mad

      Петя стоял в прихожей перед зеркалом и рассматривал свои волосы. Волосы, из-за которых его спутали с девушкой, длинные ухоженные волосы... Он любил их больше всего на свете. Это было единственное, что ему нравилось в себе в принципе. Но сейчас... как же сильно он хотел их больше не видеть. Петя долго наматывал волосы на кулак и рассматривал их перед зеркалом, а потом, полный решимости, двинулся в гостинную к Илье. – Илья, а можно... – Он начал весьма убедительно, но его тут же прервали. – Нет. – Но я же ещё не сказал... – Всё равно нет. – Илья как обычно звучал жёстко, холодно и отстранённо. Ему словно было вообще наплевать, что Петя хочет от него. – Илюш, ты опять? Я же поговорить хотел... – Петя реально расстроился. Почему его так бесцеремонно отвергают, Илья ведь ничем не занят, он дома, да? – Петь, ты издеваешься что ли? Я работаю, не видно? – Взгляд наконец-то упал на экран ноутбука. Чёрт, действительно. Он даже не подумал обратить внимание, ведь у парней сегодня выходной, они должны были вообще проводить время все вместе втроём, но что-то пошло не по плану. – Чего ты ко мне-то пристал? Иди к Мише, я сейчас занят. – Ладно, извини. – Поникший Петя развернулся обратно в сторону прихожей, собираясь свернуть в сторону кухни к Мише.       «Нет, ну вот этот Илья вообще бессердечный. Ну правда... Видит же, что Петенька бусинка любименький муж подошёл к нему чуть ли не впервые и решил что-либо попросить, так сразу грубить начинает. Нет, ну не мудила же?» – так думал Петя, уходя из гостинной, но сразу же начал ругать себя за эти мысли.       В то время он уже подошёл к кухне и в раздумьях не заметил, как Миша спросил, чего он хочет. Осуждающий свой голос сознания Петя по привычке легонько стукнул себя кулаком прямо по лбу, ругая. И тут Миша уже подошёл к нему так, что Петя заметил. – Петенька, ты чего? Не надо себя бить... – Миша мягко убрал Петину руку с его лица, начиная поглаживать место, только что получившее небольшую встряску. – Ты чего пришёл такой задумчивый? Я тебя зову-зову, ты не откликаешься, а потом ещё и лупишь себя. Ты что-то хочешь сказать? – В отличие от мужа «№1» голос мужа «№2» звучал намного мягче и с достаточно слышимыми тёплыми намерениями в нём. – Миша, слушай, я тут кое-что хочу себе сделать... – Петь, если ты опять собрался мне тут голодать, то даже не думай. У тебя и так рёбра торчат, я твою талию одной рукой обхватить могу. Тощий какой стал... – Миш, нет... И я не тощий, у меня лишний вес, он мешает... – Ты дурак что ли? – Миша перестал мешать ароматную гречку в кастрюле, оборачиваясь на него вновь. Он выглядел слегка забавно, упираясь слегка, но убедительно накачанными руками в плиту, смотрящим грозным взглядом, но при этом в годами изношенном домашнем фартуке. – Где у тебя лишний вес? Покажи мне, пожалуйста. Слушай, ты Илье не говори, но ты его видел? У него уже гр... – Миш, стой! Дослушай, прошу. – Шайдоров опустил застывшую в воздухе от активной жестикуляции руку на грудь, прижимая её ко второй и выпрямляясь. – Внимательно слушаю. – Я... Я хочу обрезать... волосы. – В смысле? Ты хочешь сделать стрижку мне или Илье? Тебе не нравятся наши причёски? – Он даже предположить не мог, что Пете, их домашней "Рапунцель", вздумается обрезать свои волосы. – Нет, ваши очень нравятся. Я хочу свои. – Эм, зачем? – Миша свёл брови к переносице, действительно не веря услышанному, а затем обернулся обратно к плите, продолжая слушать Гуменника. – Ну, просто. Воспоминания неприятные, понимаешь? – Петя, нет. – Почему? Мне наверное станет легче... Я же... – Извини меня, конечно, но всё равно нет. Потом же плакать будешь, куда же твои волосы делись. Ты за ними больше, чем за нами ухаживаешь. – И действительно, волосы были гладкими, отросли уже ниже лопаток. – Ну пожалуйста, я не буду... – Снова не дают договорить. – Нет. Это моё последнее слово, уж извини. Ты сейчас не в том состоянии, чтобы принимать такие радикальные решения.       Ну да, конечно. Как всегда Петину судьбу решают все кроме него самого. И где он так нагрешил?       Возвращаясь в прихожую, Петя крутил в руках ножницы, что незаметно стащил с кухни, пока Миша был занят готовкой.       Миша готовит, Илья работает – отлично, до него снова нет никому дела, можно приступать.       Петя держал в руках массивные кухонные ножницы с ощутимым сомнением. Но в какой-то момент показалось, что если он не сделает это сейчас, то жизнь он так и завершит, не приняв ни одного верного решения.       С этой мыслью он поднёс дрожащими руками лезвия к волосам и отстриг передние пряди с двух сторон. Господи, как коротко... Прямо как чёлка. Ему показалось, что это произошло быстро, но на деле прошло несколько минут. Пока Петя решился идти дальше, начиная потихоньку обрезать другие пряди, идя от лица к макушке, внезапно раздался голос Миши. – Коты, идите есть уже, а! Быстрее, а то я сам сейчас всё сожру, бля, какой я голодный.       И после шаги. Тяжёлые, уверенные шаги, движущиеся, кажется, прямо в его сторону. Петя быстро затолкал упавшие пряди и ножницы под шкаф с верхней одеждой, а сам отвернулся от прохода. – О, Петя, ты здесь... Чего не идёшь кушать, я ж зову... – Д-да, я сейчас... Минутку... Я воды возьму, есть не буду... – Он притворялся уверенно, но Миша считывал эмоции своих парней как сканер. – Нет, ты будешь есть. Я устал видеть, как весы скоро перестанут вообще распознавать твоё наличие. Не пойдёшь есть сам - я попрошу Илью. И вообще, ты чего там прячешь? – Я не хочу, не надо Илью... – Петь, он и сам не в восторге от твоих похудений. – Скажи ему, что я уже поел. – Я не буду врать. И вообще, я спросил, что с тобой? Повернись, пожалуйста. – Петя побледнел. Нет, нет, не сейчас, рано... – Подожди... – Петя, – Тон стал строже и настойчивее, – если сейчас же не повернёшься, я сделаю это сам. – он был настроен серьёзно.       Петя не хотел оборачиваться: наоборот, лишь сильнее закрываясь от испепеляющего взгляда. – Кажется, я предупреждал. – Раздражённый, грозный тон. Как Петя его ненавидел.       Миша присел рядом и с нежной настойчивостью развернул Петину голову на себя. – Блять, это что... – Глаза на лоб полезли. Петя дурак, зачем? – Извини, пожалуйста... Я очень хотел. – Я же запретил. Зачем тогда спрашивал? Бля-я-я. – Миша не мог сдерживать лексику, раскидывая пряди с лица и рассматривая кривую стрижку всё лучше. – Хорошо, хоть немного отрезать успел... Вот скажи, пройдёт хоть один день, когда я найду тебя в состоянии, где ты не калечишь себя? – Миш, ну простите... – Да чё ты уже извиняешься, тут только дальше стричь... Ох, иди за стол, я пока в парикмахерскую запишу. И учти, если тарелка не будет чистой – все ножницы в доме спрячу, а запись отменю, и заставлю тебя с этим безобразием ходить. Понял меня? – Да, хорошо, извини.       Петя расстроился, что план не удался, но в глубине души был рад, что волосы уцелели.       А кашу нет, он не съел. Подумал, что пока Илья не пришёл, успеет быстро пересыпать хоть часть гречки в миски котов и смешать с их кормом, но план провалился – Илья зашёл раньше и застал эту картину. Он подошёл, закатывая глаза. Петя попятился назад, но Илья достал и больно схватил его за руку, удерживая на месте с тарелкой, возле кошачьих мисок. Возможно он и не хотел делать больно, но явно был раздражён. Позвал Мишу. Петю ругали вдвоём, читали лекции о его торчащих костях, которые «... уже одежду рвут!», но запись не отменили. Пете подстригли красивый каскад, основную длину оставили чуть ниже плеч.       Он не то, чтобы был доволен стрижкой... Давящее чувство осталось. Но он хотя бы позволил себе подумать о том, что парни так заботятся о его будущем состоянии и берегут то, что ему было так дорого.