О чём они молчали

      Тэхён входит в церемониальный зал за тридцать секунд до того, как выходит Чимин, и быстро пробирается к своему месту со стороны жениха-омеги.       Он не спал всю ночь, метаясь между желанием снова увидеть Чонгука и больше не видеть никогда. Он и сам не знает, готов ли к этой встрече. В одно время кажется, что он сможет пройти мимо, не обернувшись, в другое — разобьётся в дребезги, как только снова заглянет ему в глаза.       Стоя перед зеркалом, он очень долго не мог выбрать, что ему надеть. Всё казалось либо слишком простым, либо слишком праздничным, а Тэхён не хотел, чтобы Чонгук подумал, что омега старался выглядеть лучше. Ведь это было не так. Наверное.       Только макияж смог скрыть следы преследовавшей его последние пару месяцев бессонницы и придал лицу свежести. А из одежды остановился на коричневых брюках и бежевой рубашке. Придумывать что-то ещё уже не было сил.       Всё утро Тэхён пробыл с Чимином, помогая собираться на свадьбу, а когда тот прогнал его в общий зал, ещё долго стоял за углом, заставляя себя зайти. Или просто тянул время.       Чимин сегодня выглядит просто потрясающе. Так, как и полагается жениху, они оба трудились над этим несколько часов. Омега с Юнги смотрятся вместе так гармонично и правильно, что Тэхён едва сдерживает слёзы ещё до того, как они начинают произносить клятвы.       Ким честно пытается сосредоточиться на счастье друзей, но все тридцать минут церемонии каждой клеточкой тела ощущает прожигающий взгляд, который заставляет мурашки пробежать по затылку и вниз по спине. Он знает, кто так настойчиво требует его внимания. И, боже, как же ему хотелось обернуться... Снова столкнуться с этими глубокими чёрными глазами, которые смотрят в самую душу. Но если он это сделает, то не сможет досидеть до конца: либо сорвётся на выход, либо в чужие объятия — он ещё сам не понял, чего хочет больше.       Правда в том, что сколько бы времени ни прошло, Чонгук никогда не станет чужим.       Тэхён приходит в себя только на фразе «объявляю вас мужьями», когда все встают со своих мест и громко хлопают, радуясь за молодых, совершенно пропустив всё, что было до, и испытывая за это стыд. Заочно омега разрешает Чимину вообще даже не появляться на его свадьбе и обещает не расстраиваться по этому поводу. Чонгук — его бывший — оказывается важнее, чем счастье лучшего друга. Позорище.       Новобрачные для своего праздника арендовали целое здание как раз для подобных мероприятий: на втором этаже церемониальный зал, на первом — банкетный, где уже накрыт фуршет для гостей. Как только клятвы произнесены и ажиотаж успокаивается, все спускаются, чтобы отпраздновать чужое счастье.       Тэхён заставляет себя не смотреть по сторонам, чтобы случайно не наткнуться на прожигающий взгляд. Он не готов. Не сейчас.       Первым делом он идёт к столу с лёгкими закусками, чтобы заесть нервозность и расслабить тело шампанским. Он не планировал сегодня пить, но если прямо сейчас ничего с этим не сделает, взорвётся.       Всё оказывается очень аппетитным и вкусным, а алкоголь — довольно приятным. Омега находит любимые канапе, которые Чимин специально добавил в меню ради него, и не может остановиться, уплетая их одну за другой, но, выпив один бокал и почувствовав, как тугой узел в животе слегка ослабевает, не берёт новый. Не хватало ему напиться и пропустить ещё и всё остальное празднование.       — Так и знал, что найду тебя здесь, — слышится голос за спиной. Такой родной, глубокий голос, который четыре года назад шептал ему слова о любви.       Всё тело деревенеет, отказываясь подчиняться. Мысли в голове то разбегаются, то крутятся сумбурным клубком. Тэхён не знает, что сейчас делать. Не знает, что сказать, не знает, как себя вести.       Он не слышал этот голос четыре года. Не видел этого человека столько же. Наверняка Чонгук тоже изменился, как и он сам. О чём они теперь могут поговорить?       Проходит, кажется, целая вечность, на деле — минута. Омега берёт под контроль ватные конечности и заставляет себя развернуться.       Чонгук...       Всё ещё такой же красивый. Его запах всё ещё такой же манящий. А его глаза всё ещё смотрят в самую душу, но теперь как будто ещё глубже. Туда, где Тэхён всё это время втайне надеялся, что он свяжется с ним, ещё раз попросит прощения, и омега не сможет ему отказать.       — Они всегда были твоими любимыми, — у Чонгука голос хрипит от того, что в горле пересохло, стоило первый раз за четыре года посмотреть в любимые глаза.       Тэхён так красив... Не только сегодня, а вообще всегда. Альфа так по нему скучал...       Безумно хочется подойти ближе, заключить хрупкое тело в объятия, снова вдохнуть родной запах с волос. Но ему не позволено. Только вот так, на расстоянии, сдерживаясь изо всех сил.       — Ты прекрасно выглядишь, — шёпотом говорит альфа, засовывая руки в карманы брюк, пытаясь скрыть тремор.       — Ты тоже, — наконец размыкает будто слипшиеся губы Тэхён и слышит, как собственный голос на секунду срывается. Позорище.       — Я думал, ты придёшь не один, — как бы между делом бросает Чонгук, но на самом деле пытается аккуратно прощупать почву. Выяснить, где же тот альфа, о котором говорил Чимин.       Но Тэхён не торопится удовлетворять его любопытство:       — Я тоже так думал.       А настаивать и спрашивать дальше будет уже неуместно.       Альфа решается на то, чтобы попросить омегу отойти в сторону и наконец поговорить. Объясниться, рассказать о чувствах. Он делает шаг в его сторону, глубокий вдох:       — Тэхён, нам...       — О, голубки, так вы помирились, — весёлый, отдалённо знакомый и уже изрядно пьяный голос прерывает альфу.       Сзади на Чонгука наваливается чьё-то тело, обнимая за плечи и выдыхая в шею перегаром.       Джексон всегда был не самым приятным человеком для всех, с кем был знаком. Они виделись всего пару раз в общей компании, но Чон остался от этого знакомства не в самом приятном впечатлении. Единственный, кто продолжал общаться с ним, был Юнги. Они знакомы буквально с пелёнок и вместе прошли какие-то тяжёлые события, о которых оба не любят распространяться. Если бы не это знание, Чонгук бы решил, что у Джексона вообще нет сердца.       Какого черта ему нужно?       — Тэхён, так ты простил его измену? Не знал, что ты настолько ущербный, — смеётся пьяно альфа, всё больше наваливаясь на Чонгука.       Альфа понятия не имеет, откуда Джексону стало известно об их сложных отношениях, да и честно говоря, плевать. Важно то, что в глазах омеги появляется уязвимость, которая приводит Чона в бешенство. Джексон не имеет права прерывать их, лезть не в своё дело и говорить гадости Тэхёну.       — Я пойду, — сконфуженно говорит омега, опустив глаза в пол, и уходит в сторону уборных.       Чонгук же, оставшись с Джексоном вдвоём, скидывает его с себя, скрипит зубами и сжимает руки в кулаки, едва останавливая себя от удара. Подходит к нему очень близко и приглушённым голосом, чтобы слышал только он, говорит:       — Наши дела тебя не касаются. А если ещё раз я увижу, как ты оскорбляешь его, размажу тебя по стенке и не посмотрю, что мы на свадьбе, — в голосе слышится угроза и едва сдерживаемая ярость, а глаза горят так, будто в них плещется адское пламя.       — Да я пошутил, чувак, что ты так завёлся, — пытается отшутиться Джексон, но делает пару шагов назад, поднимая руки в сдающемся жесте.       — Смешно, — зло усмехается Чонгук. — У меня тоже есть чувство юмора. Очень своеобразное, — улыбка сходит с лица, и оно становится непроницаемым. — Надеюсь, ты меня услышал.       Не дожидаясь ответа, альфа разворачивается на пятках и идёт в сторону уборных искать сбежавшего омегу.

***

      Тэхён буквально влетает в туалет и опирается дрожащими руками в раковину. Дышит загнанно, смотрит отсутствующим взглядом в керамическую поверхность, а в ушах шумит.       «Так и знал, что найду тебя здесь».       «Они всегда были твоими любимыми».       «Ты прекрасно выглядишь».       «Я думал, ты придёшь не один».       «Тэхён, нам...»       Что Чонгук хотел сказать? В его глазах на мгновение промелькнула такая неотступная уверенность, что у Тэхёна дыхание спёрло. Казалось, он сейчас скажет нечто важное. Может, он хотел сказать, что ему жаль, но они поступили правильно? Что он нашёл в той интрижке любовь всей своей жизни и желает Тэхёну такого же счастья?       Эти мысли заставляют сердце сжаться. Глубокие, всё ещё незажившие раны снова начинают кровоточить, заставляя задыхаться от боли и жмурить глаза. Так не может продолжаться. Каждая их встреча не может заканчиваться сердечным приступом, иначе Тэхёну проще будет вскрыться в тёплой ванне, чем каждый раз испытывать подобное. Он не знает, что будет с ним, если Чонгук предложит остаться друзьями и однажды позовёт его на свою свадьбу.       Они не друзья. Не могут быть ими. Они чёртовы истинные, которых несмотря ни на что будет тянуть друг к другу, пока смерть не разлучит их.       Дверь за спиной тихо хлопает, заставляя поднять взгляд и увидеть в отражении зеркала вошедшего. Но Тэхён уже знает, кто это. Догадался сразу, как знакомый запах пробрался в помещение, а слух уловил запыхавшееся дыхание.       Чонгук стоит у двери и смотрит в самую душу через отражение. Не решается подойти. Пока не решается. Игра в гляделки затягивается, воздух вокруг наполняется настолько плотным напряжением, что сдавливает лёгкие, и вдохнуть глубже не получается. Альфа улавливает усилившийся запах омеги и различает в нём нотки возбуждения. Истинная связь и манящий аромат заставляют тело сделать шаг вперёд. Затем ещё один и ещё.       — Не подходи, — шепчет Тэхён едва шевелящимися губами, из последних сил пытаясь остановить то, что сейчас, он знает, произойдёт. Но сам не хочет останавливаться. Его в этом тесном и душном пространстве присутствие горячо любимого истинного кроет не хуже, чем альфу.       Чонгук не слушается, медленно, чтобы не спугнуть, подходит к Тэхёну сзади вплотную, касаясь грудью чужой спины. Прямые взгляды через отражение разорвать не получится, даже если захотят. Но они не хотят. И останавливаться не хотят.       Альфа кладёт трясущиеся руки на узкую талию, сминает ткань рубашки пальцами и подтягивает тело ближе, плотно вжимая его в себя. Возбуждение от близости накрывает обоих быстро и с головой. Дыхание сбивается, почти вырываясь задушенными стонами, ноги едва держат в вертикальном положении.       Они не чувствовали эти прикосновения и запахи четыре года. Не чувствовали и не слышали друг друга невообразимо долго. Поэтому ощущать это теперь, спустя столько времени, сравнимо с их первыми разами, когда только познаёшь тело незнакомого человека.       Губы тянутся коснуться нежной кожи шеи, провести по ней языком, аккуратно сжать между зубов. Взгляд не отрывается от зеркала, а в зрачках альфы Тэхён видит непреодолимое желание обладать. Обладать как раньше, когда они ночами напролёт не могли оторваться друг от друга. Омега чувствует эти потрясающие касания кожей, и глаза сами в удовольствии закатываются, чтобы не мешать телу концентрироваться на ощущениях, а голова отклоняется в сторону, открывая больше пространства.       Чонгук чувствует, как пьянеет, а всему виной присутствие любимого. Он вжимается носом в запаховую железу и не может надышаться. Проводит губами и языком по бархатной шее, собирая дрожь, и не может насытиться. Ему мало. Так мало Тэхёна.       Движения становятся увереннее, руками и губами управляет голод по чужой близости. Ладони на талии сжимаются сильнее и ползут по телу дальше, обвиваясь вокруг живота и поднимаясь к груди, нащупывая через тонкую ткань вставшие соски. Очень хочется сорвать эту чёртову рубашку и припасть к возбуждённым горошинам языком, обвести их по ореолам кончиком, прикусить зубами. Чонгук чувствует, как в его руки впиваются чужие, до этого опиравшиеся в столешницу раковины, но не пытаются оторвать, а прижимают ближе.       С губ Тэхёна срывается тихий стон наслаждения. Альфа слышит, как последнее звено цепи, удерживающей его от того, чтобы броситься в этот омут с головой, рвётся, и больше ничего не сковывает его движения. Он притирается вставшим членом к чужим, таким манящим, ягодицам. Слои одежды раздражают, не дают почувствовать жар желанного тела, хочется разорвать к черту эту мешающую ткань. Бёдра сами подаются навстречу, имитируя толчки, заставляя задыхаться обоих.       Чонгук уже тянется к ширинке чужих штанов, чтобы залезть под ткань и прикоснуться к плоти омеги, когда дверь уборной открывается, заставляя обоих отшатнуться друг от друга словно ошпаренные. В проходе стоит Юнги, видит их взъерошенный внешний вид, бугорки в области ширинок, чувствует возбуждённые запахи в воздухе. Он ничего не говорит, только смотрит очень проницательно.       На лице Тэхёна появляется паника, и, опомнившись, он выбегает из помещения, не оборачиваясь. Чонгук, понимая, что только что произошло, запрокидывает голову назад, делает глубокий вдох, наполняя лёгкие начинающим выветриваться запахом, и раздосадовано прикрывает глаза.       Он хотел только поговорить. А сделал всё ещё сложнее.       Альфа ничего не говорит другу, не пытается объяснить, потому что и сам не понял, как это произошло. Молча проходит мимо и выходит из уборной.       Он конкретно облажался и теперь не знает, что с этим делать.