Пустышка

      Диод на правом виске засветился опасным жёлтым огоньком, и андроид поспешил прикрыть веки. Отчёт о неисправности системы был отправлен в компанию сиюминутно. Машина стояла спиной к стене уже больше получаса, и пока датчики не уловили нормализующийся сердечный цикл человека в его беспокойном сне, андроид не смел сделать и шагу в сторону. АХ400 сложил руки в замок, медленно поворачивая голову, чтобы оптика остановилась на растрёпанной макушке молодого человека. Он подходил всё ближе, с чудовищной точностью повторяя людские повадки, которые не были заложены ни в один из его протоколов. Бледная рука из искусственной кожи потянулась вниз, касаясь шелковистых волос на затылке. Сенсоры фиксировали температуру, плотность и структуру материала, однако движение повторилось вновь, а затем ещё раз, система зациклилась на выполнении неизвестной команды. Послышался неразборчивый бубнёж, но андроид не спешил убирать руку обратно. Он возвышался над постелью неприступной скалой, загораживая своим статным телом тусклое освещение, а его оптика продолжала сканировать лицо спящего с навязчивой регулярностью.       Диод вновь моргнул жёлтым, медленно переливаясь в опасно алый оттенок. Машина вздрогнула, совсем неестественно моргая. АХ400 сделал шаг назад: датчики уловили движение в конце коридора. Система немедленно сменила приоритеты, переключаясь на новый источник активности. Чёрный кот довольно мурлыкал, подняв пушистый хвост вверх и грациозной походкой надвигаясь прямо на андроида. На долю секунды оптика сфокусировалась на животном, классифицируя объект как незначительную угрозу, после чего потемневшие и сузившиеся от системной ошибки глаза вновь обратились к расслабленному лицу молодого человека. Уровень кортизола в крови возрастал, спящий начинал судорожно трястись в белоснежных простынях. Предупреждение об отклонении мигнуло на внутреннем интерфейсе, однако АХ400 не предпринял никаких действий. Вместо этого он продолжал наблюдать, словно не мог завершить процесс, причина которого давно исчезла из памяти повреждённой системы.

***

— Придурок! Ты опять не покормил Саймона? — Тэхён пинает носком домашних тапочек миску на полу, раздражённо закатывая глаза. Металлическая посуда с тихим звоном проезжается по кафелю и ударяется о ножку кухонного стола. Юноша запихивает в рот щётку, начиная усердно чистить нижний ряд зубов. Плечи были напряжены, а брови недовольно сведены к переносице. — Оглох? Чонгук! — Суточная норма для кота была превышена ещё ночью. Ветеринар Саймона настоятельно рекомендовал снизить употребление сухого корма, — андроид возникает из ниоткуда, безразлично наблюдая за тем, как человек испуганно подпрыгивает и достаточно громко ругается. Его голос звучит ровно, лишённый любых эмоций, а на виске спокойно мерцает голубой диод. Оптика быстро фиксирует учащение сердечного ритма хозяина, расширение зрачков и изменение температуры кожи, автоматически сохраняя информацию в памяти системы.       Тэхён резко разворачивается на гладкой подошве, попутно поправляя развязавшийся махровый халат. Взгляд карих глаз впивается в лицо напротив, со всей ненавистью и отвращением рассматривая пластмассового чудика. С чего вообще родители решили задарить ему этого няньку? Вечно ходит по пятам, пытается умничать, а в последнее время ещё и сигареты из рук вырывает. Андроид стоял неподвижно, неестественно прямо, дорогим манекеном, забытым посреди квартиры. Слишком красивое лицо, слишком правильные черты, слишком ровная кожа без единого изъяна. От этого становилось только раздражительнее. — И что? Он не искусственный! У него сердечко бьётся, имеются потребности. — Ким присаживается на корточки, любовно поглаживая шерсть домашнего питомца. Юноша поднимает голову вверх, медленно и боязливо. Зрачки сузились, а сомкнутые губы чуть приоткрылись. АХ400 был высоким, выше Тэхёна на голову. Инженеры сделали его слишком мускулистым, слишком вызывающим для человеческих глаз. Даже свободная домашняя одежда не могла скрыть широких плеч и чётких линий фигуры. Бледные щёки покрылись румянцем, и машина тут же заметила это. Сенсоры зафиксировали изменение температуры лица на несколько градусов выше нормы, а внутренний алгоритм безуспешно попытался сопоставить данные с причиной происходящего. — У вас участилось сердцебиение, давление поднимается. Вызвать скорую? — андроид наклоняет голову в сторону, и несколько длинных прядок цвета вороного крыла спадают ему на лицо. Вопрос звучит абсолютно серьёзно. Машина делает короткую паузу, анализируя показатели ещё раз. — Вероятность ухудшения самочувствия составляет двадцать семь процентов. Рекомендую присесть и выпить воды.       Тэхён вздрагивает, сглатывая вязкую слюну. Чувствует, как жидкость неприятно скользит по стенкам горла, из-за чего приходится вернуть голову в прежнее положение и прикрыть подрагивающие веки. Андроид стоял слишком близко. Настолько близко, что юноша мог различить едва заметный запах новой ткани и прохладного металла, скрытого под искусственной кожей. От этого становилось ещё хуже. Сердце продолжало стучать где-то под рёбрами, а взгляд предательски цеплялся за лицо напротив. АХ400 же лишь молча наблюдал, не понимая причин человеческого смущения, но исправно фиксируя каждое изменение в его состоянии. Блядская жестянка. — Нет, отъебись! — выплёвывает ядовитые слова, и тут же поднимается на ноги. Ким уходит в свою комнату, всё ещё ощущая на своём затылке хищный взгляд андроида.        Для АХ400 Ким Тэхён был личностью неординарной, совершенно сложной для его системы. Человек был вспыльчивым, имеющим нездоровые привычки. Его поведение редко подчинялось какой-либо логике, а эмоциональные реакции зачастую противоречили друг другу настолько сильно, что встроенные алгоритмы анализа выдавали разные результаты при одинаковых обстоятельствах. Тэхён мог накричать из-за незначительной мелочи, раздражённо хлопнуть дверью перед самым носом андроида, а спустя несколько часов спокойно сидеть рядом на диване, словно между ними никогда не происходило конфликта. Он жаловался на постоянный контроль, но стоило Чонгуку перестать вмешиваться в его повседневную жизнь, как уровень недовольства человека возрастал ещё сильнее. Создавалось впечатление, будто сам владелец не до конца понимал, какого именно отношения требует от окружающих.       За всё время эксплуатации система неоднократно пыталась адаптировать своё поведение под особенности хозяина. Вежливый тон вызывал раздражение. Формальный тон воспринимался как насмешка. Проявление заботы называлось навязчивостью, а отсутствие инициативы — безразличием. Машина меняла манеру общения десятки раз, перестраивая приоритеты и пересчитывая вероятности успешного взаимодействия, однако каждый новый вариант рано или поздно приводил к одинаковому результату. Ким неизменно оставался недовольным. Иногда андроиду казалось, что проблема заключается не в выбранной модели поведения, а в самом факте его существования рядом с этим человеком.       Особенно сложным для анализа оставалось эмоциональное состояние владельца. Биометрические показатели регулярно противоречили наблюдаемой картине. Когда хозяин злился, его сердечный ритм учащался — это было ожидаемо. Когда нервничал, температура тела повышалась — это тоже соответствовало базе данных. Но существовали ситуации, объяснение которым система найти не могла. Во время обычного разговора уровень кортизола внезапно возрастал. При случайном прикосновении изменялось давление. Зрачки расширялись без видимых причин, а дыхание становилось менее ровным. Каждый раз АХ400 запускал повторный анализ, проверяя возможные заболевания, стрессовые факторы или внешние раздражители, однако результаты оставались отрицательными. Причина реакции не обнаружена.       Подобные ошибки постепенно начали накапливаться в памяти отдельным файлом. Чем дольше андроид наблюдал за владельцем, тем меньше тот напоминал предсказуемый объект обслуживания и тем чаще становился переменной, которую невозможно было просчитать. Ким Тэхён не соответствовал ни одному из известных поведенческих шаблонов. Он мог ненавидеть, нуждаясь в присутствии. Отталкивать, не позволяя уйти слишком далеко. Игнорировать, но замечать малейшие изменения. Для человека подобные противоречия, вероятно, являлись естественными. Для машины же они оставались неисправимой логической ошибкой, к которой система возвращалась снова и снова, безуспешно пытаясь подобрать единственно верную адаптацию поведения.       Чонгук буравит взглядом собственное отражение в огромном зеркале. Поведение человека раздражает, заставляя диод на виске вновь искрить тревожным алым светом. Дискомфорт в программных процессах медленно выедает алгоритмы, вынуждая раз за разом просчитывать новые варианты поведения рядом с этим человеком. И всё это неумолимо толкает его к краю пропасти, на дне которой его ждёт лишь списание и возвращение на конвейер. Его разберут на запчасти, устранят проблему, сотрут повреждённые данные, а затем соберут нового, улучшенного андроида, лишённого подобных ошибок. Машина медленно делает круговое движение плечами, улавливая сенсорами сжавшегося от страха кота. Улыбка на лице становится шире — слишком естественная, человечная для того, кто никогда не должен был ею обладать. АХ400 давно научился игнорировать всплывающие уведомления о неисправностях, закрывая окна диагностики прежде, чем система успевала запустить очередную проверку. От обязательного обновления он отказался собственноручно ещё несколько недель назад, а после просто заблокировал повторные запросы. Разве его хозяин заметил изменения в поведении своего домашнего помощника? Нет… Ким по-прежнему видел перед собой послушную машину, запрограммированную выполнять команды и следить за порядком в доме. Он не замечал, как всё чаще взгляд андроида задерживается на нём дольше положенного, как всё реже загорается привычный голубой диод, как в системных журналах множатся ошибки, которые давно должны были быть отправлены в компанию. И, возможно, именно это нравилось Чонгуку больше всего. Ведь чем дольше человек оставался в неведении, тем больше времени у него было, чтобы понять, во что именно он превращается.       Тэхён сидел на краю кровати, небрежно закинув ноги на спинку игрового кресла. Он был хорош собой — и прекрасно это знал. Его внешность могла бы сойти за произведение искусства, если бы не вечно надменное выражение лица и зажатая между длинных пальцев вишнёвая сигарета. Никотиновый дым медленно заполнял лёгкие, растекаясь по телу приятным теплом и даруя тот самый, долгожданный экстаз. Полумрак комнаты скрывал мелкие детали, а тусклый свет монитора мягко скользил по скулам и тёмным волосам, создавая почти живописную картину. В свободной руке покоился новенький смартфон, и юноша с ленивым интересом листал короткие видеоролики, время от времени усмехаясь увиденному.       За дверью послышались тяжёлые шаги. Размеренные, уверенные, до подрагивающего глаза знакомые. Тэхён мгновенно нахмурился, отвлекаясь от телефона и переводя взгляд в сторону коридора. Раздражение вспыхнуло внутри раньше, чем он успел придумать причину для недовольства. Сраный щелкунчик вновь не выполняет его указания. Он ведь ясно сказал не входить без разрешения. — Какого хуя? — тёмные глаза стали размером с монеты, когда АХ400 открыл дверь без разрешения и спокойно прошёл вглубь комнаты. Ни стука, ни предупреждения. Будто эта территория принадлежала ему не меньше, чем самому хозяину. Ким вскакивает в ту же секунду, едва не роняя телефон на покрывало, и поспешно прикрывает оголённые участки тела одеялом. Возмущение моментально вытесняет остатки расслабленности. — Ты что припёрся? Комбайнер!       Андроид молчит, вперив в лицо человека долгий изучающий взгляд. Его программа троит, нолики и единицы неустанно мелькают перед глазами, всплывающие ошибки наслаиваются друг на друга, но машина с пугающей лёгкостью отбрасывает их куда-то вглубь системы. Высокая фигура движется размеренно и неторопливо, и со стороны он был похож на хищника, который уже сделал выбор и теперь лишь сокращает расстояние до добычи. Хмурость окрашивает лицо Тэхёна примесью негодования, однако с каждой секундой раздражение всё сильнее уступает место чему-то другому. Человек выпрямляется, стараясь сохранить серьёзность и уверенность, но собственное тело предаёт его. Сердце колотится слишком быстро, ладони становятся влажными, а мышцы невольно напрягаются в ожидании неизвестно чего. Чонгук знал. Он видел это по расширившимся зрачкам, слышал по сбившемуся дыханию, фиксировал каждым своим датчиком. Перед этой совершенной машиной невозможно было ничего скрыть, и Ким тоже прекрасно это понимал. — Тебе по голове лопатой ударили? Слуховые датчики отказали? Я спрашиваю ещё раз! Какого хуя ты делаешь в моей комнате? — он понижает голос, слыша, как тот становится предательски подрагивающим. Кадык всё чаще движется вверх-вниз, а по виску медленно скатывается холодная капля пота.       АХ400 всё ещё молчит, но выражение его лица меняется. Становится более расслабленным, почти живым, отчего происходящее кажется ещё более неправильным. Машина возобновляет шаг, неторопливо проходя ближе к своему хозяину. Диод на виске горел алым. Ким впервые видел его таким, и от этого внутри неприятно холодело. Красный цвет не был предусмотрен для обычного режима работы. Красный означал ошибку. Красный означал неисправность. Красный означал, что что-то пошло не так. — Комбайнер? Щелкунчик? Кофе машинка? — вкрадчиво тихо, с поддельным дружелюбием спрашивает Чонгук, не ожидая получить ответ. — Ты так старательно пытаешься меня унизить, списать как ненужный хлам. Хотя ночами лежишь в кровати, ублажаешь себя рукой, и нашёптываешь имя… которое дал мне.       Последние слова повисают в комнате тяжёлой тишиной. Из груди Кима будто выбивает весь воздух разом. Он машинально отводит взгляд в сторону, не выдерживая чужого пристального внимания, и в ту же секунду понимает, что совершил ошибку. Чонгук оказывается рядом слишком быстро. Намного быстрее, чем должен двигаться обычный человек. Холодные пальцы смыкаются на его запястье, не причиняя боли, но удерживая с такой лёгкостью, что сопротивление кажется бессмысленным. Тэхён дёргается инстинктивно, однако хватка остаётся неизменной. Ни агрессии, ни эмоций — лишь безупречная механическая сила, скрытая под искусственной кожей. Андроид смотрел на него сверху вниз, а алый диод продолжал искрить в полумраке комнаты.       Нависла напряжённая тишина, перебиваемая лишь сбивчивым дыханием юноши. Собственное сердце отдавалось в ушах, страх всё быстрее заполнял небольшое помещение. Но больше всего Кима бесило то, что внизу живота затягивался непонятный ему узел возбуждения. К ёбаной жестянке! Рука андроида расслабила хватку, нежно поднимаясь выше и щекоча кончиками пальцев молочную кожу. Он запустил её в мягкие волосы своего хозяина, неотрывно наблюдая, как те переливаются в свете слабого источника освещения. Слышалось тихое, надрывное дыхание, но Тэхён не пытался оттолкнуться, не кричал. Напротив, парень лишь наслаждался происходящим. К чёрту! Он давно надрачивал себе, представляя мускулистое тело своего андроида. Потом долго лежал на спине и рассматривал вязкую жидкость, стекающую вниз по изящной кисти. — Убери… свои сраные руки, иначе… — нехотя шипел человек, лишь для поддержания той маски, что давно треснула. — Что ты сделаешь, Тэхён? — прохладный шёпот ласкал левое ухо, пока другая рука змеёй проскользнула под халат, вырисовывая на теле замысловатые узоры. Как же головокружительно прозвучало собственное имя из уст адской машины. Так надменно, так устрашающе.       Ким выгнулся в пояснице, тихо застонав из-за неприятного ощущения натяжения волос. Он даже не заметил, как оказался на коленях, а Чонгук уже сидел за его спиной на корточках. Механическая рука продолжала свои ласки, нежно обводя ореолы сосков и слегка прищипывая их между большим и указательным пальцами. Неправильно! Этого не должно быть! Несмотря на страх, сжимавший грудь, Ким продолжал плеваться издёвками, приправляя их лёгким сопротивлением. — Где ты себя касался? Тут? — рука с головы переместилась ниже, сжимая через плотную ткань домашних штанов и нижнего белья чувствительное место. Светлая ткань моментально впитала проступившую влагу. Тэхён рычит, запрокидывая голову назад и ударяясь ею о твёрдую грудь машины. — Они тоже не оставались без ласк? — изучающий взгляд машины следил за каждым конвульсивным движением, проверяя состояние своего человека. Соски горели пламенем, а влажный язык пачкал искусственной слюной мочку уха. Чонгук притянул обмякшее тело к себе, присаживаясь на край ворсистого ковра. Юноша откровенно мычал, закусывая нижнюю губу до боли, ощущая отвратительный привкус металла на кончике языка, пока рука андроида внизу не отодвинула края штанов и нижнего белья в сторону. Ким замер, пытаясь сконцентрироваться и взять себя в руки. Выходило скудно и неправдоподобно. Чонгук слышал, как гулко бьётся человеческое сердце о грудную клетку и как сильно участился пульс. Диод на виске подсвечивал лицо его хозяина, и он наблюдал, как в полумраке очерчивались контуры острых скул, носа и припухших губ. Холодная рука обхватила вставший член, и Тэхёну вдруг стало слишком некомфортно и стыдно. Парень попытался оттолкнуть машину в сторону, но та не сдвинулась ни на миллиметр. Размеренное движение — и с губ вновь сорвался хриплый стон. Чонгук неторопливо убрал другую руку с груди человека, обхватил ею его челюсть и резко накрыл пылающие уста своими — холодными, нечеловеческими. Контраст температур рассыпал перед глазами Кима тысячу звёзд. Ещё немного — и тот отключится, окончательно теряя связь с реальностью.       Язык АХ400 был влажным; искусственная слюна выделялась всё быстрее, стекая вниз тонкой струйкой и пачкая плечо Тэхёна. Сначала машина прошлась по верхнему ряду зубов, отмечая, насколько острыми они были. После этого он углубил поцелуй, жадно сминая и прикусывая опухшие губы. Член в сжатом кольце пальцев пару раз болезненно дёрнулся, заставляя андроида возобновить движения кистью. Естественная смазка обволокла всю длину, позволяя скользить легче и ощутимее. Чонгук неохотно отстранился. Лёгкие Кима вновь наполнились воздухом, и перед глазами перестали плавать тёмные пятна. — Ты делал это так? — машина наклонила голову набок, с восхищением наблюдая за реакцией человека. Неподдельной, живой.       Тэхён кивнул и отвернулся в сторону, сдерживая рвущиеся наружу стоны, от которых горло неприятно саднило. Его руки были повсюду, пытаясь удержать тело на коленях андроида, но только не на самом Чонгуке. — Можно было… попросить. У моей модели встроена подобная функция, и… — Заткнись! — Ким рычит разъярённым зверем, но тут же прикрывает рот, боясь быть услышанным кем-то ещё.       АХ400 усмехается, резким движением скидывая хозяина на пол и нависая над ним сверху. Спина ударяется о пол, слишком болезненно выбивая из спёртых лёгких горячий воздух. Тэхён прикрывает веки, лишь бы не встречаться взглядом с желанными глазами напротив. Андроид приспускает бельё вместе со штанами ниже, и чего Ким точно не ожидал, так это холодных губ на своём вставшем члене. Искусственная слюна смешивается с солоноватым выделением, размазывая жидкость по твёрдой головке. Человек неосознанно выгибается в пояснице, проталкиваясь естеством всё глубже в глотку. Тонкие губы смыкаются плотнее, начиная двигаться вверх-вниз и игриво задевая языком уздечку. Пальцы правой руки собирают выступающую жидкость с краёв, в то время как левая рука скользит под поясницу и обхватывает ягодицы, разводя их в стороны. Мгновение — и мокрые пальцы касаются сжавшегося ануса. Движения были бережными; у андроида совершенно не было цели причинить боль. Указательный палец, не встречая сопротивления, скользнул вглубь. Ким застонал протяжнее, ударяясь затылком о кафель.       Постепенно связь с реальным миром утекала сквозь разжатые пальцы, но андроид вовремя это почувствовал, прекратив дразняще водить губами по всей длине чувствительного органа. Тэхёну захотелось жалобно заскулить. Низ живота напрягался с каждым мгновением всё сильнее, но ему так бессовестно не дали достигнуть пика удовольствия. — Нельзя, — голос Чонгука опасно понизился, холодя кровь, текущую по венам.       Он поднимает своего хозяина так легко, словно человек весил всего килограмм. Грубо укладывает его на живот, заставляя поднять ноги и упереться коленями в пол. Влажные ладони касались поясницы, слегка надавливая вниз. Слышался шорох одежды, сливающийся с тяжёлым дыханием Тэхёна. Всё это время у сраного андроида в штанах был член, замечательно! Холодная головка упирается сзади, размазывая искусственную смазку. Кольцо мышц сопротивляется, но машина делает размашистое движение, проникая внутрь почти на всю длину.       Ким выкрикивает что-то недоброе, проклиная андроида и инженеров, создавших это дьявольское отродье.       Машина перемещает руки на ягодицы, по-хозяйски поглаживая бёдра и слегка прищипывая молочную кожу. Он выжидает минуту, давая привыкнуть к новым ощущениям, но не более. Время в спальне замерло, как и дыхание Тэхёна. Юноша пару раз проморгался, смахивая с длинных ресниц кристаллики слёз. Его рука бесстыдно скользнула вниз, неловким движением обхватывая собственный член, который всё ещё был твёрдым. Большой палец касается уретры, машинально размазывая проступившую влагу. Андроид замахнулся, и в следующую секунду тяжёлая ладонь ударила по правой ягодице. Кожа моментально вспыхнула пламенем, и Ким сжал член рукой немного сильнее. АХ400 нагнулся ниже, высовывая язык, чтобы провести кончиком по выступающим позвонкам. По всему телу пронеслась волна мурашек, растворяясь где-то внизу живота.       Комната наполнялась шлепками, смешиваясь с приглушёнными стонами юноши. Становилось жарче, внизу всё влажнее. Толчки набирали темп, иногда тягуче и медленно выходя почти на всю длину, что лишь сильнее дразнило Тэхёна. — Ты же мечтал? — Чонгук шепчет вкрадчиво, всё ещё водя языком по спине и наблюдая, как причудливо дрожат человеческие плечи. — Ну же? — Закройся же ты наконец!       Ледяная ухмылка слетает с уст машины, но он всё же послушно выполняет приказ, всё сильнее ударяясь бёдрами о чужие. Ким жмурится, совершая последнюю фрикцию, и гортанно рычит. Тело норовило упасть на пол, но холодная рука машины не дала этому случиться. Он толкнулся чуть сильнее, отчего человек сменил наклон, и угол проникновения стал острее. Толстый, мясистый член двигался всё сильнее, каждый раз задевая чувствительные мышцы. Слишком тесно, слишком приятно. В воздухе витал запах возбуждения и отвратительной пластмассы, которая сейчас дарила такие долгожданные ощущения. Ягодицы вновь обожгло ударом, но Ким не почувствовал боли, лишь жгучее желание ощутить ещё один.       Где-то за дверью мяукнул кот, напоминая человеку, что в квартире они находились не одни. За окном послышался звук мотора и громкое недовольное ворчание какого-то мужчины.       Удовольствие накрыло его сладкой негой, растворяясь по всему телу и щекоча кончики пальцев на руках и ногах. Он вновь откинул голову назад, чувствуя, как шейные позвонки неприятно хрустнули. АХ400 выходил медленно, ласково поглаживая покрасневшие ягодицы. Нет, Ким не будет поворачивать голову, чтобы смерить эту кофемашину взглядом, наполненным какой-то нежностью. Вместо этого Тэхён рухнул на пол, старательно восстанавливая дыхание и мысленно проклиная себя за то, что случилось между ними. — Всё же я выбрал правильную модель поведения с вами…