Двойной регламент

В личных покоях Панталоне всегда пахло одинаково: дорогим табаком, сургучом, старой бумагой и едва уловимым, леденящим ароматом зимней свежести, который неизменно проникал сквозь щели тяжелых оконных рам Снежной. Но сегодня к этой привычной, строгой симфонии примешался резкий, едкий запах химических реагентов и стерильности — верный знак того, что Второму Предвестнику мало одной лишь ментальной власти. Панталоне стоял у высокого зеркала, неторопливо расстегивая манжеты рубашки. Он прекрасно знал, что за его спиной, в глубоком полумраке комнаты, сидят двое. Не один Доктор, а два его самых расчетливых и опасных Среза. Омега — Срез, находящийся в самом расцвете сил, резкий, физически мощный и не знающий пощады, — лениво перебирал в пальцах длинную, податливую кожаную ленту. Гамма — более зрелый ученый, чье безумие было отточено годами безупречных расчетов, — сидел в глубоком кресле, подперев подбородок ладонью. Его взгляд, скрытый за темной маской, буквально препарировал Банкира на расстоянии. — Ты заставил нас ждать, Девятый, — низким, вибрирующим голосом произнес Гамма. — В бизнесе это называется непунктуальностью. А в нашей лаборатории — поводом для самых суровых дисциплинарных мер. Панталоне обернулся, тонко и спокойно улыбаясь. Он аккуратно снял очки, бережно положив их на туалетный столик. Без них мир слегка потерял четкость, но Банкиру это даже нравилось — это обостряло другие чувства, заставляя полагаться на осязание и слух. — Я подготавливал финансовые отчеты, господа, — Панталоне сделал шаг вперед, оставаясь в одной полурасстегнутой белой рубашке и брюках. — Но раз уж вы здесь вдвоем, я готов выслушать ваши... рекламации. — Меньше слов, Банкир, — Омега поднялся с дивана. Его высокая фигура мгновенно заполнила собой пространство комнат. Одним слитным, хищным движением он оказался вплотную к Панталоне. Прежде чем Девятый успел издать хоть звук, Омега грубо перехватил его руки за спиной. Кожаная лента с тихим скрипом обвилась вокруг запястий Панталоне. Омега завязал узел профессионально и туго — так, чтобы Банкир не имел ни единого шанса развести руки в стороны. Панталоне прерывисто вздохнул, чувствуя, как жесткая кожа врезается в запястья. Это было первое правило их сегодняшней игры: полная, безоговорочная потеря контроля. — Подойди к кровати, — скомандовал Гамма, поднимаясь со своего места. В его руках Панталоне заметил плотную полоску черного шелка. Повязка на глаза. Когда прохладный шелк лег на лицо Панталоне, окончательно лишая его остатков зрения, мир вокруг сузился до звуков, запахов и прикосновений. Банкира аккуратно, но твердо толкнули назад. Он упал спиной на мягкие шелковые подушки, его связанные за спиной руки оказались прижаты его собственным весом. — В темноте твои чувства обострятся, Девятый, — раздался над ним вкрадчивый голос Гаммы. — Каждое прикосновение будет казаться вдвое сильнее. Посмотрим, сколько ты выдержишь. Панталоне лежал в абсолютной темноте, тяжело вздымая грудью. Он слышал шорох одежды — Доктора избавлялись от своих халатов и мундиров. Затем матрас прогнулся сразу с двух сторон. Омега бесцеремонно взялся за пояс его брюк, избавляя Банкира от остатков одежды, оставляя его полностью нагим. Гамма опустился на колени прямо над головой Панталоне. Его ладони жестко зафиксировали челюсть Банкира, заставляя открыть рот. — Твой рот свободен, Девятый. Работай. Покажи, как сильно ты нуждаешься в нашем одобрении, — приказал Гамма, бесцеремонно вкладывая свой тяжелый, горячий член прямо между припухших губ Панталоне. Банкир послушно приоткрыл рот, принимая Доктора в себя. Без возможности видеть, он ориентировался только на вкус и плотность чужого тела. Панталоне двигал головой аккуратно, но невероятно глубоко, до слез в глазах и сдавленных хрипов в горле, стараясь заглотить Гамму до самого основания. В это же время Омега не терял драгоценных секунд. Он навис над телом Банкира, и его зубы безжалостно впились в бледную кожу шеи Панталоне. Банкир судорожно выгнулся, замычав в член Гаммы: Омега оставлял глубокие, багровые засосы и болезненные укусы на его ключицах, буквально маркируя Банкира как свою личную собственность. Чужие прохладные ладони Омеги одновременно ласкали его грудь, сжимали соски до острой боли и грубо очерчивали бледные бедра. Свободные пальцы Омеги, обильно измазанные прохладной смазкой, скользнули между ягодиц Банкира. Они действовали напористо и жестко, растягивая узкое кольцо мышц, подготавливая его тело к первому излиянию. Крик, в котором смешались дикое удовольствие от минета и острая боль от растяжки и укусов, так и остался заглушенным во рту Гаммы. Когда Гамма наконец отстранился, давая Панталоне сделать жадный вдох, Омега сразу же устроился между его разведенных ног. Без лишних уговоров он вошел внутрь него одним мощным, сокрушительным и резким толчком на всю доступную длину. Панталоне пронзительно вскрикнул, прогибаясь в пояснице от этой невыносимой, жгучей полноты. Омега задал быстрый, рваный темп. Панталоне громко, хрипло кричал, захлебываясь собственными стонами, пока Омега не сделал последние глубокие толчки и с низким рыком излился глубоко внутрь Панталоне, заполняя его незащищенное нутро первой волной обжигающей, густой спермы. Панталоне лежал, тяжело ловя ртом воздух, чувствуя, как внутри него пульсирует чужое семя. Он думал, что на этом Доктора остановятся, дадут ему передохнуть. Но эксперимент только набирал обороты. Запрет на оргазм для самого Банкира всё еще действовал — Гамма продолжал крепко сжимать член Девятого у основания, доводя его чувствительность до полного безумия. — Пора сменить обстановку и усложнить переменные, — хрипло выдохнул Омега, чье дыхание всё еще было рваным после первого захода. В ту же секунду сильные, мощные руки Омеги подхватили нагого, всё еще связанного за спиной и ослепленного повязкой Панталоне под бедра, легко отрывая его от постели и поднимая в воздух. Банкир вскрикнул от неожиданности, полностью потеряв опору под ногами. Омега прижал его спиной к своей широкой, горячей груди, удерживая весь его вес на весу. Ноги Панталоне были принудительно разведены в стороны, открывая идеальный доступ к его телу. — Держись за меня ногами, если не хочешь упасть, Девятый, — приказал Омега. Панталоне, повинуясь инстинкту выживания, судорожно обхватил бедра Омеги своими ногами, мелко дрожа от страха и дикого возбуждения. Он висел на весу, полностью лишенный контроля. Гамма подступил к ним вплотную. Его плоть снова была полностью эрегирована, горячая и пульсирующая после оральных ласок. Панталоне почувствовал, как к его растянутому лону, откуда уже лениво вытекала первая порция спермы Омеги, одновременно прижались две массивные головки. От осознания того, *что* сейчас произойдет, у Банкира перехватило дыхание. — Дотторе... Пожалуйста... Двое? Нет, я не... — несвязно забормотал Панталоне, пытаясь покачать головой из стороны в сторону. — Тише, Банкир. Расслабься и принимай наши инвестиции одновременно, — прошептал Гамма прямо в его припухшие от поцелуев губы. Они вошли в него вместе. Плавным, сокрушительным единым толчком Омега и Гамма продвинулись внутрь Панталоне, разделяя его узкое нутро на двоих. Спальню прорезал громкий, сорванный, полный дикого экстаза крик Панталоне. Из-под черной шелковой повязки градом покатились слезы, стекая по горящим щекам. Его внутренности были растянуты до абсолютного предела, до судорожного онемения, принимая в себя два тяжелых, горячих члена. Это было двойное проникновение в положении на весу — Панталоне чувствовал себя распятым на этих двух мужчинах, полностью поглощенным их силой. Омега начал двигаться, мощно толкаясь снизу вверх, удерживая Банкира на весу. Гамма двигался следом, подстраиваясь под его ритм, вбиваясь в Панталоне спереди. Это был безумный, грязный и запредельно жесткий трах. Каждое движение Докторов отзывалось в теле Банкира сокрушительными волнами удовольствия. Чужие члены терлись друг о друга внутри его тела, доводя чувствительность стенок до безумия. — Он сейчас развалится на части, — тяжело и прерывисто дыша, прорычал Омега, ускоряя темп до максимума. Его бедра мощно вбивались в ягодицы Банкира. — Эксперимент подходит к финальной стадии, — отозвался Гамма, делая последние, самые глубокие толчки. Гамма одновременно с этим протянул руку, наконец ослабляя хватку у основания члена Панталоне, даруя ему долгожданное разрешение на оргазм. Это стало точкой невозврата. Панталоне окончательно сорвался в бездну экстаза. Громкий, сорванный крик прорезал тишину покоев. Банкир кончил мощными, лихорадочными струями прямо на грудь Гаммы и собственный живот, его тело забилось в сильнейших, затяжных спазмах, оргазм буквально разрывал его изнутри. В ту же секунду Омега и Гамма, не выдержав этого тесного, судорожного сжатия, одновременно излились глубоко внутрь него. Вторая массивная, горячая волна незащищенного семени заполнила нутро Панталоне, заставляя его выгнуться на весу в последний раз и окончательно обмякнуть в сильных руках Омеги. Когда всё наконец закончилось, Омега бережно, но лениво опустил Панталоне обратно на постель. Измученный, нагой Банкир бессильно распластался на простынях, его ноги продолжали мелко дрожать, а изнутри него на шелк медленно вытекали обильные, смешанные следы их двойного триумфа. Гамма аккуратно потянул за край шелковой повязки, освобождая глаза Панталоне, и развязал кожаные путы на запястьях. Банкир зажмурился от неяркого света свечей, тяжело и рвано ловя ртом воздух. Его затекшие руки бессильно упали вдоль тела, на коже запястьй красовались четкие красные полосы, а шея и грудь были полностью покрыты яркими отметинами, укусами и каплями спермы. — Эксперимент... можно считать... успешным? — едва слышно, осипшим голосом прошептал он. — Более чем, — Гамма ласково провел пальцем по его мокрой щеке, а Омега довольно ухмыльнулся, вытирая пот со лба. — Твоя окупаемость по-прежнему выше всяких похвал. Отдыхай, наш главный спонсор. На сегодня тесты окончены.