Летний вечер в Форменоссэ.

Был тёплый летний вечер между последним днём Lótessë и первым днём Nárië. Серебристый свет Нинквелотэ смешивался с золотым светом Кулуриэн. В Общей гостиной Форменоссэ царила атмосфера покоя и уюта. Ярко горел огонь в камине, хрустальные люстры мерцали в свете пламени. Диван и кресла были заняты, так что некоторым пришлось сидеть на подушках на полу, благо тот был застелен ковром (работы Мириэли, между прочим!). Финвэ и Первый Дом пинали балду и наслаждались жизнью. Столы и столики были заставлены посудой с едой и напитками. Финвэ читал газету "Валинорский вестник". Пламенный Дух, сидящий на диване, смотрел на огонь в камине. Майтимо ужинал уточкой, начинённой брусникой и травами, и болтал с Финвэ. Макалаурэ играл на арфе. Тьелкормо, сидя на полу, играл с Хуаном. Морифинвэ читал какую-то весьма объёмную книгу. Атаринкэ дремал, положив голову Мастеру на колени. Амбаруссар о чём-то весело болтали, тоже играя с щенком. Эллеринвэ сидел на диване и смотрел на огонь, прислонившись к плечу Фэанаро. Тот одной рукой обнимал ваниа, а другой гладил длинные тёмные волосы Атаринкэ. Ваниа был одет в красный наряд с вышитой на нём восьмилучевой звездой, золотые застёжки тоже были в форме восьмиконечных звёзд. — Тут ошибка… Не может быть… — пробормотал Карнистир и чуть громче воскликнул: — Это же орфографический словарь!.. — Морьо, Эру ради, оставь ты своё чтиво хоть на минуту, — сказал Фэанаро, протягивая руку и забирая у сына талмуд. — Эй! Отдай! — тот попытался отобрать «чтиво» обратно. Мастер, посмеиваясь, поднял книгу над головой. Морьо, смеясь, стал отбирать «Орфографический словарь великого, могучего, свободного и правдивого языка квэнья» обратно. — Эру ради, нолдор, дайте поспать! — сонно пробормотал младший Куруфинвэ. — Курво! Скажи атто, чтобы вернул мне книгу! — Вот ещё! Сам скажи, ты же у нас самый языкатый в семье! — Атаринкэ говорил без всякой злости, весело и добродушно, пусть и с наигранным недовольством. — Э! Сам такой! — Карнистир, смеясь, пихнул брата в бок. Тот возмущённо пискнул. Фэанаро со смехом хлопнул «самого языкатого» книгой по макушке. — Эх ты, буквоед! — А чего сразу буквоед? — притворно обиделся Морьо, — Я буквы не ем, они невкусные! Все расхохотались. Атаринкэ, не выдержав, от смеха свалился на пол. Эллеринвэ тут же занял его место, уютно пристроив голову на коленях у Фэанаро. — Я серьёзно, Морьо, — сказал Пламенный Дух, — Я понимаю, что ты любишь читать, но надо же и с семьёй время проводить! А ты целыми днями сидишь, уткнувшись в свою книгу. — Неправда, я иногда хожу. — Ага, и читаешь на ходу, под ноги не смотришь, и куда идёшь — тоже. В результате — опрокинутые столики, разбитые вазы и цветочные горшки, синяки и шишки у тебя и у тех, на кого ты натыкаешься, когда идёшь, не глядя никуда, кроме своего чтива, — улыбнулся Мастер, — Помнишь, как ты сшиб обслуживателя с подносом, когда тот поднимался по лестнице, а ты шёл ему навстречу? — А почему Алмалиндо не отскочил? — Если бы он отскочил с заставленным посудой подносом, то можешь представить, что было бы с этой посудой? Правильно, то же самое, что произошло в результате вашего столкновения, — Фэанаро улыбнулся. — Так в чём смысл? Какая разница, что делать? Всё равно итог один — перебитая посуда. — Если бы ты смотрел, куда идёшь, а не шёл абы куда, лишь бы куда-то, то успел бы отойти в сторону и избежать столкновения. И потом, это же не единичный случай! Ты же всё время, когда тебя куда-то Эру знает куда несёт, натыкаешься на кого-то или на что-то! — Ладно, постараюсь смотреть, куда иду. — Ты вообще не читай на ходу. И за едой читать не надо. — А когда тогда читать? — В свободное время. И понятие «ночью под одеялом» к таковому не относится! — Ла-адно! — Морифинвэ театрально вздохнул и возвёл очи к потолку. Фэанаро отложил Карнистирово чтиво куда подальше и погладил сына по голове. Атаринкэ, уже давно поднявшийся с пола и умявший пару яблок, хотел было вернуться на своё место, но — вот те на! — его место было занято ваниа (!). — Кхм-кхм, — кашлянул пятый фэанарион, сложив руки за спиной и многозначительно глядя на эльфёнка. Эллеринвэ приоткрыл глаза и непонимающим и к тому же сонным взглядом воззрился на Курво. — Я ни на что не намекаю, но это вообще-то моё место, — как бы невзначай сказал Атаринкэ. — И? — А ты его занял. — И что? — Как что? Освобождай! — Не-е, мне и так хорошо! — с самым что ни на есть перводомовским выражением лица протянул ваниа. Младший Куруфинвэ оторопело уставился на него. — То есть что значит «тебе и так хорошо»? Это моё место, я традиционно всегда так лежу! — Ну полежи сегодня в другом месте, — как ни в чём не бывало сказал Эллеринвэ, принимая самую независимую позу — лёжа на спине, закинув одну ногу на колено другой. — Эллеринвэ, — начал Атаринкэ таким тоном, что стало понятно: ваниа предстоит серьёзный разговор. — Курво, — предостерегающе обратился к нему Пламенный. — Эллеринвэ, а ты точно ваниа? — поинтересовался Искусник, пропустив реплику отца мимо ушей. — Ну да, — ответил ваниа, беря Фэанаро за запястье и притягивая его руку к своей голове, как бы говоря: «Гладь давай». Фэанаро немым требованиям эльфёнка внял без колебаний. — А мне вот кажется, что нет! — Как так — нет? — удивился Эллеринвэ. — Ты ведёшь себя совсем не как ваниа. — А как кто? — Как нолдо в пальто! — Это ты от Морьо научился? — спросил Майтимо. — Ага. Эллеринвэ, ну правда, слезай, освобождай моё место! — Не-а, не хотю! — нарочито детским и капризным голосом заявил ваниа, проявляющий нолдорские признаки. Фэанаро с улыбкой наблюдал за этим. — Ты, может, и не хотИшь, но надо же и совесть иметь! — Эй, я слишком маленький для такого! — Это ты научил? — грозно сверкая глазами обратился Фэанаро к Карнистиру. Тот сделал невинные щенячьи глазки. "А что я-то сразу?" — с интонацией оскорблённой невинности по осанвэ вопросил Морьо и кивнул на Туркафинвэ. Глава перводомской семьи обратил свой гневный огненный взор на светловолосого сына. — И как это понимать? — А я что? Я ему объяснял, откуда птенцы берутся! — с самым невинным видом воскликнул Тьелкормо. — А про пестики-тычинки ты ему, случайно, не объяснял? — иронично изогнув бровь, вопросил старший Куруфинвэ. — Объяснял. С них-то всё и началось. Потом перешли на пчёл, с них на птиц и на кроликов, а потом на лис... — потупив глазки, скромно объяснил Быстрый и Прекрасный. — Надеюсь, ваш урок биологии лисами закончился? — Нет... — Как нет?! — Фэанаро подался вперёд и чуть было не вскочил, но вовремя вспомнил про Эллеринвэ у себя на коленях. — Он про пестики да тычинки не понял, пришлось потом дополнительно растолковывать. Ну и на практике показывать... — То есть как — на практике?! — Ну,, я взял два цветка, один с тычинкой, другой с пестиками... — То есть как — с тычинкой и с пестиками? Турко, у одного цветка не может быть несколько пестиков! — Как не может? Я слышал, что есть пестики и тычинки, и что что-то у цветка только одно, а чего-то несколько... — Эру... Морьо, у тебя есть энциклопедия по ботанике? — Да, есть, — Карнистир, безуспешно пытающийся сдержать хохот, достал какую-то книгу в светло-зелёном переплёте, украшенном серебром, хризолитами, изумрудами и цветами из эмали, и протянул талмуд отцу. — Открой там, где про пестики да тычинки написано, — сказал Пламенный Дух. Морьо раскрыл талмуд, нашёл нужную страницу и продемонстрировал Фэанаро и Тьелкормо цветные иллюстрации того, как выглядит пестик, а как — тычинки. — Вот, читай, — Фэанаро ткнул пальцем в написанное в книге, — Пестик — это... гм... женский орган, а тычинка гм... противоположный. — Ааа! — до Турко дошло, — А я думал, что пестик — этот... Ну, он просто похож на... Морьо прыснул. Да что там Морьо — прыснули все, кроме Фэанаро, Турко и ваниа. — Турко! — Фэанаро стукнул белобрысого отпрыска этой же ботанической энциклопедией по тыковке, — Не при Эллеринвэ с рыжиками же! — Ладно, ладно, молчу. — Как не стыдно! В наказание за такие беспардонные речи после ужина моешь всю посуду. — Ладно, я больше не буду! — Всё равно моешь посуду. — Честное нолдорское! — Всё равно. — Честное-пречестное! — Всё, Турко, хватит. А то ещё и полы мыть будешь. Быстрый и Прекрасный, не желая увеличения объёма исправительных работ, умолк и вернулся к играм с Хуаном. — И долго я буду стоять, аки тополь во саду Йаванны? — поинтересовался младший Куруфинвэ. — Стоять не обязазельно, можешь сесть, — сказал Пламенный Дух. — Я, вообще-то, лечь хочу! — Ну ложись. — Ну так этот ваниа занял моё место! — А что, больше лечь некуда? — Но я не хочу никуда на другое место! — Курво, имей совесть... — Это ты меня к чему призываешь? — чуть не прыснул Атаринкэ. — Курво... — Фэанаро сделал фейспалм, — В общем, прояви уважение к другим. Эллеринвэ тоже хочет у меня на коленях полежать, — Пламенный погладил ваниа по голове. — Атаринья, ну я же твой сын! А этот ваниа... — У него имя есть. Ладно, Эллеринвэ, вставай, а то эта редиска никому покоя не даст, — улыбаясь, сказал старший Куруфинвэ. Ваниа сел, протирая сонные глаза. Атаринкэ улёгся на диване, положив голову на колени Фэанаро. — Наконец-то. — Эллеринвэ, ты не обижайся, Курво просто привык всё время так лежать, а тут вдруг у него конкурент появился! — улыбнулся Пламенный Дух. — Да я не обижаюсь, — ваниа устроился с другой стороны от Фэанаро, свернувшись калачиком. Старший Куруфинвэ провёл рукой по золотым волосам ваниа. — Линдо, хватит без толку наяривать, спой нам что-нибудь! Канафинвэ уселся поудобнее, закинув одну ногу на другую, и стал настраивать арфу. Финвэ отложил газету. Руссандол вытянул ноги и положил их на стол. Амбаруссар отвлеклись от щенка и повернулись к Макалаурэ. Тьелкормо сунул в рот конфету. Карнистир положил голову отцу на плечо. Свернувшегося калачиком между Морьо и Фэанаро Эллеринвэ главный перводомовский острослов проигнорировал (более того, даже опёрся рукой на ваниа!). Песнопевец настроил арфу и приготовился петь. Все обратили своё внимание на него. Кано запел:

Во поле берёзонька стояла,

Целый день она балду пинала.

И не ведала берёзка, и не знала,

Что встречаются и птицы с прибабахом.

Все захохотали.

Жили у одной бабуси

Целых два весёлых гуся.

Один серый, другой белый,

И с приветом оба!

Как-то раз те гуси

Погулять решили,

И пошли на речку,

Громко гогоча.

По дороге к речке

Гуси заблудились,

Заплутали в поле,

В четырёх травинках.

И бродили гуси

По полю, по лугу,

Размышляя, как же

Речку им найти.

Вдруг наткнулись гуси

Прямо на берёзку

И сказали хором:

"Афигеть ваще!"

Белый гусь забрался

Прямо на берёзу

И повис на ветке

Он вниз головой.

Ну а тот, что серый,

Захотел стать дятлом,

И лупасить начал

Клювом по стволу.

Дальше шёл музыкальный проигрыш, в ходе которого все отсмеялись и перевели дух. Затем Песнопевец продолжил:

Белый гусь наелся

Берёзовых серёжек

И свалился с дерева

Прямо на грибы!

"Караул, спасите!" —

Мухомор воскликнул

И помчался быстро

В близлежащий лес.

А за ним опята

Целою толпою,

Следом сыроежки,

Боровик в конце!

Снова последовал проигрыш. Когда все закончили хохотать, Макалаурэ стал петь дальше:

Серый гусь лупасил

По стволу берёзы

И в стволе берёзы

Выдолбил дупло.

И застрял башкою

Он в дуплишке этом

И вопил оттуда

Громко: "Караул!"

Белый гусь услышал

Дикие те вопли

И как даст дружочку

Серому пинка!

Тот с истошным воплем

Вылетел оттуда

И свалился в речку

Прямо на бобра!

Бобрик испугался,

Выскочил из речки,

И помчался прочь он,

Громко топоча.

Разбежались кони,

Разлетелись птицы,

А шмели и пчёлы

Рухнули в траву.

Гуси офигели

И остолбенели,

Заорали громко

Хором: "Караул!!!"

Прибежала бабка,

Их взяла за лапки,

Запихнула в сумку

И пошла домой.

А берёзка наша

Стала разноцветной —

Всяко ведь влияет

На растенья стресс!

Допев песенку, Макалаурэ встал и поклонился. Все зааплодировали. — Эру... — простонал, вылезая из-под стола, Тэлуфинвэ, — Кано... Мы с Питьо от смеха чуть к Намо не отправились! — Кано у нас ходячий талант! — Фэанаро крепко обнял второго сына. — Это точно, — подал из-под стола голос Питьяфинвэ. Макалаурэ отложил арфу и почесал Хуана за ухом. Тьелкормо незаметно (это он так думал) стянул со стола бутерброд, снял с него колбасу и отдал щенку.

*

Спустя некоторое время... Финвэ читал газету. Эллеринвэ, лёжа головой на коленях у Фэанаро, глядел на огонь в камине. Согнанный со своего места Атаринкэ обсуждал с Пламенным Духом новую идею. Макалаурэ тренькал на арфе. Майтимо клевал носом и болтал с не менее сонным Кано. Тьелкормо ел яблоки и кидался огрызками в челядинца Алмалиндо, который кидался ими в ответ. Фэанаро обсуждал с Атаринкэ какую-то новую идею, воплощение которой в жизнь, само собой, грозило взрывом в мастерской и вызовом перводомцев в Круг Судеб на разбирательство. Карнистир время от времени влезал в беседу, отпуская остроумные комментарии. Финвэ взял со стола кубок мирувора, осушил его и вернулся к чтению "Валинорского вестника". — Что пишут? — поинтересовался Морифинвэ. — Вообще кошмар. В садах Йаванны кто-то полил растения каким-то странным веществом, и они заговорили и начали отбирать у посетителей садов сладкую вату, молочные коктейли и лимонады. Третий Дом буянит... — То есть как — буянит? — удивился Атаринкэ. — Финдарато по ночам у подножия Таникветиль крамольные частушки про Валар распевает... Айканаро и Ангарато учинили скандал. Когда Эонвэ на площади объявлял указы Манвэ, они подкрались и спихнули его с возвышения в фонтан! Все засмеялись. — Правильно, туда ему и дорога! — воскликнул Карнистир. — Ты смотри, чтобы никто твои речи не услышал, — сказал Финвэ, — А то с прошлого раза, когда Фэанаро и Курво взорвали мастерскую, в окрестностях Форменоссэ постоянно присутствуют соглядатаи Сулимо в облике птиц. — А Нэрвен ничего не творит? — вставил Кано. Финвэ вернулся к газете. — Артанис проникла в Ильмарин и напакостила. — Эрушки! — воскликнул Руссандол: — И она туда же! А ещё что интересного есть? — В Валимаре митинги. — Что-о-о?! — хором опешили все. — Атар атаринья, ты шутишь! — воскликнул Морьо. — Нет, это правда, тут так написано, — Нолдоран повернул газету к острослову, показывая на статью, — Вот, посмотри. — Эру Единый! Быть такого не может! — воскликнул Фэанаро, прочитав написанное в газете. — Это сплетни, слухи и жёлтая пресса! — не терпящим возражений тоном заявил Атаринкэ. — Почему жёлтая? — с любопытством спросил Эллеринвэ. — Из коры Лаурелин бумагу делали, — пошутил Карнистир. — А почему митинги в Валимаре? — Ваниар чего-то требуют от Валар, объявили забастовки и протест, ходят по улицам с плакатами и песни горланят, — объяснил Финвэ. — А что, нолдор из Тириона переселяются в Валимар? — А это здесь причём? — Ну... просто вы всё говорите, что это на меня нолдорская компания так влияет, вот я и подумал: может, техника воздействия нолдор на ваниар вышла в массы? — А почему бы и нет? — улыбнулся Фэанаро, вспоминая один интересный эпизод из форменосской жизни. И не только он вспомнил, как однажды Эллеринвэ залез на люстру и кидался оттуда яблочными огрызками.