Часть 1
30 мая 2026 г., 17:47
Примечания:
Приятно чтения!
В тронном зале королевства Брейвуд пахло воском и дорогим вином.
Семнадцатилетний Джон стоял у высокого окна, раздраженно накручивая на палец русый кудрявый локон. Его карие глаза внимательно разглядывали въезжающую во двор карету.
Рядом с ним, гордо выпрямив спину, стояла его старшая сестра, двадцатилетняя Саша. Ее прямые светлые волосы отливали золотом в лучах заката. Саша была единственным человеком во дворце, кого Джон искренне любил и кому доверял.
— Она опять устроила истерику из-за платья, — тихо шепнул Джон, кивая в сторону тронного зала.
Там, у зеркала, крутилась его сестра-близняшка Амелия. Ей, как и Джону, было семнадцать, но характером она пошла в их эгоистичную мачеху, королеву Селесту. Амелия была невероятно капризной. Сейчас она громко топала ногой, требуя от слуг перешить подол.
Их отец, король Оливер, лишь устало вздыхал.
Этот брак был политическим решением. Сегодня Амелию должны были обручить с принцем соседнего королевства, чтобы закрепить мирный договор.
Тяжелые двери зала распахнулись. Стражники объявили:
— Его Высочество принц Лололошка!
В зал вошел восемнадцатилетний юноша. Его каштановые вьющиеся волосы были слегка растрепаны с дороги, открывая лицо. Лололошка никогда не видел Амелию, как и она его. Проводя взглядом гостя, Джон вдруг поймал себя на мысли, что этот чужестранец выглядит слишком живым и настоящим для их лицемерного двора.
Саша мягко коснулась плеча брата.
— Пойдем, Джон. Нам нужно проявить уважение к гостю.
Они подошли ближе к трону. Королева Селеста елейным голосом запела приветствия, а Амелия демонстративно отвернулась, посчитав, что принц уделил ей слишком мало внимания при поклоне.
Когда Лололошку представили семье, его взгляд скользнул по капризной невесте, но задержался на Джоне. Карие глаза кудрявого парня встретились с открытым взглядом Лололошки. Между двумя юношами, которые еще минуту назад были абсолютно незнакомы, проскочила странная искра интереса, которая явно сулила этому королевскому союзу немало проблем.
На банкете в честь помолвки столы ломились от угощений, но атмосфера за королевским столом оставалась натянутой.
Амелия сидела с каменным лицом, подперев кулаком щеку. Когда слуга попытался налить ей ягодный нектар, она резко отдернула бокал. Красная жидкость всплеснула, испачкав белоснежную скатерть прямо перед Лололошкой.
— Фу, какая безвкусица! — громко заявила Амелия на весь зал, проигнорировав конфуз. — Отец, я просила грушевый сидр из южных провинций! Почему я должна пить это болотное пойло в день своей же помолвки?
Король Оливер густо покраснел и виновато посмотрел на Лололошку. Мачеха Селеста лишь снисходительно улыбнулась, погладив падчерицу по руке, потакая ее капризу.
Лололошка вежливо промолчал, спокойно вытирая каплю нектара с рукава камзола. Его каштановые вьющиеся волосы слегка качнулись, когда он перевел взгляд на Амелию. Она даже не посмотрела на своего будущего мужа, демонстративно отодвинув от себя тарелку с запеченной дичью.
— Я не буду это есть. Мясо слишком жесткое, а соус пахнет отвратительно, — капризно протянула она, скрестив руки на груди. — Если повара в этом замке не умеют готовить, то страшно представить, чем меня будут кормить в твоем королевстве, принц.
Джон, сидевший напротив, не выдержал. Его карие глаза гневно блеснули. Он резко опустил приборы на тарелку, издав громкий звон. Саша, сидевшая рядом с Джоном, быстро и крепко сжала его ладонь под столом, призывая брата к спокойствию.
— Амелия, — сдерживая раздражение, тихо, но отчетливо произнес Джон. — Прояви хоть каплю уважения к нашему гостю. Или твои манеры остались в детской комнате вместе с куклами?
Амелия вспыхнула, оскорбленно округлив глаза, и посмотрела на мачеху в поисках защиты. За столом повисла звенящая тишина. Лололошка же, вместо того чтобы обидеться, с трудом скрыл легкую усмешку, с благодарностью посмотрев на кудрявого парня.
После окончания банкета королева Селеста не заставила себя долго ждать. Стоило королю Оливеру удалиться в свои покои, как мачеха перехватила Джона в полутемном коридоре замка.
— Ты вел себя непозволительно, мальчишка, — прошипела Селеста, сузив глаза. — Как ты посмел оскорбить мою дорогую Амелию при иностранном принце? За твою дерзость ты проведешь следующие три дня под домашним арестом в своих покоях. И без права посещать общие ужины!
Джон лишь равнодушно пожал плечами, хотя внутри у него все кипело от несправедливости. Капризы Амелии всегда сходили ей с рук, а его делали виноватым.
Пока Джон шел к своей комнате под конвоем стражи, Лололошка искал возможность разузнать побольше о кудрявом принце, который так смело заступился за него. Найти Сашу оказалось несложно — она сидела в уединенной дворцовой библиотеке, листая старинный фолиант.
Лололошка тихо постучал по косяку открытой двери, привлекая внимание. Саша подняла голову, и ее прямые светлые волосы скользнули по плечам. Она мягко улыбнулась гостю.
— Принц Лололошка, — она сделала легкий кивок. — Присаживайтесь. Думаю, после ужина с моей сестрой вам нужно немного тишины.
— Спасибо, Принцесса Александра , — Лололошка сел в кресло напротив. Его каштановые вьющиеся волосы немного растрепались. — Я хотел поговорить… о Джоне. Мачеха заперла его?
Саша тяжело вздохнула и закрыла книгу.
— Да, Селеста никогда не упускает шанса наказать его. Они с Джоном очень близки с самого детства — я имею в виду, мы с братом близки, а Амелия всегда была на стороне мачехи. Джон вспыльчивый, но у него доброе сердце. Он не терпит несправедливости.
— Я заметил, — улыбнулся Лололошка, вспоминая решительный взгляд карих глаз парня. — Мне жаль, что из-за меня у него неприятности.
— Не вините себя..— Саша хитро прищурилась, внимательно наблюдая за реакцией принца
В его голове уже зрел план, как обойти глупый запрет королевы Селесты.
Пока Лололошка разговаривал с Сашей в библиотеке, Амелия металась по своим покоям. Ее капризное сердце впервые в жизни забилось сильнее. Несмотря на всю свою надменность, она с первого взгляда без памяти влюбилась в статного, благородного принца из богатого соседнего королевства. Лололошка вовсе не был простым или «принцем» — его изящные манеры и царственная осанка лишь сильнее разжигали в Амелии желание поскорее стать его женой.
Она безумно ревновала. Ей не нужно было подслушивать чужие разговоры, чтобы заметить, как Лололошка на банкете смотрел на ее кудрявого брата, а не на нее. Ворвавшись в покои мачехи, Амелия со слезами на глазах топнула ногой:
— Мама! Этот прекрасный принц даже не глядит в мою сторону! Он выказал уважение Джону, а меня будто не замечает! Я люблю его, мама, и он должен смотреть только на меня! Сделай что-нибудь, накажи Джона еще сильнее!
Селеста обняла плачущую падчерицу, успокаивающе гладя ее по волосам и обещая, что этот брак сделает ее счастливой. Но договорить они не успели
— с улицы донесся оглушительный рев труб и грохот копыт.
В замок без предупреждения прибыли родители Лололошки — величественные и могущественные правители соседнего государства. Их визит планировался позже, но они решили лично присутствовать при помолвке сына.
Внутренний двор заполнила суматоха.
Король Оливер спешно выбежал встречать дорогих гостей, а Селеста повела за собой Амелию, которая спешно вытирала слезы, желая предстать перед будущими свекром и свекровью во всей красе.
Лололошка и Саша тоже вышли в главный вестибюль. Но стоило капризной принцессе увидеть родителей своего возлюбленного, как волнение и эгоизм снова взяли верх. Вместо положенного по этикету низкого поклона, Амелия из-за избытка чувств и гордости лишь демонстративно вздернула подбородок и сухо кивнула, посчитав, что короли сами должны восхититься ее красотой.
Мачеха Селеста тут же попыталась сгладить неловкость елейным голосом:
— О, Ваши Величества, добро пожаловать! Наша дорогая Амелия просто так сильно разволновалась от любви к вашему сыну, ее чувства так глубоки... К тому же, этот несносный Джон сегодня совершенно испортил ей настроение своими грубыми выходками...
Родители Лололошки строго переглянулись, удивленные таким холодным и капризным приемом будущей невестки, чья мать с порога обвиняет сына. Лололошка же стоял чуть поодаль. Он понимал, что из-за внезапного приезда его венценосных родителей внимание всего замка теперь приковано к главному залу, а его кудрявый защитник с карими глазами все еще заперт в темной комнате.
На следующий день во время торжественного обеда в честь приезда королей атмосфера за столом была наэлектризована.
Родители Лололошки, величественный король и статная королева, сидели во главе стола. Рядом с ними расположился Лололошка, чьи каштановые вьющиеся волосы были аккуратно зачесаны назад. Напротив сидела влюбленная Амелия. Она то и дело бросала на принца пылкие, кокетливые взгляды, но стоило ей заговорить, как из нее снова сыпались капризы: то суп подали слишком холодным, то музыканты играли чересчур громко.
Мачеха Селеста торопливо подливала гостям вина, стараясь замять капризы падчерицы:
— Вы не смотрите, что наша Амелия немного капризна, Ваши Величества. В душе она ангел! Не то что этот несносный Джон, которого нам пришлось запереть в покоях за его отвратительное поведение на вчерашнем банкете.
Услышав это имя во второй раз, королева соседнего королевства отложила приборы. Она строго посмотрела на Селесту, а затем перевела взгляд на Сашу, которая сидела чуть поодаль и тихонько вздыхала.
— Знаете, король Оливер, — звучным голосом произнесла королева-мать, проигнорировав Селесту. — До нас доходили слухи, что у вашей старшей дочери Саши есть брат Джон. И нам рассказывали о нем, как о весьма начитанном, честном и смелом юноше.
Отец Лололошки, король, согласно кивнул:
— Именно так. Когда мы планировали этот союз, мы искренне надеялись, что Джон станет для нашего Лололошки верным соратником и хорошим, надежным другом. Нашему сыну в будущем понадобятся честные люди рядом. Почему же этот юноша заперт?
Король Оливер растерянно переглянулся с побледневшей Селестой. Мачеха никак не ожидала, что ее попытка очернить Джона обернется против нее самой. Лололошка приободрился, а его глаза блеснули интересом.
Саша, поймав момент, мягко улыбнулась королям:
— Ваши Величества, мой брат Джон действительно очень прямой и преданный человек. Его вчерашняя «выходка» была лишь попыткой защитить честь вашего сына, принца Лололошки, когда Амелия вела себя... излишне эмоционально.
Амелия оскорбленно ахнула, а ее лицо пошло красными пятнами от злости и ревности. Она поняла, что даже родители Лололошки сейчас на стороне этого кудрявого парня.
— Оливер, — обратился отец Лололошки к местному королю, и в его голосе звенели стальные нотки. — Мы бы очень хотели лично познакомиться с Джоном. Прикажите отпустить юношу и пригласить его за этот стол. Мы желаем видеть будущего друга нашего сына.
Мачеха Селеста, едва сдерживая дрожь от злости, незаметно выскользнула из-за стола под предлогом того, что лично приведет пасынка. На самом деле она перехватила Джона в коридоре, прямо у дверей обеденного зала.
— Слушай меня сюда, паршивец, — ядовито прошипела Селеста, больно схватив Джона за локоть и заглядывая в его карие глаза. — Только посмей вякнуть там хоть слово против Амелии или пожаловаться королям. Если ты испортишь эту помолвку, я лично позабочусь о том, чтобы твою драгоценную Сашу выдали замуж за самого старого и жестокого барона на окраине империи. Понял меня?
Джон резко выдернул руку. Его русые кудрявые волосы качнулись, а на губах заиграла опасная, холодная усмешка. Он ничего не ответил мачехе, но этот взгляд заставил Селесту внутренне содрогнуться.
Когда они вместе вернулись в зал, Амелия уже не могла сдерживать бушующие внутри ревность и обиду. Видя, как все — даже родители ее обожаемого Лололошки — с нетерпением ждут появления этого «кудрявого выскочки», она окончательно потеряла контроль над собой.
— Это невыносимо! — с визгом вскочила Амелия, с грохотом опрокинув свой стул. — Это мой праздник! Мой обед! Почему все носятся с этим грубияном?! Я не собираюсь сидеть с ним за одним столом!
Слезы покатились по ее щекам. Она бросила яростный взгляд на Лололошку, надеясь увидеть в его глазах хоть каплю сочувствия, но принц лишь спокойно провожал ее взглядом. Влюбленная и глубоко оскорбленная принцесса с криком выбежала из зала, громко хлопнув тяжелыми дубовыми дверями. В зале повисла неловкая тишина.
Король и королева соседнего государства переглянулись. На их лицах не было гнева — скорее, снисходительное утомление. Отец Лололошки лишь тяжело вздохнул, качая головой:
— Ну, что тут скажешь… Растет девочка, характер бурный, — философски заметил он, решив сгладить углы ради дипломатии. Он повернулся к своему сыну и с сочувствующей улыбкой тихо добавил: — Что ж, Лололошка… Удачи тебе с будущей женой. Терпения тебе понадобится немало.
Королева-мать согласно кивнула, а сам Лололошка лишь едва заметно усмехнулся, поправляя каштановые вьющиеся волосы. В этот момент его взгляд переместился на вошедшего Джона. Юноша, несмотря на угрозы мачехи, держался невероятно гордо и уверенно. Их глаза снова встретились, и Лололошка поймал себя на мысли, что ради общения с этим парнем он готов перетерпеть любые капризы Амелии.
Джон с гордо поднятой головой подошел к столу и вежливо поклонился венценосным гостям. Король и королева соседнего государства сразу оценили его стать. Они тепло улыбнулись юноше и жестом пригласили его сесть на свободное место, которое — по иронии судьбы — оказалось прямо напротив Лололошки.
Мачеха Селеста, вернувшись на свое место, сидела бледная как смерть. Она то и дело бросала на пасынка предупреждающие взгляды, беззвучно напоминая о своей угрозе насчет Саши. Но Джон ее игнорировал. Его карие глаза были прикованы к Лололошке, который смотрел на него с мягким, ободряющим интересом.
Родители Лололошки тут же завели с Джоном беседу о политике и книгах. Джон отвечал емко, умно и уверенно, что привело королей в полный восторг. Лололошка тоже активно участвовал в разговоре, его вьющиеся волосы слегка колыхались, когда он кивал словам кудрявого принца.
В какой-то момент, пока его отец увлеченно рассказывал историю о дальних морских походах, Лололошка опустил руку под стол. Действуя совершенно сознательно, он протянул ногу вперед.
Джон посреди своей фразы вдруг осекся. Он почувствовал, как носок чужого дорогого сапога медленно и плавно скользнул по его лодыжке, а затем ощутимо наступил на его ногу, слегка надавливая.
Джон замер, его русые кудряшки вздрогнули. Сердце бешено заколотило в груди, а к щекам мгновенно прилил густой, яркий румянец. Он уставился на Лололошку, ожидая увидеть на его лице смущение или извинение. Но Лололошка вел себя так, будто абсолютно ничего не происходит. Принц со спокойным, невозмутимым видом продолжал элегантно держать бокал, внимательно слушая своего отца и изредка вежливо кивая. Только едва заметная, дразнящая искра в его глазах выдавала его шалость.
Джон попытался аккуратно убрать ногу, но Лололошка настойчиво и мягко заблокировал ее своей, продолжая это негласное, скрытое от чужих глаз касание.
Сидевшая рядом с братом Саша сразу заметила, как Джон резко замолчал и вспыхнул до самых кончиков ушей. Она перевела взгляд с пунцового лица брата на Лололошку, который выглядел как образец идеального принца, а затем хитро посмотрела под стол. Старшая сестра мгновенно все поняла. На ее губах появилась едва заметная, понимающая улыбка.
Чтобы спасти брата от окончательного провала и замешательства, Саша тут же громко обратилась к королеве-матери:
— Ваше Величество, вы упоминали ваши сады. Джон как раз недавно изучал редкие южные растения, он может рассказать о них подробнее!
Джон мысленно поблагодарил сестру, судорожно пытаясь вернуть контроль над собственным голосом, пока нога Лололошки все еще продолжала дразнить его под столом.
Джон изо всех сил старался держать лицо перед королями, но дразнящее тепло чужой ноги под столом сводило его с ума. Румянец никак не сходил с его щек, а Лололошка все так же невозмутимо слушал рассказы родителей, будто его сапог совершенно случайно не прижимал ногу кудрявого принца.
«Ну ладно же, принц, поиграем по твоим правилам», — злорадно подумал Джон.
Его карие глаза опасно блеснули. Поймав момент, когда внимание королей переключилось на мачеху Селесту, Джон резко, но аккуратно высвободил свою ногу. На секунду Лололошка удивленно приподнял бровь, но не успел он ничего предпринять, как Джон уверенно и ощутимо наступил своим сапогом прямо на его ногу, слегка надавив каблуком в ответ.
Теперь настала очередь Лололошки удивляться. На его лице не отразилось ни единой эмоции, но его каштановые вьющиеся волосы едва заметно качнулись, когда он шумно сглотнул, не ожидая от кудрявого парня такой смелой контратаки. Джон победно улыбнулся кончиками губ, продолжая уверенно вести беседу с королевой-матерью о южных растениях.
Саша, сидевшая рядом, едва сдерживала
смех. Она прекрасно видела, как изменилась поза Лололошки и как победоносно вздернул подбородок ее брат.
Когда обед наконец подошел к концу и короли отправились в тронный зал для подписания бумаг, Саша тут же утянула Джона за руку в уединенную нишу за тяжелой бархатной шторой.
— Ну и что это сейчас было? — Саша скрестила руки на груди, хитро прищурив глаза и глядя на брата с лукавой улыбкой. — Я думала, ты от стыда прямо там, за столом, в обморок упадешь. Щеки горели так, что можно было факелы поджигать!
— Саша, прекрати, — буркнул Джон, чувствуя, как лицо снова начинает предательски розоветь. Он раздраженно поправил свои русые кудри. — Он сам первый начал! Наглый, самоуверенный чужестранец… Он просто испытывал мое терпение.
— О да, конечно, просто испытывал, — рассмеялась Саша, мягко подтолкнув брата локтем в бок. — И поэтому ты решил наступить на него в ответ? Джон, дорогой, вы стоите друг друга. Но будь осторожен, Амелия за такое поведение тебе голову открутит, она ведь в него по уши влюблена. Да и мачеха…
Саша не успела договорить. Из-за портьеры послышались тихие шаги, и штора слегка колыхнулась.
За следующие несколько дней замок превратился в настоящее поле негласной битвы. Джон и Лололошка начали вести скрытую войну, где главным оружием стали изощренные пакости.
Уже на следующее утро во время завтрака Джон, проходя мимо тарелки Лололошки, незаметно и щедро высыпал в его омлет жгучий кайенский перец. Когда принц откусил первый кусочек, его каштановые вьющиеся волосы буквально встали дыбом. Лололошка резко покраснел, судорожно схватил кубок с водой и осушил его залпом. Джон в этот момент сидел напротив, прикрывая рот ладонью и откровенно наслаждаясь зрелищем, а его карие глаза искрились от смеха.
Лололошка долг не возвращал. Уже вечером в бальном зале он, проходя мимо Джона, аккуратно выставил ногу в элегантном сапоге. Кудрявый принц, не ожидавший подвоха, с размаху споткнулся и едва не полетел носом в каменный пол. Его спасла лишь отличная реакция — Джон удержал равновесие, но обернулся на Лололошку с яростным оскалом. Тот лишь ослепительно улыбнулся и вежливо кивнул, показывая, что счет сравнялся.
Саша, наблюдавшая за этим хаосом со стороны, только качала головй и тихонько посмеивалась, понимая, что за этими детскими пакостями скрывается огромный взаимный интерес.
Тем временем до свадьбы оставалось ровно четыре недели, и обстановка в замке накалялась из-за невесты. Влюбленная Амелия пребывала в перманентной истерике. Подготовка к торжеству вытащила наружу все ее самые худшие капризы.
— Четыре недели?! — визжала Амелия на весь тронный зал, швыряя в стену дорогие шелковые эскизы. — Как я успею подготовиться за четыре недели?! Мама, портные сшили корсет из атласа, а я требовала парчу из заморских стран! И почему Лололошка снова не пришел на примерку моих туфель?! Он должен крутиться вокруг меня круглые сутки!
Король Оливер в ужасе сбегал из залы при первых звуках ее голоса. Амелия изводила слуг, мачеху и отца, требуя то заменить оркестр, то привезти три тысячи белых роз, которые физически не росли в их климате. Но сильнее всего ее злило то, что ее обожаемый жених Лололошка, вместо того чтобы утешать ее и выполнять капризы, постоянно пропадал где-то в коридорах замка, выслеживая Джона для очередной пакости.
На следующий день Джон запланировал конную прогулку, чтобы отдохнуть от суеты и капризов сестры. Он уже предвкушал, как промчится на своем любимом вороном жеребце по королевским лесам, но Лололошка решил, что это идеальный момент для ответного удара.
Узнав от слуг о планах кудрявого принца, Лололошка тайно пробрался на конюшню за час до выезда. Проходя мимо стойла, он заговорщически улыбнулся и достал из кармана небольшой мешочек с сушеной кошачьей мятой и сильно пахнущими заморскими травами.
Лололошка аккуратно растер их и густо смазал внутреннюю сторону седла коня Джона. К тому же, он слегка ослабил подпругу — не настолько, чтобы Джон упал и покалечился, но достаточно, чтобы седло в самый неподходящий момент съехало набок.
Когда Джон, одетый в походный камзол, уверенно зашел на конюшню, его карие глаза сощурились от подозрения. Лололошка как раз «случайно» крутился неподалеку, делая вид, что просто осматривает замковых лошадей и поправляет свои каштановые вьющиеся волосы.
— Приятной прогулки, принц Джон, — любезно улыбнулся Лололошка.
— Спасибо, принц Лололошка. Надеюсь, вы не провели утро за порчей моего имущества? — съязвил Джон, запрыгивая в седло.
Лололошка лишь невинно пожал плечами. Стоило Джону выехать за ворота замка в сопровождении пары гвардейцев, как план Лололошки сработал на все сто процентов. Запах пахучих трав мгновенно привлек внимание всех местных конюшенных и деревенских кошек. Около десятка разномастных пушистых зверей с громким мяуканьем бросились вслед за конем. Они прыгали на заборы, бежали по пятам и буквально путались под копытами.
Жеребец Джона от такого кошачьего нашествия растерялся, занервничал и резко вильнул в сторону. В этот же миг ослабленное седло предательски поехало набок. Джон, отчаянно цепляясь за гриву, с громким ругательством соскользнул вниз и приземлился прямиком в стог свежего сена, стоявший у дороги.
Кошки тут же облепили седло, а взъерошенный Джон вылез из сена. Его русые кудрявые волосы были полностью забиты соломой, а на лице читалась смесь ярости и шока. Во дворе замка у окна стоял Лололошка и, не скрываясь, тихо смеялся, глядя на это зрелище. Джон поднял голову, поймал его взгляд и погрозил ему кулаком, мысленно обещая самую страшную месть.
Джон вытаскивал солому из своих русых кудрявых волос весь оставшийся день, а его карие глаза горели жаждой сокрушительного реванша.
Идеальный шанс представился на следующее утро во время торжественного чаепития. За столом сидели все: король Оливер, мачеха Селеста, Саша и, конечно же, капризная Амелия, которая без умолку жаловалась на то, что заморский шелк для ее фаты «недостаточно белоснежный».
Джон заранее пробрался на кухню и лично приготовил для Лололошки особый пирог. Внешне это было кулинарное чудо: пышный бисквит, покрытый нежнейшим белым кремом и украшенный спелой земляникой. Но внутри, вместо сладкого джема, Джон спрятал начинку из невероятно соленой селедки, щедро сдобренной горчицей и чесноком.
Когда слуги подали десерт, Джон с самой невинной и благородной улыбкой пододвинул тарелку к жениху своей сестры.
— Дорогой принц Лололошка, — громко, чтобы привлечь внимание всего стола, произнес Джон. — В знак нашего примирения после вчерашнего... недоразумения на конюшне, я попросил поваров испечь этот пирог по нашему особому семейному рецепту. Пожалуйста, отведайте.
Амелия тут же встрепенулась. Ее капризное лицо озарилось ревнивым восторгом, и она захлопала в ладоши:
— Лололошка, милый, ты обязан съесть его весь! Мой брат редко бывает так любезен. Если ты откажешься, это будет проявлением неуважения к нашей семье и ко мне лично!
Саша, сидевшая рядом с Джоном, едва заметно прикрыла рот ладонью, прекрасно зная, на какие кулинарные «подвиги» способен ее близнец.
Лололошка посмотрел на пирог, затем перевел взгляд на Джона. По хитрым искрам в карих глазах кудрявого принца он мгновенно понял — это ловушка.
Но отступать было поздно: на него строго смотрел местный король, мачеха Селеста презрительно поджала губы, а влюбленная Амелия буквально буравила его требовательным взглядом, ожидая романтичного жеста.
Лололошка принял вызов. Отрезав внушительный кусок, он невозмутимо отправил его в рот.
В ту же секунду его каштановые вьющиеся волосы словно зашевелились от шока. Дикая смесь соли, чеснока и тухлой рыбы ударила в рецепторы. Горло перехватило, а на глазах выступили невольные слезы. Но Лололошка проявил истинно королевскую выдержку.
Не выдав себя ни единым звуком, он заставил себя проглотить это месиво.
Он медленно промакнул губы салфеткой, посмотрел прямо на торжествующего Джона и с безупречной улыбкой произнес:
— Восхитительно, принц Джон. Необычайно... пикантный вкус. Пожалуй, Амелия, тебе тоже стоит попробовать кусочек, раз это ваш семейный рецепт?
У Джона от такой наглости и стойкости принца даже челюсть слегка отвисла — он-то рассчитывал, что Лололошка с позором выплюнет еду прямо на платье Амелии.
Саша мгновенно оценила масштаб катастрофы. Если Амелия откусит этот пирог с селедкой и чесноком, замок Брейвуд просто рухнет от неистового визга и слез влюбленной принцессы.
Действуя на опережение, Саша с безупречной грацией потянулась через стол и перехватила тарелку прямо перед носом капризной сестры.
— О, Амелия, дорогая, тебе нельзя! — заговорщически прошептала Саша, искусно изображая сильное волнение. — В этом рецепте есть южные травы, от которых у тебя на лице может выскочить ужасная сыпь.
А ведь до свадьбы осталось совсем немного ! Ты же не хочешь стоять у алтаря с красными пятнами на щеках?
Амелия в ужасе округлила глаза, прижала ладони к лицу и капризно отпихнула тарелку подальше.
— Сыпь?! О боже, унесите это немедленно! Джон, ты отвратителен, вечно пытаешься все испортить! Мама, скажи ему! — запричитала она, оборачиваясь к Селесте.
Пока мачеха отвлекала короля Оливера очередными жалобами на невоспитанность пасынка, Лололошка медленно поднялся из-за стола. Его каштановые вьющиеся волосы слегка растрепались, а в глазах гордливо горел опасный огонек. Проходя мимо Джона, он незаметно, но крепко схватил кудрявого принца за запястье.
— Мне нужно показать вам... подарок для Амелии, принц Джон. Помогите мне выбрать, — громко и вежливо произнес Лололошка для окружающих, а под столом сжал руку парня сильнее.
Джон не успел даже возразить. Лололошка буквально утянул его за собой из душной залы, ведя по длинным коридорам к уединенной восточной башне, где почти никогда не было слуг. Стоило им зайти внутрь и закрыть тяжелую дубовую дверь, как Лололошка резко развернулся к Джону.
— Селедка? Серьезно? — сдерживая смех и кашель от чесночного послевкусия, возмутился Лололошка. Он прижал Джона спиной к стене, преграждая путь руками. — Мои рецепторы едва не погибли, кудрявый.
Джон победоносно вскинул голову. Его карие глаза так близко встретились с глазами Лололошки, что дыхание на секунду перехватило.
— Это тебе за кошек на конюшне, ваше высочество. Справедливое возмездие!
— Справедливое? — Лололошка хитро прищурился, доставая из-за пазухи аккуратно завернутый в салфетку оставшийся кусок злополучного пирога. Он незаметно прихватил его с собой. — Ну уж нет. Раз это твой семейный рецепт, мы разделим его пополам. Либо ты сам съедаешь этот кусок прямо сейчас, либо я расскажу твоей капризной сестрице, что ты тайно подстроил все это, чтобы сорвать наш обед. Представь, какую истерику устроит Амелия, если узнает, что ее собственный брат-близнец пытается отравить ее жениха! Она ведь заставит тебя извиняться перед ней на коленях до самой свадьбы.
Джон возмущенно ахнул, понимая, что этот наглый принц отлично понял, как сильно Амелия способна достать своими капризами, и загнал его в идеальный тупик. Шалость окончательно вышла из-под контроля, превращаясь во что-то куда более личное.
Лололошка, не теряя времени и лукаво улыбаясь, шагнул еще ближе, практически блокируя Джона у стены. Его каштановые вьющиеся волосы слегка растрепались, а в глазах горел азарт.
— Ну же, кудрявый, открывай рот, — шутливо протянул Лололошка.
Он развернул салфетку и, действуя наглым образом, попытался аккуратно, но настойчиво запихнуть кусок злополучного пирога Джону прямо в рот. Джон возмущенно замычал, крепко сжав губы. Его карие глаза округлились от шока и злости. Он попытался перехватить чужие запястья, но Лололошка оказался сильнее и проворнее. Джон отчаянно крутил головой, уворачиваясь от чесночно-рыбного угощения, из-за чего парни начали шумно возиться, топтаться на месте и задевать стоящие рядом рыцарские доспехи.
В этот самый момент тяжелая дубовая дверь башни с грохотом распахнулась. На пороге стояла взволнованная Саша. Ее прямые светлые волосы растрепались от быстрого бега, а дыхание сбилось.
— Джон! Лололошка! — громко выдохнула она, но тут же осеклась, застыв на месте от увиденной картины.
Парни мгновенно замерли. Лололошка так и остался стоять, практически нависая над Джоном и удерживая кусок пирога в паре сантиметров от его лица, а Джон крепко держал Лололошку за предплечья, раскрасневшийся то ли от борьбы, то ли от смущения.
Саша медленно перевела взгляд с их сцепленных рук на пирог, а затем — на пунцовые щеки своего брата-близнеца. Несколько секунд в башне стояла звенящая тишина, после чего лицо Саши расплылось в широкой, невероятно хитрой улыбке. Она облегченно опустила плечи и прислонилась к косяку.
— О, ну слава богу, вы друг друга не поубивали, — со смешком произнесла Саша, скрестив руки на груди. — А я-то думала, что мне придется выносить отсюда чье-то тело. Хотя, судя по всему, я прервала что-то очень... интересное? Джонни, у тебя крем на носу. И вы выглядите так, будто вас поймали за кражей королевской казны.
Джон тут же резко оттолкнул Лололошку, едва не сбив его с ног, и судорожно принялся вытирать нос рукавом, сердито глядя на сестру своими карими глазами. Лололошка лишь невозмутимо спрятал остатки пирога обратно в салфетку, пытаясь скрыть победную ухмылку.
— Саша, это не то, что ты думаешь! — буркнул Джон, чувствуя, как его русые кудри прямо-таки горят от стыда. — Этот сумасшедший пытался меня отравить!
— Конечно-конечно, верю, — лукаво подмигнула Саша, проходя вглубь комнаты. — Но шутки в сторону. Амелия там рвет и мечет. Мачеха Селеста отправила слуг искать вас двоих по всему замку. Если они найдут вас здесь в таком виде, Амелия устроила такую истерику, что свадьбу перенесут на завтра, просто чтобы запереть Лололошку подальше от нас. Нам нужно срочно возвращаться.
Саша среагировала мгновенно. Она подскочила к Лололошке, бесцеремонно схватила его за локоть и потянула к выходу из башни, заставив парня убрать остатки злополучного пирога в карман камзола.
— Так, план такой, — скомандовала Саша, на ходу поправляя свои прямые светлые волосы. — Лололошка, ты идешь со мной. Мы скажем мачехе и Амелии, что ты заблудился в южном крыле, а я, как приличная хозяйка замка, помогала тебе найти дорогу и показывала галерею предков. Это снимет все подозрения.
Она обернулась на брата.. чьи русые кудри все еще были растрепаны после потасовки:
— А ты, Джонни, задержись на пару минут. Приведи себя в порядок, остуди свои пылающие карие глаза и возвращайся в зал с другого входа, будто ты всё это время проверял конюшни. Главное — не пересекайтесь со слугами Селесты вместе.
Лололошка понимающе кивнул, его каштановые вьющиеся волосы качнулись. Уходя вслед за Сашей, он обернулся через плечо и бросил на Джона короткий, невероятно красноречивый взгляд, в котором читалось явное обещание, что их «кулинарный поединок» еще далеко не окончен.
Джон остался в башне один. Он шумно выдохнул, прижав прохладные ладони к горящим щекам. Сердце в груди всё еще отстукивало бешеный ритм. Поправив воротник камзола и пригладив непослушные кудрявые волосы перед висящим на стене старинным щитом, он мысленно признал: этот принц чертовски опасен для его душевного спокойствия.
Тем временем Саша уверенно вела Лололошку по главному коридору прямо навстречу идущим слугам. Как только они вышли на открытую галерею, Саша сделала голос чуть громче, чтобы их точно услышали:
— …И именно поэтому, принц Лололошка, наш отец так гордится этой коллекцией гобеленов! Надеюсь, теперь вы не потеряетесь в наших бесконечных переходах?
Из-за поворота как раз показалась капризная Амелия в сопровождении мачехи. Увидев Сашу рядом со своим обожаемым женихом, Амелия сначала надула губы от ревности, но, услышав про гобелены, облегченно выдохнула и тут же подбежала к Лололошке, капризно хватая его за другую руку:
— Лололошка! Ну где ты ходишь?! Я уже обыскалась! Эти глупые слуги принесли не те ленты для украшения залы, ты должен пойти и приказать им всё переделать!
Лололошка послушно пошел за капризной невестой, искусно изображая вежливую покорность, хотя его мысли были заняты совершенно другим человеком. Саша, оставшись в коридоре, проводила их взглядом и тихонько хмыкнула — их маленькая хитрость сработала идеально, и мачеха Селеста даже ничего не заподозрила.
В тронном зале и коридорах королевства Брейвуд кипели нешуточные страсти, ведь до свадьбы оставалось всего четыре недели.
Саша проводила взглядом уведенного Амелией принца и облегченно выдохнула. Как старшая сестра, она всегда чувствовала ответственность за своих младших семнадцатилетних брата и сестру. Джон и Амелия были близнецами, но их характеры отличались как день и ночь: Джон рос честным, гордым и прямолинейным, а Амелия — невероятно эгоистичной и капризной, точь-в-точь как их мачеха, королева Селеста. И все же, несмотря на постоянные капризы сестры-близняшки, Джон и Саша всегда были гораздо ближе друг к другу.
Благодаря быстрой реакции Саши, которая вовремя увела Лололошку с собой, мачеха Селеста и Амелия ничего не заподозрили. Они искренне поверили, что принц просто заблудился в замке, рассматривая гобелены.
Через пару минут из восточной башни вышел и сам Джон. Его русые кудрявые волосы уже были аккуратно уложены, а карие глаза смотрели спокойно, хотя внутри все еще бушевал пожар от недавней потасовки с Лололошкой. Он прошел в главный зал с противоположной стороны, сделав вид, что возвращается с прогулки.
Обед продолжился, но атмосфера изменилась. Влюбленная Амелия, крепко держа Лололошку за руку, то и дело капризничала, требуя перекрасить стены бального зала в нежно-розовый цвет и жалуясь на то, что слуги подали слишком сладкое вино.
— Лололошка, милый, ну почему ты молчишь? — капризно надула губы Амелия, заглядывая принцу в лицо. — Скажи отцу, что розовый зал — это идеальная идея для нашей свадьбы через четыре недели!
Лололошка, чьи каштановые вьющиеся волосы мягко обрамляли лицо, вежливо улыбался своей капризной невесте и кивал. Но каждый раз, когда Амелия отворачивалась, чтобы высказать очередное недовольство мачехе, взгляд принца мгновенно перемещался на противоположный конец стола. Там сидел Джон, который со скрытым вызовом и легким румянцем на щеках наблюдал за этой сценой. Их тайная война пакостей явно перерастала во что-то гораздо более глубокое, и четыре недели до свадьбы обещали стать для всего королевства настоящим испытанием.
Ночью замок погрузился в глубокий сон. По правилам королевского этикета, за несколько недель до свадьбы жениху и невесте разрешалось занимать смежные покои в отдельном крыле.
Джон тихо проскользнул мимо сонных стражников. Его карие глаза хитро блестели в темноте коридора, а русые кудрявые волосы были скрыты под темным капюшоном походного плаща. В руках он сжимал тяжелый мешочек — его новое орудие мести. Джон аккуратно приоткрыл тяжелую дубовую дверь в спальню Лололошки.
К его огромному удивлению и мгновенной вспышке ревности, Лололошка спал не один. На огромной кровати под балдахином, свернувшись калачиком, лежала Амелия. Она пришла сюда вечером, капризно заявив, что ей страшно спать одной из-за надвигающейся грозы.
Джон испуганно замер на пороге, готовый сбежать. Но тут же вспомнил, что у его сестры-близняшки с самого детства был невероятно крепкий, буквально богатырский сон — Амелию невозможно было разбудить даже пушечным выстрелом, если она уже заснула.
Лололошка же лежал на самом краю кровати, отвернувшись от невесты, его каштановые вьющиеся волосы разметались по шелковой подушке.
Джон на цыпочках подошел ближе. Наклонившись над Лололошкой, он осторожно достал из мешочка свое секретное оружие — редкую, липкую и пахучую болотную смолу, которую он выменял у знахаря. Кудрявый принц аккуратно, стараясь не дышать, принялся намазывать эту черную жижу на ладони спящего Лололошки. Задумка была проста и коварна: утром принц проснется, захочет поправить свои идеальные волосы или потереть лицо, и намертво прилипнет руками к собственной голове.
Джон уже заканчивал мазать вторую ладонь, победно ухмыляясь, как вдруг Амелия во сне громко и капризно причмокнула губами и резко перевернулась на другой бок, закинув ногу на Лололошку.
От этого движения Лололошка мгновенно распахнул глаза.
В полумраке спальни взгляд его полусонных глаз встретился с замершим над ним Джоном. Лололошка хотел было резко вскочить или закричать, но Джон среагировал молниеносно: он упал грудью на принца, намертво прижав его к кровати, и крепко зажал ему рот своей ладонью.
— Тш-ш-ш! Замолчи! — яростно и панически зашептал Джон прямо в ухо Лололошке, чувствуя, как его собственное сердце готово выпрыгнуть от страха. — Только пикни — и я скажу, что ты сам меня сюда позвал!
Лололошка замер под весом кудрявого парня. Он перевел взгляд на спящую рядом Амелию, которая даже не пошевелилась от их возни, а затем посмотрел на раскрасневшегося Джона. На губах Лололошки под ладонью парня медленно расплылась лукавая и довольная улыбка. Он даже не пытался сопротивляться, явно наслаждаясь тем, в какую пикантную и опасную ловушку они оба только что угодили.
Отчаянно пытаясь удержать Лололошку и не дать ему издать ни звука, Джон совершенно забыл про осторожность. Его сапог зацепился за край тяжелого одеяла, баланс был потерян, и кудрявый принц с глухим стуком полетел спиной прямо на холодный каменный пол, увлекая Лололошку за собой.
От этого шума и резкого толчка Амелия, несмотря на свой крепкий сон, недовольно заворочалась. Ее капризное лицо сморщилось, она сонно захлопала ресницами и приподнялась на локтях, оглядывая полутемную комнату.
— Лололошка-а-а?.. — капризно и протяжно позвала она, протирая глаза. — Что за грохот? Мне душно, принеси мне воды...
Джон, лежа на полу под кроватью в полной темноте, затаил дыхание. Его карие глаза испуганно округлились, а сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на весь замок. Он лежал, практически вжавшись в пол, понимая: если сестрица-близняшка заглянет вниз, скандала не избежать.
Лололошка среагировал мгновенно и невероятно хладнокровно. Он быстро поднялся с пола, на ходу пряча за спину испачканные липкой черной смолой ладони, и сел на край кровати, заслоняя собой обзор. Его каштановые вьющиеся волосы растрепались, создавая идеальный вид только что проснувшегося человека.
— Всё в порядке, Амелия, — мягко и спокойно сонной хрипотцой произнес Лололошка, стараясь говорить как можно естественнее. — Это просто подушка упала, я споткнулся в темноте. Спи, дорогая, я сейчас позову слуг, чтобы они принесли тебе свежей воды.
Амелия капризно надула губы, недовольно фыркнула, но спорить не стала. Усталость взяла верх — она с размаху упала обратно на подушки, укуталась в одеяло с головой и уже через минуту снова сладко и крепко заснула.
Лололошка медленно выдохнул. Он бесшумно наклонился, заглядывая под кровать, где взъерошенный, злой и до смерти перепуганный Джон всё еще лежал на полу, мысленно проклиная весь этот замок. Лололошка протянул ему испачканную в смоле руку, лукаво подмигивая в темноте и беззвучно одними губами показывая: «Вылезай, кудрявый».
Джон, сердито сопя в темноте, сердито зыркнул своими карими глазами на Лололошку. Он чертовски сильно хотел просто тихо уползти к двери, пока его капризная сестрица-близняшка снова не перевернулась и не устроила королевский скандал.
Джон начал медленно, по-пластунски пробираться вдоль кровати к выходу. Но Лололошка не собирался так просто отпускать своего кудрявого ночного гостя. Поняв намерения парня, принц бесшумно соскользнул с постели на пол, преграждая путь. Он настойчиво протянул вперед ладонь, густо измазанную липкой болотной жижей.
Джон попытался отпихнуть чужую руку, но в темноте промахнулся. Его пальцы намертво столкнулись с ладонью Лололошки. Липкая, тягучая черная смола мгновенно схватилась, прочно и намертво склеив их руки вместе.
Джон в ужасе округлил глаза и попытался дернуться назад, но Лололошка лишь сильнее сжал пальцы, дразняще улыбаясь. Каштановые вьющиеся волосы принца коснулись щеки Джона, когда Лололошка наклонился к самому его уху и едва слышно прошептал:
— Ну что, кудрявый, уползаем вместе? Или предпочтешь разбудить мою невесту?
Джон понял, что окончательно проиграл этот раунд. Привязанные друг к другу смолой — и в буквальном, и в переносном смысле — парни начали медленно, синхронно пятиться на четвереньках к выходу из спальни. Джон полз впереди, судорожно перебирая свободной рукой, а Лололошка двигался следом, сдерживая беззвучный смех от абсурдности ситуации. На кровати в этот момент сладко спала капризная Амелия, даже не подозревая, что ее жених и брат-близнец только что буквально склеились руками прямо у нее под носом.
Кое-как добравшись до массивной дубовой двери, Джон свободной рукой аккуратно нажал на ручку. Парни единым сгустком вывалились в темный, пустой коридор крыла, тихо прикрыв за собой дверь. Оказавшись в безопасности, Джон наконец смог выдохнуть, хотя его щеки пылали густым румянцем от такой непозволительной близости.
— Пусти меня, сумасшедший чужестранец! — вполголоса прошипел Джон, безуспешно пытаясь разогнуть склеенные пальцы.
— Не могу, ты сам принес эту дрянь, — так же тихо хмыкнул Лололошка, не делая ни единой попытки освободиться. — Придется тебе вести меня в свои покои и искать растворитель. Иначе утром нас в таком виде найдет твоя старшая сестра.
Парни, стараясь не шуметь сапогами, гуськом двинулись по темному коридору в сторону крыла Джона. Их намертво склеенные смолой руки создавали немало трудностей: стоило одному сделать неловкий шаг, как второй тут же дергался следом, а русые кудри Джона взъерошивались от злости.
Они уже почти добрались до заветной двери, как вдруг из-за поворота, со стороны кухни, вышла Саша. В руках она держала хрустальный кувшин с водой. Ее прямые светлые волосы были распущены по плечам, а на самой принцессе был накинут легкий домашний халат. Саша сонно моргала, но стоило ей поднять глаза на странный движущийся силуэт, как она замерла.
Сестра медленно перевела взгляд с сонных, но хитрых глаз Лололошки на пунцовое от стыда лицо своего брата-близнеца, а затем опустила взор ниже — на их накрепко сцепленные руки, измазанные черной болотной жижей.
Саша сделала глоток из кувшина, аккуратно поставила его на ближайшую консоль и, скрестив руки на груди, тихо, но отчетливо рассмеялась.
— Так, я, конечно, знала, что вы стоите друг друга, — шепотом протянула Саша, качая головой. — Но чтобы склеиться посреди ночи у дверей спальни Амелии... Джонни, ты превзошел сам себя. Что это вообще такое?
— Это смола, — сквозь зубы прошипел Джон, его карие глаза буквально метали молнии. — Саша, не стой со своей дурацкой улыбкой, помоги нам! Если мачеха проснется, нам конец.
Саша вздохнула, но, будучи преданной сестрой, быстро подтолкнула их в покои Джона и зашла следом, плотно закрыв дверь.
Джон судорожно бросился к своему алхимическому шкафчику. Склеенная рука Лололошки дернулась следом, из-за чего принц едва не снес плечом торшер. Каштановые вьющиеся волосы Лололошки растрепались, но он продолжал весело улыбаться, откровенно наслаждаясь паникой кудрявого парня.
— Так, где же он... — бормотал Джон, копаясь свободной рукой в пузырьках. — Ага, нашел! Спиртовой растворитель из лаванды и масел.
Джон вытащил бадью для умывания, Саша щедро плеснула туда теплой воды из кувшина, и Джон обильно полил их сцепленные ладони пахучей жидкостью. Им пришлось одновременно опустить руки в воду. Смола под воздействием спирта начала медленно, неохотно растворяться. Джон усердно тер пальцы, пытаясь отмыть эту липкую грязь.
Лололошка, чья рука находилась в воде в считанных сантиметрах от рук Джона, воспользовался моментом. Он слегка пошевелил пальцами, щекоча ладонь кудрявого принца прямо в воде, и негромко, с улыбкой произнес:
— Знаешь, кудрявый, а у тебя очень мягкие руки для человека, который так усердно пытается казаться грозным воином. Может, нам стоит почаще устраивать такие ночные свидания?
Амелия, например, спит так крепко, что мы могли бы успеть перекрасить всю ее комнату, а не только склеить мне руки.
Джон от такой наглости резко дернул руку, растворитель наконец подействовал, и их ладони с плеском разъединились, обдав лицо Лололошки брызгами лавандовой воды.
— Мечтай больше, чужестранец! — фыркнул Джон, вытирая руки полотенцем и пытаясь скрыть, как сильно бьется его сердце.
Саша, сидевшая на краю кресла и наблюдавшая за этой картиной, лишь покачала головой:
— Ну всё, пакостники, руки чистые. Лололошка, бегом обратно в спальню, пока твоя капризная невеста не обнаружила пустую постель. А ты, Джонни, ложись спать. Четыре недели до свадьбы, говорите? Ох, чую я, этот замок до нее просто не доживет.
Утро началось с оглушительного крика, который разнесся по всему замку Брейвуд. Капризная Амелия устроила грандиозный скандал прямо во время завтрака.
— Что это за отвратительный запах?! — визжала Амелия, демонстративно зажимая нос шелковым платком. — Почему от твоего камзола и рук пахнет какой-то болотной жижей и дешевой лавандой, Лололошка?! Ты что, провел всю ночь на королевских болотах?! Мама, это невыносимо! До нашей свадьбы четыре недели, а мой жених пахнет как старый аптекарь!
Мачеха Селеста недовольно поджала губы, подозрительно оглядывая Лололошку. Сам принц сидел с абсолютно невозмутимым видом. Его волосы были аккуратно уложены, а на губах блуждала едва заметная улыбка. Он бросил короткий взгляд на противоположный конец стола. Там сидел Джон, который изо всех сил старался не рассмеяться вслух. Его карие глаза искрились от неописуемого восторга — пускай ночная шалость со смолой пошла не по плану, но утренняя истерика сестры-близняшки определенно стоила всех ночных мучений.
Саша, сидевшая рядом с Джоном, тихонько кашлянула в кулак, пряча улыбку, и изящно отпила чай.
Днем, когда суматоха вокруг утреннего скандала утихла, Джон решил закрепить свой успех. Он понимал, что ночная смола смылась слишком легко, а значит, Лололошке нужна новая, более масштабная пакость. Кудрявый принц тайно пробрался в королевский сад, где Лололошка обычно любил отдыхать после обеда, и подготовил хитрую ловушку. Он нашел роскошное раскидистое дерево, под которым стояла любимая каменная скамья принца, и закрепил на ветках скрытую систему с веревкой. Стоило Лололошке сесть на скамью, как на него сверху должно было высыпаться целое ведро липкой муки и перьев.
Джон спрятался в густых кустах роз неподалеку, крепко сжимая в руке спусковой шнур. Его карие глаза внимательно следили за дорожкой.
Вскоре в саду появился Лололошка. Но вместо того чтобы сесть на скамью, он внезапно остановился в паре шагов от нее, повернулся прямо к кустам, где сидел Джон, и уверенно зашагал к ним.
Лололошка прекрасно заметил торчащий из зелени край синего походного камзола Джона.
Не успел Джон даже сообразить, что его раскрыли, как Лололошка резко раздвинул ветки роз. Он действовал так быстро, что Джон от неожиданности дернулся, запутался в собственных ногах и полетел назад, увлекая Лололошку за собой. Парни снова повалились на траву, прямо вглубь густого, скрытого от чужих глаз кустарника.
Лололошка навис сверху, удерживая Джона за плечи и не давая ему подняться. Волосы принца почти касались лица Джона.
— Попался, кудрявый, — тихо, с победным триумфом выдохнул Лололошка, глядя прямо в расширившиеся карие глаза парня. — Ты думал, я не замечу твои веревки на дереве? Я пришел поблагодарить тебя за чудесный лавандовый аромат, которым я сегодня утром наслаждался благодаря тебе.
Джон вспыхнул до самых кончиков ушей, чувствуя, как бешено колотится сердце от такой опасной близости в тихом королевском саду. Тайная война пакостей окончательно превратилась в игру, в которой никто из них уже не хотел проигрывать.
В этот самый момент с главной аллеи сада донесся звонкий и раздраженный голосок. Капризная Амелия, громко топая туфлями по гравию, искала своего жениха.
— Лололошка! Ну где ты опять прячешься?! — капризно причитала она. — Садовники подстригли кусты не в форме сердец, а в форме каких-то дурацких шаров! Это катастрофа! Иди и разберись!
Парни в кустах роз мгновенно замерли. Лололошка еще сильнее прижал Джона к траве, практически нависая над ним всем телом, чтобы их не было видно за густой листвой. Джон затаил дыхание, его карие глаза испуганно округлились. Лица юношей оказались так близко, что Джон чувствовал чужое горячее дыхание на своих губах. Русые кудряшки Джона переплелись с каштановыми вьющимися волосами Лололошки.
Пользуясь тем, что они надежно скрыты от чужих глаз, а Амелия капризничает всего в нескольких метрах от них, Лололошка решился на дерзкий шаг. Его взгляд потемнел от азарта. Подавшись вперед, он мягко, но уверенно накрыл губы Джона своими в коротком, головокружительном поцелуе, окончательно лишая кудрявого принца дара речи.
Джон от такой наглости и шока вспыхнул до корней волос. Сердце ухнуло куда-то вниз. Но он не был бы Джоном, если бы сдался без боя. Извернувшись под Лололошкой, его свободная рука нащупала в траве натянутый спусковой шнур от ловушки.
«Получай, наглый чужестранец!» — злорадно подумал Джон и с силой дернул за веревку.
Механизм сработал безупречно. Закрепленное на ветке ведро с грохотом перевернулось, и огромный густой ком из липкой муки и белых лебяжьих перьев с шумом обрушился прямо на кусты роз, с ног до головы засыпав обоих парней.
Лололошка и Джон одновременно зажмурились, закашлялись от поднявшейся мучной пыли и замерли. Теперь они оба выглядели как два нелепых взъерошенных цыпленка: мука мгновенно побелила каштановые и русые кудри, а перья намертво прилипли к их дорогим камзолам.
На этот грохот Амелия резко обернулась. Она капризно вздернула носик и подошла ближе к розовым кустам, подозрительно прищурив глаза:
— Кто здесь?! Вылезайте немедленно, или я прикажу страже вырубить эти розы под корень!
Джон среагировал на капризный голос сестры-близняшки быстрее, чем мучная пыль успела осесть на его ресницах. Пока Амелия подозрительно оглядывала дорожку, кудрявый принц мертвой хваткой вцепился в рукав Лололошки.
Измазанный в муке и перьях, он потащил ошеломленного принца за собой, увлекая его в самую глубь колючих зарослей.
Они пробирались почти на четвереньках, пока не уперлись в старую каменную кладку замковой стены, густо заросшую плющом. Джон безошибочно нащупал потайной кирпич. Часть стены с тихим скрипом поддалась, открывая зев узкого, темного подземного хода, о котором знали только он и Саша.
Парни буквально влетели внутрь, и Джон с силой захлопнул потайную дверь прямо перед носом Амелии. На улице послышался ее разочарованный и капризный вздох:
— Ну вот, опять показалось! Дурацкий замок, дурацкие птицы! Мама-а-а!
В самом же потайном ходу воцарилась кромешная тьма и оглушительная тишина, прерываемая лишь их тяжелым дыханием. Они стояли вплотную друг к другу. Мука и перья осыпались с их одежды на каменный пол.
Джон чувствовал, как его карие глаза горят в темноте. Румянец на щеках всё еще пылал после того самого дерзкого поцелуя в кустах роз. Сердце бешено колотилось в груди, эхом отдаваясь в ушах.
— Ты… ты совсем сумасшедший, чужестранец? — прошептал Джон, пытаясь смахнуть перья со своего лица свободной рукой, но его голос предательски дрогнул. — Что это сейчас было в кустах? А если бы Амелия увидела?
Лололошка в темноте тихо и хрипло рассмеялся. Его каштановые вьющиеся волосы, теперь полностью белые от муки, забавно шуршали, когда он качал головой. Он сделал шаг вперед, практически прижимая Джона к прохладной каменной стене подземного коридора.
— Но ведь не увидела, кудрявый, — парировал Лололошка. Его голос звучал дразняще и мягко. — К тому же, за такой королевский душ из муки и перьев я имел полное право потребовать награду заранее. Признай, твоя ловушка была гениальной, но поцелуй тебе понравился больше.
Джон возмущенно вдохнул воздух, собираясь выдать самую колкую и язвительную тираду в своей жизни, но Лололошка в темноте безошибочно нашел его ладонь и крепко сжал ее в своей. Тайная война пакостей окончательно превратилась в секретный заговор двух принцев против всего королевского двора, и до свадьбы, которая теперь казалась полной глупостью, оставалось всё меньше времени.
Лололошка, поддавшись моменту в полумраке потайного хода, снова потянулся к лицу Джона, желая повторить поцелуй. Но кудрявый принц среагировал мгновенно — он резко вскинул руку и крепко захлопнул рот Лололошки ладонью.
Его карие глаза взволнованно блеснули в темноте. Джон тяжело вздохнул и с напускной строгостью оттолкнул принца, поправляя свои испачканные в муке русые кудри.
— Хватит! — сердито, но шепотом прикрикнул Джон под предлогом долга. — Ты забываешься, чужестранец. Через четыре недели ты женишься на моей сестре-близняшке. Ты должен любить Амелию, а не устраивать здесь глупые игры со мной!
Лололошка удивленно приподнял бровь, но руку Джона убирать не стал, лишь понимающе и немного грустно замолк. Джон, понимая, что ситуация зашла слишком далеко, судорожно сглотнул и быстро перевел тему, включая свою природную изворотливость:
— И вообще… Я всё это делал, просто потому что хотел проверить тебя. Да, пакостил! Но я всего лишь хотел подружиться с тобой, Лололошка. Проверить твой характер, так сказать. Нам ведь предстоит стать родственниками.
Выбравшись через потайной ход наружу и наскоро отряхнувшись, парни сразу же столкнулись на пороге замка с надувшейся Амелией. Джон, не дав сестре вставить ни слова, сразу же выдал ей заготовленную ложь:
— Амелия, дорогая, не сердись! Мы с Лололошкой всё это время были в дальнем крыле. На самом деле, я помогал твоему жениху выбрать для тебя идеальный свадебный подарок, вот мы случайно и повалили старую коробку с мукой в кладовой!
Капризная Амелия мгновенно сменила гнев на милость. Ее лицо озарилось восторгом, она захлопала в ладоши и капризно обняла Лололошку:
— О, подарок! Ну ладно, тогда я вас прощаю! Ты должен подарить мне самые дорогие заморские рубины, милый!
Пока Амелия утаскивала Лололошку примерять новые свадебные туфли, в главном тронном зале развернулись куда более важные государственные дела. Король Оливер, окончательно уставший от бесконечных капризов Амелии и глупых интриг мачехи Селесты, принял радикальное решение. Он созвал совет и под одобрительные кивки родителей Лололошки объявил волевой указ.
Отложив пока назначение Саши наследницей — у короля Оливера и без этого хватало забот с капризами младшей дочери.
Слова Джона о том, что они «просто друзья», а Лололошка «должен любить Амелию», сильно задели гордость принца. Если кудрявый парень думал, что сможет так легко замять их поцелуй в саду глупой отговоркой, он сильно ошибался. Лололошка решил доказать Джону, что их «дружба» так просто не закончится, и приготовил для него по-настоящему ужасную пакость.
Лололошка знал, что Джон безумно гордится своими русыми кудрявыми волосами и тратит кучу времени, чтобы привести их в порядок. Дождавшись глубокой ночи, когда капризная Амелия уже сладко и крепко спала, Лололошка тайно пробрался в покои Джона. Он действовал бесшумно. Пока кудрявый принц безмятежно спал, Лололошка аккуратно подменил его любимое ночное масло для волос на коварную смесь из концентрированного сока липких ягод, вонючего рыбьего жира и стойкой несмываемой краски, которую заморские купцы использовали для клеймения тканей.
Рано утром замок Брейвуд содрогнулся от крика, который затмил даже самые громкие капризы Амелии.
— ЛОЛОЛОШКА-А-А! Я УБЬЮ ТЕБЯ! — взревел Джон на все покои.
Когда Саша испуганно прибежала на крик брата-близнеца, она застала Джона у зеркала в полнейшем отчаянии. Его великолепные русые кудряшки превратились в жесткое, намертво склеенное гнездо ядовито-розового цвета, от которого на всю комнату разило тухлой рыбой. Джон яростно пытался отмыть голову водой, но краска и клей даже не думали смываться. Его карие глаза буквально метали молнии.
На завтраке Джон появился в плотной бархатной шапке, низко натянутой на лоб, и от него отчетливо пахло парфюмом, смешанным с рыбой. Лололошка сидел напротив с самым невинным видом, аккуратно поправляя свои каштановые вьющиеся волосы и элегантно попивая чай.
Капризная Амелия, заметив головной убор брата, тут же брезгливо поморщилась:
— Джон, ты выглядишь ужасно! Сними эту глупую шапку за столом, от тебя странно пахнет! Мама, скажи ему! И вообще, Лололошка, почему ты смотришь на моего нелепого брата, а не на меня?
Лололошка лишь лукаво улыбнулся, встретившись взглядом с разъяренным Джоном, и тихо произнес:
— Я просто восхищаюсь новым стилем твоего брата, Амелия. Мне кажется, мы с ним стали еще ближе как... друзья.
Джон под столом так сильно сжал кулаки, что побелели костяшки. Эта ужасная пакость окончательно сожгла все мосты, и Джон поклялся, что Лололошка пожалеет о том дне, когда решил поиграть с его волосами.
Саша весь день провела в королевской лаборатории, судорожно перебирая старые книги по алхимии. Наконец, к вечеру ей удалось приготовить особое противоядие на основе лимонного сока, эфирных масел мяты и редкого заморского порошка. Она щедро нанесла смесь на пострадавшие волосы брата. К огромному облегчению Джона, жесткий розовый клей начал растворяться. Когда он наконец смыл всю эту массу, его великолепные русые кудрявые волосы снова стали мягкими, чистыми и вернули свой прежний благородный оттенок. Рыбный запах тоже полностью исчез, сменившись приятным ароматом свежей мяты.
Осмотрев себя в зеркале, Джон победно вскинул голову. Его карие глаза горели адским пламенем — пришло время для жестокой и сокрушительной мести.
Джон разузнал у слуг, что Лололошка вечером собирается принять горячую ванну перед сном. Кудрявый принц тайно пробрался в купальню и высыпал в бочку с водой колоссальное количество заморского чесоточного порошка из высушенных болотных трав, а в мыло подмешал экстракт несмываемого синего красителя для королевских чернил.
Расчет Джона оказался верным. Спустя час после того, как Лололошка ушел мыться, из купальни донеслось глухое чертыханье. Когда принц вышел в коридор, его каштановые вьющиеся волосы были в полном порядке, но вся кожа от рта до пят окрасилась в ядовито-синий цвет, напоминающий грозовую тучу, и к тому же нещадно чесалась. Лололошка едва сдерживался, чтобы не начать яростно чесаться на глазах у стражи.
На следующее утро за завтраком все карты раскрылись. Капризная Амелия, увидев своего жениха ярко-синим, сначала испуганно ахнула, но Лололошка, не моргнув и глазом, спокойно во всем сознался, подмигнув Джону.
— Это дело рук твоего брата, Амелия. Небольшая ссора между... друзьями, —
невозмутимо произнес синий Лололошка.
Джон ожидал, что его сестрица-близняшка устроит ему грандиозный разнос за порчу внешности ее любимого будущего мужа. Но Амелия повела себя совершенно непредсказуемо. Она влюбленно посмотрела на Лололошку, а затем капризно и брезгливо повернулась к Джону, принимая сторону жениха.
— И поделом тебе! — громко заявила Амелия, топнув ногой под столом. — Так тебе и надо, Джон! Наш папа прав — ты несносный грубиян! Ты заслужил и розовые волосы, и всё остальное! Мой прекрасный Лололошка даже синим выглядит как истинный благородный король, а ты просто завидуешь нашей любви! Мама, скажи ему!
Мачеха Селеста согласно закивала, а Джон от такой несправедливости со стороны сестры-близняшки лишь потерял дар речи. Лололошка же, несмотря на зуд и синюю кожу, победоносно улыбнулся кудрявому парню через весь стол, показывая, что даже капризы Амелии теперь играют ему на руку.
Ночью, когда замок полностью погрузился в тишину, а капризная Амелия спала своим обычным богатырским сном, синий Лололошка тайно пробрался в покои Джона. Из-за чесоточного порошка он почти не спал, а синяя краска на его лице и теле в темноте выглядела по-настоящему зловеще и комично.
Джон мирно спал, укутавшись в одеяло. Его русые кудрявые волосы разметались по подушке, а лицо после дневных побед выглядело совершенно расслабленным.
Лололошка бесшумно подошел к кровати, навис над кудрявым принцем и, мстительно ухмыляясь, резко зажал ему рот рукой. Джон мгновенно распахнул свои карие глаза. Увидев прямо перед собой ядовито-синее лицо Лололошки, он в ужасе замычал и попытался спихнуть его с себя.
Но Лололошка, подгоняемый азартом и желанием проучить парня назло за весь этот зуд, перехватил запястья Джона, намертво прижав их к постели.
— Ну привет, кудрявый, — тихо, со смешком прошептал Лололошка. — Ты думал, я буду всю ночь чесаться в одиночестве? Время возвращать долги.
Не дав Джону опомниться, Лололошка наклонился и с явным вызовом поцеловал его. Джон отчаянно брыкался, пытался отвернуться и сжимал губы, но Лололошка целовал его снова и снова — настойчиво, горячо и абсолютно намеренно, чтобы синяя королевская краска с его собственных губ как можно сильнее отпечаталась на лице Джона. Кудрявый принц сердито мычал, чувствуя, как его щеки горят от смущения, а сердце колотится как сумасшедшее.
Вволю наиздевавшись и оставив Джона тяжело дышать на подушках, Лололошка лукаво подмигнул ему, отпустил его руки и так же бесшумно скрылся в темноте коридора.
Утро началось с нового потрясения. Когда Джон пришел на семейный завтрак, он забыл посмотреть в зеркало. Стоило ему сесть за стол, как Саша, взглянув на брата-близнеца, поперхнулась чаем и округлила глаза.
Вокруг губ Джона красовался четкий, яркий, несмываемый синий след — точь-в-точь такого же оттенка, какого всё еще была кожа Лололошки.
Капризная Амелия, сидевшая рядом с мачехой Селестой, перевела взгляд с синего лица своего жениха на синие губы брата-близнеца. Она капризно надула губы, недовольно топнула ногой и брезгливо сморщилась:
— Фу, Джон! Что у тебя опять с лицом?! Почему твои губы в этой жуткой синей краске Лололошки?! Ты что, тайно доедал его синее мыло из купальни, чтобы снова ему насолить?! Мама, скажи ему, он просто невыносим! Вечно пытается привлечь к себе внимание моего жениха!
Лололошка, сидевший напротив, невозмутимо отпил сок, пряча победную улыбку в кубке. Джон же, осознав, какие именно следы остались на его губах, мгновенно вспыхнул до самых корней волос. Он яростно уставился на Лололошку своими карими глазами, понимая, что эта ночная пакость принца обернулась для него полным тактическим провалом.
Саша, сообразив, что ситуация накаляется, и Амелия с мачехой Селестой вот-вот начнут задавать слишком правильные вопросы, резко поднялась со своего места. Ее прямые светлые волосы взметнулись, когда она бесцеремонно схватила Джона за воротник камзола и буквально выдернула его из-за стола.
— Отец, Селеста, прошу прощения, — мило улыбнулась Саша, искусно скрывая смех. — У Джона, кажется, началась жуткая аллергия на... заморские мыльные компоненты. Я забираю его в лабораторию, пока его лицо окончательно не опухло!
Она утянула пунцового брата в свои покои, где тут же достала склянку с новым едким спиртовым раствором. Саша щедро смочила ткань и принялась яростно оттирать синие следы с губ близнеца.
— Ну и ну, Джонни, — подкалывала она его, пока Джон шипел от боли и жжения. — Доедал мыло Лололошки, говоришь? А по форме этих следов и не скажешь. Похоже, твой «друг» нашел отличный способ заставить тебя замолчать. Ты хоть понимаешь, что до их свадьбы с Амелией осталось ровно три недели?
Джон резко оттолкнул ее руку, когда его губы наконец вернули свой нормальный цвет. Его карие глаза горели чистым, концентрированным упрямством. Он поправил свои русые кудрявые волосы и злорадно ухмыльнулся:
— Три недели? Отлично. Значит, у меня есть ровно двадцать один день, чтобы устоить им такую грандиозную пакость, от которой содрогнется вся империя. Эта свадьба не состоится, Саша. Я не позволю этому синему наглецу увезти Амелию... то есть, я не позволю ему портить жизнь нашей семье!
Джон задумал нечто невероятное. Он решил сорвать само подписание финального брачного контракта, которое должно было состояться на днях перед обоими королями. План кудрявого принца был безумен: он собирался подменить священные чернила в королевской ручке на специальный исчезающий состав, а в парадный тронный костюм Лололошки тайно зашить целый выводок диких лесных грызунов, которые выскочат прямо во время клятвы.
Джон был готов на всё, лишь бы навсегда разрушить этот брак, даже не осознавая, что борется уже не против Лололошки, а за него.
Лололошка, обладая отличным чутьем на пакости кудрявого принца, очень быстро прознал о грандиозном плане сорвать подписание брачного контракта. Слуги шептались, что Джон тайно проносил в замок клетки с лесными грызунами, а Саша помогала ему смешивать в лаборатории летучие химикаты.
Вместо того чтобы разозлиться или побежать с жалобами к королю Оливеру, Лололошка пришел в полный восторг.
Этот брак с капризной Амелией был ему нужен не больше, чем самому Джону. Подыграть кудрявому пакостнику казалось идеальным выходом.
Шанс развернуться на полную представился, когда Амелия вместе с мачехой Селестой на целый день уехала в столичное ателье, чтобы заказать финальный вариант свадебного платья со шлейфом из редчайшего шелка.
В замке стало непривычно тихо без ее постоянных капризов и криков.
Лололошка, на чьей коже синяя краска уже почти сошла, оставив лишь легкий благородный оттенок, решил провести этот день с пользой. Он буквально приклеился к Джону. Куда бы кудрявый принц ни шел, Лололошка неизменно следовал за ним по пятам, словно тень, мягко улыбаясь и поправляя свои каштановые вьющиеся волосы.
Джон шел по коридору в кладовую за очередной порцией реактивов, как вдруг понял, что сзади кто-то идет. Он резко обернулся, раздраженно взмахнув своими русыми кудрями.
— Ты почему ходишь за мной как привязанный, чужестранец?! — возмутился Джон, сердито сверкнув карими глазами. — У тебя невеста уехала, иди скучай по ней в своих покоях!
— Без Амелии в замке слишком скучно, — невозмутимо соврал Лололошка, сокращая расстояние между ними и заглядывая Джону в лицо. — А вот рядом с тобой постоянно что-то происходит. К тому же, я решил проконтролировать, чтобы твои исчезающие чернила были достаточно качественными. Будет обидно, если они испарятся раньше, чем мой отец поставит свою королевскую печать.
Джон опешил. Он испуганно огляделся по сторонам, схватил Лололошку за лацканы камзола и затащил в ближайшую нишу.
— Ты... ты откуда знаешь?! — прошипел Джон, чувствуя, как лицо снова начинает предательски розоветь от того, как близко Лололошка оказался к нему.
— Я много чего знаю, кудрявый, — тихо рассмеялся Лололошка. Он накрыл ладони Джона своими, мягко сжимая его пальцы и совершенно не собираясь мешать его коварному замыслу. — И я с удовольствием посмотрю, как мыши разбегутся по тронному залу. Но взамен за мое молчание ты будешь терпеть мое общество весь сегодняшний день.
Джон возмущенно выдохнул, но руку отдергивать не стал. Ему пришлось смириться с тем, что его «жертва» теперь добровольно помогает ему готовить самую громкую диверсию в истории королевства.
Лололошка не стал дожидаться ответа. Пользуясь тем, что Джон все еще пребывал в замешательстве, он крепко перехватил его за талию и решительно утянул вглубь темной прохладной кладовой, плотно прикрыв за ними дверь.
Среди мешков с мукой, бочек со специями и ящиков с реактивами Лололошка прижал кудрявого принца к стеллажу. Его каштановые вьющиеся волосы коснулись лица Джона, и принц начал целовать его — быстро, жадно и отчаянно, словно пытаясь наверстать все упущенные дни этой глупой вражды. Джон от неожиданности выронил из рук пустой флакон, который с глухим стуком покатился по полу. Сердце Джона заколотило в груди, как сумасшедшее, его карие глаза испуганно округлились, но сопротивляться силе и напору Лололошки в этой темноте было просто невозможно. К тому же, глубоко внутри он сам этого хотел.
Они были так увлечены друг другом, что полностью потеряли бдительность и чуть не попались с поличным. Раздался резкий щелчок замка, и дверь кладовой распахнулась. Внутрь с бельевой корзиной в руках зашла горничная Азария.
Азария была очень доброй и отзывчивой девушкой, которую любили все слуги в замке. Стоило ей сделать шаг, как свет из коридора выхватил невероятную картину: жених принцессы Амелии страстно прижимал к стеллажу ее брата-близнеца, а русые кудри Джона были перепутаны с каштановыми волосами Лололошки.
Азария испуганно ахнула и чуть не выронила корзину. Джон и Лололошка мгновенно отпрянули друг от друга. Джон густо покраснел до самых ушей и судорожно принялся поправлять воротник камзола, отводя взгляд.
Добродушная горничная быстро прикрыла за собой дверь, чтобы никто в коридоре ничего не услышал, и виновато опустила глаза.
— Ох... Ваше Высочество... Принц Лололошка... Извините меня, пожалуйста! — взволнованно и шепотом произнесла Азария. Она сочувствующе посмотрела на раскрасневшихся парней, но в ее голосе звучала неподдельная тревога. — Я очень прошу вас, чтобы здесь... чтобы такого больше не повторялось! Пожалуйста, будьте осторожнее. Если вас заметит кто-то другой, мачеха Селеста или принцесса Амелия... вас же просто казнят или запрут навсегда. Заметят ведь, беда будет!
Лололошка, быстро вернув самообладание, вежливо кивнул девушке:
— Спасибо, Азария. Ты права. Мы поняли.
Горничная еще раз извиняющеся поклонилась и поспешно выскочила из кладовой.
Джон обессиленно прислонился спиной к полке, тяжело дыша и глядя на Лололошку своими горящими карими глазами. Опасность быть раскрытыми только что прошла на расстоянии волоска, и теперь им нужно было действовать еще хитрее, ведь до катастрофической свадьбы оставалось всё меньше времени.
Предупреждение доброй Азарии подействовало на Джона как ушат ледяной воды. Гордость и азарт пакостей мгновенно сменились глухой, удушающей паникой. Мысль о том, что их тайну могли раскрыть мачеха Селеста или капризная Амелия, приводила кудрявого принца в ужас. Измена перед лицом двух королевств грозила не просто позором, а настоящей казнью или пожизненным заточением в самой глубокой башне империи.
Весь оставшийся день Джон отчаянно и намеренно избегал Лололошку. Стоило каштановым вьющимся волосам принца показаться в конце коридора, как Джон тут же резко разворачивался и, громко стуча подошвами обуви, скрывался в противоположном направлении.
Он закрылся в своей алхимической лаборатории, никого не впуская, и судорожно перебирал пробирки, пытаясь занять мысли чем угодно, кроме тех безумных минут в кладовой. Его карие глаза испуганно метались от одной склянки к другой, а губы всё еще помнили жаркий и быстрый поцелуй.
Вечером из столицы вернулись Амелия и Селеста. Замок тут же наполнился привычным визгом и капризами сестры-близняшки.
— Лололошка! — с порога закричала Амелия, капризно швыряя на диван ворох кружевных эскизов. — Портные просто бездарности! Корсет жмет, шлейф слишком длинный, а ведь до свадьбы осталось всего три недели! Почему ты не встретил меня у ворот?! Ты обязан думать только обо мне!
Во время ужина Джон сидел тише травы. Он демонстративно не поднимал глаз от своей тарелки и ни разу не посмотрел в сторону Лололошки. Лололошка же, напротив, вел себя абсолютно спокойно.
Он вежливо выслушивал капризы своей невесты, кивал королю Оливеру, но его пристальный, испытывающий взгляд постоянно возвращался к взъерошенному и бледному Джону. Принц прекрасно видел, что кудрявый пакостник напуган, и это заставляло его действовать еще настойчивее.
Когда ужин подошел к концу, Джон первым выскочил из-за стола, быстро перебирая ногами в своей легкой обуви, и почти бегом бросился в свои покои. Он запер дверь на тяжелый засов, прижался к ней спиной и шумно выдохнул, надеясь, что толстая дубовая доска защитит его от наглого чужестранца, который так бесцеремонно перевернул всю его жизнь.
На следующее утро капризная Амелия устроила новый переполох. Недовольная вчерашней поездкой к портным, она решила, что ей просто необходима группа поддержки. Ей было абсолютно всё равно, кто и чем занят. Она влетела в гостиную, громко топая обувью, и объявила свой новый каприз:
— Это невыносимо! Портные ничего не понимают в моде! Поэтому сегодня вы все — Саша, Джон и мой милый Лололошка — едете со мной в столичное ателье! Вы обязаны помочь мне выбрать идеальный наряд, ведь до свадьбы осталось всего три недели!
Спорить с капризной сестрой-близняшкой было бесполезно. Вскоре вся четверка уже сидела в просторной королевской карете. Джон всю дорогу сидел, отвернувшись к окну и накручивая на палец русый кудрявый локон, отчаянно стараясь не встречаться карими глазами с Лололошкой.
Когда они прибыли в роскошное ателье, Амелия тут же принялась изводить модисток. Ей выносили десятки вариантов, но она лишь капризно надувала губы:
— Нет, это слишком простое! Это полнит! А тут кружева колются! Лололошка, милый, ну помоги мне, подержи хотя бы этот шлейф!
Лололошка, чьи каштановые вьющиеся волосы слегка растрепались от тесноты в карете, вежливо улыбнулся и послушно подошел к невесте. Он взял тяжелый атласный шлейф, покорно помогая Амелии, но вся его царственная осанка выражала лишь глубокую скуку. Принц был слишком увлечен совершенно другим зрелищем.
Пока Амелия крутилась перед зеркалом, Лололошка, не отрываясь, смотрел на противоположный конец зала.
Там, у вешалок с готовыми нарядами, Саша и Джон увлеченно спорили. Саша, поправляя свои прямые светлые волосы, прикладывала к себе изящное платье из нежно-голубого шелка, а Джон активно жестикулировал, подбирая для старшей сестры идеальный фасон.
— Саша, этот вырез тебе совсем не идет, — со знанием дела бормотал Джон, на секунду забыв о своей панике. — Вот то, с золотой вышивкой, подчеркнет твои волосы гораздо лучше!
— Думаешь? — Саша хитро улыбнулась близнецу, заметив, как Лололошка, держа шлейф капризной Амелии, буквально пожирает Джона взглядом через всё ателье. — Ладно, брат, давай примерим его.
Пока брат и сестра решали, какое платье подошло бы самой Саше, Лололошка продолжал стоять рядом с невестой, как привязанный, мысленно проклиная весь этот свадебный фарс и мечтая лишь о том, как снова остаться с кудрявым принцем наедине.
Амелия, в очередной раз повернувшись к огромному зеркалу, капризно топнула обувью и запричитала на все ателье:
— Ну посмотрите на этот подол! Он же совершенно не подчеркивает мою талию! Лололошка, милый, ну скажи им хоть слово, ты вообще меня замечаешь?!
Лололошка, который до этого момента неотрывно наблюдал за спорящими у вешалок Сашей и Джоном, вдруг резко перевел взгляд на невесту. В его каштановых волосах отразился свет роскошных люстр ателье, а в глазах блеснул опасный, расчетливый азарт. Он заметил, что Джон на секунду отвлекся от разговора с сестрой и тоже посмотрел в их сторону.
Это был идеальный момент, чтобы проверить кудрявого парня на прочность.
— Разумеется, я замечаю тебя, моя дорогая, — непривычно громко и бархатно произнес Лололошка, так, чтобы его голос отчетливо разнесся по всему залу.
Он плавно отпустил тяжелый атласный шлейф, сделал шаг вперед и, обняв Амелию за талию, притянул ее к себе. Не дав капризной принцессе опомниться, Лололошка назло и совершенно демонстративно поцеловал ее прямо в губы.
Амелия от неожиданности и восторга шумно выдохнула, моментально забыв про все свои претензии к платью, и влюбленно зажмурилась, отвечая на этот внезапный порыв жениха.
Но сам Лололошка во время этого поцелуя даже не закрыл глаза. Из-под полуопущенных ресниц его пристальный, испытывающий взгляд был намертво прикован к противоположному концу зала. Он жадно ловил каждую эмоцию на лице Джона.
Джон застыл как вкопанный. В руке он всё еще сжимал вешалку с голубым платьем Саши, и его костяшки мгновенно побелели от бешеного напряжения. Внутри кудрявого принца всё перевернулось. Его карие глаза потемнели от внезапной, удушающей и обжигающей ревности, а челюсти сжались так сильно, что на щеках заиграли желваки. Джон отчаянно заставлял себя держаться, изо всех сил стараясь сохранить внешнее хладнокровие, чтобы не выдать себя перед слугами и портными, но его дыхание стало тяжелым и прерывистым.
Саша, стоявшая рядом, мгновенно почувствовала, как брат весь натянулся, словно струна. Она перевела взгляд на целующуюся пару, затем на побелевшего от ревности близнеца и тяжело, сочувствующе вздохнула, аккуратно коснувшись его плеча.
Лололошка медленно отстранился от сияющей Амелии. На его губах играла тонкая, едва заметная, торжествующая улыбка. Он получил именно ту реакцию, которую хотел: Джон мог сколько угодно твердить, что они «просто друзья», но его яростный, ревнивый взгляд выдавал кудрявого принца с потрохами.
На обратном пути в замок атмосфера в карете была невыносимо удушающей.
Капризная Амелия, окрыленная внезапным проявлением чувств у портных, без умолку хвасталась перед старшей сестрой. Она сидела на мягком сиденье, то и дело поправляя складки юбки, и победно вздергивала носик.
— О, Саша, ты просто не представляешь, как это было романтично! — восторженно и капризно лепетала Амелия, специально говоря громче. — Мой Лололошка так страстно поцеловал меня! Сразу видно, что он без ума от моей красоты.
Некоторые, — она бросила язвительный взгляд на своего брата-близнеца, — всю жизнь проживут в одиночестве со своими дурацкими книжками и колбами. А у нас с Лололошкой будет самая роскошная и любящая свадьба во всей империи! Всего через три недели!
Саша лишь дипломатично и натянуто улыбалась, стараясь не смотреть на Джона. Ее прямые светлые волосы слегка покачивались в такт движению кареты.
Лололошка сидел рядом со своей невестой. Амелия то и дело капризно прижималась к его плечу, требуя внимания, и принцу приходилось приобнимать её за талию. Но делал он это совершенно неохотно. Его рука лежала на плече девушки тяжело, без малейшей нежности, а царственная осанка выдавала крайнюю степень скуки. Вся его фигура буквально кричала о том, как сильно ему в тягость этот навязанный родителями союз.
Джон сидел напротив них. Его карие глаза были устремлены исключительно в окно кареты, где проплывали серые замковые пейзажи. Русые кудрявые волосы низко падали на лоб, скрывая лицо. Джон отчаянно держался, изо всех сил стараясь игнорировать хвастовство сестры-близняшки, но внутри него бушевал настоящий пожар. Каждое слово Амелии больно кололо эго, а вид того, как Лололошка обнимает её — пусть даже неохотно и принужденно — заставлял кудрявого принца сгорать от дикой, ядовитой ревности.
Лололошка, несмотря на то что обнимал Амелию, всю дорогу не спускал глаз с Джона. Он прекрасно видел, как тяжело дышит кудрявый парень и как сильно сжаты его челюсти. Эта игра назло приносила Лололошке колоссальное удовольствие, ведь ревность Джона была лучшим доказательством того, что никакой «простой дружбой» между ними больше и не пахнет.
На следующий день за ужином Лололошка решил продолжить свою коварную игру, желая окончательно сломить гордость кудрявого принца. Пользуясь тем, что за столом сидели все члены королевской семьи, он принялся демонстративно ухаживать за своей невестой.
Капризная Амелия была в полном восторге. Лололошка с вежливой, но фальшивой улыбкой бережно подкладывал ей лучшие кусочки запеченной дичи, наливал вино и то и дело склонялся к её уху, тихо нашептывая комплименты. Амелия капризно хихикала, обнимала его за руку и торжествующе поглядывала на брата-близнеца. Лололошка делал всё это исключительно назло, и каждый раз, когда Амелия отворачивалась к мачехе Селесте, его пристальный, обжигающий взгляд перемещался на противоположный конец стола, проверяя реакцию Джона.
Для Джона этот ужин превратился в изощренную пытку. Он сидел бледный как смерть, крепко сжимая в руке серебряный прибор. Его карие глаза потемнели от невыносимой, удушающей ревности. Вид того, как Лололошка ухаживает за Амелией, больно ранил самое сердце. В какой-то момент, когда Лололошка ласково поправил выбившийся локон Амелии, Джон больше не мог этого выносить.
Внутри него что-то с треском оборвалось. Чтобы не выдать себя, он дождался официального окончания ужина. Слава богу, за столом никто ничего не заметил — Амелия и мачеха были слишком увлечены обсуждением предстоящего торжества. Стоило королю Оливеру дать знак, что ужин окончен, как Джон первым, быстро перебирая ногами в своей легкой обуви, стремительно покинул обеденный зал. Его русые кудрявые волосы взметнулись, когда он скрылся за дверью. Лололошка проводил его тяжелым, обеспокоенным взглядом.
Джон почти бегом добрался до той самой темной кладовой, где еще недавно Лололошка так жадно целовал его. Он запер дверь, сполз по ней на пол и, обняв колени, горько разрыдался. Гордость, ревность и обида навалились на него тяжелым грузом. Горячие слезы катились из его карих глаз, а тело вздрагивало от беззвучных всхлипов. Он чувствовал себя абсолютно беспомощным.
Вдруг засов на двери тихо щелкнул — у кого-то из прислуги был запасной ключ. В кладовую тихо зашла горничная Азария, державшая в руках свежие полотенца. Увидев сидящего на полу, задыхающегося от слез кудрявого принца, добрая девушка испуганно ахнула и чуть не выронила вещи.
Она мгновенно прикрыла за собой дверь на засов, чтобы никто в коридоре ничего не услышал. Проявив искреннее сострадание, Азария ласково присела на пол рядом с Джоном, поджав под себя ноги. Она мягко положила теплую ладонь на его дрожащее плечо, стараясь успокоить, и очень тихо, сочувствующе спросила:
— Ох, Ваше Высочество... Принц Джон, что случилось? Почему вы так горько плачете? Пожалуйста, поделитесь со мной... Это ведь из-за принца Лололошки и принцессы Амелии, верно? Из-за того, как он вел себя на ужине?
Джон судорожно вытер лицо рукавом, пытаясь сдержать новый подступивший комок слез. Его карие глаза были красными от слез, а русые кудри совсем растрепались. Добрая горничная грустно вздохнула, преданно выслушивая юношу и понимая, какая опасная и глубокая драма разворачивается между близнецом и женихом капризной принцессы, ведь до венчания оставалось всего две недели.
Джон судорожно вздохнул. Он больше не мог держать эту невыносимую боль в себе. Спрятав лицо в ладонях, кудрявый принц впервые вслух признался во всем, что разрывало его сердце на части.
— Да, Азария… Это всё из-за него, — глухо, сквозь новые слезы заговорил Джон, и его русые кудри задрожали. — Я схожу с ума. Я безумно, до боли ревную его к Амелии. Когда я вижу, как он ухаживает за моей сестрой-близняшкой, как нашептывает ей комплименты назло мне… Внутри меня всё просто выжигает.
Азария сочувствующе молчала, боясь перебить. Джон поднял свои заплаканные карие глаза, в которых сейчас читалось полное отчаяние:
— Этот невыносимый чужестранец целует меня в потайных ходах, пробирается ночью в мою спальню, заставляет меня краснеть перед всем двором, а потом… потом идет и обнимает Амелию! Да, она капризная, она невыносимая, но она моя сестра! И через три недели она станет его женой. Я пытался ненавидеть его, пытался строить ему самые ужасные пакости, но правда в том, Азария… правда в том, что я люблю его. Я люблю жениха собственной сестры, и эта ревность меня просто убьет.
Добрая горничная бережно сжала его холодную руку, искренне сопереживая несчастному принцу. Джон высказал всё, что копилось в нем эти долгие две недели, и на мгновение в темной кладовой ему стало чуточку легче от того, что его страшный секрет наконец-то перестал быть одиноким.
Азария ласково прижала к себе плачущего кудрявого принца .Она бережно гладила его по растрепанным русым волосам ,тихо нашептывая слова утешения:
— Ну всё, Ваше Высочество, поплачьте, станет легче... — шептала добрая девушка, искренне сопереживая юноше.
— Вы ни в чем не виноваты. Сердцу ведь не прикажешь. Я никому-никому не выдам ваш секрет, обещаю. Вы только держитесь. Вы очень сильный, принц Джон.
Эта поддержка Азарии помогла Джону немного прийти в себя. Он вытер последние слезы из своих карих глаз,
поправил обувь и твердо решил, что ни за что на свете не покажет Лололошке свою слабость. Джон вообще не собирался признаваться в своих чувствах. Гордость и страх перед позором королевской семьи были слишком сильны.
Но Лололошка сдаваться не думал. Не зная о тайном разговоре в кладовой , он видел лишь одно: кудрявый пакостник снова начал бегать от него. И принц продолжил свою жестокую тактику игры на нервах.
Все следующие дни Лололошка абсолютно всё делал назло Джону . Стоило им оказаться в одном зале, как Лололошка тут же демонстративно притягивал к себе Амелию , целовал её в щеку или катал на лодке по замковому пруду, следя за тем, чтобы Джон видел это из окна своей лаборатории. Лололошка твердо вознамерился довести Джона до белого каления , чтобы тот наконец сломался и признался во всём сам . Но кудрявый принц упрямо сжимал кулаки, сгорал от удушающей ревности внутри, но молчал, продолжая копить обиду.
Амелия была на седьмом небе от счастья, ведь Лололошка буквально не отходил от нее ни на шаг, выполняя любые прихоти. Принц шел на это осознанно: он твердо вознамерился доводить Джона до белого каления до тех пор, пока тот наконец не сломается и не признается во всем сам.
На глазах у брата Лололошка демонстративно дарил Амелии охапки редких цветов, целовал ее ручки и нашептывал комплименты, от которых капризная принцесса довольно хихикала.
Джон держался из последних сил.
Внутри него все горело от удушающей ревности, карие глаза темнели от обиды при каждом нежном жесте Лололошки в сторону сестры-близняшки, но гордость держала его рот на замке. Он упрямо накручивал русые кудри на палец, сжимал кулаки под столом и демонстративно игнорировал принца, твердо решив, что никогда не сделает первый шаг к признанию.
Саша долго наблюдала за этой жестокой игрой, и её терпение окончательно лопнуло. Она не могла больше видеть, как её любимый младший брат-близнец Джон тает от удушающей ревности, пока наглый чужестранец разыгрывает перед двором фальшивую влюбленность.
Случай представился в большой бальной зале, где слуги как раз развешивали праздничные гирлянды.
Джон стоял у окна, делая вид, что увлечен чтением книги. Лололошка, заметив кудрявого парня, тут же включил свою привычную тактику назло: он подошел к капризной Амелии, которая крутилась посреди зала, картинно приобнял её за талию и с улыбкой поцеловал в щеку, демонстративно косясь на реакцию Джона.
Карие глаза Джона испуганно и больно блеснули, он резко захлопнул книгу, готовый сбежать.
Но не успел. Из-за колонны уверенным шагом вышла Саша. Ее прямые светлые волосы гневно взметнулись. Действуя как будущая королева, она бесцеремонно подошла к паре, аккуратно, но твердо отцепила руку Лололошки от талии Амелии и встала прямо между ними.
—
Амелия, дорогая, — ледяным, но вежливым тоном произнесла Саша. — Мачеха Селеста искала тебя в оранжерее. Там привезли новые ткани для банкетных стульев, и слуги совершенно не знают, какой оттенок розового выбрать. Без твоего безупречного вкуса они всё испортят.
Амелия капризно округлила глаза, мгновенно переключившись на новую проблему.
— О боже, эти бездельники ничего не могут сделать нормально! — взвизгнула принцесса, громко застучав обувью по паркету. — Лололошка, милый, я скоро вернусь!
Как только капризная сестрица-близняшка скрылась за дверью, Саша резко развернулась к Лололошке. Вся её мягкость мгновенно испарилась. Она схватила ошеломленного принца за лацканы камзола и с силой прижала его к ближайшей массивной колонне, преграждая путь.
Джон от такой картины в шоке замер у окна, выронив книгу из рук.
— Так, послушай меня сюда, принц, — яростно, но тихо прошептала Саша, заглядывая прямо в глаза Лололошке. — Хватит устраивать этот мерзкий цирк. Ты думаешь, я не вижу, зачем ты тискаешь мою сестру? Ты делаешь это назло Джону! Ты упиваешься его ревностью и намеренно доводишь его до слез! Я не позволю тебе ломать моего брата ради твоих эгоистичных игр. Говори прямо сейчас чего ты добиваешься от него?!
Каштановые вьющиеся волосы Лололошки слегка растрепались от резкого толчка, но на его лице не было страха. Напротив, он серьезно и открыто посмотрел на защищающую брата Сашу, понимая, что пришло время раскрыть свои истинные карты.
Джон, увидев, как Саша прижала Лололошку к колонне, окончательно потерял покой.
Сердце ухнуло в пятки он смертельно испугался, что его решительная старшая сестра сейчас вытянет из принца всю правду или, чего доброго, сама выдаст его тайные слезы в кладовой.
Быстро перебирая ногами в своей легкой обуви, Джон подскочил к ним. Его кудрявые волосы взъерошились от паники, а карие глаза взволнованно бегали с сестры на наглого чужестранца. Он бесцеремонно схватил Сашу за плечи и попытался оттащить её от Лололошки.
— Саша, прекрати! Оставь его! — панически зашептал Джон, пытаясь разнять их и встать между ними. — Что ты делаешь?! Не надо никого допрашивать! Никакого цирка тут нет, он просто… просто обнимает свою невесту, как и положено! Пойдем отсюда, пожалуйста!
Саша удивленно обернулась на брата-близнеца. Она видела, как сильно у Джона дрожат руки и как предательски краснеют щеки. Она поняла, что брат из последних сил пытается защитить свой секрет, даже если ради этого приходится выгораживать Лололошку.
Лололошка же, чьи вьющиеся волосы всё еще были слегка растрепаны, остался стоять у колонны. Он даже не пытался высвободиться сам. На его губах медленно появилась та самая лукавая, дразнящая улыбка, которая так злила кудрявого принца. Лололошка аккуратно поправил воротник своего камзола и, глядя прямо в испуганные карие глаза Джона, негромко произнес:
— Твоя сестра права, Джон. Почему ты так нервничаешь? Позволь Саше закончить. Мне и самому очень интересно послушать, что ты думаешь о моих… эгоистичных играх.
Джон от такой наглости едва не задохнулся от возмущения, продолжая крепко удерживать Сашу за руку и умоляюще смотреть на нее, чтобы она не натворила глупостей прямо посреди бального зала.
Лололошка, видя панику парня, решил пойти ва-банк. Он сделал уверенный шаг вперед, сокращая расстояние до минимума и практически игнорируя присутствие старшей сестры. Его волосы качнулись, а взгляд стал предельно серьезным.
— Раз уж Саша подняла эту тему, давай закончим её, Джон, — твердо произнес Лололошка, глядя прямо в испуганные карие глаза кудрявого принца. — Ответь мне честно. Ты правда думаешь, что я обнимаю Амелию просто так? Ты действительно не понимаешь, почему ты вчера сбежал с ужина и почему твои губы были синими? Скажи мне в глаза, что ты ничего не чувствуешь, и я прекращу.
У Джона перехватило дыхание. Слова застряли в горле. Он посмотрел на Лололошку, и в этот момент его гордость окончательно сломалась — он действительно хотел, безумно хотел сказать правду. Он открыл рот, чтобы наконец признаться в своей удушающей ревности и любви, но договорить не успел.
С улицы донесся пронзительный стук обуви по паркету и знакомый капризный голосок. Двери бального зала распахнулись, и внутрь влетела разгневанная Амелия.
— Оказалось, слуги всё перепутали! Никаких тканей не привозили! — с порога капризно взвизгнула сестрица-близняшка, топая ногой. — Лололошка, милый, почему вы все стоите тут и шепчетесь?! Джон, что ты опять крутишься возле моего жениха?!
Джон от этого звука мгновенно пришел в себя. Паника с новой силой захлестнула его. Поняв, что момент упущен, а раскрытие тайны прямо сейчас обернется катастрофой, он резко отступил назад. Сердце бешено колотилось, а к щекам прилил густой румянец.
— Мне нужно идти! — глухо бросил Джон.
Не дав Лололошке возможности его остановить, кудрявый принц резко развернулся и стремительно бросился прочь из бального зала.
Он бежал так быстро, как только мог, оставив Лололошку стоять посреди комнаты с вытянутой рукой и тяжелым вздохом сожаления. Саша проводила брата-близнеца сочувствующим взглядом, а капризная Амелия лишь недовольно фыркнула, тут же повиснув на плече у своего синеглазого жениха.
Настал день свадьбы. Весь замок Брейвуд гудел от суматохи. Капризная Амелия изводила слуг в своих покоях, требуя переделать прическу, а мачеха Селеста отдавала последние строгие приказы страже.
В это время Лололошка стоял в уединенной гардеробной перед огромным зеркалом в золоченой раме. Он был одет в роскошный парадный костюм, сшитый из тяжелой белой ткани. Его каштановые вьющиеся волосы были аккуратно уложены. Принц тоскливо смотрел на свое отражение, ожидая слуг-помощников, которые должны были принести королевский плащ и фамильную брошь. Лололошка чувствовал себя загнанным в ловушку — до венчания оставались считанные минуты.
Вдруг сверху, прямо из вентиляционной ниши под потолком, раздался странный щелчок. Лололошка не успел даже поднять голову, как на него хлынул огромный поток жидкой краски! Специальный механизм, который Джон готовил все эти недели как финальную пакость, сработал безупречно.
Белоснежный свадебный костюм Лололошки в одно мгновение стал безумно цветным — по дорогой ткани потекли яркие кляксы розового, синего и зеленого оттенков.
В ту же секунду тяжелая дубовая дверь гардеробной с грохотом распахнулась. В комнату тяжело дыша вбежал Джон. Его русые кудрявые волосы были растрепаны, а карие глаза лихорадочно блестели. Он должен был торжествовать, ведь его грандиозная диверсия удалась, но вместо этого на его лице читалось полное отчаяние.
Увидев цветного, испачканного Лололошку, Джон резко подскочил к нему и с силой толкнул принца в грудь. Лололошка покачнулся, но устоял на ногах, удивленно округлив глаза.
— Ну и зачем?! Зачем ты стоишь здесь такой идеальный?! — сорвавшимся на крик голосом воскликнул Джон.
В следующий миг все его барьеры, гордость и упрямство окончательно рухнули. Джон шагнул вперед, уткнулся лицом прямо в испачканное краской плечо Лололошки и горько, безудержно разрыдался. Он крепко вцепился пальцами в цветную ткань чужого камзола, вздрагивая всем телом. Горячие слезы катились по его щекам, смешиваясь с краской.
— Ты полный идиот, Лололошка! Слышишь?! Полный идиот! — сквозь рыдания, захлебываясь от эмоций, кричал Джон ему в плечо. — Зачем ты делал мне так больно?! Зачем ты обнимал её, зачем целовал назло мне?! Ты ведь знал… знал, как мне невыносимо на это смотреть! Я ведь люблю тебя, сумасшедший ты чужестранец! Люблю! А ты просто издевался надо мной всё это время!
Лололошка замер, слушая это долгожданное, полное боли и любви признание. На его губах медленно появилась мягкая, по-настоящему счастливая улыбка. Он крепко обнял плачущего кудрявого принца в ответ, прижимая его к себе и пачкая его синий камзол цветной краской, понимая, что эта испорченная свадьба — лучшее, что могло с ними случиться.
Пока Джон продолжал всхлипывать в разноцветное плечо Лололошки, а тот бережно поглаживал его по русым кудрям, дверь гардеробной с резким стуком распахнулась.
На пороге стояла капризная Амелия. Она уже была в своем пышном свадебном платье со шлейфом, но её лицо перекосило от ярости.
Она не выдержала долгого ожидания и пришла сама, рассчитывая поторопить жениха.
— Лололошка! Почему так долго, регистрация вот-вот начнётся... — капризно закричала она с порога, но её голос мгновенно оборвался.
Принцесса застыла на месте, в ужасе округлив глаза. Перед ней предстала шокирующая картина: парадный белоснежный костюм её прекрасного жениха был полностью уничтожен и раскрашен во все цвета радуги, а сам Лололошка крепко и нежно обнимал её брата-близнеца Джона, который утыкался ему в плечо и откровенно плакал.
— Ч-что... Что здесь происходит?! — взвизгнула Амелия на всю комнату, её капризный голосок сорвался на истошный крик. Она топнула обувью так сильно, что задрожал подол её платья. — Джон?! Ты почему обнимаешь моего жениха?! И что с твоим костюмом, Лололошка?! Ты стал цветным! Вы что, сошли с ума?!
Джон от этого визга испуганно вздрогнул и попытался резко отпрянуть, его карие глаза были красными от слез. Но Лололошка не позволил ему сбежать. Он ещё крепче сжал пальцы на талии кудрявого принца, удерживая его рядом с собой, и уверенно повернулся к ошеломленной невесте.
Его волосы слегка растрепались, но взгляд был твердым как никогда.
— Свадьбы не будет, Амелия, — спокойно и прямо объявил Лололошка, глядя на капризную принцессу. — Я не могу жениться на тебе, потому что всё это время любил твоего брата. И эта испорченная краской одежда — лучшее доказательство того, что мы стоим друг друга.
Амелия в ужасе прижала ладони к щекам. Её эгоистичный мир рухнул прямо перед алтарем. Она поняла, что её собственный брат-близнец и её обожаемый жених только что предали её, устроив самую грандиозную и скандальную пакость в истории королевства.
Амелия набрала в легкие побольше воздуха и закатила самую грандиозную, оглушительную истерику в своей жизни. Она топала обувью, размахивала руками и кричала так, что хрустальные подвески на люстрах гардеробной начали испуганно звенеть.
— Мама! Отец! Стража-а-а! Сюда, немедленно! — неистово визжала капризная принцесса, заливаясь горючими слезами злости. — Меня предали! Мою свадьбу уничтожили! Мой собственный брат-близнец украл моего жениха!
На этот истошный крик в коридоре тут же послышался тяжелый топот гвардейцев. Через секунду в гардеробную ворвался перепуганный король Оливер, судорожно сжимая рукоять парадного меча, а за ним влетела мачеха Селеста, чье лицо перекосило от шока при виде цветного Лололошки и прижатого к нему Джона.
— Оливер, посмотри на них! — продолжала кричать Амелия, капризно указывая пальцем на парней. — Джон облил Лололошку краской, и они обнимаются! Они сорвали мою свадьбу! Арестуйте Джона! Казните его! Закройте в самую темную башню!
Король Оливер растерянно переводил взгляд с плачущей дочери на взъерошенного Джона с красными от слез карими глазами. Селеста уже готова была зашипеть на пасынка и исполнить каприз Амелии, но Лололошка решительно шагнул вперед, заслоняя Джона своим цветным плечом от стражи и короля.
Его вьющиеся волосы гордо взметнулись, а в глазах читалась готовность защищать свою любовь до самого конца, какой бы скандал сейчас ни разразился во дворце.
В самый разгар криков и слез капризной Амелии в гардеробную уверенно вошла двадцатилетняя Саша. Ее прямые светлые волосы были гордо откинуты назад, а на лице читалась абсолютная решимость.
Она смело прошла мимо стражников и встала рядом с Джоном и Лололошкой, заслоняя младшего брата-близнеца.
— Отец, Селеста, остановите этот цирк! — звонким и властным голосом произнесла Саша, заставив Амелию на секунду подавиться очередным криком. — Этот брак изначально был огромной дипломатической ошибкой! Вы пытались насильно выдать Амелию за человека, который её не любит и никогда не полюбит. Лололошка и Джон искренне любят друг друга, и то, что произошло сегодня — это не просто пакость, это спасение от несчастной жизни для них обоих!
В этот момент в дверях появились родители Лололошки — величественные король и королева соседнего государства, привлеченные шумом. Королева-мать строго осмотрела цветной костюм сына, заплаканные карие глаза Джона и брызжущую слюной от злости Амелию.
Отец Лололошки тяжело вздохнул, поправил королевскую мантию и шагнул вперед, подняв руку, чтобы остановить готовую взорваться мачеху Селесту.
— Король Оливер, мы полностью согласны со словами вашей старшей дочери Саши, — громогласно объявил правитель соседнего королевства. — Мы приехали сюда, надеясь увидеть достойную и воспитанную невесту для нашего сына. Вместо этого мы каждый день наблюдали лишь бесконечные капризы, эгоизм и истерики Амелии. Наш сын Лололошка заслуживает честного, смелого и преданного спутника, и мы видим, что ваш сын Джон — именно тот, кто сделал его по-настоящему живым.
Королева-мать подошла к Лололошке и Джону, тепло улыбнувшись обоим юношам:
— Мы благословляем этот союз. Брачный контракт между нашими королевствами будет подписан, но невестой… вернее, законным супругом нашего принца станет Джон. А Амелии пора научиться манерам в уединении своих покоев.
Амелия издала последний капризный писк и без чувств повалилась на руки побледневшей мачехи Селесты. Джон, всё ещё шмыгая носом, невероятно счастливо улыбнулся, и его карие глаза засияли, когда Лололошка крепко и открыто взял его за руку прямо на глазах у ошеломленного короля Оливера. Война пакостей была официально окончена полной победой любви.
Прошло пять лет. Королевство Брейвуд и соседние земли наконец-то вздохнули с облегчением от криков и капризов, а во дворцах воцарилось настоящее, долгожданное счастье.
Наследница престола и ее семейное счастье
Двадцатипятилетняя Саша, как и предсказывали короли, официально стала главной наследницей престола Брейвуд. Ее мудрое правление принесло государству процветание. Саша вышла замуж за благородного, доброго и любящего герцога, который души в ней не чаял. Теперь ее прямые светлые волосы ласково перебирали ручонки двоих прекрасных, здоровых детей — трехлетнего златовласого сына и годовалой дочки. Саша была абсолютно счастлива. Капризную Амелию, которой, как и ее близнецу Джону, исполнилось двадцать два года, отправили в дальнее поместье учиться манерам, где она целыми днями изводила местных гусей, так что во дворце наступила благодатная тишина.
Настоящая свадьба Джона и Лололошки
Настоящая свадьба двадцатидвухлетнего Джона и двадцатитрехлетнего Лололошки гремела на всё соседнее королевство целую неделю. В этот раз обошлось без скандалов. Джон стоял у алтаря в безупречном темно-синем камзоле, который идеально подчеркивал его карие глаза, а русые кудрявые волосы были красиво уложены. Лололошка, чьи каштановые вьющиеся волосы украшала легкая серебряная диадема, не сводил с него влюбленного взгляда. Под одобрительные аплодисменты родителей Лололошки и счастливой Саши они обменялись клятвами верности. Контракт был подписан настоящими, не исчезающими чернилами.
Пакость во время медового месяца
Парни уехали в уединенный королевский замок на побережье, чтобы насладиться медовым месяцем. Но их привычка пакостить друг другу назло никуда не делась — это была их особая форма любви.
Уже на второй день Джон решил вспомнить былые времена. Пока двадцатитрехлетний Лололошка крепко спал после долгой прогулки, двадцатидвухлетний Джон тайно пробрался к его походной сумке и щедро насыпал в его любимые сапоги… мелкий, колючий заморский сухой пляжный песок, смешанный со жгучей мятой.
Утром Лололошка, ничего не подозревая, обулся и уверенно пошел на веранду пить чай. Через минуту его каштановые кудри взметнулись вверх: ноги дико закололо и обожгло мятным холодом. Лололошка с криком выскочил из обуви, смешно прыгая на одной ноге по деревянному настилу.
Джон сидел в кресле, изящно попивая сок, а его карие глаза искрились от неописуемого восторга.
— Доброе утро, любимый идиот, — дразняще улыбнулся Джон, накручивая русый локон на палец. — Это тебе за то, что вчера съел мой кусок черничного пирога.
Лололошка, утирая пот со лба и продолжая чесать пятку, посмотрел на мужа с хитрым азартом.
— Ах так, кудрявый? — Лололошка резко подскочил к Джону, бесцеремонно сгреб его в охапку вместе со стаканом сока и с размаху прыгнул вместе с ним прямо с веранды в прохладную воду океана.
Они вынырнули, отплевываясь от соленой воды, взъерошенные, мокрые, но абсолютно счастливые. Лололошка крепко прижал к себе смеющегося Джона и нежно поцеловал его в губы, понимая, что их веселая, полная пакостей и искренней любви жизнь только начинается
Примечания:
Хочу вам сказать огромный привет и спросить, как ваши дела?я долго ничего не писала,не было идей..
Наверное, этот фафник вышел милый?
но мне не нравится, хаха
