Something you love turns to something you miss"Digital Silence" - Peter McPoland
Аластор и Винсент сегодня выпивали в их любимом баре. Они уже успели до упаду натанцеваться друг с другом, поэтому сидели отдыхали за стойкой.
Вечер проходил отлично, как и всегда, за исключением одного
но:
Винсент в какой-то случайный момент начал выглядеть странно меланхолично, а выражение экрана стало
очень жутким. Он молчаливо смотрел на Аластора, не отрывая взгляда.
Вглядывался в его глаза так печально, словно сидит не около (посмертно) живого демона, а скорбит напротив его надгробия.
Когда Ал при жизни бывал на чьих-то похоронах, лица близких погибшего были именно такими.
Винни
буквально оплакивал его взглядом.
Хоть и Радиодемона было
сложно невозможно запугать, настроение Коробочки с картинками
начинало напрягать его.
— А что если ты когда-нибудь возненавидишь меня?
—
Чего?! — Радиодемон фыркнул от бредовости вопроса. Во-первых, они в аду, тут
все друг друга ненавидят. Во-вторых, уж кто кто, а Винсент входил в особый очень малый список тех, кто его
даже не бесит.
Список, состоящий из одного демона.
— С чего бы мне тебя ненавидеть?
В ответ тот пожал плечами. Ему было неловко. Так загнаться всего лишь из-за одного тупого ночного кошмара!
Он проснулся в холодном поту, но ему всё еще
тревожно. Обалденно, будущий Оверлорд боится глупых ночных страшилок!
Но эта мысль не давала покоя, она въелась в самое нутро. Что если они станут врагами? С Радиодемоном, который заставляет исчезать всех оверлордов, которые ему не нравятся, а потом разрывает их души на части в своих эфирах?
Но он, как ни странно, больше боится даже не пыток. А того, что они больше не смогут проводить время вместе.
Больше не будут друзьями. Аластор больше не будет танцевать с ним и смеяться с его глупых шуток. Сердце Винсента разрывалось на части, даже когда он предполагал обо всём этом в теории.
Но он же серьёзный мужчина, влиятельный демон, почему тогда думает о такой чепухе?
Рядом с Аластором его сердце всегда брало верх над разумом.
— Обещай, что мы не станем врагами.
Аластор вздохнул.
— Ты слишком сентиментален, мой дорогой приятель. — В тоне присутствовала насмешка, но не злобная.
Радиодемон придвинулся поближе и притянул его "за подбородок" экрана. Их губы теперь находились всего в паре сантиметров друг от друга. Телевизор засветился голубоватым румянцем.
Его голос стал звучать заговорщически.
— Это обещание не может быть односторонним. А что если
ты решишь предать меня,
использовать ради силы?
Если объявишь войну, мне что нельзя будет отбиваться? — Приблизился к нему еще больше, теперь его нос стал соприкасаться с экраном. Изображение на пару секунд покрылось помехами.
— Я не предам тебя, обещаю! — Он смущённо выкрикнул это. Из-за волнения голос получился глупо писклявым.
"Коробка" жужжала и гудела из-за перегрева, из вентиляционных отверстий валил пар. У Винсента голова шла кругом.
—
Обещаааешь?...
— Д-да...
— Тогда я тоже обещаю. — Радиодемон хихикнул.
Сиюминутное желание взяло верх над логикой быстрее, чем тот успел его обдумать, поэтому Аластор окончательно сократил расстояние между ними и впился своими губами в тёплый экран. Только чудесами демонической биологии можно было объяснить тот факт, что целуя стекло, он каким-то образом ощущал мягкость его губ.
Теледемон издал тихий вздох неожиданности и ответил на поцелуй. Его сердце стучало с бешеной скоростью, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди. Он во сне?
Осознав
что он делает, Аластор в панике отстранился. Винсент пытался выровнять дыхание.
Отдышаться ему не дали. Он схватил его за шею и начал душить в качестве угрозы. Глаза почернели и превратились в циферблаты.
—
Я ПЕРЕПИЛ, ЭТОТ ПОЦЕЛУЙ НИЧЕГО НЕ ЗНАЧИЛ! Если ты хоть раз про него заикнёшься, тебя будут собирать по частям.
Оверлорд отпустил его шею. Он хватал ртом воздух, в попытках отдышаться.
После этого они провели ещё пару часов в этом же месте в относительно приятной атмосфере, сделав вид будто ничего не и было. А потом разошлись по домам.
Винсент был
счастлив. Как бы Аластор не пытался отрицать, это значило
всё.
Обещание, скреплённое поцелуем, не будет нарушено, верно?
