Ещё один кошмар...

Снова взрывы, снова стрельба. Запах гари, чей-то неразборчивый голос вдали, рыхлая земля под ногами. Небо заволокло серым и жëлтым дымом, даже чистых облаков, кажется, не осталось, не говоря уже о чистом голубом небе. Холодно. Страшно. — Ataca a los sobrevivientes! (Нападайте на выживших!) — донеслось неподалёку, и почти сразу последовала дробь выстрелов. После глухой стук о землю. Совсем рядом. За деревом, показавшимся сейчас не более, чем бесполезной и хрупкой спичкой на поле битвы, Фарм не чувствовал вообще ни какой безопасности. Вокруг был сплошной шум, перемешавшийся из звуков мин, винтовок и пистолетов, криков и плача, но он даже не дышал, боясь, что собственное дыхание или стук сердца выдадут его с потрохами врагам. В люблю секунду ему могут прострелить голову, и даже не подумают щадить. Не в силах унять дрожь от страха, Фарм аккуратно, задержав дыхание, выглянул из своего скромного укрытия, дабы оценить обстановку. Вражеских людей на берегу было слишком много. У всех винтовки, гранаты и защита, некоторые — нагло пытались нащупать у трупов полезные вещи по карманам, небрежно рвали одежды, вскрывали и без того ужасные раны. Головы мëртвых болтались будто на верëвках, вот-вот да отвалятся от тела, остальные конечности грозились рассыпятся на кости и куски мяса. У кого-то не было рук и ног, у большинства — что-то сломано, и из плоти торчали кости. И повсюду была кровь. На руках, на телах, на одеждах, на песке и даже в воде. После хлопок с резкой болью в голове, и глаза заволокло темнотой. * * * Стрелки на циферблате перевалили немногим за три часа ночи. За окном одиноко сияла почти полная луна, половину неба закрыли тяжëлые, густые тучи. Утром обещали грозу. Фарм проснулся в холодном поту, слушая быстрый стук души за рëбрами, пока глаза пытались сфокусироваться на картинке перед собой. И как на зло ощущения не давали этого сделать: на языке осел противный привкус пыли с грязью, перед глазами — всë ещё пятна крови, которые мерещились в темноте на мебели, полу и стенах. Снова кошмар. И снова его убивают. Чтобы прийти в себя и осознать, что он здесь, дома и в безопасности, ему понадобилось несколько долгих минут. И только это понимание стукнуло в голову, что начала чуть побаливать, он неосознанно поплëлся в соседнюю комнату. В глазах немного потемнело, ноги слушались с трудом, руки и вовсе слегка дрожали, но он смог робко постучать по нужной двери. — Хоррор? — шёпотом позвал он, заглядывая в чужую комнату, — estás durmiendo? (Ты спишь?) Каннибал сонно присел на кровати, потирая глаза рукой. И почти сразу красный зрачок оказался на Фарме, будто тот и не спал вовсе минутой ранее. — Опять кошмар? — в полголоса поинтересовался он, оперевшись на руки за спиной, — иди сюда. Он слабо улыбнулся, приглашающе похлопав ладонью по кровати, и фермер времени терять не стал. Фарм мигом оказался рядом, и руки неуверенно потянулись к чужим шее и спине. — Puedo abrazarte..? (Можно тебя обнять..?) — почему-то тихо спросил он, едва руки коснулись плечей Хоррора. А тот лишь усмехнулся и быстрым движением усадил Фарма себе на колени. Сам каннибал подвинулся к спинке кровати, облокотившись об неë, и протянул фермера к себе поближе, приобнимая. — Что случилось? — заботливым тоном поинтересовался Хоррор, пытаясь заглянуть в чужое лицо, — расскажи мне. Или ты не хочешь? Это был не первый раз, когда Фарм заявлялся к нему ночью. Раньше, Хоррор уверен, ему не реже, чем сейчас, снились кошмары, просто он не показывал это. В последнее время Фарм перестал бояться так сильно, так что красноглазый был безмерно этому рад. В прошлые разы хозяин дома приходил к нему именно из-за плохих снов, отнюдь не безобидных, которыми делился тот неохотно. Зато с каждой такой ночью всё больше деталей становились на места о прошлом друга. Фарм стал ему слишком важен за эти несколько лет... — Меня опять убили, — дрогнувшим голосом шепнул Фарм, утыкаясь носом в плечо каннибала, — на том же пляже. Те же люди. — Почему тебе снится этот пляж? — не совсем понял Хоррор, приобнимая фермера покрепче и припоминая подобные рассказы ранее, — там случилось что-то, что в голове отпечаталось? Руки Фарма быстро перетекли на спину, пальцами с силой впиваясь в ткань чëрной футболки и в рëбра красноглазого. — Там убили моего отца, — убитым голосом прошептал в плечо тот, — он взорвался на мине. Перед глазами возник совсем свежий образ, как Фарм и небольшая группа из людей и монстров бежали через берег от вражеских солдат, пытаясь сократить путь к побегу. Вдали, за спиной, дробью стреляли чужие люди, фермеру чудом удалось вильнуть в сторону кустов, в которых он смог спрятаться. Недалеко от него, тоже позади, бежал его отец. Он помог какой-то девочке спрятаться в глубине растительности, и он не успел скрыться от врага. Сначала одна пуля прилетела в плечо, после вторая — в голову. Тело упало фактически на мину, и то подлетело в воздух, а взрыв оглушил всë пространство поблизости. Нога по бедро отлетела в одну сторону, рука — в другую, тело стало сплошным куском мяса с костями. Всë залило кровью, брызги разлетелись на десяток метров, не меньше. Далее глухой стук с чавканьем остатков трупа о землю. И Фарм видел это. Хоть он был уже взрослый, юноше на тот момент было двадцать два, но в этот раз он почувствовал себя маленьким и беззащитным ребëнком. — Фарм, тише! Дыши, дыши, ради звëзд, — услышал он обеспокоенный голос Хоррора над собой, словно из-за пелены. Руки с силой сомкнулись на спине каннибала, дыхание под его шеей участилось, и это очень напрягло красноглазого. Собственные ладони начали успокаивающе гладить спину фермера, но даже это не помогало. — Всë хорошо, слышишь? — голова наклонилась к чужому уху, и выдыхаемый воздух коснулся щеки, на которой в тот же миг оставили поцелуй, — успокойся, mierda, está bien! (блять, всë хорошо!) Голос невольно повысился, но, на удивление, именно это помогло. Дрожь чужого тела стала менее заметной, а дыхание медленно начало выравниваться. — Ahora todo está bien, cálmate, (Сейчас всë хорошо, успокойся) — зашептал Хоррор, и носовая косточка, едва касаясь, заходила по скуле фермера из стороны в сторону. Пальцы начали бегать по рëбрам тела в руках, пересчитывая их, и теперь Фарм расслабился почти полностью, растекаясь на руках старшего, — дыши. Фарм, я рядом, только успокойся, ради звëзд. — Disculpa (извини), — слабо шепнул тот, поуютнее устраиваясь в чужих объятиях. Ком в горле не давал сказать ещё что либо, поэтому Фарм осторожно обнял Хоррора за шею, пытаясь быть ещё поближе к тëплому телу. И его не оттолкнули, напротив — начали гладить по спине и шептать что-то успокаивающее, оставляя редкие и незаметные поцелуи на шее. — Хочешь со мной остаться? — спустя какое-то время мягко поинтересовался Хоррор, немного отстраняясь. Лицо у фермера было уставшее, сонное, но он слабо улыбнулся, заглядывая в единственный алый зрачок. — На ближайшую жизнь.