовый бороться за себя Юнги, первым делом находит Делайлу. Он знает, что у девушки есть чувства к Максу, поэтому максимально аккуратно рассказывает ей о домогательствах ее бойфренда в свою сторону, опустив моменты, когда он несколько раз зажимал его на территории кампуса. Делайла, к приятному удивлению Юнги, спокойно его выслушивает и даже благодарит за откровенность. — Пойми, я рассказал это все не только ради себя, чтобы остудить его пыл, но и ради тебя, — отметил на прощание Юнги. — Я не хочу, чтобы ты была с тем, кто тебя обманывает и изменяет тебе. Ты заслуживаешь лучшего. Настроение Юнги после диалога с Делайлой заметно улучшается, и он только сейчас в полной мере осознает, насколько, оказывается, на него давила вся эта ситуация с Максом. А заметив, как Макс сажает Делайлу в свой автомобиль, Юнги вообще выдыхает. Значит, она сейчас ему все расскажет, и он может расслабленно разгуливать по колледжу и не бояться, что его снова затащат в угол и будут пачкать своими грязными взглядами и прикосновениями. Макс возвращается к третьему уроку, и судя по его угрюмому лицу, разговор все же состоялся. Юнги не мучает совесть, более того, он считает, что на месте Делайлы он бы вообще выцарапал ему глаза за такое свинское поведение. Макс на него не смотрит, после урока не задерживается, и Юнги мысленно поздравляет себя с победой.

***

Юнги сидит за столом в кафетерии в одиночестве, в котором виноват он сам. Парень с первого дня на учебе объявил, что за его стол можно сесть, только если он сам пригласит, а наглецов, рискующих нарушить его личное пространство, тут буквально парочка. Самому приглашать кого-либо отсюда за свой стол не хочется, а тот, кого хотелось бы, учится в другом колледже. Юнги доедает батончик и, медленно попивая сок через трубочку, планирует, чем займется вечером. Хотелось бы снова погулять с Чимином, но надо подготовиться к докладу на следующей неделе, поэтому придется все же сесть за уроки. — Привет, бимбо! Юнги ставит на стол пакетик сока и поднимает глаза на остановившегося рядом Джонни. Чертов психопат с телом греческого бога, которое Юнги уже сто раз мысленно облизал с ног до головы, нависает сверху, повышает градус возбуждения до невозможности. Желание, видимо, читается по взгляду парня, потому что Джонни идет дальше, кладет руки на стол и, нагнувшись к его лицу, вкрадчиво спрашивает: — Дашь списать ответы по философии? Я, конечно, умница и красавчик, но не поклонник мотивационных речей старперов. — Ты идиот, — закатывает глаза Юнги и убирает планшет в сумку. — Так дашь? — щурится Джонни. — Тебе я не дам, — поднимается на ноги Юнги и нагло ухмыляется. — А жаль, я вот знаю, как обращаться с бимбо, — цокает языком Джонни и, подмигнув, удаляется. Юнги, который называет себя стойким и уверенным в себе, чувствует, как кровь приливает совсем не туда, куда стоило бы, и уносится из кафетерия. Только намеки и взгляды, от которых кожа пенится — дальше Джонни не идет, а Юнги образ ледяного принца не ломает. После колледжа Юнги все же отменяет идею готовиться к урокам и едет на встречу с Чимином. Он ноет ему о том, насколько хорош «недосягаемый» Джонни, делится с ним последними новостями, и парни празднуют его победу вкусными молочными коктейлями. Приехав домой, Юнги узнает, что папа на смене, а мама просит его самому приготовить себе ужин и уезжает к сестре. Юнги уже знает, что ничего готовить не будет, и несмотря на ворчание родителей про вредную еду, закажет ужин из любимой закусочной. Он только тянется за телефоном, чтобы полистать меню, как слышит шум со двора и идет к двери. Выйдя наружу, Юнги видит мерседес Макса и самого парня, идущего к нему. — Родители дома, — выпаливает Юнги, который уже пожалел, что вышел, не посмотрев в окно. — А где их тачки? Или вы настолько нищие, что все на одной ездите? — выгибает бровь остановившийся напротив Макс и явно наслаждается испугом в чужих глазах. — Не ссы, я не идиот, и не нападу на тебя в районе, где камеры на каждом столбе, но я пришел не с миром. — Чего тебе надо? — почувствовав облегчение после его слов, смелеет Юнги. — Ты, уебище, как ты посмел рассказать Делайле о нашем уговоре? — шипит ему в лицо Макс. — У нас не было уговора, и Делайла заслуживает того, кто будет ее ценить и уважать, — скрещивает руки на груди парень. — Ты не стоишь того, чтобы я потерял ее, ведь ты был всего лишь развлечением, а к ней у меня все серьезно, — кривит губы Макс. — Поверь, Делайла не дура, и ей плевать, кого я трахаю на стороне, ведь взамен она получит мою фамилию, а такие мелочи здесь не важны. — Значит, она все же дура, — тяжело вздыхает Юнги, поняв, что его план не сработал. — Прощать измену, и уж тем более мириться с ней всю жизнь, ведь ты ни одну задницу не пропускаешь и не пропустишь — это как минимум неуважение к себе, как максимум — обреченность на полное несчастье. — Как он заговорил! — громко смеется Макс, становясь уже ближе и пугая Юнги. — С тобой я ей не изменял, и уже не планирую, потому что на стукачей у меня не стоит. Ты потерял возможность побыть в тени короля, и теперь король заставит тебя дорого заплатить за твои проделки, — темнеет взгляд парня. — Завтра ты пойдешь в колледж и тихо заберешь свои документы. Своим предкам скажешь, что решил взять перерыв, поступишь в другой, что угодно, меня не ебет. Больше ты там не учишься, а Делайла поймет, как мне на тебя похуй. — Ты обкурился? — хлопает ресницами шокированный его заявлением Юнги. — С чего мне это делать? — С того, что если ты этого не сделаешь — я тебя уничтожу, — толкает его к двери Макс, заставляя Юнги вжаться в нее лопатками. — Я сделаю тебя посмешищем в колледже, заставлю лизать мои ботинки, а как вишенка на торте, каждый день буду разукрашивать твою миленькую рожицу своими кулаками. Поверь, мне это сойдет с рук. Ты сам знаешь, что и как я могу, и я тебя сломаю. — Ты не всесильный и на тебя управа найдется, — хотя Юнги и старается, но дрожь в голосе скрыть до конца не удается. — Если думаешь, что, пожаловавшись на меня деканату или предкам, ты чего-то добьешься, ошибаешься. Для учителей и правления я, как и всегда, буду идеальным парнем, а твои предки против моих не выстоят, — ухмыляется Макс. — Что сделает парочка трусливых врачей? Даже если на моих костяшках будут капли твоей крови, никто в колледже и рот не откроет. А без свидетелей ты еще получишь и звание лжеца. Выбор за тобой, — он разворачивается и медленно идет к автомобилю, оставив так и прибитого его словами к двери парня. Юнги возвращается в дом на ватных ногах и, забыв про ужин, поднимается к себе. Он падает ничком на кровать и пытается справиться с колотящимся сердцем, которое не дает собраться мыслям. Макс прав, ему многое сходит с рук, у него есть связи, имя, и он любимчик в деканате, что и является основой для того, что никто не хочет быть его мишенью. Но для Юнги уже поздно, он ей стал, и хотя разум подсказывает, что все не так страшно, в конце концов, даже для Макса есть черта, которую ему не перейти, ему чертовски страшно. Он ощущает этот страх каждой клеткой своего организма и как бы ни старался, не видит выхода из ситуации, в которую попал не по своей воле. В дверь стучат, Юнги приходится сразу же взять себя в руки, не выдать вернувшейся маме, что его выдержка буквально трещит по швам. — Кухня чистая, а значит, ты опять пихал в себя канцерогены или вовсе не поел, — нахмурившись, смотрит на него женщина. — Я ел с Чимином, так и не проголодался, — слабо улыбается ей парень, который и думать о еде сейчас не в состоянии. Женщина уже собирается уходить, как Юнги окликает ее: — Мам, скажи честно, как думаешь, я сильный парень? — К чему вопрос? — сразу же возвращается к кровати женщина и опускается рядом. — Просто ответь. — Ты очень сильный мальчик, — с нежностью говорит мама. — Ты это столько раз доказывал, но даже без доказательств, я в твоей силе никогда не сомневалась. В школе, ты, несмотря на оскорбления и попытки надавить на тебя, все равно никому не уступал. Ты не подавался на провокации мальчишек, которые унижали твой внешний вид и ориентацию. Ты сам сдал экзамен, ни разу не попросив нас о помощи, хотя мы были готовы ее тебе оказать. Даже если у тебя и были слабости, то ты превратил их в силу и носишь как корону. Конечно, ты сильный, Юнги. Кто посмел заставить тебя усомниться в этом? — Никто. Спасибо, что помогаешь вернуть веру в себя, — обнимает маму парень. После ухода женщины Юнги снова думает о словах Макса, но теперь, помимо страха, в нем просыпается и упрямство. Макс хочет, чтобы он сдался, чтобы стал одним из многих, кто в итоге сделает все так, как он прикажет, но с Юнги ему этого не видать. Если Юнги поведется, то в кого он превратится? В очередного отчисленного по своей воле слабака? Юнги слабаком никогда не был, и мама права. Он умеет постоять за себя, пусть и не кулаками, ведь что скрывать, драки — не его конек, но своим достоинством, выдержкой, характером. Он всегда твердо стоял на ногах, и более того, с высоко поднятой головой проходил сквозь ироничные взгляды, оскорбительные комментарии и обесценивание. Колледж — это мечта и результат его упорного труда. Он не позволит какой-то самодовольной, гнилой выскочке, даже с фамилией, написанной на табличке, лишить его будущего. Юнги останется в колледже, и если Макс хочет его ухода, то ему придется сильно постараться для этого.

***

Несмотря на мотивационные речи, которые Юнги повторял себе почти всю ночь, у самого входа в колледж он робеет. Как назло, сегодня все уроки у них с Максом общие. В итоге Юнги пропускает первый урок и проводит время на скамейке в парке, где, попивая кофе, снова настраивает себя на борьбу. Войдя в аудиторию ко второму уроку, он сразу ловит взглядом Макса и, стараясь не выдавать то, как он нервничает, садится за свое место. Юнги не замечает, как проходит урок, потому что чувствует буравящий его лопатки взгляд врага и не может ни на чем сконцентрироваться. Стоит уроку закончиться, как он одним из первых срывается к выходу и в коридоре старается держаться толпы. Макс не идиот, он не попрет на него в открытую, и план Юнги срабатывает. Остальные уроки Макс пропускает из-за тренировки, и оставшуюся часть дня Юнги проводит спокойно. После занятий Юнги быстрыми шагами идет к автомобилю, мечтая уже вернуться в свое безопасное место, и чувствует тяжелую руку, легшую на его плечо. Юнги еще до того, как обернуться, уже знает, кому она принадлежит. — Решил поиграть во взрослые игры, значит? — цедит сквозь зубы Макс. — Не в своей лиге играешь, сосунок. Юнги парализует от страха. Он понимает, что должен что-то сказать, дать отпор, но все, что он может — это пытаться сделать еще глоток кислорода и не грохнуться в обморок. Юнги четко осознает, что если Макс сейчас вскинет кулак, у него нет никаких шансов против него, и мысленно готовится к боли. Юнги сбрасывает с себя оцепенение, только услышав звук рева мотоцикла, а дальше тело делает все само. Он, так и оставив Макса без ответа, срывается к только сошедшему с мотоцикла Джонни и, чуть не споткнувшись о камень, выпаливает ему: «привет». — Привет, бимбо, ты украл мою реплику, — кладет шлем на мотоцикл удивленный его действиям Джонни, а Макс, понаблюдав за ними пару секунд, как ни в чем ни бывало удаляется. Видимо, сработало. Юнги этого не планировал, он просто подался инстинктам, и они не подвели. Макс не попрет на него рядом со своим главным конкурентом, и только что он это подтвердил. — Все в порядке? — хмурится, наблюдая за его потерянным видом, Джонни. — Нет, то есть, да, — приходит в себя Юнги и даже цепляет на себя улыбку. — Я просто подумал, что хватит ходить вокруг да около, и я отвечу «да» на твой вопрос. — Какой вопрос? — щурится Джонни, строит из себя дурака, пытает гордость парня. — Да, я погуляю с тобой, — проглотив вспышку гнева, выпаливает Юнги. Будто бы было так тяжело подыграть, а не смаковать его капитуляцию. — Ты никогда не катал меня на своем звере, и время пришло, — кивает на мотоцикл парень. — Так он для избранных, — хмыкает Джонни. — И весь колледж, значит, избранный, ведь ты на нем всех кого мог покатал? — усмехается Юнги. — А ты хорош, — касается языком клыков парень, но Юнги на его губах зависает. — Хорошо, я не вредный, и тебя как-нибудь покатаю, — подмигивает ему Джонни и идет в сторону фонтанчика. Хотя Юнги уже привык, что его чары на этого парня не действуют, ведь только Джонни может не просто отказаться усадить его на мотоцикл прямо сейчас, так еще и слиться во время разговора, он все равно чувствует обиду. Юнги, пусть и из-за необходимости, сделал первый шаг, сам предложил ему сближение спустя два года стойкого сопротивления, а Джонни повел себя как свинья. Долго Юнги на этом негативном чувстве не задерживается, ведь Джонни, сам того не зная, спас его от неприятного разговора, а может даже и от разбитого лица. Приехав домой, Юнги начинает разрабатывать новую стратегию, главной звездой которой является Джонни, и, приняв ее, впервые за последние двое суток спокойно засыпает. Отныне он просто будет держаться рядом с Джонни, и Макс до него не доберется. До лета три месяца, потом все уйдут на каникулы, а в новом учебном году все может поменяться, и кто знает, может, и в пользу Юнги.

***

Сегодня Юнги по особенному блистает. Он и так всегда выглядит потрясающе, но учитывая, что теперь его цель — это гора, которая сама к нему так за два года и не пришла, Юнги решил повысить свои усилия. Он мог бы ждать предложения от Джонни хоть столько же, ведь в их игре — «кто сломается первым», он не собирался проигрывать, но теперь он нужен ему не только для того, чтобы удовлетворить жажду его телом, но и для защиты. Юнги чувствует укол совести, учитывая, что пользуется парнем, но быстро успокаивает себя, ведь у него всегда было влечение к Джонни, которому он не давал ход из-за своей гордости. Теперь гордость можно уже и проглотить. Юнги с высоко поднятой головой идет по коридору, ловит восхищенные взгляды и, подмигнув девчонкам-чирлидершам, заходит на урок. Черт. У них снова общий урок, и его враг здесь, а Джонни, видимо, некстати решил его прогулять. Юнги не смотрит на Макса, но хорошо чувствует его похотливый взгляд, и, опустив глаза в книгу, усиленно притворяется, что читает. На самом деле Юнги думает о том, как ему пережить перемену без Джонни в поле зрения, и решает, что лучше всего постараться добежать до корпуса, в котором деканат, и провести ее там. План Юнги почти реализуется, но на самом подходе к корпусу перед ним вырастает одна из шестерок Макса, а за ним останавливается сама причина его страха. — Куда поскакал? — скалится Макс, получив его внимание. — Пойдем, потолкуем о том, почему ты все еще ходишь на занятия, — грубо тянет его за руку к стене парень, и Юнги оглядывается в поисках помощи. Как назло, из-за жары во дворе почти никого нет. — Ты меня за идиота считаешь? — с силой толкает его к стене Макс и нависает сверху. — Я разукрашу твое девчачье личико, и каждый в этом колледже без сомнений подтвердит, как ты, уебок, навернулся рожей о камень. — Только тронь меня, и ты пожалеешь, — сжимает ладони в кулаки Юнги, уже представляя вкус собственной крови во рту. — Думаешь, что вечно будешь за Джонни прятаться? — скалится Макс, снова толкает его стене, и Юнги чувствует боль, пронзившую его затылок. — Что за представление ты устроил? — Я в полицию пойду, я всем расскажу… — Эй, бимбо. Кажется, Юнги никогда не испытывал такого облегчения, услышав слово, которое раньше воспринимал как оскорбление. — Так мы катаемся или нет? — идет к ним Джонни, прижимая к груди шлем, и кивает парням. — Что, капитан, тренировка тебя не утомила? — смотрит он на Макса. — Да так, хотел обсудить кое-что с рыжим, — с улыбкой кивает ему тот. — Я помешал? — Нет, мы закончили. Воспользовавшись тем, что Макс, похлопав Джонни по плечу, отошел, Юнги подбегает к нему и, схватив его за руку, торопливо ведет за собой в сторону мотоцикла. — Потише, куда несешься? — еле успевает за ним Джонни. — Кататься хочу, столько времени предложение ждал, — остановившись у байка, смотрит на него Юнги. — Так сказал бы раньше, тебе рот зачем? — выгибает бровь Джонни. — Не груби, могу передумать. — Я не расстроюсь. — Хамло, — бурчит Юнги, потирая пострадавший затылок. — Я? — усмехается Джонни. — Это ты обжимаешься с тем, у кого девчонка. Я вспомнил, почему ты мне не нравился. — Не понял, — хмурится Юнги. — Не по-мужски это лезть в чужие отношения, — качает головой Джонни, и Юнги сам не знает почему, но его сильно задевает тень разочарования в чужом взгляде. — О, то есть ты думаешь, я соблазняю Макса? — с обидой спрашивает парень. — А что, нет? — смеряет его презрительным взглядом Джонни, задерживается на слишком откровенном вырезе футболки. Вряд ли он подозревает, что Юнги так вырядился ради него. — Нет, это не так, — отрезает Юнги. — Значит, сейчас я тебе нравлюсь? — Пока не уверен, — пожимает плечами Джонни и достает для него шлем. — Так что, прогуляешь пары? — Поехали уже. Надев с помощью Джонни шлем, Юнги устраивается позади него и, обняв его за талию, готовится к первой в своей жизни поездке на мотоцикле. — Только держись крепко, — бросает ему Джонни, и мотоцикл резко срывается вперед. Юнги, в котором адреналин переплюнул страх, захлебывается от восторга. Ветер гладит его кожу, играет с волосами, выглядывающими из-под шлема, а сильная спина, в которую он вжимается, словно обещает, что он не пострадает. Они мчатся сквозь город, и улицы словно расступаются перед ними. Юнги крепче обнимает парня и чувствует неуместное сейчас, учитывая скорость, ощущение безопасности, которое вселяет в него Джонни. Он визжит, когда Джонни резко вписывается в поворот, чуть наклоняясь, и кричит «еще». Джонни управляет мотоциклом так, будто родился с ним и знает каждый сантиметр дороги, и в этом есть что-то завораживающее, ведь создается ощущение, что ему подконтрольно все. Юнги закрывает глаза на мгновение, крепче обхватывает коленями железного друга и раскрывает руки. Джонни, заметив, что он делает, просит быть осторожным, а Юнги только смеется. Словно бессонных ночей и не было, словно это первый раз, когда он за последние три дня дышит полной грудью. Покатавшись еще минут пятнадцать, Джонни останавливается у закусочной, и Юнги выпаливает, что она его любимая. — Не ты один ценитель их хрустящей курочки, — забирает из окна заказ Джонни, погасив надежду парня на то, что он нарочно привел его именно сюда. Джонни предлагает вместо скамейки устроиться прямо на траве под деревом, и Юнги с ним не спорит. — Хочу узнать тебя получше, поэтому у меня вопрос, — отпив газировки, смотрит на него Юнги. — Зачем меня узнавать, мы же не на свидании, — обглодав крылышко, отправляет кость в коробочку Джонни. — Вечно ты так, — не скрывает обиду в голосе Юнги. — Можем есть молча, не проблема, все лучше, чем постоянно натыкаться на шипы, которыми ты усеян. — Шипы? Да я самый мягкий человек в мире, не везде, конечно, если ты понимаешь, о чем я, — усмехается Джонни. — Ладно, спрашивай. — Мне интересно, почему ты не тусишь с собственной командой, — говорит Юнги. — То есть, я знаю, что они тебя уважают, вы отлично играете, но как только игра заканчивается — ты сам по себе. Говорят же, команда — вторая семья. — Говорят, рыжие горячие. — Я крашеный, — закатывает глаза Юнги. — Да ладно? — изображает удивление Джонни. — Я бы трусы снял, но у меня там все гладко, — с ухмылкой смотрит на него Юнги, и судя по взгляду Джонни, он прямо сейчас фантазирует о картине, сложенной по его словам. — Я отвечу на твой вопрос, — наконец-то кивает парень и рыщет по карманам в поисках сигарет, — но и ты ответишь на парочку моих. Во-первых, почему ты носишься с заикой Карлом? Тебе не кажется, что ты поступаешь по-свински, ведь Карл узнает рано или поздно, что ты занимаешься с ним из-за спора. — Чего? — растерянно хлопает ресницами не ожидающий такого вопроса Юнги. — Я выбрал Карла для совместных занятий, потому что знал, что его никто не выберет. — То есть, ты серьезно взял себе в пару этого забитого пацана из-за того, что в тебе проснулась человечность, а не из-за спора? — Джонни явно ему не верит. — Именно, — кивает Юнги. — Он уже оставался без пары несколько раз, и я нарочно выбрал его, чтобы работать вместе. Более того, Карл старательный, и я ни разу не жалел о своем выборе. Я знаю, девчонки шутят, что я пошел на это из-за спора, но никакого спора не было. — Хорошо, допустим, все так, тогда второй вопрос, — Джонни не хочет верить ему, учитывая, какое мнение о себе создает Юнги, но с другой стороны, тяжело сопротивляться его открытому и немного обиженному взгляду. — Почему ты не видишь разницы между теми, у кого есть отношения, и теми, у кого их нет? — Может, хватит считать меня мразью? — не скрывает свое раздражение Юнги. — Я не флиртовал с Максом и не виноват, что одну мою улыбку вы воспринимаете именно так. Это он на мне помешан. — А ты с ним играешь. — Я вообще ничего не делаю! — взрывается Юнги. — Так в этом и проблема, — усмехается Джонни. — Ты его не отшиваешь, как и еще тройку других, всех держишь на привязи. — Ты считаешь моих ухажеров и ты ревнуешь, — кривит губы Юнги. — Нет, это вызывает отвращение, — без тени сомнения заявляет Джонни. — Так чего ешь со мной? — собирает в пакет мусор задетый его словами Юнги и поднимается на ноги. — Я пойду, не хочу, чтобы ты чувствовал отвращение. — Юнни… — Почему ты так назвал меня? — нахмурившись, смотрит на него парень. — Потому что мне нравится, — тоже поднимается на ноги Джонни. — Я сам тебя отвезу. — Обойдусь, дорогу я знаю, — не собирается уступать Юнги, которому обидно из-за его слов, но не настолько, чтобы рассказать всю правду и рискнуть своей безопасностью в колледже. Он мало что знает о Джонни и не уверен, что тот захочет участвовать в его игре и не поступит так, как поступила Делайла. Да и судя по словам Джонни, виноватым он считает все же его, так что Юнги сомневается, что он встанет на его сторону, а не на сторону своего капитана. — Как хочешь, — опускается обратно на траву Джонни и, как ни в чем ни бывало, продолжает есть. Юнги добирается до дома на такси. Душ и родные стены не помогают, парень чувствует себя абсолютно разбитым. Хотя до их диалога с Джонни все было прекрасно, в нем танцевали бабочки, и ему даже показалось, что он переживает чувство влюбленности. Во всяком случае, таких ощущений в Юнги никто не вызывал. Теперь из-за обиды придется самому разбираться с Максом, ведь вряд ли после его выходки Джонни снова захочет с ним встретиться. В то же время, стоит подумать о том, как завтра он столкнется с Максом, как холодный пот расползается по телу парня. Нет, Юнги сам с этим чудовищем не справится, и видимо, придется снова проглотить гордость и попробовать помириться с Джонни. Он тянется за телефоном и, открыв контакт, который добавил себе еще год назад, но ни разу так с ним не связался, набирает: — Я был раздражен, потому что думал, что это было свидание. — Так бы и сказал, — прилетает через минуту в ответ. — Прекрати это повторять. Ты вечно твердишь, «говори как есть», но не все можно сказать. — Все можно сказать. — Ты не ответил на мой вопрос насчет команды. — Потому что мне с ними неинтересно, никакого конфликта нет. — Даже с Максом? — Тем более. — Почему ты никогда не звал меня на свидание? Не говори, что я тебе не нравлюсь, это невозможно. — Вдуть тебе я хотел, но не больше. — Грубиян. — Как человек ты меня не прикалываешь. — Ты не знаешь меня! — Юнги еле сдерживается, чтобы не добавить мата в свой текст. — Хорошо, завтра зову тебя на свидание, и если ты мне не понравишься, оно будет последним. — Может, это я решу, что оно будет последним? — Вот и определимся. Заберу тебя после уроков, не сбегай обжиматься с Максом по углам. — Ты все-таки ревнуешь. Ответ не приходит, и Юнги, упав на кровать, мечтательно улыбается. Ему уже безразличен Макс и его угрозы, у Юнги появилась самая главная цель, и она затмила для него все остальное. Бабочки в животе снова взлетают, а Юнги, прижавшись щекой к подушке, уже представляет, какое красивое у них завтра будет свидание. Хотя, разницы нет, Юнги все равно будет смотреть только на Джонни. Он как был пожирателем его внимания, таким и остался. Джонни, что удивительно, присутствует на первом уроке. Юнги незаметно для остальных улыбается ему, и, сев на свое место, радуется, что Макса нет. По словам парней, обсуждающих предстоящую игру, Макс уехал с родителями из города, и Юнги этому только рад. — Мне нравится твой хвостик, — прилетает сообщение от Джонни к середине урока, и парень аж расцветает. Юнги собрал волосы в хвостик, при этом опустив несколько прядей спереди, и хотя комплименты ему сделали уже несколько человек, именно от Джонни он попал в самое сердце. Во время перерыва Юнги, забрав поднос, идет к свободному столику в кафетерии и чуть не спотыкается о появившийся перед ним стул, который ногой вытолкнул сидящий слева Джонни. — Идешь со мной на свидание, значит, и сидишь со мной. — Я и не против, — опускает поднос на его стол парень, и в кафетерии наступает тишина. Юнги знает, что их шипперят с самого первого дня, даже фанфики о них писали, и кажется, только что они официально дали всему колледжу повод для фантазий. — Так куда ты меня отвезешь? — приступает к обеду Юнги. — Судя по тому, как ты вырядился, явно не туда, куда ты бы хотел, — зевает Джонни, который приперся на первый урок из-за дикого желания увидеть рыжего пацана, вчера оставившего смуту на его душе, и в итоге не выспался. — А куда я хотел? — чистит банан Юнги. — В Эликсир, Сохо, Битл… Джонни перечисляет все модные места в городе, где Юнги уже успел побывать на самых разных свиданиях, а парень только усмехается. — Так куда мы идем? — нарочно заглатывает банан до половины Юнги, костяшки обхватившего пальцами край стола Джонни белеют. — Увидишь, — хрипло говорит Джонни и тянется за телефоном. После уроков Юнги сразу ищет глазами мотоцикл, и, подойдя к нему, ждет, когда уже объявится его хозяин. Ждать долго не приходится, потому что Джонни приходит через пять минут и сам лично надевает на него шлем. Юнги, стоя к нему так близко, еле сдерживается, чтобы не прильнуть к его груди. Если Джонни когда-то все-таки обнимет его, Юнги потеряется в его мощных руках. Он все это время валил свое влечение к нему на похоть, но прямо сейчас, пока Джонни фиксирует застежки шлема, Юнги испытывает не ее, а безумное желание обнять его и вдохнуть поглубже этот запах парфюма и табака, которые исходят от парня. Центр города уже давно позади, они мчатся вдоль лесистой дороги, и Юнги, прислонившись к спине Джонни, наслаждается тем, как вечернее солнце скользит по коже. Когда мотоцикл замедляется и сворачивает к проселочной тропинке, Юнги снова спрашивает Джонни о пункте назначения, но тот только усмехается. Вскоре перед ними открывается небольшое озеро, к которому папа приводил Юнги пару раз рыбачить, и парень замечает, что у самого берега покачивается деревянная лодка. — Лодка? — смеется сошедший с мотоцикла Юнги. — Ты серьезно? — Ага, — снимает шлем Джонни. — Давно хотел проверить, потонет ли она. Думаю, с рыжей ведьмой на борту точно. Юнги фыркает, но в глубине души чувствует, как тревога уходит, уступая место любопытству. Он никогда не был на свидании на природе, и так как с Джонни все переживается, как в первый раз, он уже предвкушает. Они садятся в лодку — Юнги аккуратно, боясь ее перевернуть, а Джонни с привычной легкостью, заставив ее покачнуться. — Я кое-что взял, — говорит Джонни и вытаскивает из рюкзака небольшой бумажный пакет. Внутри оказываются круассаны с сыром и авокадо, упаковка клубники и две бутылки колы. — Только не говори, что и ты любишь эту пекарню, — кивает на упаковку круассан Юнги. — Откуда мне знать, что любишь ты? Юнги, которому уже пора привыкнуть к резкости Джонни, просто улыбается и тянется к клубнике. Этот парень даже не пытается его очаровать, воспользоваться подсказками, которые кидает ему Юнги, и вместо того, чтобы оттолкнуть от себя, все больше привлекает. Именно сейчас, сидя в покачивающейся на воде лодке, Юнги начинает понимать, что играет в опасную игру. Опасность она представляет для него самого, ведь если он будет только и делать, что все больше и больше влюбляться в Джонни, то рано или поздно ему станет больно. Джонни, в отличие от него, сильного интереса не высказывает, чувств не выражает, он даже на комплиментах экономит, а Юнги совсем не хочется быть тем, чьи чувства останутся без взаимности. Юнги наблюдает за тем, как парень ловко управляет веслами, за черными прядками на его лбу, с которыми играет легкий ветерок, и понимает, почему каждая вторая девчонка в колледже влюблена в Джонни. Он не просто дико сексуальный и красивый — он прямолинейный и сильный, и только такого не смог бы сломать Макс. Доплыв почти до середины озера, Джонни останавливается и тоже приступает к еде. — Я романтик, — внезапно выпаливает Юнги, привлекая его взгляд. — Я лучше перецелую сотню лягушек и найду своего принца, чем решу, что самый первый он и есть. — Это ты оправдываешься так? — выгибает бровь Джонни. — Мне этого не нужно. Ты волен жить как хочешь. Ты знаешь, что меня задевает не количество твоих парней, а то, что ты лезешь к занятым. — Ты занят? — Я не подлец, и я бы не звал на свидание тебя, имея кого-то, — это говорится с такой решимостью, что не верить не выходит. Юнги уже завидует будущему партнеру Джонни, тому, кого этот парень реально полюбит. — Почему ты такой странный? — спрашивает Юнги, решив сменить тему. — Ты ни с кем не считаешься, выбираешь байк вместо машины и не участвуешь в собраниях вашей команды, в которую мечтает попасть каждый парень в колледже. Ты вообще кем стать хочешь? — Байк дает ощущение свободы, которого нет в стенах, а тачка у меня есть, — пожимает плечами Джонни, доедая свой круассан. — Я выбрал архитектуру, хочу творить, поэтому футбол меня не особо интересует. — А я думал, ты все же уйдешь в профессиональный спорт, на тебя же охотятся скауты со всей страны, — удивленно говорит Юнги. — Мне неинтересно. — Ты живешь по этому принципу? — усмехается Юнги. — Иногда ведь не мы выбираем, и не важно, интересно нам или нет. — Я всегда выбираю сам и борюсь за свое, — без сомнений говорит Джонни. — Ого, хотелось бы, чтобы ты выбрал меня, — прикусывает язык Юнги. — Я о том, что круто, если бы и за меня боролись, — исправляется. — Не круто, если ты сам бороться не хочешь и цели разные, — цокает языком Джонни. — А ты правда пойдешь в медицинский? — Наводил обо мне справки? — щурится Юнги. — Слышал на лекции, ты сам это объявил год назад, и я был удивлен. Я думал, ты или пойдешь в дизайнеры, или станешь каким-то инфлюэнсером, — тянется за бутылкой Джонни. — Почему медицинский? — Мои родители врачи, но не это главная причина, — тихо говорит парень. — Они часто, несмотря на усталость, приходят домой счастливыми. Эту радость можно прочитать по их светящимся глазам, по тому, как они, не умолкая, обсуждают день, в течение которого им удалось помочь людям. Порой, правда, они возвращаются разбитыми, но я все равно хочу быть врачом и помогать людям. — Это похвально, — кивает Джонни, которому хочется многое сказать, но слова застревают у него в горле. Было куда легче верить в образ, выводы о котором были сделаны поверхностно. Это и была основная причина, почему он так к нему за два года и не подошел. Еще недавно Джонни с легкостью навешивал на Юнги ярлыки, приклеивал их один за другим, убеждая себя, что он просто красивая оболочка, самовлюбленный тип, пользующийся вниманием, не способный ни на чувства, ни на глубину. Но теперь все сложнее, ведь Юнги знакомит его с собой, рассказывает, делится и с каждым словом, взглядом, с каждой маленькой уязвимостью Джонни чувствует, как его броня дает трещину. Потому что Юнги вовсе не пустышка, а наоборот, он живой, сложный, противоречивый. Влечение, которое раньше испытывал к нему Джонни, было чисто физическим. Он не лгал Юнги — он действительно всегда хотел его. Жестко, по-звериному, с голодом, в котором смешались желание и раздражающая его злость. Будто только так он мог отомстить за всех, кого Юнги заставлял ползти за собой, приручал взглядом, а потом бросал и забывал. А теперь это влечение обретает очертания куда более хрупкие и пугающие, и это не просто любование и желание обладать. Джонни хочется его узнать, понять, прикоснуться не только к его телу, но и к сердцу. — Ладно, моя очередь, — улыбается Юнги, — ты когда-то любил? — Я не верю в любовь, — отрезает парень. — Вот оно как, ты у нас брутальный мачо, — смеется Юнги. — Нет, просто все преследуют цели и даже в любви, поэтому она мне неинтересна, — спокойно говорит Джонни. — Да, да, ты делаешь только то, что интересно, — вздыхает Юнги. — Именно. А ты? — пристально смотрит на него парень. — Я часто влюблялся, но прям, чтобы любил — не было. Обычно это быстро проходит, — с грустью говорит Юнги. — После первого секса? — Я не сплю с каждым, с кем встречаюсь, — хмурится Юнги. — Порой достаточно и поцелуя, чтобы понять, что не то, и продолжать не стоит. — Так давай проверим, — хлопнув себя ладонями по бедрам, предлагает Джонни. — Не понравится поцелуй — разойдемся. — Чего? — удивленно смотрит на него Юнги. — Зачем нам тянуть время? Или тебе слабо? — Хорошо, — после короткого раздумья откладывает в сторону клубнику Юнги и двигается ближе. — Гарантирую, ночью не уснешь, не подрочив на меня. — Ну-ну, — цепляет пальцами его подбородок Джонни, любуется манящими губами, а Юнги, шумно сглотнув, считает его ресницы. Джонни не торопится его поцеловать, словно смакует момент их близости, и Юнги ему за это благодарен. Он думал, что его нелегко смутить, но прямо сейчас его щеки вспыхивают алым под пристальным взглядом черных глаз, и он боится, что опозорится перед парнем и потеряет корону «сердцееда». Наконец-то Джонни касается его пахнущих клубникой губ, сразу же углубляет поцелуй, заставив Юнги обвить руками его шею и перебраться на его бедра. Джонни зарывается пальцами в его огненные волосы, все сильнее вжимает его в себя, и Юнги ему горячо отвечает. Парень надеется, что легкое головокружение, которое он сейчас испытывает, связано с тем, что лодка покачивается на воде, а не из-за того, как сладко и горячо его целуют. Пусть Юнги все еще не хочет быть тем, кто сдался первым, кажется, он все-таки проиграл. Они с трудом отстраняются друг от друга, Юнги сразу же возвращается на место и приводит себя в порядок. — Судя по камню, на котором я сидел, проверка была удачной, — расчесывает пальцами свои волосы Юнги. — Я никогда не отрицал, что хочу тебя трахнуть, а ты не скрывал, что хочешь того же, — невозмутимо объявляет Джонни. — Поэтому ты со мной? Хочешь просто переспать? — Юнги спрашивает и сразу же жалеет об этом. Зная прямолинейность Джонни, он выдаст все как есть, и это разобьет сердце парня. — Нет, иначе пригласил бы тебя не сюда, — тянется к веслам Джонни, а Юнги выдыхает. Все-таки не его тело бога, и что уж скрывать, не умопомрачительный поцелуй, а именно его прямолинейность и есть первая причина, почему Юнги так невыносимо к нему тянет. Джонни сам привозит Юнги домой и, забрав протянутый парнем шлем, собирается уезжать. — Так что сказал поцелуй? Второе свидание будет? — не дает ему отъехать Юнги. — Он сказал, что ты подтянешь меня по философии, так что завтра приезжай ко мне, — толкается языком за щеку Джонни. — И все? — выходит слишком расстроенно. — И все. — Я не нанимался репетитором, — бурчит явно недовольный Юнги. — Я и не заставляю, — хмыкает Джонни и натягивает обратно свой шлем. — Самое дурацкое свидание в моей жизни! — напоследок выпаливает ему Юнги и слышит в ответ обидное «согласен». Юнги громко хлопает дверью, заставив отца отвлечься от бумаг, и сразу идет к себе. Чертов наглец, думает, что может управлять им как хочет, но ошибается. Да, Юнги сам виноват, он сегодня открыто показал ему, насколько его к нему влечет, но пользоваться собой он ему не даст. Джонни повезло, что Юнги запал на него, но это не значит, что он не заставит его играть по своим правилам. Не страшно, что Юнги пал первым, Джонни падет сильнее. Хищная улыбка расползается на лице парня, и он, устроившись на кровати, уже представляет, как заставит этого самодовольного выскочку целовать песок, по которому ходит.

***

В колледже сегодня все спокойно. Юнги, который знает, кто именно разносит в этих стенах сплетни со скоростью света, якобы случайно разболтал чирлидершам, что встречается с Джонни. Макс кружит вокруг как стервятник, но близко не подходит, а значит, он уже окончательно принял, что за парнем теперь есть защита, которую ему не пробить. С Джонни Юнги не пересекается, но ближе к концу занятий пишет, чтобы он скинул адрес дома. Так как Джонни до вечера на тренировке, Юнги придется самому поехать к нему. Приехав по указанному адресу, Юнги не успевает нажать на видеофон у ворот, как они перед ним расходятся. Парень заезжает в огромной двор шикарного особняка и, оставив машину у мерседеса представительного класса, замечает мотоцикл Джонни под навесом у стены. «Все-таки его родители очень богаты», — думает Юнги, осматриваясь, и задерживает взгляд на бассейне, виднеющимся за деревьями слева. Внимание парня отвлекает появившийся на лестнице Джонни, и Юнги не может скрыть улыбку. Джонни в серых спортивных штанах, черной футболке, и самое главное, в розовых резиновых шлепанцах, которые ему слишком малы. Он потягивается на террасе, обнажает кубики пресса, а Юнги, шумно сглотнув, начинает рассматривать стены особняка. — Впечатлен? — кивает на особняк Джонни, заметив его любопытный взгляд. — И побольше видал, — хмыкает Юнги, идя к нему. — Зачетные тапки. — Вкус у меня потрясающий, — скалится Джонни, при этом смотря именно на его губы. Стоит Юнги пройти в просторную и светлую гостиную, как к нему идет женщина, которую, как оказалось, и надо бы благодарить за красоту ее сына. — Привет, ты, должно быть, Юнни? Я Сона — мама этого лентяя, — улыбается ему женщина и протягивает руку. — Я да, я Юнги, — теряется на миг парень. — Я буду на кухне, устраивайтесь прямо в гостиной, не буду мешать, — заверяет их женщина и указывает на стол. — Спасибо, что помогаешь моему Чонгук-и, — обращается она к Юнги. — Мама, — закатывает глаза Джонни. — Не за что, — улыбается ей Юнги и, водрузив рюкзак на стол, начинает доставать из него учебники. Джонни забирает у мамы поднос со стаканами и лимонадом и, устроившись за столом, наблюдает за парнем. — Чонгук-и, значит, — прикусывает губу Юнги. — Умолкни. — А почему я все же Юнни? — спрашивает парень. — Потому что когда ты представлялся на нашем первом совместном уроке, ты вместо Юнги сказал Юнни, — хмыкает Джонни. — Или это так прозвучало из-за твоей милой шепелявости. В любом случае, учи меня давай, — тянет к себе учебник парень. — Я отличник, и я не буду с тобой мягок, поэтому отнесись серьезно, тем более, мистер Пейдж на тебя зуб точит, — открывает тетрадь Юнги, которому приятно, что он помнит их первый совместный урок. — Он не учительница латыни, которую ты можешь очаровать улыбкой. — Поэтому ты и здесь, — цокает языком Джонни, а Юнги, вздохнув, приступает к уроку. — Ты хоть раз прочитал текст до конца? — спустя полчаса Юнги устало откидывается на спинку стула. — Написано же, что априорное знание не основывается на опыте. Что не ясно? — Априори, априори… — тянет Джонни, будто пробует слово на вкус. — Звучит как коктейль тот оранжевый. Закажи мне два априори, и чтобы со льдом. Хотя, ты сам для меня как коктейль, правда, догоняться после тебя я буду водкой. — Ты шутишь, отнимаешь мое время, — холодно бросает Юнги, но глаза его все равно чуть улыбаются. Он не может игнорировать тот факт, что сам постоянно залипает на нем и отвлекается. — Я шучу, потому что ты смешной, когда злишься, — шепчет Джонни, двигаясь ближе. Его колено касается колена Юнги, и парень напрягается. — У тебя вот тут, — он лениво тянется и кончиком пальца касается уголка губ Юнги, — появляется морщинка. Рано ты постарел. — Зубри! — Юнги хватает его за палец и пытается согнуть. — Хотите еще лимонада? Может, фруктов? — выглядывает из кухни Сона, но парни синхронно отказываются. — Я пришел не флиртовать, а объяснять тебе философию. И ты… — Юнги замолкает, потому что Джонни, приблизившись, кладет ладонь на его спину, и парень понимает, что на грани капитуляции. — Скажи лучше, Кант тоже страдал от того, что один мальчик не дает ему сосредоточиться? — щурится Джонни. — Кант был девственником и умер в одиночестве, — ворчит Юнги. — И ты пойдешь по его стопам, если не начнешь слушать. — Ну тогда спасай меня, профессор, правда, мою девственность уже не спасти, — подмигивает ему Джонни и, пробежав пальцами по его позвоночнику, спускается к поясу джинсов. Юнги не замечает, как прикрывает веки и сам трется о его ладонь. — Я весь в твоих руках, но и ты в моих, — не встречая сопротивления, Джонни пробирается ладонью в его джинсы и грубо мнет его ягодицы. Юнги, к его удивлению, не возмущается такому откровенному нарушению его границ, напротив, двигается ближе и разрешает ему продолжать ласкать себя. — Априори — это знание до опыта. Как, например, я знаю, что ты снова скажешь какую-нибудь херню, прежде чем откроешь рот, — нарочно садится на его ладонь Юнги и пытается ее придавить. — Но ты ведь не сдашься, сделаешь меня спецом по предмету? — хрипло спрашивает Джонни, наслаждаясь тем, как идеально помещается в его ладонь упругая задница. — Сделаю, ведь пусть ты и безнадежен, но я умнее, — касается языком верхней губы Юнги. — Думаешь, только ты устанавливаешь правила? — его рука под столом скользит на бедро парня, но лицо остается таким же спокойным. Юнги времени не теряет, оттягивает резинку его спортивных штанов и, пробравшись в них, обхватывает пальцами сразу же реагирующий на него толстый член. Юнги не удается скрыть восторг на лице, ощущая в руках чужую плоть, но возбуждает его то, как потемнел взгляд Джонни. А еще больше то, что мама парня в соседней комнате. Юнги продолжает зачитывать кусок из книги, а сам тем временем ведет ладонью по стволу, заставляя парня ерзать на месте, а потом толкаться в его руку. Джонни быстро перехватывает инициативу, и теперь его пальцы давят на вход, Юнги кусает губу чуть ли не до крови и кашляет, заметив несущую им тарелку с печеньями Сону. — Я все равно угощу, — говорит женщина, ставя тарелку на стол. — Сама я не пеку, но хорошо дружить с лучшим кондитером города… Парни смотрят на Сону, но ни один из них ее не слушает. Холодный пот скользит по позвоночнику Юнги вниз, но они так и сидят с руками в штанах друг друга и боятся даже пошевелиться. Знала бы Сона, что прямо сейчас горе-репетитор ее сына сжимает под столом его член, то за шкирку бы выставила его из дома и была бы права. Но, видимо, удача сегодня на их стороне, потому что Сона, так ничего и не заметив, удаляется. Стоит женщине покинуть комнату, Юнги вместо того, чтобы убрать руку, наоборот повышает темп, дрочит Джонни, уставившись в его темные глаза, и с наслаждением наблюдает за тем, как тот, скомкав пальцами страницу тетради, кончает в его руку. Юнги сразу же вытаскивает руку из чужих штанов, утирает ее об них же и тянется за тетрадями. Юнги словно не подрочил Джонни практически при матери, он не чувствует, что происходящее между ними грязное, напротив, он еле сдерживается, чтобы не поцеловать парня, и, подскочив на ноги, собирает учебники в рюкзак. Джонни подскакивает следом, но увидев вернувшуюся на шум Сону, сразу же падает обратно на стул, чтобы она не заметила его испачканные штаны. — Завтра поспрашиваю, что выучил, — кивает парню Юнги и поворачивается к женщине: — Спасибо за теплый прием, миссис Джеон. — Хоть бы проводил, — ворчит женщина сыну и возвращается на кухню. Джонни, дождавшись, пока мама скроется на кухне, сразу же срывается к себе. Он приводит себя в порядок и, упав на кровать, первым делом тянется за телефоном и пишет своему развратному репетитору: — Ты мне за это заплатишь. — Так сильно понравилось кончать мне в руку? — прилетает в ответ сразу же. — Понравится еще больше, когда сжимать мой член будет твоя задница. — Готовил ты ее усиленно, я оценил.

***

Следующим утром на занятия они приезжают вместе, потому что когда Юнги выходит из дома, то его рыцарь ждет его на железном коне. В колледже Юнги больше не оглядывается и даже не прячет глаза, когда встречается с Максом, ведь Джонни почти все время с ним. После второго урока Юнги натыкается на целующихся у шкафчика Делайлу и Макса и, смерив их презрительным взглядом, проходит мимо. Юнги никогда не понять, как можно принять то, что твоя вторая половина не пропускает ни одной задницы, и продолжать притворяться, что все в порядке. Он не солгал Джонни, он и правда романтик и убежден, что в отношения надо вступать только из-за любви. Именно поэтому, хотя у Юнги всегда было много ухажеров, он ходил на десяток свиданий, перецеловал достаточно парней — в отношения он не вступал. Потому что того самого он не встречал. А теперь встретил и очень боится, что эти неповторимые ощущения, которые ему дарит Джонни, закончатся. Что он, правда, один день скажет ему, что с ним больше неинтересно, ведь он четко дал понять, что не остается там, где ему наскучивает. Сейчас об этом думать не хочется, тем более, что стоящий с командой в конце коридора Джонни смотрит только на него и завязывает в узлы его внутренности. Юнги уже собирается зайти в аудиторию для следующего урока, как его путь преграждает Делайла и просит отойти с ней в сторону. — Ты не уважаешь меня? Что за лицо ты сделал? — сразу переходит к делу девушка. — Думаешь, я не заметила, что ты смотришь на нас с отвращением? — Честно — не уважаю, но это больше не мое дело, — решает не скрывать истинных чувств парень, пусть его искренность и приносит ему пока только проблемы. — Конечно, ты все знаешь про уважение, ведь ты Макса не заполучил и сразу же запрыгнул на член Джонни, — кривит свои чрезмерно полные губы Делайла. — Как и ты в свое время, ведь начать ты пыталась с Джонни, — не остается в долгу Юнги. — Только я, в отличие от тебя, не буду с тем, кто лезет ко всем подряд. — Это ты к нему лез, соблазнял, все пытался привлечь его внимание и увести его от меня, — шипит девушка. — Не строй из себя ангелочка, я тебя уже разгадала. — Не хочу с тобой спорить, — вздыхает Юнги. — Верь его словам и убеждай себя, что твой парень безмозглый идиот, которого можно увести. Я, правда, хотел помочь тебе. Разговор с Делайлой настроение Юнги не портит. Его вообще сейчас невозможно испортить, учитывая, что все чувства Юнги обострены только к одному человеку. Джонни теперь или рядом, или крутится в поле зрения, и Юнги большего не надо. Во время очередного перерыва они сидят в кафетерии, и пока Джонни любуется его сосредоточенным лицом, Юнги рисует фломастером в своем блокноте. — Чем больше я с тобой, тем больше мне кажется, что я тебя совсем не знал, — внезапно говорит Джонни. — В смысле? — не отвлекаясь от рисования, спрашивает Юнги. — Мне всегда казалось, что ты высокомерная и эгоцентричная сука, который пользуется людьми в своих интересах, — говорит Джонни, наслаждаясь тем, что все-таки привлек внимание парня. — Тебя тяжело осуждать, ведь с твоей внешностью для тебя нет закрытых дверей, и ты это знаешь. — У тебя уже сложилось определенное впечатление обо мне, а я не имею никакого желания его менять, — пожимает плечами Юнги. — Тебе и не надо, — усмехается Джонни. — Раньше я слушал то, что говорили про тебя, а теперь я сам смотрю и делаю выводы. — И какие ты уже сделал выводы? — Что это маска, — цокает языком Джонни. — На самом деле, у тебя доброе сердце, ведь ты поддерживаешь Карла, веришь в любовь, планируешь стать тем, кто помогает людям. Я поторопился с выводами, и признаю, что ошибался. Юнги не может скрыть довольную улыбку, а Джонни засматривается на нее. — Ты знаешь, что когда ты улыбаешься, у тебя видны десны? — Знаю, — бурчит Юнги, который доволен своей внешностью, но из-за улыбки комплексует и почти никогда открыто не улыбается. Видимо, с Джонни он где-то это упустил. — Я ее обожаю. — Чего? — растерянно хлопает ресницами Юнги. — Именно эту твою улыбку я обожаю. Ничего красивее не видел. Вот она, — загораются глаза парня, когда Юнги, не сдержавшись, улыбается. — Убить могу за нее. — Ладно, за такой красивый комплимент ты заслужил свой портрет, — поворачивает к нему блокнот Юнги, и Джонни, нахмурившись, смотрит на рисунок. — Это что за урод? Тут круг и пять палок! — Я не художник, — пожимает плечами Юнги. — Но мой член на рисунке длиннее ног, я оценил, — вырвав страницу с рисунком, сворачивает ее и кладет в карман Джонни. — Как я мог его обойти, — довольно улыбается Юнги, а Джонни, отобрав у него фломастер, тянет к себе его руку. Он задирает рукав свитшота парня и выводит на его запястье свое имя. — Я не твоя собственность, — нахмурившись, смотрит на свою руку Юнги. — Я, вообще-то, хотел спросить, — отложив фломастер, внимательно смотрит на него Джонни. — Не хочешь быть моим парнем? — Вот так вот, в кафетерии, воняющем жареной картошкой, ты спрашиваешь меня о таком? — удивленно смотрит на него Юнги, который не ожидал так скоро этого предложения и прямо сейчас переполнен счастьем. — Я же тебе не брак предлагаю. — Я сказал тебе, что я романтик, — насупившись, ворчит Юнги, которому все сложнее скрывать искры радости в глазах. — Но я хочу быть твоим парнем. — Хорошо, — улыбается Джонни. — У меня тренировка до вечера, а потом приеду к тебе, выйдешь? — Выйду, — кивает Юнги. Джонни провожает его до такси, и, извинившись, что сам не отвезет, возвращается в колледж. Юнги весь вечер сияет в преддверии встречи, что не ускользает от матери. Он отмахивается от ее допросов, обещает потом все рассказать и, проводив родителей в их редкую поездку загород к друзьям, продолжает ждать любимого. Это точно любовь, ведь как иначе объяснить то, что просто мысли о Джонни заставляют его нутро трепетать. Наконец-то Джонни пишет, что тренировка закончилась, и он будет у него через час. Юнги выходит наружу, услышав, что во дворе кто-то паркуется, и с удивлением смотрит на черный джип вранглер, у которого стоит Джонни. — Ты изменил своему двухколесному другу, — идет к нему Юнги, и стоит ему остановиться напротив, как Джонни, нагнувшись, коротко целует его в губы. — Я верный во всем, но иначе не смог бы все это привезти, — открывает дверцу автомобиля Джонни, и Юнги с восторгом смотрит на большой букет белых гортензий и двух кукол, пристегнутых к сиденьям. — Это все мне? — с улыбкой смотрит на него парень. — Белые цветы, потому что я умею признавать ошибки, и ты все же ангел, а еще я купил этих двух уродцев, — кивает на кукол Джонни. — То есть, я уродец? — щурится Юнги. — Нет, ты ангел, вот как этот белый с крыльями, но у него есть пара — это Зимомо, которым буду я, — терпеливо объясняет Джонни. — Ты заберешь меня, а тебя я оставлю себе. — Мне нравится, — обвивает его шею руками парень. — Не мог толком тренироваться, все время о тебе думаю, — касается носом его носа Джонни. — Поэтому решил, что ты прав, надо быть чуть романтичнее. — Не будь таким, вдруг я влюблюсь. — Черт, значит, все еще нет? — осуждающе качает головой Джонни. — Поехали, отвезу тебя поесть, обещаю, никаких крылышек на траве. — Мне понравились и крылышки, но ехать никуда не хочу, — играет кулончиком на его шее Юнги. — Предков нет дома, заходи, разрешу полежать на моей кровати. — Я не откажусь, — без раздумий объявляет Джонни, а потом, забрав цветы и кукол, идет за ним в дом. — Миленько у вас, мне нравится, как спроектирован дом, — положив подарки на стол, осматривается Джонни. — Ого, твои предки любят путешествовать, — подходит к шкафу парень и разглядывает сувениры, которые родители привезли из своих поездок. — Осмотрите мою спальню, господин архитектор, — кивает ему на лестницу сгорающий от желания побыть в его объятиях Юнги, и парни сразу же поднимаются наверх. Стоит им пройти в комнату, как Юнги запирает за ними дверь, но не успевает он от нее отойти, как Джонни вжимает его в нее и, подняв под ягодицами, жадно целует. — Сколько у нас времени? — шепчет ему в губы Джонни. — Смотря на что, — кокетливо наматывает на палец цепь на его шее Юнги. — Ты же не привел меня оценивать твою спальню? — Я привел тебя, чтобы ты сделал то, чем грозился в сообщениях, — без малейшего сомнения объявляет Юнги. Джонни разворачивается с ним на руках и, подойдя к кровати, опускает парня на нее. Юнги сам второпях избавляет себя от футболки, и стоит Джонни сделать то же самое, как не может скрыть восторга в глазах. Все же спорт не только полезен для здоровья, но и вылепил идеальное тело его парню. Юнги даже от мысли, что он «его», хочется визжать от радости. Юнги готовился к этой ночи, как к самой главной в жизни. Он уже десяток раз представлял их первый раз, но реальность оказалась другой. И, судя по всему, она ошеломила и Джонни. Джонни думал, что когда это случится, между ними будет только безумная страсть, беспорядочные поцелуи, жажда, которую они не смогут сдержать, ведь он фантазировал о Юнги эти два года, и в каждой фантазии все было очень грязно. Он думал, повалит его на кровать, сорвет одежду и овладеет телом, которое ему снилось, но сейчас просит Юнги впустить его в свое пространство, делает все с ломающей нежностью. В этой постели между ними нет никаких тайн, попыток показать свое превосходство, а только дыхание, шепоты, тихие стоны. Джонни двигается в нем медленно, прислушивается к его ощущениям. Он не может оторвать от него взгляд, и дело не в его теле, изгибах или коже, которая кажется ему совершенством. Он смотрит на него и видит его настоящего, его хрупкость, доверие, глубину, которую не видел раньше. Последние дни и так пошатнули все то, что он до этого считал правдой о Юнги, а сейчас это все окончательно разрушилось. Джонни сам выбрал верить в то, что оказалось неправдой. Он просто увидел этого красивого, слишком яркого парня со взглядом, будто весь мир ему должен, и решил, что все ясно. Что Юнги ветреный, легкомысленный, не имеющий никакого морального компаса пацан. А сейчас все по-другому. Сейчас в его руках не образ из его предвзятых мыслей, а живой человек. Юнги не изменился, так же ходит с задранным подбородком, испепеляет взглядом, много флиртует, но только подойдя поближе, Джонни узнал, что это все фасад. Что в глубине души этот парень ранимый, и поэтому вечно ходит с колючками наружу. Он думал, что максимум, что можно хотеть от Юнги — это его тело, и он ошибся. Джонни влюблен по уши, без шанса выбраться, и чем дольше он смотрит на настоящего Юнги, тем глубже тонет в нем. — Это слишком, — зарывается лицом в выемку меж его ключиц Джонни, покрывает поцелуями его острые плечи. — Слишком, — кивает Юнги, не зная, что еще сказать. Он ожидал что угодно, но не этого странного, необъятного трепета, который расползается под ребрами. — Я на тебе зациклен, — Джонни касается губами его горла, поднимается выше к подбородку. Челка спадает на его глаза, но не затмевает то, как они светятся, когда он смотрит на него. — Это признание? — легонько улыбается Юнги, шире разводит ноги, удобнее устраивается под ним. — Это то, что я с ума по тебе схожу, — снова тягуче медленно толкается в него Джонни, а Юнги вонзается ногтями в его бедра, словно пытается вобрать его в себя всего без остатка. Кровать парня, которая доселе с таким напором не сталкивалась, жалобно скрипит, потолок перед глазами покрывается пятнами, но они не насыщаются. Юнги, который кончил первым, не в силах пошевелиться, он просто лежит, распластавшись под ним, и сквозь пелену неугасающей в нем похоти, наблюдает за тем, как Джонни, не переставая трахать его, целует его щиколотки, давит ладонью на его живот, фиксируя на месте, погружается в него до самого упора. Юнги зарывается пальцами в его волосы, тянется за поцелуем и недовольно стонет в чужие губы, когда Джонни, дразня его, замедляется. Он обвивает ногами его торс, сам подается вперед, сгорая от нетерпения, а Джонни, ухмыльнувшись, позволяет ему вести. Юнги, который этого и ждал, заставляет парня лечь на лопатки и, взобравшись на него, шепчет: — Всегда мечтал оседлать эти бедра. Джонни придерживает двигающегося на нем парня за талию, а когда Юнги, убрав с лица волосы, ловит его взгляд, тянет его на себя, и из-за распирающей его страсти больно кусает. Он крепко прижимает распластавшегося на его груди парня к себе и, не сбавляя темп, двигается в нем. Даже после того, как Джонни кончает, он не отпускает прилипшего к нему парня, и пока тот отдыхает, поглаживает его блестящую из-за пота спину. Он снова его целует, теперь уже в скулы, в нос, пропускает меж пальцев огненно-красные волосы и просит не отстраняться. Юнги и не собирается. Ему нравится лежать на этой мощной груди после умопомрачительного секса, и пока Джонни водит пальцами по его бедру, он борется со сверлящей мозг мыслью рассказать ему про Макса. Объяснить, что если бы не капитан, то они никогда бы и не сблизились, ведь оба были слишком гордыми, чтобы признаться. С другой стороны, все это уже неважно — Макс отстал, а портить момент не хочется. Может, потом, в другой обстановке Юнги все расскажет. Джонни покидает дом за полчаса до приезда родителей, перед этим долго его целует, заставляя губы гореть огнем, а Юнги так и засыпает на простынях, пахнущих им.

***

Утром следующего дня Юнги идет по коридору колледжа и записывает голосовое сообщение Чимину. Друг, узнав про их ночь, не умолкает уже полчаса, и Юнги, слушая его завывания, не замечает выросшего перед ним Макса и бьется о его плечо. Точнее, это Макс нарочно бьет его своим плечом. — Наслаждаешься? Думаешь, долго так продолжаться будет? Он пару раз натянет тебя на свой член и забудет, я бы сделал так же, — с наглой ухмылкой говорит ему Макс. — Отвали, — обходит его Юнги и оглядывается в поисках Джонни. Как же было хорошо эти дни, когда Макс только и делал, что четвертовал его взглядом. Надо срочно найти Джонни и не отходить от него, потому что даже голос Макса доводит парня до трясучки. На перерыве Юнги ест йогурт, а Джонни, скрестив руки на груди, любуется им. Юнги, поймав его заинтересованный взгляд, нарочно высовывает язык и облизывает ложку. — Ты доиграешься. — Утопишь меня в нежности? — щурится Юнги. — Не стебись, — хмурится Джонни. — Я хочу тебя жестко выебать, но когда ты у меня в руках, меня затапливает невыносимой нежностью. Ты слишком хрупкий, боюсь сломать. — Не вали на мою хрупкость, лучше думай о том, что я сейчас встану и как ни в чем ни бывало пойду на урок, а ты будешь разбираться со стояком, — облизывает губы Юнги. — Два дня до игры, поэтому не смогу тебя особо видеть, но обещаю, потом я тебя выебу так, что из кровати выползать будешь, — темнеет взгляд парня. — Порви их, мой подающий, ведь моя задница только для победителя, — нагнувшись через стол, коротко целует его в губы Юнги. — Сегодня буду на тренировке, хочу тебя приободрить. Я не отвлеку? — Приходи, выложусь на все сто, зная, что ты смотришь. Еще недавно Юнги бы задумался о том, стоит ли ему идти на тренировку, где тот, от кого его воротит, но теперь уже все это не важно. Он пойдет туда ради своего парня и сорвет голос, поддерживая его.

***

Юнги сидит на трибуне в окружении еще нескольких зрителей и продолжает выкрикивать имя Джонни. Тот оборачивается, машет ему и снова срывается в бег. Ветер треплет майку Джонни, он двигается по полю, как дикий зверь, и Юнги чувствует, как в нем поднимается ранее не присущая ему ревность. Джонни — звезда не только на поле, а во всем колледже, Юнги всегда это знал, но не думал, что будет так остро реагировать на взгляды, брошенные теперь уже на его парня. Чирлидерши визжат каждый раз, когда Джонни касается мяча, болельщицы во весь голос выкрикивают его имя, а ревность в Юнги расползается змеей под грудью. Он понимает, что это глупо и по-детски, ведь Джонни не его собственность, но после вчерашней ночи все его чувства к парню словно обострены. Джонни будто бы чувствует его резко сменившееся настроение, поднимает голову и, сняв шлем, улыбается только для него. И тогда Юнги отпускает. Не важно, кто смотрит на Джонни и кто хочет быть с ним — это только его любимый. Тренер объявляет о завершении первой части тренировки, и Юнги сразу же бежит вниз, на поле. Он протягивает Джонни воду, а сам смотрит на текущий с него в три ручья пот. — Ну ты и потный, — ворчит парень и, забрав полотенце, утирает его с него. — Хочешь со мной в душ? — подмигивает ему Джонни. — Чтобы нас обоих отчислили? — Эй, я ведь тоже блистал сегодня, и мой пот вытри, — идет к ним шавка Макса — Кевин. — Не смешно, — даже не оборачивается к нему Юнги. — Иди отсюда, — холодно говорит ему Джонни. — Че, жалко, что ли, он же общего пользования, дай и другим возможность… Кевин не договаривает. На стадионе поднимается гул голосов, кто-то бежит за тренером, а кто-то за аптечкой, а Джонни, плюнув на уже лежащего под ногами члена своей команды, хватает Юнги за руку и двигается к выходу. Остановившийся у трибуны Макс провожает их задумчивым взглядом, а потом усмехается. — Тебя могут отстранить, — еле успевает за своим парнем Юнги, пока они идут к воротам. — И похуй. — Джонни, не надо было, ну подумаешь, сказал, они все так говорят… — Никто не смеет оскорблять тебя, и тебе стоило бы тоже с этим не мириться, — зло выпаливает парень, гнев в котором по-прежнему бурлит, но заметив, как испуганно смотрит на него Юнги, он тянет его на себя и обнимает. — Мне просто на них плевать, — бурчит ему в грудь Юнги. — А мне нет, эти уебища не будут оскорблять того, кого я люблю. Юнги сразу же каменеет в его руках, и Джонни приходится отодвинуться, чтобы посмотреть в его глаза. На мгновенье он даже жалеет, что озвучил свои чувства так рано, возможно, напугал парня, но Юнги смотрит не со злостью или разочарованием. Его глаза блестят, и судя по медленно расцветающей на его губах улыбке, Джонни жалеть не о чем. — Я тоже тебя люблю, — снова утыкается лбом в его грудь Юнги, и Джонни целует его в макушку. — Но все равно больше не дерись, хотя это было горячо, — осматривает его костяшки парень и, поднеся к губам, касается их языком. — Ты опять хулиганишь, — сильнее сжимает его в объятиях Джонни. — Как ты понял, что это любовь? — внезапно спрашивает Юнги. — Я знаю это точно, потому что я хочу быть с тобой всегда, — не задумываясь, отвечает Джонни. — А ты? — Я понял, что готов ради тебя на все, и даже преподавать тебе философию, — смеется Юнги. — Прям на все? — щурится Джонни. — Выйдешь в юбке чирлидерш поддержать меня на последней игре сезона? — Лучше расстанусь с тобой, — насупившись, смотрит на него парень. — А говорил, любишь, — смеется Джонни, а потом, снова притянув его к себе, долго целует. Он провожает Юнги до машины, пообещав вечером за ним заехать, а сам возвращается на стадион, чтобы ответить за свой поступок и продолжить тренировку. Кевина на поле нет, и если не считать укоризненные взгляды тренера, будто бы ничего не случилось. Хотя Джонни не сомневается, что после тренировки ему достанется, он ни о чем не жалеет. Он не солгал Юнги — он не даст его в обиду никому, даже если на кону будет его участие в команде. Уже в раздевалке, пока Джонни, обмотав вокруг бедер полотенце, собирает сумку, к нему подходит капитан и просит отойти в сторонку. — Я знаю, Макс, что бить своих не по правилам, но я повторю, если он или другой мудила скажет и слово про Юнги… — Я согласен, мы защищаем тех, с кем гуляем, — перебивает его Макс, — но не думаешь ли ты, что в словах Кевина была правда? — Ты тоже хочешь? — моментально вскипает Джонни, припирая его к с стене. — Остынь, я тебе зла не желаю, — разводит руки Макс, показывая, что не намерен драться, — я наоборот хотел помочь, ведь мы семья, и каждый член команды мне важен. — Мне твоя помощь не нужна. — Я должен это сказать, хотя, клянусь, я не хотел, но опять же, я ценю тебя и не хочу, чтобы ты рисковал своим местом в команде из-за того, кто этого не стоит… — Я тебе врежу — это последнее предупреждение, — рычит Джонни, толкнув его в плечо. — Врежь после того, что я скажу тебе, я согласен, — кладет руку на сердце Макс. — Тот, кого ты защищаешь, использует тебя и сделал из тебя посмешище. Он говорил тебе, что шатается с тобой из-за меня? Он мне проходу не давал, чуть не разрушил мои отношения с Делайлой, а я вскипел, не мог ему этого простить и пригрозил переломать ему конечности за это. В итоге он сразу стал прятаться за тобой, потому что знал, что я против тебя не попру. Давай, врежь мне теперь, я сопротивляться не буду, — смотрит в налитые кровью глаз противника. — Или сперва спроси у него, и если я лгу, вернись, мы устроим бой, — косится на вошедшего в раздевалку тренера парень. — Джонни, надо серьезно поговорить о сегодняшнем… — Потом, — даже не посмотрев на тренера, натягивает на себя штаны и вылетает из раздевалки Джонни, а Макс довольно усмехается ему вслед. Замечательно, Юнги не просто получит, но и Джонни не сможет затмить Макса на игре, потому что он его сломал. Чутье не подвело Макса, он уже подозревал, а сегодня на поле убедился, что то, что он считал просто увлечением, является чем-то куда большим, и ударил противника в самое больное место. Джонни идиот, который понятия не имеет, что это красноголовая сука им просто пользуется, а когда поймет, Макс сполна насладится страданиями двух ему ненавистных людей.

***

Джонни бы втоптал Макса в потрескавшийся пол раздевалки, если бы не тренер, но он успеет это сделать. Сперва ему надо срочно увидеть Юнги, чтобы он успокоил поднявший в нем голову червь сомнения, который поселился в нем еще в их первую поездку на мотоцикле. Джонни ведь размышлял о том, почему Юнги вдруг резко так открыто стал идти с ним на контакт, если они два года оба играли в игнорирование, но все равно не позволял этой мысли в нем разрастаться. Юнги выбегает наружу сразу же, как получает смс, и видит прислонившегося к мотоциклу и явно чем-то расстроенного Джонни. — Все в порядке? Тебе сильно от тренера досталось? — приближается, чтобы поцеловать его Юнги, но Джонни отворачивается. Сердце Юнги болезненно сжимается из-за его действий, но он виду не подает и, стараясь звучать спокойно, спрашивает: — В чем дело? — Скажи мне, что у тебя было с Максом? — внимательно смотрит на него Джонни, словно ответ хочет не слышать, а прочесть по его лицу. — Он лез ко мне, — бледнеет Юнги, чьи самые худшие опасения подтверждаются, — но я его отшил. — Ты использовал меня, как щит? — спрашивает Джонни, и Юнги кажется, что из его уст это звучит еще ужаснее, чем он мог представить. — Нет, то есть, в начале да, но я тебя полюбил, — выпаливает Юнги, которого уже трясет из-за страха грядущей потери. — Ты меня использовал, — пристально смотрит в его глаза парень, и Юнги вместо своего отражения в них только черное озеро видит. — Джонни, пожалуйста, я хотел тебе все рассказать… — И должен был еще в лодке, до поцелуя, — с пробирающим до костей холодом в голосе говорит Джонни. Но его слова не так страшны, как этот презрительный взгляд. Джонни всегда смотрел на него с интересом, а все последние дни с необъятной нежностью. Сейчас он смотрит на него, как на пустое место, и Юнги уже хочется плакать. — Чего ты ждал? Зачем тянул? Хотел вертеть мной оставшиеся пару месяцев, а потом найти другое прикрытие? — каждое слово оставляет рану на душе Юнги, и ему все тяжелее упорядочить бьющиеся в панике мысли. Ощущение, что Джонни все равно не поверит, ведь Юнги бы не поверил. У него было столько возможностей открыться, а он, боясь испортить момент, в итоге разрушил самое лучшее, что у него было в жизни. — Неправда, ты всегда мне нравился, но теперь я еще тебя и люблю, — всхлипывает Юнги, не в состоянии справиться с эмоциями. — Лжец, — с горечью улыбается Джонни и садится на мотоцикл. — Все же я ошибся, подарив тебе белые цветы. Дальше разбирайся с Максом без меня, я не буду стеной между вами. — Джонни, постой, нет, прошу, — пытается ухватиться за его руку Юнги, но Джонни грубо ее сбрасывает. — Все кончено, Юнги. Больше меня не беспокой. — Нет, все не может быть кончено, пожалуйста, прости меня, — бежит за сорвавшимся с места мотоциклом Юнги и, задыхаясь от слез, прислоняется к столбу. Земля под ногами дрожит, темнота вокруг только густеет, и даже если прямо сейчас она поглотит его с головой — Юнги свою участь примет. Всю ночь Юнги проводит в слезах. Он плачет так отчаянно и громко, что приходится запереться в ванной, чтобы родители не слышали. Юнги тонет в чувстве вины и ненависти к себе, проклинает себя за медлительность, и раз за разом проигрывает в голове сломавший его диалог. Вернувшись в спальню, он пытается дозвониться до Джонни, но тот трубку не берет и на сообщения не отвечает. Юнги так плохо, что кажется, он никогда уже не поправится. «Все кончено» — пульсирует в ушах голосом Джонни, а Юнги не понимает, как ему дальше жить. Любовь ведь не может так быстро пройти, и пусть Юнги виноват, он не сдастся. Потерять Джонни — это потерять часть своего сердца, а Юнги к жизни без него не готов.

***

Утром, несмотря на свое состояние и опухшее от слез лицо, Юнги приезжает в колледж. Здесь Джонни его игнорировать не сможет, и парень сделает все, чтобы его выслушали. Джонни, к сожалению, на первом уроке нет, хотя все последние дни он их не пропускал, говорил, что приходит, чтобы видеть его. Видимо, видеть его уже не хочется, что неудивительно, ведь Юнги сам на себя смотреть не может. — Судя по твоему лицу, все прошло хорошо, — падает на стул рядом Макс, но Юнги не отодвигается. Юнги настолько больно внутри, что даже если Макс изобьет его перед всеми, он ничего не почувствует. — Это ты сделал, — бесцветно смотрит на него Юнги. — И чувствую себя прекрасно, ведь не пришлось пачкать о тебя руки, оказывается, твои страдания по Джонни куда приятнее, — довольно ухмыляется Макс. Юнги на это уже ничего не говорит, собирает вещи и, несмотря на замечания учительницы, покидает аудиторию прямо на середине урока. Поняв, что Джонни не появится, учитывая, что уже третий урок, а его нет, Юнги решает поехать к нему домой. Дверь открывает мать парня, но не успевает Юнги попросить позвать Джонни, как тот сам появляется на пороге и кивает ему на ворота. — Я хочу поговорить, мне это жизненно необходимо, ты жизненно необходим, — догоняет его у своей машины Юнги. — Макс наехал? Не за кем прятаться? — криво усмехается Джонни, но как бы он ни пытался задеть парня, Юнги видит по его лицу, что он этой ночью тоже не спал. — Плевать я на него хотел, — берет его за руку Юнги, но Джонни снова ее отбирает, крошит осколки и так разбитого сердца парня. — Мне на всех плевать, мне только ты нужен. — Уезжай, Юнги. — Нет, я Юнни, твой Юнни, прошу, не делай нам больно… — Это ты сделал! — рычит Джонни, заставив парня вжаться спиной в машину. — Ты сделал нам больно. — Я тогда не смог тебе рассказать, но сейчас расскажу, просто послушай меня… — Не могу! — сверкают гневом глаза парня. — Ты сломал доверие, и я не могу восстановить его только потому, что ты плачешь. Я и твоим слезам не верю. Ты лгал мне и использовал меня. У тебя было столько возможностей сказать правду, но ты выбирал молчать. С чего мне верить тебе сейчас? — Потому что я люблю тебя, Джонни, в этом я тебе никогда не лгал, — утирает снова текущие из глаз слезы парень. — Я тоже тебя люблю, ведь оказалось, невозможно избавиться от этой суки за ночь, но быть с тобой я не хочу, — делает шаг назад Джонни, смотрит с такой непоколебимой решительностью, что Юнги понимает, дальше он и сам не потянет. Как бороться с тем, кто все уже решил? Как вскрыть свою грудную клетку и показать, что на его сердце прямо поперек, как клеймо, только одно имя выжжено? — Любовь не должна оправдывать то, как ты поступил со мной. А теперь уходи, завтра вечером у меня игра, и я не хочу отвлекаться ни на что. На тебя тем более. Джонни, развернувшись, идет в дом, а Юнги садится за руль и до самого дома истошно плачет, глуша свои рыдания голосом Алекса Тернера, который поет No. 1 Party Anthem.

***

Юнги отказывается ехать на учебу утром. Половину дня он проводит в ванной, где нет риска быть пойманным родителями, и, сидя на кафеле, продолжает оплакивать свою любовь. Он читает и перечитывает их переписки, просматривает в голове накопленные с ним воспоминания, а потом, обняв Зимомо, лежит, уставившись в стену. Он понимает Джонни, но не понимает, почему тот не видит, как искренне он сожалеет о случившемся. Макс был катализатором, но ведь они оба признали, что у них есть чувства, от которых теперь останутся только мучительные воспоминания. Говорят, первая любовь незабываема, прямо сейчас Юнги кажется, что она и последняя. Два года тупой игры в гордость, когда можно было бы сразу сблизиться, открыться друг другу и быть в отношениях, из-за которых Юнги казалось, что он не ходит по земле, а летает. В итоге они все же дошли друг к другу, но через ложь и страх, приведший к тому, что их любовь горела меньше месяца. Юнги тянется за телефоном, смотрит на черный экран, который уже никогда не озарит ничего под контактом «мой», и начинает набирать текст. Не важно, что Джонни не хочет его видеть и слышать, Юнги хотя бы через сообщения расскажет ему всю правду. Пусть и с опозданием, приведшим к катастрофе. — Сегодня день финальной игры, ты чего в постели? — проходит в комнату удивленная мать и смотрит на сразу же отвернувшегося к стене Юнги. — Я не пойду. — Почему? — опускается на постель женщина, от которой не ускользнуло ни зареванное лицо, ни реакция парня на нее. — Это же финал, ваши так долго к этому шли, и ты никогда главную игру не пропускал. — Плохо себя чувствую, — Юнги все надеется, что она его оставит, и поздно понимает, что придумал самую дурацкую причину. — Так повернись ко мне, я — врач, и сейчас узнаю, что с моей крошкой, — хлопает его по заднице женщина и замечает, как подрагивают его плечи. — Сынок… — Я знаю, что со мной, — всхлипывает Юнги, который уже не может сдерживаться, — у меня сердце разбито. — От этого тебе врач не поможет, но мама может помочь, — обнимает его со спины женщина. — Расскажи, что случилось. — Не важно, — утирает лицо Юнги. — Главное, что я люблю его, и я сделал глупость, которую мне уже не исправить. — Объяснись, поговори с ним… — Он не хочет слушать! — восклицает парень и, приподнявшись, занимает сидячее положение. — Он даже смотреть на меня не хочет. — Значит, надо дать ему время, он отойдет, вы поговорите, — не знает, как успокоить своего страдающего ребенка женщина, которая чувствует его боль как свою. — Не хочу, не могу ждать, — тихо говорит Юнги. — Каждая минута без него — пытка. Я не вынесу еще один день без него, потом еще и еще. Мама, я не смогу. — Тогда иди и припри его к стенке, — твердо объявляет женщина. — Я не знаю, что именно произошло, но если ты сожалеешь о случившемся и правда его любишь, то откройся ему. Заставь его выслушать. С каких пор ты стал уходить после первого же «нет»? Мы с папой не хотели, чтобы ты пошел в эту профессию, потому что сами настрадались. Как только мы тебя не убеждали, чего не сделали, а в итоге ты как упертый баран все равно идешь по своему пути. В чем тут разница? — Ты права, ведь я виноват, — отрешенно кивает Юнги после небольшой паузы. — Он меня снова прогонит, но не важно. Я люблю его, а значит, о гордости забуду. — Тогда утри слезы и верни свою любовь, — решительно говорит мать и, поднявшись на ноги, достает из шкафа одежду для парня. Юнги наспех натягивает на себя джинсы и футболку и бежит во двор к машине. Джонни не верит, что он любит его, Юнги ему это докажет, но уже не словами, которые тот все равно не слушает. Он сделает ради него то, чего никогда бы ни для кого не сделал. Юнги выставит себя посмешищем перед двумя колледжами, получит очередную тонну унижений и оскорблений, но переживет. Без Джонни он и этот день пережить не в состоянии. До начала игры еще полчаса, парковка забита автомобилями гостей из двух колледжей, поэтому Юнги бросает свой прямо на дороге и бежит к раздевалкам. Он зовет в сторону знакомую чирлидершу и просит ее одолжить ему замену формы. Девушка в преддверии большой игры много вопросов не задает и спустя пару минут выносит для него форму. Юнги ждет, когда девчонки выйдут на поле, а сам переодевается прямо в их раздевалке. Он натягивает на защитные шорты синюю юбку и, остановившись перед зеркалом, смотрит на себя. Он сделает это, выйдет на поле перед двумя колледжами, и если Джонни все равно не поверит в его любовь, то больше Юнги бороться не будет. Если бы Макс был прав, и Юнги искал только свою выгоду, он бы так себя не подставлял перед всеми. Юнги еще раз смотрит на себя, все пытается набраться смелости выйти. Тонкая ткань топа обтягивает грудную клетку, а короткая плиссированная юбка, которую он натянул на мини-шорты, увеличивает страх перед предстоящим. Но выбор сделан. Юнги медленно открывает дверь раздевалки, за которой начинается узкий коридор, ведущий к выходу из подтрибунного помещения. Он выходит из раздевалки, дверь сзади захлопывается, отсекает пути для побега, но самое страшное ждет его впереди. Он буквально волочит себя на свет, и чем больше шагов вперед, тем сильнее гул болельщиков, и тем уязвимее он себя чувствует. Мысли путаются, Юнги не представляет, что скажет команда, как посмотрят сверстники, как засмеются те, кто даже имени его до этого момента не знал, но завтра будут знать, потому что «парень в юбке» — запоминается быстро. Юнги останавливается в конце коридора, у самого выхода на поле, только собирается сделать последние шаги, как слышит голоса за спиной. Он, обернувшись, смотрит на готовящуюся выходить на поле команду и шумно сглатывает. Шок на лицах парней быстро сменяется гоготом и грязными словечками, но они бьются о кокон, в котором Юнги себя запер. Макс смеется громче всех, продолжает указывать на него пальцем, а Юнги, продолжая тянуть вниз юбку, разворачивается лицом к полю. Внезапно гогот за спиной парня прекращается, и Юнги, снова обернувшись, смотрит на идущего к ним и прижимающего к груди шлем Джонни. Он останавливается в паре шагов от парня, и Юнги видит, как на его лице со скоростью света меняются эмоции. Джонни быстро сбрасывает оцепенение, расталкивает своих парней и, схватив Юнги за руку, тянет его обратно в коридор в сторону раздевалок. — Пусти, — пытается вырвать руку Юнги, и ему в итоге это удается. Он сразу приваливается спиной к стене и загнанно смотрит на парня. — Мама говорит, я сильный и я всегда добиваюсь своего, а потерять тебя — не моя цель, — тараторит он, боясь, что ему снова не дадут договорить. — Я готов на все ради нашей любви, даже на то, чтобы выйти на поле в юбке. — Твоя любовь не должна унижаться, — зло говорит Джонни, и злость эта вся направлена только на него самого. — Так ты простишь меня? — с надеждой смотрит на него Юнги. — Я тебя простил сразу же, как прочитал твое сообщение про Макса, но не мог справиться с обидой, что ты мне сразу все не сказал и не дал мне сломать челюсть этому уебищу, — прислоняется лбом к его лбу Джонни. — Я эти сутки задыхался без тебя, Юнни. Теперь мне надо просить прощение за то, что заставил тебя пойти на крайние меры. — Надо, Джонни, ведь я чуть не потерял тебя, а я правда люблю тебя всем своим сердцем, — улыбается ему Юнги, обнажает розовые десна. — А теперь пойди туда и порви всех. — Поцелуй меня на удачу, и победа будет твоей, — вжимает его в себя Джонни и жадно целует. — Под юбку после игры залезешь, — шлепает его по рукам Юнги и провожает счастливым взглядом на поле.

***

«Медведи» разносят соперника, таким образом триумфально завершив сезон. Юнги, который, переодевшись, тоже побежал на поле, кричал имя любимого столько раз, что охрип. Джонни, как только судья объявляет конец игры, бежит к трибуне и, перепрыгнув через ограждение, ловит бросившегося в его объятия Юнги. Он целует его прямо там, перед всеми, а потом, оторвавшись от него, передает ему свой шлем и идет к Максу. Юнги не успевает прийти в себя после публичного поцелуя, как Джонни двумя точными ударами укладывает Макса на траву, а потом, нагнувшись, что-то ему шепчет. Джонни с трудом оттаскивают от жующего траву капитана, и под недовольный гул зрителей он возвращается к Юнги. — Ты теперь вдвойне звезда этого вечера — принес победу и избил собственного капитана, — держа его за руку, идет с ним к раздевалке Юнги. — Тебя выкинут из команды и отстранят от занятий. — Мне похуй, архитектору футбол не важен, — оказавшись в прохладе здания, сразу же вжимает его в себя Джонни и поглаживает костяшками по щеке. — Юбку, я надеюсь, ты забрал? — Будешь дрочить на нее? — высовывает розовый язычок Юнги. — Ты собираешься меня бросить? — хмурится Джонни. — Нет. — Значит, буду трахать тебя в ней.