end of circles

В квартире у Ильи стояла та самая напряжённая тишина после ссоры, когда воздух будто искрит. Шейн бросал колкие фразы через плечо, делая вид, что ему всё равно, но слишком внимательно следил за каждым движением Ильи. А Илья, взбешённый и уставший от их бесконечной игры «кто кого продавит», резко хватает куртку и идёт к двери, бросая что-то вроде: «С меня хватит». И вот тут Шейна наконец срывает. Неужели он оставит меня вот так? Он перехватывает его у самой двери — не нежно, не аккуратно, а так, будто если сейчас отпустит, то проиграет окончательно. — Блять. Отойди нахер. Мне пиздец как надоело играть в твои игры и видеть твои жалкие попытки доминировать. Хочешь поиграть на моих чувствах? Хуй, — выпалил Розанов как будто в секунду. Между ними последнее время далеко не романтика: дыхание сбивается, руки Шейна болезненно цепляются за ткань футболки Ильи, в голосах ещё слышна злость. Шейн буквально вжимает Илью в стену, заставляя замолчать взглядом, потому что оба понимают: это уже давно не просто спор. Илья сначала пытается вырваться — скорее по привычке, чем всерьёз. Шейн продолжает язвить, провоцировать, проверять границы. — Ты точно уверен, что сможешь уйти? Но чем больше он дерзит, тем спокойнее и опаснее становится Илья. Тот наклоняется ближе, говорит тихо, почти угрожающе, что Шейну лучше остановиться сейчас. — Лучше завали ебало. Ты слишком много болтаешь. Но Илья понимает, что никуда не уйдёт, пока они не закончат этот разговор «по-настоящему». И от этой уверенности у Ильи наконец начинает ломаться самообладание. — С каких пор ты стал таким скотом, а, Шейн? С чего вдруг ты решил, что я тебе вот так вот всё буду прощать? Мы с тобой вместе и встречаемся, во всяком случае я так думал. Ты мне противен, понимаешь? Илья сдавленно дышит, пытаясь сохранять остатки контроля. А глаза Шейна, кажется, наливаются слезами, и вот бы тот заметил. — Вот ты и, как там её, Нейт, это что вообще было? Ты думаешь, что я поверю в твою эту чушь про «рекламу»? — Нет, не думаю. Как видишь, я последнее время мало думаю. — Так какого хуя, Шейн? — Илья, но ведь мир не крутится вокруг тебя. — Да, блять. А ты мог бы и покрутиться. — Знаю. И очень этого хочу. — Теперь уж нет. Дай мне уйти. Я лучше проведу несколько бессонных ночей, чем буду стоять и ждать, что ты мне что-то объяснишь наконец. — Нет. Ты мне нужен. — Это уже третий раз, Шейн. Третий. И каждый раз ты делаешь вид, будто ничего не происходит. — Ничего и не было. У Ильи дёрнулась челюсть. — Блять, Холландер, я сейчас въебу тебе по настоящему. Вы целовались, come on! — Это работа. Я не хотел. Меня застали врасплох. — Три раза? Не ври мне хотя бы сейчас. — Я облажался и это не исправить. Я ревную тебя к каждому столбу и пытаюсь это компенсировать. Шейн отвёл взгляд. — Боже… Повисла тишина. Такая тяжёлая, что стало слышно музыку за стеной. Илья наклонился ближе, почти касаясь его лба своим. Несколько секунд молчал, разглядывая его лицо так внимательно, будто пытался вытащить правду силой. — Рози, я люблю тебя. Только тебя и всем сердцем. Пожалуйста. — Если бы. Ты хоть чуточку тогда бы понимал, что я узнаю. — Что? — Что ты с ней, сука, спал, — Илья улыбается и разводит руками. — Илья… — Ох, нет, Холландер, заткнись нахуй. Илья толкает его с такой силой, что тот еле стоит на ногах. И пока Шейн пытается встать, Илья уже хлопнул дверью и оставил только свой запах, от которого Шейну срывает крышу. Как он мог лишить себя этого, он и сам не понимал. Давняя любовь его юности внезапно сломала всё, что только началось. "Когда я вернусь, чтобы и следа твоего не было" - слезы катятся по щекам Шейна. И, кажется, это конец. Илья искренне захотел его уничтожить. Вот уже два месяца, как он знал об этой интрижке, но заставлял себя в это не верить. Он смог убедить себя, что его Шейн так бы не поступил. Тем более с ним. И уж тем более после того, что было. Но потом это повторилось второй раз. Да, первый раз они с этой Нейт просто целовались для рекламы какого-то хуевого мерча. Второй раз была компания по продаже благотворительных билетов. Но на третий раз они переспали. И узнать Илье это оказалось очень легко. Он и не хотел. А она обсуждала с какой-то гримёршей их ахуительный секс и показывала видео. Да, существуют долбаебы, которые ходят изменять и даже не интересуются, есть ли дома камера для животных. Вот и Илья сходил и посмотрел это видео, а хули нет. После этого желание стереть этого уебка с лица земли стало пунктом номер один. Чувства закипели до такой ярости, что перекрыли любовь. И спрятали её настолько глубоко, что Розанову просто стало откровенно похуй. Тут уже началась его игра. Игра в милого и доброго Илью, который искренне ждал, что Шейн наберётся смелости и сознается. Или он его уничтожит. А время шло. День-неделя-месяц-два. И уже стало невыносимо. Тогда уже Розанову окончательно сорвало башню. Он трахал его так, будто хочет пронзить ему глотку насквозь. Натягивал волосы на затылке Шейна, безостановочно и яростно толкался в него, пока тот не будет рыдать. Максимально оттягивал момент и терпел, чтобы довести Холландера до невыносимой боли и только потом кончал ему на лицо. С лица Шейна ручьями стекали слёзы, но он терпел, как будто пытался хотя бы так загладить вину. Затем такого грязного Шейна он имел в зад. Не давая ему даже продышаться и расслабиться вставлял в него дилдо и трахал, пока член Холландера снова не наливался кровью, чтобы дальше трахать его. Шейн стонал так, будто хочет вывернуться наизнанку. Просил и умолял Розанова трахать его ещё и ещё. А всё, что хотел Илья, чтобы Шейну было больно. Как минимум также, как ему. Поэтому когда Шейн подходил в пику, он просто бросил его. И это был их последний раз. Шейн знал, что Илья скорее всего его не простит и просто пытался быть хорошим мальчиком. Он честно хотел признаться и объяснить, как это получилось. Но он не смог. Потому что этому нет объяснения. Он просто поддался вслепую на чувства первой любви, хотя отталкивал её и отказывал ей до последнего. А потом сломался. Сломался, когда она напомнила ему о том, как первый раз трахала ело дилдо и как он кончал раз за разом. А как она, Илья его не трахал. Розанов был лучше, сильно. Это любовь, от которой сносит крышу. Но так, как она, он его не трахал. И Шейн не смог. Просто не смог.