Сохраняющая свет

      Нора полнится любовью ко всему на свете. Самая младшая из совета двенадцати, её балуют все её старшие братья, даже Эфрим, хотя так же мал, как она.       Девочка-цветочек, она смеётся и звук этот подобен переливу колокольчиков на ветру, она несётся по красочному лугу, беззаботная и счастливая. Эфрим не отстаёт, он оберегает сестру, как своё самое ценное сокровище. Нора — сияющая жемчужина в ювелирном гарнитуре их семьи, где каждый — драгоценный камень. Она растёт и доброта её, кажется, способна согреть весь мир. Девочка любит петь и радует старших родичей нежными душевными песнями, даже нелюдимый Килби поддаётся её обаянию.       Нора разбивает красивый сад в оранжерее, чтобы все-все её любимые растения могли цвести почти круглый год. Среди них немало лекарственных, но ей всё равно, Нора просто любит жизнь, любит ухаживать за чем-то. Старшие изливают на неё столько любви, что девочка просто переполнена ею.       Шинономе, спокойная и неторопливая, наставляет Нору и Эфрима, терпеливо объясняет очевидные для каждого вещи и легонько улыбается на проявления детской наивности. Глип старается проявлять больше любящей строгости, чтобы не избаловать младших и привить дисциплину, он показывает им связки ударов – основу боевого стиля. Мина качает головой и поправляет движения девочки, напоминает Норе о её природной гибкости. Вторая по старшинству сестра фырчит на братьев, она считает, что многочисленные братья испортят их нежный цветочек и утаскивает Нору на обучение женским занятиям. Фаэрис мягко напоминает, что самой Мине это никак не помешало стать первой красавицей их народа. Могучий дракон удостаивается от близняшки укоризненного взгляда, когда вместе с Юго и Адамаем забирает младших в поход. Нора разглядывает растительность, взбирается по деревьям и падает сверху на старших братьев, изучает подаренный им их матерью-богиней мир. По возвращении на всех старших сыплются многочисленные истории и вопросы.       Килби невозмутимо мажет девчачьи коленки заживляющей мазью, пока другие сестры не успели увидеть заигравшихся Нору и Эфрима, успешно отвлекая детей от слез рассказами о былом. В редкие моменты, когда Чиби свободен от монарших дел, близнецы заглядывают тому через плечо, наблюдают за созданием нового механизма, и их совершенно теряют из виду другие старшие. В десять лет пробуждается магия и Нора с Эфримом попадают в лапы Бальтазара, ранее обучавшего их теоретическим основам. Гругалорагран даёт отдельные уроки Эфриму по управлению стазисом и, не желая разлучаться с близнецом, Нора плетет черному дракону косички пока оба заняты. Вечерами семья сверяется с очередью на чтение сказки младшим, ведь каждый дорожит проведенным вместе временем. Нора хихикает, глядя на шутливые споры и попытки «отвоевать» потерянные из-за работы вечера.       Девочка становится подростком, наступает пора обучения её будущей роли в совете. Теперь Нора не может столько же времени проводить на воле, но она не грустит, потому что хочет вырасти и начать помогать своим братьям и сёстрам.       Иногда она позволяет себе подбить близнеца на шалость — отправиться на луг как в детстве, но ночью, ведь теперь они — взрослые и могут постоять за себя! К тому же, времени на подобное днём не осталось. Природа без света солнца раскрывает свою прелесть с новой стороны, и они с братом совершенно очарованы.       Идут годы, подросток превращается в прекрасную молодую девушку. Нора и Эфрим делают успехи, их допускают к собраниям, но они пока ничего не решают.       Случилось страшное. Буря вакфу и стазиса — стихийное бедствие, унесла множество жизней. Фаэрис погиб. Благодаря жертве могучего дракона, погибших гораздо меньше, чем должно было быть. Провели церемонию последней памяти: его близнец, Мина, была безутешна. Нора успокаивала её, сотрясающуюся в рыданиях, но понимала, что вскоре уйдёт и она, не выдержав разлуки. Так и случилось. Её гордая старшая сестра, всегда добрая и справедливая, хоть и строгая, вернулась в дофус, чтобы начать новый круг.       Трагедия отразилась на каждом из их семьи. Килби сильнее обычного сторонился людей, Шинономе предпочла забыться в доме исцеления среди страждущих, Глип перестал браниться на своих косоруких учеников с мхом вместо мозгов (крайне скверный признак, этот брат славился своим крутым нравом), а Бальтазар покрылся библиотечной пылью. Юго, Адамай и Гругалорагран хмурые отправились разбираться в причинах столь сильного бедствия. Чиби страдал. Венценосный брат ни с кем не говорил о своём горе, более личном и тайном, пусть их отношения с Миной давно перестали быть секретом. Нора чувствовала себя помещенным в тень цветком, оставшимся без воды, выброшенной на берег рыбой: многочисленные попытки как-то расшевелить родных, помочь справиться с болью казались бесполезными, и сердце её обливалось кровью. Раньше в такие моменты девушка искала утешения у Мины, та успокаивала её речами, полными мудрости, и Нора понимала, что ей делать дальше. Теперь той старшей сестры, которую она знала, больше нет. Молчаливого и надежного, но в глубине души такого озорного, брата, Фаэриса, — тоже. Когда её усилия не принесли плодов, девушке не оставалось иного, кроме как обратиться к собственной ране. Нора скорбела, уткнувшись в грудь Эфрима. Вместе с Миной и Фаэрисом в одночасье ушла их детская невинность.       Напряженность рассеялась с возвращением Гругалораграна, Адамая и Юго. Принесенные сведения должны были позволить улучшить защиту городов и ради этого Килби и Бальтазар вылезли каждый из своего логова. За близнецом вернулась и Шинономе. Гругалорагран на правах старшего брата надавал Чиби живительных затрещин за то, что элиатроп совсем себя запустил (на самом деле — не совсем, потому что Нора и Эфрим не позволили, но девушка не стала перечить). Глип, будто бы только этого и ждал, разразился лютой бранью непонятно на что конкретно (кажется, даже он сам не знал на что) и влез в их драку. После этого в семье воцарился мир.       Юго ухитрился принести много веселых историй даже из мрачного похода за истиной — Нора чуть не надорвала живот со смеху, а когда в рассказ встревал Адамай со своими остроумными замечаниями, элиатроп совсем не могла перестать хохотать. Эфрим предложил сходить всем вместе на луг, как во времена их детства. В последнее время у Норы не было на это настроения, и она ограничивалась уходом за своим садом. На лугу девушка поняла, как скучала по беззаботным денькам и улыбнулась от всего сердца, впервые за долгое время без тени горечи.       Их ожиданию пришёл конец — охристый дофус раскрылся. Мина и Фаэрис снова пришли в этот мир, маленькие и пухлощёкие. Невинные. Нора осторожно покачивает младших на руках, напевая колыбельную, которой успокаивали в детстве её саму. Эта песня досталась им от Матери. На лице девушки появляется выражение счастливого умиротворения.       В их доме снова слышится топот маленьких ножек, трудно поверить, что спокойные и уравновешенные близнецы в детстве так активно наводят суету. Нора с братом с удовольствием включаются в детские игры, они — самые любимые взрослые у Мины с Фаэрисом, ведь остальные больше заняты делами в совете.       Казалось бы, только вчера девушка качала их на руках, маленьких и беспомощных, таких трогательных, как теперь они подросли, посерьёзнели и пошли учиться, как некогда она сама…       В этот раз погиб Юго, пытаясь отразить нападение расплодившихся монстров на поселение. Их было слишком много даже для него… А ведь он говорил! Предупреждал! Нора еле-еле сдерживала слёзы: их с Адамаем пара была ближайшей к ним с Эфримом по возрасту, поэтому они часто вместе устраивали мелкие проделки. Брат с шилом в одном месте… Эфрим пытался вернуть искру жизни в Адамая, но девушка видела — не выйдет. Когда тот вернулся один, растерянный, израненный, его потухший взгляд сообщил обо всём. Не уберёг. Бледной тенью дракон бродил по их общему дому, пугая младших. Было трудно сообщить им такую новость. Ничто на свете не могло удержать Ада от перерождения. Их дофус был завершён и стал накапливать вакфу.       Семье очень не хватало взбалмошных братьев: смешливый и озорной Юго, игривый и острый на язык Адамай. И вот, она, Нора, держит их на руках, снова напевая колыбельную, словно заботливая мать. Килби стоит в сторонке, наблюдая за этой семейной идиллией. История повторяется, и только они с Шинономе это помнят.       Активные близнецы переворачивают дом вверх дном, никто не может скрыться от их шалостей. Мина часто отчитывает их и учит жизни, но бледные братья пропускают нравоучения мимо ушей, занятые обсуждением новой проказы. Норе остаётся лишь хихикать, наблюдая за этим со стороны. Вместе с братом они берут две младшие пары в походы и показывают ближайшие красоты. Юго оказался поражён духом приключения в самое сердце и с тех пор его можно было часто увидеть в библиотеке. Адамай фыркает, вдыхая библиотечную пыль, но везде следует за братом.       Сама Нора стала первой красавицей их народа, всеобщей любимицей, она медленно теряла очарование юности, приобретая прекрасные зрелые черты. Словно бутон цветка, девушка вот-вот собиралась расцвести во всём своём великолепии. Уже давно приняв свои обязанности в совете, она по-прежнему старалась одарить своим теплом всех.       Шли годы, Мина и Фаэрис снова вошли в совет и приняли свои обязанности, Юго и Адамай отправились странствовать и помогать людям. Дети выросли и у Норы появилось слишком много свободного времени, она снова стала часто ходить на луг. Там она встретила его. Повинуясь какому-то внутреннему чутью, девушка одевалась попроще, отправляясь на прогулку. Её брат, Эфрим, уже давно нашёл себе какое-то занятие в городе, и она была совершенно одна. Встреченный парень оказался бардом, он знал множество песен и мелодий, а также был очень талантлив в импровизации. Нора впервые за долгие годы потеряла счёт времени, она счастливо поёт придуманные ею песни и звонко смеётся, как в детстве. Бард очарован и нарёк девушку своей музой. С тех пор они часто видятся по вечерам и танцуют ночи напролёт. Хоть пара и не знает имён друг друга, сохраняя очарование тайны, они счастливы.       Снова бедствие — снова потери, как бы совет не старался править мудро… Прямо во время установки новой защиты от сил стихии, вопреки всем прогнозам — будто специально, грянула буря. Килби и Шинономе, руководящие делом, защитили народ, но ослабли. Эти близнецы никогда не видели трагедии в том, чтобы отправиться на перерождение, поэтому, стоило паре осознать, что им не оправиться полностью — ушли в дофус. Добровольный уход не то же самое, что и насильственная смерть, поэтому они почти сразу же родились вновь. Их дар — воспоминания обо всех воплощениях, проявляется не мгновенно, поэтому первые годы им требуется столько же внимания и заботы, что и обычным детям, а то и больше. Нора с радостью одаривает их любовью, она успела соскучиться по почти материнским чувствам.       В возрасте трёх лет Килби и Шинономе возвращают свою память и теперь ходят смешно насупленными из-за, ограниченных возрастом тел, возможностей. Нора возобновила встречи со своим ухажёром на лугу и оказалась абсолютно счастлива. Теперь они знают имена друг друга, а не обращаются по псевдонимам.       Эфрим погиб. В её груди застыл холод и мир потерял былые яркие краски. Девушка держала в руках их общий дофус и чувствовала биение жизни. Он там.       — Прости… — обнимая драконье яйцо, Нора плакала. — Прости, брат. Я пока не могу вернуться. Мне так плохо без тебя, но я не могу, просто не могу! Наша семья… Они подарили нам столько тепла, как я могу сейчас их оставить? — солёные капли падали на гладкую оболочку, и Нора размазывала их, пытаясь вытереть дофус руками. — Я побуду с ними ещё немного.       Инцидент не прошёл без последствий: Чиби ограничил использование стазиса, ведь именно он и погубил Эфрима. Это был не первый такой случай, не первая такая смерть. Будучи жрецом Великого Дракона, её близнец не мог уклоняться от использования опасной энергии… Эфрим из жизни в жизнь рисковал больше Норы во время выполнения своих обязанностей. Хотя, как ни тягостно это признавать, в этот раз он нарвался сам, потому как попытался усмирить бури энергий, что в его возрасте было ему не по силам. Если бы он позвал с собой Нору, все могло закончиться совсем иначе.       Девушка часто приходила в святилище и обнимала яйцо, разговаривала с ним. Только там она показывала свою внутреннюю боль и слёзы. Но Нора не только плакала, это было бы нечестно по отношению к Эфриму, нет, гораздо чаще элиатроп делилась кусочками счастья. Постепенно скорбь уходила, хотя образовавшуюся после потери дыру было ничем не заполнить.       Бард сделал ей предложение. Ради неё он осел в городе неподалеку, отстроил дом и открыл своё дело. Нора не знала, как сказать ему, что мечтам об обычной семье не суждено сбыться, ведь она — главная жрица Богини Элиатроп… Её сбивчивый рассказ был воспринят на удивление спокойно. Для себя Нора решила: если бывший бард достойно выдержит встречу с её родными — она выйдет за него замуж, а его положение и достаток… коли есть способности, они с семьёй найдут им применение.       Её ухажер до последнего не верил, что идёт просить руки Норы у короля их народа, подшучивал и подкалывал девушку преданностью родителей совету двенадцати. Одного взгляда на, побледневшего после осознания, парня Чиби хватило, чтобы, качая головой, изречь пусть не пророчество, но ставшую очевидной истину:       — Хорошо, если ваш союз продержится год. Мужчинам обычно трудно смириться с тем, что их женщина обладает большей властью и силой, чем они.       Как и ожидалось, после той неловкой встречи жениха и след простыл. Памятный луг стал хранить не только теплые воспоминания детства, но и пору первой неуместной и нелепой любви. Хотя знал об этом только Чиби.       Однажды спокойное течение времени омрачилось откровением, которого Нора не просила. В череде обязанностей жрицы, организации праздников и мероприятий девушка случайно узнала, что гибель Эфрима была не напрасна. У них уже была техника развеивания бурь, но для её применения нужно было достичь определенного уровня силы и всё равно она несла риски, чего её близнец не мог не знать. Конечно, её брат не мог быть так безрассуден — Нора давно поняла это, когда разум прояснился от горя. Тогда искать истину она не стала, чтобы не причинять боль ни себе, ни другим. И всё же, теперь она знает правду: Эфрим использовал разработку Бальтазара, положил жизнь на проверку способа избавления от напасти. Попытка была неудачной, однако сильно продвинула исследования, настолько, что теперь Гругалорагран намерен повторить попытку. Нора, в свои-то годы уже пережившая половину семьи, ушла прочь — раз её не посвящали, она всё ещё может помогать иным способом.       Гругалорагран погиб. На церемонии памяти Чиби был подозрительно безучастен, отчего девушка, хотя, скорее уже молодая женщина, заподозрила недоброе. Как потерявшая близнеца, Нора даже слишком хорошо понимала состояние правителя, однако ни через неделю, ни через месяц тот не покинул их семью. Видимо, его удержали обязанности и долг. Чиби чаще обычного стал проваливаться в видения и из-за этого проследить логику его действий стало ещё сложнее. Килби качал головой, слыша туманные изречения короля, и советовал начать готовить преемника. Из-за молодого облика слова их самого старшего брата воспринимались не как забота, а как ворчание подростка, все-таки, выглядел он максимум на пятнадцать. Сама Нора восприняла эту потерю как нечто неизбежное, возможно, потому что знала обо всём заранее.       Когда Юго и Адамай наконец полноценно вошли в совет, достигнув ста лет, Нора впервые испытала недостойное желание сбежать, ведь всем своим существом ощущала — грядёт новое потрясение. В совете сейчас отсутствуют лишь двое, что открывает простор для действий.       Предчувствие её обмануло на целых десять лет. Бури не являются по заказу, не подчиняются периодичности и различаются по силе, именно поэтому за столетие может случиться ни одной серьезной или, напротив, хоть двенадцать штук подряд. Глип выдал одну из самых противоречивых реакций в истории на известие о надвигающемся бедствии. Впрочем, не он один. Чиби будто очнулся от своих видений и полностью вернулся в реальность ради готовящегося действа. Воинственному библиотекарю ещё в детстве осточертело читать хроники, где каждое второе воплощение члена их семьи погибало в борьбе со стихийным явлением. Что уж говорить о наблюдении за этим воочию? Глип смотрел на надвигающуюся бурю с мрачным торжеством, настроенный одержать наконец победу в, длящейся тысячелетия, битве. Бальтазар бросил вызов вместе с ним.       Шинономе грустными глазами глядела на место «сражения». Норе было страшно представлять, сколько раз сестра теряла их всех в буйстве энергий родной планеты. Может быть, если проблема будет решена, драконица наконец улыбнется… Прошлое воплощение Мины рассказывало ей о долгом периоде мира, когда она, Нора, сама решила переродиться. Тогда и ещё в детстве, до смерти Фаэриса, Шинономе улыбалась.       Глип и Бальтазар справились. Элиатроп издал неистовый победный вопль, а затем рухнул в пыль от усталости. Бальтазар тяжело опустился рядом и прикрыл глаза. Новой трагедии не случилось, отчего транспортировка раненых домой происходила в шокированном молчании. В тот день они все, казалось, не верили в произошедший успех и никак не хотели расходиться по своим комнатам: звучали случившиеся когда-то истории, веселые и не очень, упоминались погибшие, начинались и заканчивались шутливые семейные перепалки. Ночевала семья буквально вповалку и чуть ли не друг на друге.       Робкое желание Норы исполнилось — Шинономе снова стала уделять время своим младшим братьям и сестрам, чего не случалось уже почти два столетия. Вот только была в долгожданной победе новая печаль… Глип и Бальтазар, несмотря на найденное решение, оказались слишком сильно ранены и приняли решение переродиться в ближайшие лет пять. Мол, как раз за это время «отшлифуют» технику и передадут следующему поколению. Так и вышло. В день, когда эти двое ушли в дофус, к ним присоединился Чиби, отговорившись видением о долгом периоде спокойствия, а значит — подходящем времени для его перерождения. Так Мина неожиданно стала королевой. Нора же с тоской посмотрела на два завершенных дофуса их братьев, глянула на собственный и вышла из святилища. Женщина не могла бросить сестру один на один с резко увеличившейся ответственностью, как и добавлять ей новой своим уходом.       Следующие три года были наполнены сестринским единством. Несмотря на новую потерю Шинономе не отдалилась, а наоборот стала активнее участвовать в делах совета и семьи. Всё-таки, их осталось семь. Мина спрашивала совета у обеих старших сестёр, но за утешением неизменно приходила к Норе, к той, кто её вырастила. Женщина с нежностью гладит девушку по волосам, замечая, что и Мина в скором времени обретет красоту зрелости. А потом в их доме появляется разом четверо детей. Немного трудно, однако, у Норы богатый опыт в воспитании.       Элиатроп снова удивляется разительным переменам в характерах братьев: пока те маленькие в них невозможно узнать серьезных ученых мужей. Чиби совершенно легкомысленен и часто летает в облаках, Гругал без повода лезет в драку, Бальт так и норовит где-нибудь потеряться, а Глип пристает к Килби, задавая вопросы без остановки. В этот раз походы по окрестностям проходят без Эфрима, зато с Юго, Адамаем и Фаэрисом. Волей-неволей сквозь нежность и любовь пробивается светлая грусть по прежним временам.       Случается ещё много всего хорошего, однако, когда самые младшие братья уверенно исполняют свои роли в совете, Нора понимает, что даже её тяга к жизни почти угасла. За не слишком долгую для первородной элиатроп жизнь она пережила каждого из своей семьи. Мысль о том, что близнеца Нора пережила ровно вдвое, кажется невыносимой. Женщина в последний раз проходит по своему саду и направляется в святилище. Эфрим совсем заждался её.       На следующий день Шинономе выносит из святилища двоих детей. Их любят, окружают теплом и заботой. Нора звонко хохочет, так, как умеют только дети, не отлипая от близнеца. Они с братом — самые младшие во вновь целой семье.