Грехопадение. Том 1

Холодный вечерний свет слабо пробивался сквозь шторы в кухню. Она всегда нравилась Людвигу: тёплая, маленькая, пахнущая мятным чаем. Горячая кружка грела руки. Они, почему-то, всегда холодные. Особенно по понедельникам. Камиль что-то рассказывал. Людвиг слушал вполуха. Перед глазами всё ещё стояли слёзы. В ушах звенели мольбы остановиться. Он так и не остановился. Не хотел. Думал, что не хотел. Сегодня ангел отключился. Снова. Сегодня Людвиг чуть не убил его. Снова. Людвиг выдохнул с присвистом. Руки на кружке на миг ослабли. Взгляд скользнул по столу и задержался на ингаляторе. Нога дёрнулась. Раз. Второй. Третий. Пальцы снова сжались. Он не помнил, когда именно ангел перестал кричать. Помнил только цепь на шее и прут в руке. Чужое прикосновение выдернуло его наружу. Рука Камиля скользила по запястью, грубые пальцы нащупывали пульс. Людвиг мелко вздрогнул и замер, когда почувствовал холод металла. Кольцо Камиля. Людвиг машинально коснулся своего. — Нашёл? — усмехнулся он, когда пальцы остановились. — Бьётся, — Камиль отпил чай. Рука так и осталась лежать на чужом запястье. Людвиг долго выдохнул. Пальцы наконец расслабились. — Людвиг, — позвал Камиль, — давай поговорим. Вопреки словам, Камиль тут же замолкает. Берёт ингалятор, хотя Людвигу он не нужен — сейчас дышать не так тяжело. Но Камилю надо держать что-то в руке. Особенно если это что-то — ингалятор. — Я не буду уговаривать тебя на отпуск. — Ну, самое страшное уже откинули, — язвит Людвиг. Камиль вздыхает, отводя взгляд. — Ты никогда не думал, что теряют падшие? — осторожно спрашивает он. Людвиг замирает. Экзорцистам не положено говорить об этом. Экзорцистам вообще не положено говорить о чём-то, кроме работы. — Нет. Мне это не интересно, — глухо отвечает Людвиг, хмурясь. Пальцы на кружке снова сжимаются. Камиль смотрит на него. Всего секунду. Убирает руку с запястья. — А мне интересно, — тихо говорит он. — Анжел говорит, что они становятся как люди. Просто с крыльями. Людвиг не отвечает. Только сжимает челюсть. — Возможно, — выдыхает он, отпуская кружку. — Но сути это не меняет. Всё, для чего он нам нужен — открытие Рая. Камиль поднимает на Людвига уставший взгляд. Пальцы на столе подрагивают. — Поэтому комиссар его убивает? — тихо, но твёрдо спрашивает он. — Бернадетт бы это не понравилось. Людвиг каменеет. Руки сжимаются в кулаки. — Это не твоё собачье дело… — Не моё, — Камиль кивает в окно, в сторону главного корпуса. — Просто поговори с ним как-нибудь. Ангелы редко падают. На кухне воцаряется тишина. Людвиг откидывается на стуле. Тот противно скрипит. Громче, чем хотелось бы. — И что ты предлагаешь? — глухо спрашивает Людвиг. — Прекратить допросы? А если меня вышвырнут? Камиль отпивает чай. Смотрит в кружку. — Нет. Просто… почему бы его не подлатать? Людвиг замирает. С замешательством смотрит на Камиля. — Ты серьёзно? — ухмыляется он. Голос дрожит. — Ты, блять, понимаешь, что будет, если комиссар узнает? Ладно, ты ценен для церкви, но я еретиком стать не хочу! Камиль слушает. Водит пальцем по ободку кружки. — Людвиг, — спокойно говорит он, поднимая взгляд. — Покажи, где подвал.

***

Не так она представляла себе спуск в подвал. Нет, она знала, что он будет тёмным и холодным. Но и подумать не могла, что здесь будет настолько тошнотворный запах: смесь крови, мочи и разложения. Лестница казалась бесконечной. В темноте было легко пропустить несколько ступенек и споткнуться об обвалившиеся кирпичи. Если бы не руки Камиля, она бы давно кубарем полетела вниз. Руки дрогнули при мысли о уродливом трупе прямо перед входом в подвал. — Осторожно, — в который раз напомнил Камиль, подхватывая её под локоть. По лестнице эхом прошёлся смешок. Потом шорох юбки и тихое «спасибо». Внизу оказалось темно, лестница не такой уж и бесконечной — ступенек двадцать, не больше. В дверной решётке промелькнула сгорбленная фигура. Массивные крылья ударили в дверь. — Ты же сказал, что он не жилец, — испуганно прошептала Анжел. Камиль положил руку ей на плечо и достал ключи. Анжел в ужасе отшатнулась, но врезалась в грудь Камиля. В темноте блеснули испуганные глаза. Ангел стоял на коленях. Крылья упали на пол, размазывая большое кровавое пятно. Руки в кандалах дрожали, иногда выворачивались, пытаясь унять боль. Хруст — и рука встала под неестественным углом. Крылья вскинулись, заполняя собой пространство; цепи натянулись, пара перьев упала на пол. Ангел закусил губу, чтобы не закричать. Из трещины на губе выступила кровь. — Он же… совсем живой, — прошептала Анжел. Руки сами сжались в кулаки. — Сходи в лазарет за сумкой, — приказала она, не оборачиваясь. Камиль помедлил секунду, бросил короткий взгляд на ангела и вышел. — Здравствуй, — мягко начала Анжел. — Ты не против, если я немного тебя подлатаю? Ангел не ответил. Только опустил взгляд в пол, в лужу грязи, крови и мочи. Анжел невольно скривилась, но сделала шаг вперёд. — Я не сделаю тебе больно. Просто посмотрю. Обещаю. Анжел остановилась в двух шагах от ангела. Опустилась на колени, положив руки ладонями вверх. — Я просто посмотрю. Можно? — Анжел протянула руку к его щеке. Мелкий порез, который всё не заживает — в нём уже копошатся личинки. Ангел сжался и отвернулся. Шея хрустнула — он сдавленно всхлипнул. Анжел поджала губы и убрала руку. В дверях появился Камиль, в руках — кожаная сумка. Анжел даже не услышала, как он спускался. Камиль прошёл внутрь и поставил сумку на стул. Взгляд невольно прошёлся по цепям. Анжел достала из сумки полотенце, смочила его водой. — Можно? — спросила она, касаясь холодным полотенцем щеки ангела. Тот испуганно распахнул глаза и смотрел то на Анжел, то на полотенце, но не сопротивлялся. — Почему вы это делаете? Людвиг сказал, что я не заслуживаю… — прошептал он. — Людвиг много чего говорит, — улыбнулся Камиль, касаясь цепей. Анжел провела полотенцем по щеке ангела. Остановилась возле царапины. Рвотный позыв подошёл к горлу. Она закусила губу. Личинки мерзко копошились в крови, иногда толкая друг друга и падая на нагие бёдра. — Я врач, — твёрдо сказала Анжел, доставая из сумки спирт и пинцет. — А ты живой. И тяжело ранен. Ангел опустил взгляд в пол. Крылья поджались — цепи скользнули за ними. Анжел с жалостью посмотрела на него, но почти сразу ущипнула себя за руку. — Не надо спирт, — тихо сказал ангел, когда пинцет коснулся щеки. — Ангелы… — его голос дрогнул. Он поспешно поправил себя: — они не гниют. Анжел молча продолжила убирать личинок, глубоко дыша. Вдох. Это всего лишь маленькая царапина. Выдох. Она уже начала гнить. Вдох. Личинки — это не так страшно. Выдох. Страшно, что они копошатся глубоко в ранах. Вдох. Она проводила операции намного хуже. Выдох. Но тогда люди были без сознания. Вдох. Это просто очередной пациент. Выдох. Это грёбаный падший ангел, за помощь которому её выкинут на костёр. Пинцет выпал из рук. Анжел отвернулась, прижав руку ко рту. — Сестра? — обеспокоенно позвал Камиль, поспешно отрываясь от цепей. — Тебе плохо? Может, выйдем на воздух? Анжел молча помотала головой. Ангел испуганно дёрнулся в цепях, когда пинцет упал на бёдра. Взгляд метался с него на дрожащую девушку и обратно. — Простите, я… Простите… — повторял он со слезами на глазах. Крылья дёрнклись, пытаясь прикрыть хозяина. Камиль присел перед Анжел на корточки. — Сестра, — снова позвал он, касаясь её руки. — Пойдём на улицу. Он подтянул её за локти, заставляя встать, и повёл к двери. Уже на пороге Анжел бросила виноватый взгляд на ангела. — Извини, — прошептала она, надеясь, что ангел услышит. Крылья на полу дёрнулись, глаза в изумлении расширились. Ангел посмотрел на закрытую дверь.

***

Мороз ударил в голову. Но тошнота так и не ушла. Перед глазами всё ещё стояли личинки. Испуганные глаза продолжали смотреть на неё. Анжел отвернулась, падая на колени. Горло разорвало остатками утреннего перекуса и желчью. Камиль вздохнул и снял пальто. Холод сразу въелся под плащ. Он поёжился, но накинул пальто на плечи Анжел. Руки остались лежать на её плечах. — Не сиди на снегу, — тихо сказал он, поправляя её волосы. Камиль снял с пояса бутылку с водой и протянул Анжел. В свете фонаря блестнула гравировка: крест. Анжел даже не посмотрела на бутылку. Её плечи дрожали. — Почему? — всхлипнула она. — Камиль, я грёбаный врач, а меня рвёт при виде личинок! Почему я не могу нормально помочь ему?! Камиль промолчал. Открыл рот — и сразу закрыл. Его руки дрогнули. Он вздохнул и потянул Анжел за локти, заставляя встать. — Ты устала, — сказал он просто. — Мы потом к нему зайдём, хорошо? Камиль мягко подтолкнул Анжел к жилому корпусу. Она сделала пару шагов и остановилась. — Пойдём, — Камиль положил руки на её плечи и повёл по дорожке. Анжел бросила последний взгляд на подвал и привалилась плечом к Камилю.

***

Щелчок замка эхом прошёлся по лестничной клетке. Камиль мягко толкнул Анжел в квартиру и зашёл следом. В коридоре было холодно, почти как на улице. Через приоткрытую дверь в спальню виднелась заправленная кровать. Подушка была идеально ровной и, наверное, пахла холодом. Диван рядом был немного промят, на пол спадал сбитый в пододеяльнике плед. Камиль усадил Анжел туда. Он несколько раз пощёлкал выключателем — безрезультатно. Видимо, заглох генератор. Камиль развернулся к двери: генераторная на этаж ниже. Но взгляд сам скользнул к сгорбленной фигурке на диване. Анжел упала головой на подлокотник, не сводя взгляда со стены. Камиль вздохнул и подошёл к дивану. — Анжел, — позвал он, присаживаясь перед ней на корточки. Её ноги остались на полу. Камиль бережно положил их на диван. — Ну ладно тебе, прекращай. Он ангел — за пару дней не умрёт. Вернёмся, когда в лазарете не будет такого наплыва. Анжел не ответила. Наплыв будет минимум до следующего понедельника. Следующий понедельник может стать для него последним. Анжел свернулась калачиком, сжимая а руках чужое пальто. Камиль взял пододеяльник и попытался поправить одеяло внутри. Безрезультатно. Сдавшись, накрыл Анжел так. — Ты устала. Сейчас вылезло слишком много чернокнижников. Слишком много экзорцистов пострадало. Ты же знаешь… — Холодно… — тихо перебила она. Камиль кивнул и потянклся к одеялу, но почти сразу одёрнул себя. Глаза забегали по комнате. Электропеч. Холодная. Резервная батарея кончилась. Придётся идти в генераторную. Камиль тихо выругался. — Полный дом людей, а генератор завести некому, — ворчал он. Взял ключи и бросил обеспокоенный взгляд на Анжел. — Анжел, — позвал он. Открыл рот — но сразу же закрыл. Сжал ключи, задержался на секунду. Снова открыл рот, закрыл, виновато посмотрел в пол и, наконец, вышел. Ключ щёлкнул в замке. Анжел прикрыла глаза, кутаясь в одеяло. Это был первый раз, когда она не могла помочь.

***

Иногда ей казалось, что в темноте её квартиры плясали черти. Она знала: это невозможно. Стены увешаны крестами и иконами, каждый угол освящён святой водой и молитвами. Дома, где живут экзорцисты, полностью защищены от нечисти, а церковь рядом не давала ей даже подойти к штабу. И всё равно из темноты на неё смотрели уродливые рожи. Анжел зарылась носом в одеяло. Она ненавидела свою квартиру — холодную, тёмную, одинокую. И любила квартиру Камиля — тёплую и светлую. Ту, где пахло мальчишкой, которого она научила дарить тепло. Руки в пододеяльнике невольно сжались. Даже в подвале спокойнее, чем здесь. — Рядом с ангелами нечисть не кусает, — тихо сказала она и невольно сжалась. Она не помнила, где прочитала это. Может, в одной из книг, которую дала Бернадетт. А может, сама выдумала. И всё же рядом с ангелом она чувствовала себя в безопасности. Возможно, потому что он — ангел. А возможно, она сама себе внушила, что с ним безопасно. Взгляд против воли скользнул к двери. Желание спуститься в подвал становилось всё навязчивее. Она сделала глубокий вдох. Камиль будет волноваться, если она уйдёт. — К тому же подвал закрыт, — прошептала она, пытаясь убедить себя. Нет. Подвал не закрыт. Камиль забыл про него, забыл про ключи, про ангела. Анжел слабо улыбнулась при мысли, что это из-за неё. И всё же холод подвала манил своим спокойствием. Анжел сжала руки в кулаки. — Ну хватит, — строго сказала она себе. Но взгляд снова упал на дверь. Она вздохнула и отвернулась к спинке дивана. Спину тут же пронзил чей-то взгляд. Анжел свернулась калачиком. Руки комкали пододеяльник. Анжел задержала дыхание. Чужой взгляд скользил по спине. Иногда останавливался и шёл дальше. Дыхание сбилось. Она шептала: «Живый в помощи Вышняго, в крове Бога Небесного…», но лучше не становилось. Ком подступал к горлу. Голос дрожал. Анжел сбивалась и начинала заново. Лицо покрылось испариной. После десятой попытки она уже не могла говорить. Кажется, не могла даже думать. На глазах выступили слёзы. Анжел сжала пододеяльник так, что побелели костяшки. Она уже не пыталась выровнять дыхание. Только сжималась, пытаясь стать невидимой. Взгляд продолжал скользить по спине. Анжел казалось, что она слышит шаги. Что-то коснулось волос. Сердце пропустило удар. Анжел замерла. Лёгкие горели. Вдох — и воздух застревал где-то в горле. Она не помнила, как встала. Ноги сами выпрямились. Руки коснулись стен. Пальцы скользили по обоям. Нащупали дверной косяк. Холод металла обжёг пальцы. Она сжала ручку. Щелчок. Анжел вздрогнула и замерла. Комната оказалась пустой. Только в щели спальни мелькнула тень. Анжел поёжилась и нажала на ручку двери. Заперто. Она нажала ещё раз — дверь не поддалась. Руки скользнули на замок, пытаясь провернуть. Не вышло — руки дрожали слишком сильно. На глазах выступили слёзы. Анжел съехала по двери. По лестничной клетке эхом раздавались шаги. Анжел замерла, не дыша. Сердце колотилось как бешеное. Руки на замке сжались. Тело приросло к полу, отказываясь сдвинуться с места. Анжел закрыла лицо руками. — Анжел? — внезапно позвал Камиль. Она открыла глаза и обернулась. Щёки блестели от слёз и пота. Она даже не заметила, как жарко стало в квартире. Паника начала отступать. Камиль осмотрел комнату. Взгляд зацепился за тёмную щель в спальне. Он нахмурился и взял Анжел на руки. Прошёл на кухню, по пути закрыв дверь ногой. Чужое дыхание опалило шею. — Не уходи больше… — хрипло попросила Анжел. Камиль не ответил. Усадил Анжел на стул, включил свет и развернулся к плите, надеясь, что сегодня газ не перекрыт. Огонь не загорелся. — В который раз убеждаюсь, что надо заказать электроплиту, — сказал он, пуская воду. Воды тоже нет. Камиль раздражённо вздохнул и открыл холодильник. Анжел смотрела в пол. Паника почти отошла. Она подняла взгляд на спину Камиля. И всё же — хорошо воспитала. Губы тронула слабая улыбка. — Ты сейчас во мне дыру прожжёшь, — улыбнулся Камиль. Холодильник оказался пустым — пара контейнеров с пайком. Кнопка микроволновки не поддалась. Камиль вполсилы ударил её и она открылась. Надо заказать новую. Анжел этим заниматься точно не будет. Он мимолётом посмотрел на стены, увешанные крестами, и поджал губы. — О чём думаешь? — спросил он, ставя контейнер в микроволновку. Анжел дёрнулась и закашлялась. Подняла взгляд на Камиля и глупо уставилась на него, будто была не здесь. Она слабо улыбнулась. — Ещё шесть лет назад ты не мог меня поднять. А сейчас на руках носишь, — ответила она, отводя взгляд. Камиль напрягся. Глубоко вдохнул и повернулся. Анжел сидела и хлопала ресницами, будто прося: «Не спрашивай. Просто подыграй». Камиль отвёл взгляд. — Я всегда мог поднять тебя, — возразил он. Анжел улыбнулась. — Да ну? — она выгнула бровь. Микроволновка громко пикнула. Камиль дёрнулся. Поставил контейнер на стол, притворно хмурясь. Уголки губ дрогнули в улыбке. — Я на тебе упражнения показывал. Помнишь отжимания? На чьей спине ты каталась, а? — он опустился на стул рядом. — И, если ты меня спросишь, я не против повторить. Надо держать себя в форме. Анжел посмотрела на контейнер, и рассмеялась — Думаю, младшие достаточно тренируют тебя. Камиль скривился, делая вид, что его тошнит. — Не смей упоминать этих террористов в мой законный выходной. Завтра мозги колупать будут, — улыбнулся он. — И всё же ты любишь их, — Анжел прищурилась. — Не увиливай, Камиль. Я тебя как облупленного знаю. Камиль замер и выпрямился. — Я ненавижу свою работу. — И поэтому при первой возможности перевода остался? — перебила Анжел. Камиль с вызовом посмотрел на неё. — Там зарплата была ниже, — сказал он, загибая пальцы. — И квартира меньше. И льгот мало. Тренером просто выгоднее быть. Он пододвинул контейнер к себе и помешал гречку с тушёнкой так, как она любит. — Да и не хочу я быть подсосом лекаря. Даже если лекарь — ты. Камиль пододвинул контейнер к Анжел. — Хотя на прошлой неделе тренер из седьмого погиб. И жилья у них не хватает — пять человек в двухкомнатной, прикинь. Так что говорят, часть младших к нам переведут. Он поморщился. — Не дай Бог комиссар согласится. Уволюсь к чёртовой матери. Камиль застыл. Прикусил язык, поднимая взгляд на Анжел. Та замерла, не дыша. «Уволюсь» ударило больнее ножа. Она серьёзно посмотрела на Камиля, хотя на глаза наворачивались слёзы. — Даже. Не. Думай, — прошипела она, взяв его за руку. Голос дрожал. — Ты и так на карандаше у Церкви. И плевать они хотели на твою ценность. Камиль виновато опустил взгляд. В комнате стало тихо. Анжел опустила взгляд на контейнер. Есть больше не хотелось. Камиль посмотрел на неё, но сразу отвёл глаза, сжимая её руку. — Тогда это была всего лишь ошибка… — попытался оправдаться он, хотя сам не знал зачем. — Которая чуть не стоила тебе жизни, — продолжила Анжел срывающимся голосом. Камиль поглаживал её руку пальцем. На левой прокручивал кольцо. — Анжел, прекращай, — сказал он, тише, чем хотелось. — Прошло четыре года, никакая инквизиция не пришла, а для Церкви я стал ценным активом. Я сильный экзорцист, тренер младших и обучен тобой врачеванию. Им невыгодно избавляться от меня. Анжел отвернулась, сжимая его руку. — И в списке я не первый, — шёпотом добавил он. Анжел прикрыла глаза. По щекам скатились слёзы. Камиль осторожно вытер их. — Я… я так боюсь, что вместе с проверкой к комиссару придёт инквизиция, — прошептала она. Камиль поджал губы. Ничего не ответил. Только погладил её руку. Анжел вдохнула. Выдохнула. Поспешно стёрла слёзы и через силу начала есть. — Не спеши, — бросил Камиль, отводя взгляд. — Подавишься. Анжел замерла. Неспеша проглотила и смущённо отвела взгляд. — Прости, я… я что-то тоски нагнала, — она поджала губы и отодвинула контейнер. А потом тихо спросила: — Останешься сегодня? Камиль не ответил. Взял контейнер, посмотрел на руку в своей руке. Аккуратно поправил рукав её платья и подошёл к холодильнику. Анжел стыдливо смотрела в спину Камиля. — Столько лет прошло, а ты до сих пор боишься просить меня спать с тобой, — вздохнул он, ставя паёк в холодильник. — По-моему, должно быть наоборот. Анжел отвела взгляд. — Тебе уже не шестнадцать. Камиль повернулся к ней. Подошёл и сел на корточки. — Но ты всё ещё для меня мама, — возразил он и взял Анжел за руки. Анжел замерла. Изумлённо посмотрела на Камиля. — Камиль… — Она покачала головой. — Мама — это ангел на Небесах. А я всего лишь наставница. Камиль опустил взгляд, поглаживая её руки. Молчал так долго, что Анжел думала: «Обошлось». — «Всего лишь»? — Наконец сказал он, сжав её руки. — Для меня эти шесть лет не были «всего лишь». Они были... смыслом. Анжел подняла глаза на Камиля, но сразу же смущённо отвела. Камиль вздохнул. — Пойдём спать. Он потянул Анжел за руки, помогая встать, и повёл в спальню.