Судьба Гранитного воина: По ту сторону человечности

Квартал отреагировал поздно. Люди кричали, кто-то прятался за машины, кто-то снимал на телефон, не понимая, что именно произошло. Фургон влетел во двор с визгом тормозов, будто это была аварийная эвакуация, а не продолжение операции. Белый, без опознавательных знаков, грязный, с притушенными фарами. Дверь сдвинулась. Двое вышли быстро — чёрные маски, тёмная одежда без логотипов, движения короткие, без суеты. Третий остался у борта, пихая в длинный чехол оружие — массивное, чрезмерное, с толстым стволом и тяжёлым дульным тормозом. Он быстро, почти ласково, убрал его обратно. — Чисто? — спросил первый, оглядывая крыши. — Чисто, — ответил второй. — Окна закрыты. Никто не стреляет в ответ. Третий подошёл ближе, пнул носком ботинка обломок бронепластины у груди Вальдгарда. — Сказал же, броню носит сука. — буркнул он. — Иначе бы не понадобилось такое орудие. — Заказчик не хотел рисковать, — отрезал первый. — После того, что он устроил. Они перевернули тело на бок. Куртка уже пропиталась кровью. Лицо бледное, неподвижное. — Жив? — спросил второй формально. Первый наклонился, приложил пальцы к шее. Пауза. — Нет, — сказал он уверенно. — Двухсотый. Он не знал, что пульс был настолько слабым и глубоким, что его не уловить поверхностным касанием. Организм Вальдгарда ушёл в режим почти полной консервации — минимальное давление, замедление до грани. — Тяжёлый, сука, — выдохнул второй, когда они попытались поднять тело. — Сколько он весит вообще? — проворчал третий, подхватывая за ноги. — Триста с лишним фунтов, минимум, — процедил первый. — Отожрался, скотина. — Если б он был легче, — фыркнул третий, — я бы не тащил сюда эту пушку. Они поднимали его с трудом. Масса распределялась крайне неудобно — плечи широкие, плотные мышцы, тяжёлые кости. Словно тащить старое пианино по лестнице, и еще и в вверх. — Давай быстрее, блять— сказал первый. — Камеры во дворе могли что-то поймать. — Глушилка работает, — ответил третий, оглядываясь. — Но не надолго. Они дотащили тело к фургону, запихнули внутрь, захлопнули дверь. Один из них бросил короткий взгляд на место удара — плитка подъезда была треснута, словно в неё врезался грузовик. — .50 на такой дистанции… — пробормотал второй. — Красиво легло. — Красиво — это когда голова отлетает, — холодно ответил первый. — Нам нужно было гарантированно. — Заказ выполнен, — сказал третий, доставая телефон. — Подтверждение позже. Фургон выехал из квартала, оставив за собой крики и пустое пятно на асфальте. А внутри металлического ящика, среди запаха оружейной смазки и холодного железа, что-то уже начинало возвращаться к жизни. Удар не пробил его. Пластина треснула, металл внутри скелета принял основную нагрузку, а сама пуля, потеряв форму и энергию, ушла под углом в асфальт, оставив выбоину в плитке. Импульс, однако, был достаточным, чтобы переломать рёбра, вызвать контузию лёгких и загнать организм в шок. Он не умер. Металлокомпозитный каркас, заменяющий ему кости, выдержал. Рёбра были сломаны, но не разошлись. Внутренние органы сместились, но не разрушились. В крови уже работало то, что обычные врачи назвали бы невозможным: агрессивная регенерация, стягивание сосудов, ускоренная минерализация трещин. Тело лежало в фургоне, тяжёлое, неподвижное. Но внутри шёл тихий, медленный ремонт. — Странно, — сказал один из наёмников, присев рядом. — Я ж видел, как его отбросило. — .50 на такой дистанции должен был вскрыть грудную клетку, — ответил второй. — Броня тяжелая что-ли? Он ножом разрезал ткань куртки и бронежилета. Пластина внутри была деформирована, расколота, но выхода не было с другой стороны тела. — Хм. Он провёл пальцами по грудной клетке. — Бляяя, он как бетонный. — Модификации? — предположил третий, сидя напротив. — Говорили же, он не совсем обычный. Первый прижал ладонь к шее. — Пульса нет. Он ошибался. Пульс был — но глубоко, медленно, как у спящего зверя. — Слушай, — сказал второй, понизив голос. — Ты понимаешь, сколько стоят такие импланты? Третий усмехнулся. — Ебать, да явно больше, чем сто штук за заказ. Фургон качнулся на повороте. — Если он реально нафарширован, — продолжил второй, — скелет, усиленные ткани, может нейронные блоки… это миллионы. — А заказчику что? — спросил первый. — Скажем, что выбросили тело в реку. Или сожгли. Кто проверит? Третий задумался. — Проблема в том, что если он вдруг не совсем мёртв… Они переглянулись. Первый фыркнул. — После такого? Да брось. Он снова ткнул ножом в грудную клетку. Лезвие наткнулось на плотную ткань, почти упругую. — Чувствуешь? — сказал он. — Это не обычный мужик. Внутри Вальдгарда кости медленно сходились. Тонкие металлические вставки в рёбрах стабилизировали форму, кровь густела, микроструктуры работали, как автономная ремонтная бригада. Сознание было далеко. Глубоко. Но тело уже перестраивалось. — Если распилить, — сказал второй, — надо быстро. Без лишнего шума. — Где? — спросил третий. — У старого склада на Риверсайд Бэй. Там оборудование есть. Фургон продолжал ехать. Склад стоял в промышленной зоне — гофрированные ворота, облупившаяся краска, ржавые балки под потолком. Внутри пахло старым маслом и холодным железом. Свет — резкий, точечный, от двух подвесных ламп. Фургон загнали внутрь и закрыли ворота. — Аккуратнее, твою мать — процедил первый, открывая заднюю дверь. Они взялись за тело снова. Когда они перехватывали его, один из них неловко развернулся и дёрнул корпус. Что-то хрустнуло. — Аааа сукааа! — заорал он, бросая край. — Чего орешь? — Спину потянул… блять… бляяя! — Нашел время ныть, — холодно бросил третий. — Поднимай. Они матерились, переругивались, но всё же дотащили его до металлического стола. Стол прогнулся едва заметно. — Сколько он весит вообще, вот серьезно… — пробормотал тот, что сорвал спину. — Это не человек, сейф сука. — За сейфы и платят, — отрезал первый. Он снова осмотрел грудную клетку. Пластина деформирована, ткань разорвана, синяк уже начал проступать почти чёрным пятном. Но крови было меньше, чем ожидалось. — Странно, — сказал он. — Должно было быть больше. — Пуля ушла в асфальт, — напомнил третий. — Я видел рикошет. — .50bmg и рикошет… — второй покачал головой. — Ага, конечно. Он вытащил телефон. — Сейчас отзвонюсь. Гудки были короткими. На другом конце ответили быстро. — Да, — голос Савира был сухим и напряжённым. — Заказ выполнен, — сказал наёмник. Пауза. — Подтверждение? — Цель ликвидирована. — Точно? — в голосе не было доверия. — Прямое попадание. С расстояния. Без шансов. — Где тело? Наёмник бросил взгляд на стол. — Утилизировали. — Конкретнее. — В плавильне. Остатки не подлежат восстановлению. Молчание длилось дольше обычного. — Ты понимаешь, что если это не так… — голос Савира стал холоднее. — Понимаю. Мы проверили. Это была ложь. Они проверили поверхностно. — Хорошо, — наконец сказал Савир. — Деньги получите после внутренней сверки. Связь оборвалась. — Какой-то он нервный, — пробормотал третий. — После того, что этот тип устроил? Неудивительно. Они убрали телефон. — Значит, план прежний? — спросил тот, что держался за поясницу. — Да, — кивнул первый. — Сначала смотрим, что в нём есть. Потом решаем. Он взял нож, провёл по коже на груди — осторожно, как хирург, а не мясник. Лезвие пошло туго. — Сука… — выдохнул он. — Это не просто усиленные ткани. Под кожей чувствовалась плотность, чуждая обычной анатомии. На столе Вальдгард лежал неподвижно. Но внутри его организм уже вышел из глубочайшего шока. Сердце, до этого работавшее на минимуме, начало наращивать ритм. Медленно. Почти незаметно. Сломанные рёбра фиксировались металлокомпозитом, ткань стягивалась, микроскопические разрывы закрывались. Сознание всё ещё было далеко. Но тело больше не было на грани. И когда наёмник наклонился ближе, чтобы рассмотреть разрез, он не заметил, как грудная клетка под его рукой чуть вдохнула. — Так не пойдёт, — сказал первый, отступая от стола. — Ножом мы тут ничего не вскроем. Лезвие действительно шло тяжело. Под кожей чувствовалась плотная структура, будто внутри не кость, а арматура. — Скальпели? — предложил тот, что держался за поясницу. — Ты ебнутый чтоль? Это не морг. Тут нужен металл по металлу. Третий оглядел склад. — Напротив цех. Там плазморез, циркулярная пила. За полтысячи рабочие «не заметят». — Берём, — коротко кивнул первый. — И быстро. Они вытерли нож, бросили его на стол, переглянулись и вышли, закрыв за собой ворота. Шаги удалились. Фургон остался внутри, лампы гудели. Тишина. На столе Вальдгард лежал неподвижно. Секунда. Ещё одна. И что-то внутри него изменилось. Сердце, до этого работавшее в глубоком экономичном режиме, ускорилось на доли. Нервная система начала тестировать линии связи. Пальцы правой руки дрогнули. Это был не сознательный импульс. Это была рекалибровка. Суставы чуть дёрнулись, словно система проверяла диапазон движения. Внутренние сервоприводы — скрытые, глубоко встроенные — тихо изменяли давление. Микрогидравлика корректировала положение. Лёгкие сделали более глубокий вдох. Воздух вошёл резко, почти со свистом, будто организм вспомнил, как это — дышать полноценно. Грудная клетка поднялась. Опустилась. На коже ещё оставались тёмные пятна, но внутренний хаос уже перестал быть хаосом. Рёбра срастались быстрее, чем позволяла обычная биология. Где-то в глубине сознания вспыхнуло ощущение: опасность не устранена. Тело продолжало калибровку. Левая нога чуть согнулась, потом разогнулась. Плечо провернулось на миллиметр. Шея едва заметно изменила угол. Глаза оставались закрытыми. Склад был пуст. Но на металлическом столе лежал не труп. И когда вдалеке хлопнула дверь соседнего цеха, его пальцы уже медленно сжались в кулак. Дверь склада распахнулась с грохотом — наёмники возвращались быстрее, чем планировали. Один тащил удлинитель, второй — тяжёлый кейс с резаком, третий нёс треногу. И остановились. Рука на столе сжалась. Грудная клетка поднялась глубже, чем у мертвеца положено. — Ты это видел? — выдохнул тот, что с больной спиной. Пальцы Вальдгарда дрогнули ещё раз. Плечо провернулось. Голова слегка повернулась в сторону света. — Блядь… — прошептал первый. Второй медленно отступил. — Он… он же мёртвый был. Глаза Вальдгарда открылись. Не резко. Медленно. Как если бы он поднимал тяжёлые створки. Внутри — красные вспышки. [CRITICAL TRAUMA RECOVERY] [SKELETAL REINFORCEMENT ACTIVE] [PAIN SUPPRESSION: PARTIAL FAILURE] [ERROR 17: RIB FRACTURE RESIDUAL] [ERROR 23: INTERNAL BLEED — COMPENSATED] [WARNING: SHOCK STATE] Боль была адской. Не острой — плотной. Как если бы в груди прижали раскалённую плиту. — Твою… мать… — выдохнул он, и голос сорвался в хрип. Он попытался сесть. Мир накренился. Склад поплыл, свет ламп распался на полосы. Маг выругался — на древнем языке, потом на современном, потом просто грязно и коротко. — Что за… что за хуйня… — пробормотал он, опуская ноги со стола. Наёмники отступили ещё на шаг. — Он живой сука! — сорвался один. — Не подходи, блять! — заорал второй. Третий уже бежал к фургону. — Винтовку! Быстро! Вальдгард медленно поднялся. Колени дрожали. Баланс уходил. Он ухватился за край стола, металл жалобно скрипнул под пальцами. [NEURAL STABILIZATION 42%] [PAIN OVERRIDE RECOMMENDED] [MANUAL CONTROL REQUIRED] — Затк…нись… — процедил он сквозь зубы, обращаясь то ли к интерфейсу, то ли к самому себе. Он сделал шаг. Ноги слушались, но плохо. Гравитация казалась неправильной. Один из наёмников уронил кейс с инструментом. — Да что за херня… — прошептал он. — Я его видел… грудь… кровь… Вальдгард поднял голову. Глаза были мутными, но фокус возвращался. — Вы… — выдохнул он. — Вы идиоты…сука… Боль снова накрыла волной. Он согнулся, схватившись за грудь. Рёбра перестраивались. Ткань срасталась. [STRESS LIMIT EXCEEDED] [MUSCULAR LOCK — TEMPORARY] Он едва не упал. — Стреляй! Стреляй блять! — заорал один из наёмников, пятясь к выходу. Дверь фургона хлопнула. Через секунду вернулся третий — с тяжёлой винтовкой в руках. Он вскинул её, дыхание сбивалось. — Ложись! — крикнул он напарникам. Вальдгард выпрямился. Медленно.Очень медленно. Он видел ствол. Понимал, что тело сейчас не выдержит второго такого удара — не в этом состоянии. — Подумай… — прохрипел он. — Просто… подумай… Наёмник нажал на спуск. Щелчок. Тишина. — Что? — выдохнул стрелок. Щелчок снова. Предохранитель. Руки дрожали. — Перезаряди, долбоеб! — заорал первый. Стрелок дёрнул флажок. Выстрел .50-й ушёл в сторону — рука стрелка дёрнулась, пуля выбила кусок бетонной колонны и с визгом ушла в стену. — Я предупреждал… — выдохнул маг. Стрелок снова попытался прицелиться, но опоздал. Вальдгард сжал кулак. Не в сторону людей. В сторону пола. Бетон под ногами стрелка дрогнул. Сначала это был треск — мелкий, как мороз по стеклу. Потом пол под его ботинками выгнулся, словно под ним зашевелилось что-то живое. — Чё за… — не успел договорить он. Плита вздыбилась, схватила его лодыжки, затем поднялась выше, как пасть. Камень не ломал кости сразу. Он сжимал. Методично. Стрелок заорал, когда давление дошло до бёдер. Винтовка выпала из рук. Трещина пошла по бетонному полу, поднимаясь выше, обхватывая его, как тиски. — Помогите! — захлебнулся он. Хруст был глухим. Не мгновенным. Медленным. Двое других заорали и открыли огонь из пистолетов и карабина. Пули били в Вальдгарда. Одна вошла в плечо. Другая в живот — под углом, с рикошетом о внутренние вставки. Он выругался, резко, грязно. — Да вы… задрали… Маг схватил край металлического стола. Не поднимая сразу. Пальцы впились в металл, в полу под ногами прошла новая волна трещин. Он дёрнул. Стол, с инструментами и кровью, взлетел и полетел в одного из стрелявших. Тот не успел увернуться. Металл ударил его в грудь, прижал к стеллажу. Звук был короткий, как ломающаяся дверь.  Третий, тот что был ближе, схватил промышленную пилу из кейса — огромную, зубастую, с рычащим мотором. — Сдохни, урод! — заорал он и бросился вперёд. Пила завизжала, зубья пошли по воздуху. Вальдгард не стал уходить. Он опустил ладонь на пол. И потянул. Материя под ним ответила. Бетон под пилой поднялся, словно под ней выросла рука. Зубья врезались в плотный выступ. И заклинили. Мотор завыл. Зубья начали крошиться. Сначала искры. Потом треск. Металл не выдержал. Пила сломалась с визгом, зубчатый диск разлетелся осколками. Наёмник инстинктивно отпустил рукоять. Вальдгард шагнул вперёд. Кулак — коротко, без размаха. Удар был не усиленный яростью. Он был усилен массой. Наёмник отлетел назад и упал, захлёбываясь воздухом. Последний стрелявший попытался развернуться к двери. — Стоять, — прохрипел Вальдгард. Голос был низким. Тяжёлым. Под ним трескался пол. Пыль ещё не осела, когда Вальдгард шагнул к тому, кто пытался бежать. Он схватил его за ворот и легко, почти не напрягаясь, поднял с пола. Тот дёрнулся, попытался вырваться, но пальцы Вальдгарда сжались — не яростно, просто как тиски. — Кто послал? — спокойно спросил он. Наёмник, несмотря на кровь на губах, усмехнулся. — Пошёл ты нахуй, — прохрипел он. — Ничего не скажу. Вальдгард наклонил голову набок, рассматривая его как неудачный инструмент. — Ты думаешь, это вопрос твоего упорства? — тихо спросил он. — Это вопрос боли. Тот снова хрипло рассмеялся. — Да ты кто вообще… монстр, блядь… — Я задал… вопрос. — С отдышкой сказал маг. — Не знаю ничего. Закрытый заказ. Посредник. Деньги вперёд. Всё. Вальдгард медленно опустил его на колени, но руки не отпустил. Он провёл ладонью в воздухе перед его грудью. Не касаясь. Сквозь плоть. Он не был магом воды или огня. Его стихия была камень — всё, что плотное, тяжёлое, структурное. Человеческое тело тоже имеет структуру. Он закрыл глаза на секунду. Почувствовал. Плотность, где то внутри. — У тебя камень, — сказал он спокойно. Наёмник моргнул. — Чё? — В почке. Левый бок. Маленький, но острый. Лицо того на секунду изменилось — рефлекс. Непроизвольный. — Не знаю, о чём ты… Вальдгард слегка согнул пальцы. Не касаясь кожи. Потянул. Очень аккуратно. Внутри организма что-то сместилось. Наёмник взвыл так, что звук эхом отразился от стен склада. Он согнулся пополам. — Блядь! Блядь, что ты сделал?! Вальдгард держал его за плечо, не давая упасть. — Я спросил, кто послал. — Н… никто… — он захлебнулся воздухом. Вальдгард чуть сильнее «потянул». Камень сдвинулся ещё на миллиметр. Боль была мгновенной и абсолютной. Наёмник закричал уже не от бравады — от настоящего ужаса. — Стой! Стой! Стой! Ааааа сукааа! — Кто. — Закрытый заказ! — выкрикнул он. — Через посредника! — Имя. — Не знаю заказчика! — он судорожно хватал воздух. — Мы работаем через Савира! Он скидывает задачи! Вальдгард чуть ослабил давление. Боль отступила на долю. — Савир. — Да! Да! Савир! Сто тысяч за устранение! Половина вперёд, половина после подтверждения! — Кто платил Савиру? — Не знаем! Закрытый канал! Он сам нервничал, говорил, что клиент не светится! Вальдгард смотрел на него долго. — Где Савир. — Я… я не знаю точно! У него офис в старом порту! Там склад, типа логистики! Вальдгард медленно отпустил. Камень вернулся на прежнее место. Боль осталась — напоминанием. Наёмник рухнул на бок, дрожа и всхлипывая. — Ты… ты ёбаный псих… — выдохнул он. — Нет, — спокойно ответил Вальдгард. — Я как раз в трезвом уме.. Он выпрямился, несмотря на собственную боль в рёбрах. — Сто тысяч, — повторил он тихо. Второй внутри отозвался холодно: — Значит, ты стоишь дешевле, чем твоя машина. Вальдгард посмотрел на разбитый склад. — Не согласен, — ответил он. — Я стою ровно столько, сколько готовы заплатить за попытку. Он развернулся и пошёл к выходу. Наёмник остался на полу, держась за бок и тихо всхлипывая. А в голове Вальдгарда уже выстраивалась следующая линия. Савир. Он вышел из склада медленно, прихрамывая. Левый бок тянуло, каждое движение отзывалось тупой, вязкой болью. Рёбра уже сходились — он чувствовал, как структура возвращается на место, как внутренний каркас перераспределяет нагрузку. Но заживление — не равнялось отсутствию боли. Асфальт под ногами казался слишком твёрдым даже для него. — Чем… в меня стреляли… — пробормотал он, касаясь груди. — Баллистой, что ли… Вспышка воспоминания: удар, тьма, короткий полёт назад. — Крупный калибр, — спокойно заметил второй. — Антиматериальный. Против техники. — Против… техники, — повторил он с усмешкой. — Лестно. Он дошёл до бетонной тумбы у края двора, сел. Камень был холодным и плотным — родным. Маг достал сигарету. Поднёс огонь. Вдохнул. И тут же скривился. Курить тоже было больно. Дым проходил через грудную клетку, где ткани ещё не договорились друг с другом о новом порядке. Он выдохнул медленно. Ночь была спокойной. Где-то вдалеке проехала машина. Савир тогда его «сдал» — аккуратно, без пафоса, просто как ресурс. ЧВК увидела потенциал и решила использовать. Тогда это было выгодно. Всем. Теперь — заказ. Сто тысяч. Через закрытый канал. Он усмехнулся. — Не первый раз, — тихо сказал он. — Предательство — повторяющийся паттерн, — заметил второй. — Люди предают по двум причинам, — ответил он. — Страх или выгода. Иногда и то и другое. Он снова затянулся. Медленно. — Может, журнал завести? — пробормотал он. — Список тех, кто решил, что я — удобный расходник. Второй чуть усмехнулся в его сознании. — Тебе понадобится толстая книга. — Да. Он докурил, затушил окурок о бетон и на секунду приложил ладонь к тумбе. Камень ответил лёгкой вибрацией. Структура устойчива. Он встал, медленно. Боль не ушла, но стала управляемой. — Савир, — произнёс он вслух. — Ты решил сыграть второй раз. Второй отозвался спокойно: — На этот раз ты не будешь инструментом. Вальдгард кивнул. — Нет. — Журнал не нужен, — добавил он тихо. — Я и так помню. И в этом была разница между обычным человеком и существом, прожившим достаточно, чтобы знать: предательство не удивляет. Оно просто ставит галочку в списке. А галочки имеют свойство накапливаться. Портовые терминалы пахли солёной водой, мазутом и старым металлом. Краны стояли чёрными силуэтами, контейнеры образовывали коридоры, в которых легко потеряться. Здесь никто не задавал лишних вопросов — слишком много людей приезжало и уезжало без истории. Вальдгард знал этот район. Он шёл медленно, прихрамывая, пока не увидел у склада рабочего в грязной жилетке. Тот стоял, курил, смотрел в телефон. — Эй, — сказал Вальдгард. Рабочий поднял взгляд. Оценил его быстро: крупный, побитый, одежда в пыли. — Чего надо? — Такси вызвать можешь? Тот фыркнул. — Тут не центр. Машины сюда не любят ехать. Вальдгард достал купюру. Сотню. Протянул без комментариев. Рабочий посмотрел на деньги. Потом на него. — Что-ж, я думаю перекур подождёт, — пробормотал он и сунул сигарету в рот обратно. — Сейчас гляну. Он начал листать приложение, ругаясь на плохую связь. — Адрес какой ставить? — Любой ближайший въезд к терминалам, — спокойно ответил Вальдгард. — Я дойду. Рабочий кивнул. — Через десять минут будет. Повезло тебе. — Возможно, — сказал Вальдгард. Он прислонился к бетонной стене склада, чувствуя, как рёбра продолжают срастаться. Тупая боль всё ещё пульсировала, но уже не сбивала дыхание. — Ты уверен, что стоило отпускать того? — спросил второй. — Он не цель. — Но он свидетель. — Свидетель чего? — спокойно ответил Вальдгард. — Что стрелял в того, кто не умер? Второй промолчал. Вдалеке зашумел контейнеровоз. Металл ударился о металл. Рабочий поднял голову. — Приехал. Белый седан, вон там, у ворот. Он протянул Вальдгарду телефон с номером машины. — Спасибо. — Да без проблем, — рабочий уже убирал деньги в карман. — Ты это… живой хоть? Вальдгард посмотрел на него. — Временно. Рабочий нервно усмехнулся, решив, что это шутка. Вальдгард пошёл к воротам. Такси стояло под мигающим фонарём. Водитель, молодой парень, смотрел в зеркало, когда фигура с хромотой подошла к двери. — Куда едем? — спросил он. Город снова предстояло пересечь. Он сел на заднее сиденье, откинулся и закрыл глаза. Портовые краны остались позади. В голове уже выстраивалась следующая линия. Савир. — Район Хайбридж, — сказал он коротко. Водитель кивнул, включил поворотник, и машина мягко влилась в поток ночного города. Музыка играла тихо — что-то ритмичное, современное, с тяжёлым басом. Парень за рулём постукивал пальцами по рулю, иногда поглядывая в зеркало заднего вида. Он явно хотел спросить, что случилось с пассажиром, но воспитание или инстинкт самосохранения победили. Вальдгард закрыл глаза. Боль была тупой, густой, но не панической. Он знал её слишком давно, чтобы она диктовала поведение. Рёбра срастались. Микротрещины в костях стягивались, как если бы внутри работали крошечные кузнецы. Он замедлил дыхание. Вдох — на четыре удара сердца. Задержка. Выдох — длиннее. [RECOVERY 74%] Шум интерфейса стал тише. Сознание выровнялось. — Ты стабилен, — отметил второй. — Временно, — ответил он. Город за окнами сменялся: сначала склады и магистрали, потом жилые кварталы, потом более аккуратные фасады. Светофоры отражались в мокром асфальте. Такси остановилось у подъезда. — Приехали, — сказал водитель. Вальдгард открыл глаза. Мир был чётким. Он достал деньги, сунул парню купюру больше, чем требовалось. — Это… многовато, — удивился тот. — За музыку, — спокойно сказал Вальдгард. Парень усмехнулся, решив, что это странная форма благодарности. Вальдгард вышел из машины. Ночной воздух был холоднее, чем в порту. Двор тихий. В нескольких окнах горел свет. Он поднялся по лестнице — лифт всё так же игнорировал. Шаги отдавались в груди, но уже не так остро. Ключ повернулся в замке. Квартира встретила тишиной. Маг закрыл дверь, снял куртку, аккуратно положил её на спинку стула. Движения были размеренными — он всегда начинал с порядка. На столе лежали книги. На полу — формулы. Он прошёл к ванной, снял рубашку. Синяки уже темнели, кожа затягивалась. Под ней — плотный каркас, выдержавший то, что должно было разорвать человека пополам. — Баллиста, — пробормотал он. — .50 BMG, — поправил второй. — Без разницы. Он умылся холодной водой. Капли стекали по груди, смешиваясь с остатками крови. Зеркало отражало человека, который не должен был дышать. Он смотрел на себя спокойно. — Сто тысяч, — сказал он тихо. — Дешёвый заказ. — Вопрос не в сумме, — ответил второй. — В том, кто платил. Вальдгард выключил свет в ванной и прошёл в комнату. Он сел на диван. Тишина. Город за окном жил своей обычной жизнью. А где-то в старом порту Савир, возможно, уже знал, что заказ «выполнен». И это делало всё интереснее. Он перевязался аккуратно, методично. Бинты ложились поверх заживающей кожи. Тело уже само справлялось, но привычка к ранам и уходу за ними была частью дисциплины. — Живой, — тихо сказал он себе, затягивая узел. Он переоделся в простую тёмную одежду и сел за стол. Меч лежал перед ним. Лезвие он вытащил медленно, провёл по нему тканью, потом начал полировать. Движения были размеренными, почти медитативными. Металл отвечал лёгким, ровным блеском. Он провёл тряпкой по клинку ещё раз, доводя кромку до холодного зеркального блеска. Металл успокаивал. Он всегда успокаивал. — Дом. Контакты. Лукас Верн. Связь установилась быстро. Лукас сидел в своём обычном кабинете — стекло, минимализм, дорогая сдержанность. Лицо спокойное, взгляд внимательный. — Вальдгард, — сказал он без приветствий. — Если ты звонишь ночью, значит, кто-то ошибся. — В терминалах, у складов двенадцать, меня пытались распилить, — ровно ответил тот. Лукас моргнул медленно. — Не мои люди. — Я знаю. — Уборку проведу, — добавил Лукас сухо. — Мне не нужны трупы возле логистических узлов. Особенно если к ним начнут принюхиваться федералы. — Ценю. Пауза. — Кто заказал? — спросил Лукас. — Савир. Вот теперь тишина стала плотнее. — Савир? — переспросил Лукас. — Я думал, вы работаете в связке. — Работали. Лукас откинулся в кресле, сцепив пальцы. — И что ты от меня хочешь? — Его местонахождение. Лукас даже не улыбнулся. — Нет. Коротко. Без оправданий. — Не знаешь? — уточнил Вальдгард. — Знаю, — спокойно ответил Лукас. — Но не скажу. — Принцип? — Бизнес. Он наклонился ближе к камере. — Если я начну сдавать фиксеров по первому запросу, я перестану быть полезным. Репутация — это валюта. Вальдгард не спорил. — Тогда я могу продать информацию. Лукас слегка приподнял бровь. — Вряд ли настолько ценную, чтобы я рискнул активом. — Нападение на Кендор было подставным. Лукас замер. — Конкретизируй. — Это заказ японцев. Пауза. На этот раз — длиннее. Лукас не перебивал. — Не конкурент с улицы, — продолжил Вальдгард. — Не внутренняя борьба. Внешний игрок. Стратегический удар.. Лукас медленно выдохнул. — Ты уверен? — Достаточно. — Доказательства? — Логотип был не случайностью. Канал оплаты — закрытый, но через Gray Compience. И слишком большая ставка для локального конфликта. Лукас задумался. — Если это правда, — сказал он медленно, — это меняет баланс в порту. — Именно. — Японцы не любят грязные хвосты, — продолжил Лукас. — Они не работают так небрежно. — Значит, либо спешили, либо хотели, чтобы след был виден. — Или кто-то хочет, чтобы мы думали, что это японцы, — спокойно заметил Лукас. — Это твоя работа — сомневаться, — ответил Вальдгард. — Моя — замечать. Лукас постучал пальцами по столу. — И ты предлагаешь обмен? — Да. — Ты мне даёшь детали по этой операции, а я тебе — координаты Савира. — Верно. Лукас смотрел на него долго. — Если ты ошибаешься, — сказал он наконец, — я получу войну с фиксером и потеряю актив. — Если я прав, ты получишь преимущество. Пауза. Лукас улыбнулся — едва заметно. — Ты торгуешься лучше, чем выглядишь. — Я учусь. — Хорошо, — сказал Лукас. — Я не скажу тебе, где он живёт. Вальдгард молчал. — Но я могу сказать, где он будет завтра вечером, — добавил Лукас. — Старый рыбный терминал, закрытая зона. Встреча с новым клиентом. — Это проверка? — спросил Вальдгард. — Всегда. — Принимаю. Лукас наклонился ближе. — И если это действительно японцы, я хочу знать первым. — Получишь ответ если это они. — Тогда мы оба заинтересованы, чтобы Савир остался разговорчивым. — Да. Связь оборвалась. Вальдгард остался стоять с мечом в руках. — Ты ему доверяешь? — спросил второй. — Нет. — Тогда? — Достаточно, чтобы он был рационален. Он убрал клинок в ножны. — Японцы, — тихо повторил он. В комнате стало ещё тише.

***

День он провёл тихо. Без варпа, без звонков, без чужих голосов в голове. Сон, еда, короткая разминка, чтобы тело окончательно вернулось в норму. Рёбра уже держали нагрузку, хотя глубокий вдох всё ещё отдавался тупой болью — напоминанием о калибре, который недавно пытался стереть его из этого мира. К вечеру Вальдгард снова был собран. Тёмная куртка, плотные брюки, кобура под рукой. Меч — в сумке. Привычный вес оружия успокаивал сильнее, чем алкоголь или сон. Свою машину он решил не брать. Арес слишком заметен. Слишком запоминается. А сегодня ему нужна была тень. Дождь моросил мелко и холодно. Воздух пах мокрым асфальтом, солёным ветром с побережья и металлом огромного города, который никогда по-настоящему не спал. Вальдгард поднял руку, и почти сразу рядом остановился старый седан такси без логотипов крупных сетей. За рулём сидела молодая девушка. Лет двадцать с небольшим. Уставшая, но всё ещё пытающаяся выглядеть бодро. Свет приборной панели мягко подсвечивал дешёвый макияж, слегка размазанный после долгого дня. На панели покачивалась маленькая фигурка кота с кивающей головой, а возле коробки передач стоял бумажный стакан с уже остывшим кофе. Из динамиков тихо играла музыка — что-то спокойное, старое, слишком живое для такого дождливого вечера. — Куда едем? — спросила она с автоматической дружелюбностью человека, который разговаривает с сотней незнакомцев в неделю. Вальдгард назвал адрес. Район старого рыбного терминала. Она чуть приподняла брови. — Там вечером делать особо нечего. — Мне подойдёт. Она пожала плечами и тронулась с места. От девушки пахло дешёвым парфюмом, энергетиком и усталостью второй смены подряд. Несколько минут она ещё пыталась поддерживать разговор — о погоде, пробках, ночном городе, — но быстро почувствовала, что пассажир разговаривать не настроен. Вальдгард смотрел в окно. Дождь стекал по стеклу длинными полосами, размывая огни мегаполиса в цветные пятна. Он не собирался сразу выходить на Савира. Сначала — наблюдение. Кто приходит. Кто уходит. Кто стоит рядом. Спустя почти час они въехали в портовый сектор. Город здесь становился другим — старые склады, ржавые краны, редкие фонари, контейнеры, похожие на гигантские гробницы из металла. Район выглядел полузаброшенным, но Вальдгард слишком долго жил среди криминала, чтобы верить внешнему виду. — Приехали, — сказала девушка. Он протянул наличные. — Подождёшь. Она посмотрела сначала на деньги, потом на него. — Сколько? — Час. Может меньше. Он добавил ещё несколько купюр. — Лучше выйди из машины. Пройдись. Покури. Она чуть напряглась. Теперь она уже внимательнее смотрела на него: крупный, слишком спокойный, с тяжёлым взглядом человека, который привык не спрашивать разрешения. — Ладно, — сказала она осторожно. — Я за угол встану. — Не смотри в мою сторону. Она кивнула. Вальдгард вышел под дождь. Капли сразу начали оседать на куртке, ветер тянул с воды холод и запах машинного масла. Он медленно двинулся вдоль терминала, держась тени. — Два внедорожника, — тихо отметил второй. — Минимум четыре тепловые сигнатуры. — Камеры? — Две активны. Слепая зона у дальнего контейнера. Савир не был идиотом. Такие встречи никогда не проходят без прикрытия. Вальдгард занял позицию под металлической конструкцией, откуда просматривался вход в терминал, и замер неподвижно, словно часть ржавого каркаса. Дождь постепенно усиливался. Минут через пятнадцать фары прорезали темноту. Чёрный седан медленно подъехал к складу. Савир вышел первым. Как всегда — суетливый, говорящий руками быстрее, чем языком. Дорогой костюм, аккуратное пальто, влажное лицо в свете фонарей. Вальдгард без особой злобы подумал, что Савир напоминает жирного примата, научившегося носить дорогие часы. Его собеседники двигались иначе. Спокойно. Экономно. Один держал руки в карманах, второй — зонт, но не над Савиром. Статус распределён правильно. — Не местные, — заметил второй. — Да. Разговор длился недолго. Савир улыбался слишком широко. Либо доволен, либо делает вид. Через несколько минут чёрный седан развернулся и покинул территорию. Вальдгард вышел из тени и вернулся к такси. Дверь открылась, он сел назад, оставляя влажные следы на сиденье. — За той машиной, — спокойно сказал он. — Сейчас выйдет из ворот. Девушка напряглась мгновенно. Пальцы сильнее сжались на руле. — Нет, — сказала она сразу. — Я этим не занимаюсь. — Это просто слежка. — Мне всё равно. Найдите другого водителя. Седан Савира уже выкатывался со склада. Вальдгард несколько секунд смотрел через мокрое стекло вперёд, а потом медленно перевёл взгляд на девушку. И только тогда она по-настоящему посмотрела ему в глаза. Не цвет пугал. Взгляд. Слишком неподвижный. Слишком спокойный. Не злой — хуже. Пустой, как тёмная вода. Он медленно наклонился вперёд и аккуратно положил руку ей на плечо. Металл под искусственной кожей оказался ледяным. Не холодным. Именно ледяным, словно могила. Девушка вздрогнула всем телом. — Послушай меня внимательно, — сказал Вальдгард тихо. — Я не хочу причинять тебе вред. Голос был ровным. Почти мягким. От этого становилось только страшнее. Он скользнул взглядом по салону. — У тебя на панели фотография младшего брата, — спокойно произнёс он. — Лет двенадцать. Судя по форме — муниципальная школа. Она резко побледнела. Вальдгард перевёл взгляд на стакан с кофе. — Ты работаешь вторую смену подряд. Иначе кофе был бы свежий. Потом — на термосумку у пассажирского сиденья. — До такси возила еду. Денег не хватает. Она уже ничего не отвечала. Только смотрела на него широко раскрытыми глазами. — Я не угрожаю тебе, — спокойно продолжил он. — Я объясняю, что умею видеть людей лучше, чем хотелось бы мне самому. Его пальцы чуть сильнее сжали её плечо. Совсем немного. Но в этот момент она отчётливо поняла, что если этот человек захочет сломать ей шею, это займёт меньше секунды. — Мне нужен только тот человек впереди, — сказал Вальдгард. — Не ты. Не твоя семья. Не твоя жизнь. Просто довези меня. Он убрал руку так же аккуратно, как положил. И именно это было самым страшным. За всё время он ни разу не повысил голос. Ни разу не разозлился. И у неё появилось животное ощущение, что если этот человек всё же перестанет быть спокойным — случится что-то очень плохое. — У тебя дома кто-то есть? — спросил он спокойно. Она молча кивнула. — Тогда не делай глупостей. Седан впереди уже набирал скорость. Девушка судорожно выдохнула, включила передачу и тронулась с места. — Если это что-то криминальное, я вас высажу, — сказала она дрожащим голосом. — Это уже криминальное, — тихо ответил Вальдгард. — Просто не для тебя. После этого она почти перестала смотреть в зеркало заднего вида. Смотрела только на дорогу. Держала дистанцию аккуратно, без рывков. Инстинктивно старалась не делать ничего, что могло бы ему не понравиться. — Ты давишь, — заметил второй. — Я не хочу тратить время. — И всё же. Вальдгард смотрел в окно. — Я не трону её. Мне нужен Савир. Дождь усиливался. Город постепенно темнел. Впереди седан Савира замедлился у ярко освещённого клуба. Из дверей почти сразу выбежала девушка — совсем молодая, мокрые волосы, небрежно наброшенная куртка, резкие жесты. — Похожа, — тихо сказал второй. — Дочь, — спокойно ответил Вальдгард. Такси продолжало двигаться следом, а девушка за рулём всё сильнее пыталась не думать о том, кто именно сидит у неё за спиной. Седан Савира свернул к очередному перекрёстку, растворяясь в дождливом потоке машин. Девушка за рулём держала дистанцию удивительно аккуратно — слишком аккуратно для человека, у которого начинали дрожать руки. Она больше не пыталась разговаривать. Только смотрела вперёд, крепко вцепившись в руль, будто это помогало удерживать происходящее в рамках чего-то понятного и обычного. Но обычным оно давно уже не было. Вальдгард молча наблюдал за улицей. Потом наконец тихо произнёс: — Достаточно. Остановись здесь. Она резко кивнула, будто ждала разрешения закончить этот кошмар последние двадцать минут. Машина плавно притормозила у тротуара, под мигающей вывеской круглосуточной прачечной. Дождь стекал по окнам мутными дорожками, превращая город за стеклом в размазанное пятно света. Несколько секунд Вальдгард сидел молча. Потом достал из внутреннего кармана плотную пачку наличных. Не пару купюр. Гораздо больше. Он положил деньги на центральную консоль спокойно, без демонстрации щедрости. — Это лишнее, — хрипло сказала девушка почти автоматически. — Нет, — ответил он. — Это компенсация за плохой вечер. Она не прикоснулась к деньгам. Вообще ни к чему не хотелось прикасаться. Вальдгард несколько секунд смотрел на неё, и вдруг чуть нахмурился. — Подожди. Она дёрнулась раньше, чем поняла зачем. Он медленно потянулся рукой к её лицу. Девушка замерла. Холод металла коснулся виска. Она почувствовала, как внутри всё мгновенно сжалось в животный, ледяной ком ужаса и она начала часто дышать. Вальдгард аккуратно убрал прядь волос ей за ухо. Несколько выбившихся локонов прилипли к влажной щеке и окончательно разрушили собранную причёску. Он поправил их почти бережно. Как сделал бы отец дочери. Именно поэтому стало так страшно. — Вот так лучше, не хнычь, все нормально, — тихо сказал он. — А то ты выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит. Голос был спокойный. Даже чуть мягче прежнего. Но его глаза оставались абсолютно мёртвыми. Холодными. Неподвижными. Словно человеческая мимика существовала отдельно от того, что смотрело на неё из глубины этих имплантов. Девушка почувствовала, как начинают жечь глаза. Она уже почти не слышала, что именно он говорит дальше — только отдельные слова. — Доедешь домой… — Купишь себе бургеров, газировки… — Постарайся поспать… Как будто её успокаивал человек, который искренне считает себя заботливым. От этого хотелось закричать сильнее, чем от прямой угрозы. Вальдгард убрал руку. На мгновение задержался взглядом на её лице — словно проверяя, не собирается ли она сейчас потерять сознание. — Ты хорошая девушка, — сказал он спокойно. — Не лезь больше в чужие дела. После этих слов он открыл дверь и вышел под дождь. Холодный воздух ворвался в салон вместе с запахом мокрого асфальта и металла. Дверь закрылась. И только тогда девушка резко вдохнула, словно до этого забывала дышать. Руки дрожали так сильно, что она не сразу попала по селектору коробки передач. Пластик неприятно щёлкнул. Машина дёрнулась вперёд, заглохла, потом снова завелась. Она уже плакала. Тихо. Не от обиды. От чистого, животного ужаса, который приходит после того, как опасность вроде бы закончилась, но тело всё ещё не верит, что осталось живым. В зеркале заднего вида Вальдгард спокойно уходил вдоль улицы под дождём, держа руки в карманах, будто ничего особенного не произошло. И именно это пугало сильнее всего. Седан исчез за поворотом, а девушка уже скрылась в подъезде. Вальдгард стоял под дождём, глядя на освещённые окна. — Ты не собираешься… — начал второй. — Нет, — спокойно ответил он. — Я никого не трону. Пауза. — Но поговорить можно. Он подождал у подъезда, пока кто-то выйдет — пожилой мужчина с пакетом продуктов. Дверь открылась, короткий кивок, и Вальдгард вошёл внутрь, не привлекая внимания. Подъезд был чистый. Пахло бытовой химией и варёной едой. Он поднялся по лестнице пешком. Каждый шаг отдавался в груди, но уже не так остро. На втором этаже — чужие фамилии. На третьем — ещё. На четвёртом он остановился. Табличка на двери: Haro, Anahera. — Анахера Харо, — тихо повторил он. Не Савир. Жена, вероятно. Он постучал. Один раз. Внутри послышались шаги. Пауза. Шорох. Щёлкнул замок, дверь приоткрылась на цепочке. Перед ним стояла женщина лет сорока с небольшим. Взгляд усталый, но внимательный. В лице — те же черты, что у девушки из машины. Вальдгард позволил себе лёгкую, почти усталую улыбку. — Простите за поздний визит. Я друг и коллега Савира. Мы вместе работаем по портовым делам. Я был неподалёку, решил заехать — а на улице холодно, пробки. Подумал, что дождусь его у вас, если не возражаете. Женщина на секунду задумалась. Он не давил. — Он не говорил, что кто-то приедет, — сказала она. — Не говорил, — согласился он. — Это импровизация. Я не предупредил. Пауза. — Вы Вальдгард? — спросила она вдруг. Он чуть наклонил голову. — Да. В её взгляде мелькнуло узнавание — не личное, а по рассказам. — Заходите, — сказала она после короткого колебания. — Нехорошо стоять под дождём. Он вошёл, аккуратно снял обувь у двери, поставил её ровно, как привык. Куртку повесил на вешалку без суеты. Квартира была тёплой, аккуратной. Пахло чаем и чем-то сладким. Из комнаты выглянула девушка — та самая, из машины Савира. Она узнала его не сразу, но насторожилась. — Это папин коллега, — сказала женщина. — Вальдгард. Он посмотрел на девушку и позволил себе лёгкое удивление. — Ничего себе… как ты выросла, — сказал он спокойно. — Я видел тебя ещё совсем маленькой. Ты тогда пряталась за дверью офиса и боялась грузчиков. Девушка моргнула. Это было достаточно общее воспоминание, чтобы звучать правдоподобно, но достаточно конкретное, чтобы сработать. — Я… — она чуть смутилась. — Наверное, не помню. — И правильно, — ответил он. — Детство должно оставаться детством. Напряжение в комнате спало на долю. Женщина прошла на кухню. — Чай будете? — Благодарю. Он сел за стол, аккуратно, не занимая слишком много пространства, хотя его габариты делали это неизбежным. Рёбра всё ещё напоминали о себе, но он держал спину прямо. Чашка оказалась перед ним. Тёплый пар поднимался вверх. — Он скоро будет? — спросил он мягко. — Должен. Сказал, что задержится, — ответила женщина. Девушка села напротив, рассматривая его с любопытством. — Вы давно с папой работаете? — спросила она. — Достаточно, чтобы знать, что он умеет выходить из сложных ситуаций, — ответил Вальдгард. Он говорил спокойно, без намёков. Внутри он чувствовал, как время медленно тянется. — Ты не боишься? — тихо спросил второй. — Нет. — Это чужой дом. — Поэтому я здесь спокойно. Он сделал глоток чая. Горячо. Приятно. За окном шумел дождь. Где-то внизу хлопнула дверь подъезда. Вальдгард поставил чашку на блюдце. — Он пришёл, — сказал он тихо. Звонок в дверь оказался всего лишь курьером. Пакеты с логотипом ресторана, запах специй и горячего хлеба быстро заполнили прихожую. Супруга Савира расплатилась и понесла коробки на кухню. — Я помогу, — спокойно сказал Вальдгард. Он поднялся, аккуратно подхватил два пакета, будто был обычным гостем. Движения сдержанные, внимательные. Никакой суеты. — Спасибо, — искренне сказала женщина. — Муж вечно всё на себе тащит, но помощников не любит. — Он любит контролировать процесс, — мягко ответил Вальдгард. Он раскладывал контейнеры на столе, подавая тарелки, открывая крышки. Тёплый пар поднимался вверх. — Давно вы знакомы? — спросила она, расставляя приборы. — Достаточно, — ответил он. — Порт сближает людей. Иногда слишком. Он говорил так, будто это просто деловая дружба, без тени напряжения. — А вы сами чем занимаетесь? — поинтересовалась она. — Решаю вопросы, — коротко улыбнулся он. Дочь сидела за столом, листая телефон, но украдкой посматривала на него. — А ты где учишься? — спросил он, обращаясь к ней. — В университете. Бизнес и международные коммуникации. Он притворно удивился. — Серьёзно? Уже? Время летит быстрее, чем в порту контейнеры разгружают. Девушка улыбнулась. — Папа говорит, что я буду умнее его. — По правде говоря, это несложно, — спокойно заметил он. — Но это комплимент. Женщина рассмеялась. Атмосфера постепенно стала почти уютной. Он задавал фоновые вопросы — о районе, о пробках, о том, как изменился город за последние годы. Никакой конкретики. Только быт. Театр должен быть правдоподобным. Супруга Савира смотрела на него с явным одобрением. — Какой вы обходительный, — сказала она. — Савиру повезло с таким коллегой. — Взаимно, — ответил он. Она взяла телефон. — Надо сказать ему, что мы его ждём. Она набрала. Савир ехал в машине. На заднем сиденье лежал пакет со сладостями и бутылка шампанского — попытка сгладить вечер, быть «отцом, который приходит с подарками». Он был доволен встречей в терминале. Всё шло по плану. Телефон завибрировал. Он посмотрел на экран. Жена. — Да, дорогая. — Мы тебя очень ждём, — сказала она тепло. — И к нам пришёл твой коллега. Мы пригласили его на чай. Савир замер. — Коллега? — осторожно переспросил он. — Да. Имя очень экзотичное… Вальдгард, кажется. В машине стало душно. Пальцы Савира побелели на телефоне. — Что? — выдохнул он почти неслышно. — Он такой приятный джентльмен. Говорит, работали вместе. Помог с ужином. Мы сидим, ждём тебя. Секунда. Две. — Конечно, — сказал он ровно. — Я скоро буду. Голос был почти нормальным. — Не торопись, — добавила она. — Мы всё накрыли. — Да, — ответил он и завершил вызов. Мгновение он сидел неподвижно. Потом начал дышать чаще. — Быстро. В квартиру дочери. Сейчас, — резко сказал он водителю. — Что случилось? — тот удивился. — Быстро, я сказал! Савир выругался сквозь зубы. — Он мёртв… он мёртв… — пробормотал он. — Они сказали, что он мёртв… Пот стекал по виску. — Этот чёртов монстр… Он начал материться, тихо, но яростно, перебирая варианты. Если Вальдгард там — значит, наёмники солгали. Если он там — значит, он знает. Если он знает — значит… Машина резко ускорилась, проскочив на жёлтый свет. Савир смотрел вперёд, и впервые за долгое время чувствовал настоящий, холодный страх. Машина остановилась слишком резко. Савир выскочил, даже не захлопнув дверь. Пакет со сладостями остался на сиденье; водитель, растерянный, схватил его и бутылку шампанского и побежал следом. Савир, несмотря на грузное тело, бежал быстро. Страх облегчает вес. Он влетел в подъезд, нервно ткнул кнопку лифта. Лифт ехал мучительно медленно. Пистолет под пиджаком казался сейчас бессмысленным. Если это действительно он… если он жив… значит, всё вышло из-под контроля. — Он мёртв… — шептал Савир, будто мантру. — Они подтвердили… Двери лифта открылись. Он вышел и почти бегом прошёл по коридору. Рука дрожала, когда он вставлял ключ. Из квартиры доносился смех. Женский. И мужской. Голос, который он знал. Спокойный, низкий, ровный. — …и тогда перевал закрыло снегом, — рассказывал Вальдгард. — Дивизия стояла трое суток. Люди уже начинали паниковать. Пришлось вести их по карнизу, где шаг вправо — пропасть. — И никто не сорвался? — удивлённо спросила дочь. — Один, — ответил он спокойно. — Но он сам виноват. Паника — плохой советчик. Савир открыл дверь. Квартира была тёплой, светлой. Стол накрыт. Чай, блюда, видимо, жена решила не ждать. И он. Вальдгард сидел на диване, расслабленно откинувшись, с чашкой в руке. Куртки на нём не было, рубашка чистая, перевязки скрыты одеждой. Выглядел живым. Целым. Чертов ублюдок тут. Савира затрясло. Жена повернулась первой. — Наконец-то! — сказала она радостно. — Мы тебя ждём. Посмотри, кто пришёл. Дочь улыбнулась. — Пап, ты ничего не говорил, что у тебя такой интересный коллега. Вальдгард медленно повернул голову. Их взгляды встретились. В его глазах не было ярости. Это пугало больше всего. — Савир, — сказал он спокойно. — Рад, что доехал без пробок. Голос звучал так, будто они действительно партнёры по бизнесу. Савир сглотнул. — Вальдгард… — выдавил он. — Я… не знал, что ты приедешь. — Импровизация, — ответил тот. — Решил навестить старого друга. Савир почувствовал, как пот стекает по спине, стекая прямиком между частей задницы. Жена взяла у водителя пакеты. — Ты даже сладости забыл, — укоризненно сказала она. Водитель, смущённый, поставил пакет и быстро ушёл. Дверь закрылась. Квартира стала замкнутым пространством. Савир медленно прошёл в комнату. Сел в кресло напротив. Пистолет под пиджаком вдруг стал тяжёлым и бесполезным. — Мы как раз вспоминали порт, — сказала жена. — Столько историй! — Да, — тихо подтвердил Вальдгард, не отрывая взгляда от Савира. — У нас с твоим мужем много общих воспоминаний. Пауза. Савир пытался улыбнуться. — Ты выглядишь… хорошо, — сказал он осторожно. — Спасибо, — ответил Вальдгард. — Немного устал сегодня. Стреляли. Дочь засмеялась, решив, что это шутка. Савир не засмеялся. — Да? — сухо спросил он. — Да, — спокойно повторил Вальдгард. — Крупный калибр. Интересный опыт. Жена нахмурилась. — Что за глупости, — сказала она. — Работа, — мягко пояснил Вальдгард. — Бывает. Он сделал глоток. Савир чувствовал, как сердце колотится в груди. — Ты… жив, — наконец выдавил он. Вальдгард слегка склонил голову. — Что с тобой, дружище? Ты побледнел, может воды, апельсиновый сок? Тишина повисла тяжёлая. Дочь почувствовала напряжение. — Пап? — спросила она. — Всё нормально, — быстро сказал Савир. — Просто… деловые вопросы. — Да, — подтвердил Вальдгард. — Деловые. Он поставил чашку на стол. — Савир, — сказал он мягко. — Нам нужно будет поговорить. Но не сейчас. Он оглядел комнату. — Сейчас у тебя семья. Жена улыбнулась, не понимая глубины фразы. Савир почувствовал, как в груди что-то сжалось. — Конечно, — прохрипел он. Вальдгард откинулся назад. — Я подожду, пока мы закончим ужин. А потом ты проводишь меня вниз. Поговорим, как взрослые люди. В его голосе не было угрозы. Именно это делало всё хуже. Савир понял, что его переиграли полностью. И что самое страшное — этот разговор действительно будет мирным. Но от этого не менее смертельным. Стол был накрыт аккуратно, почти по-семейному. Горячий суп, рис, мясо, салаты, открытая бутылка шампанского. Свет тёплый, мягкий. Обычный вечер. Они сели. Вальдгард ел спокойно. Неторопливо. Не как голодный зверь, а как человек, который уважает пищу. Он попробовал суп, кивнул. — Хороший выбор. Ресторан не испортился. Жена Савира улыбнулась, явно довольная. — Мы часто там заказываем. Савир вечно занят, готовить некогда. — Понимаю, — ответил Вальдгард. Савир почти не ел. Ложка дрожала в руке. Рот пересох. Каждый звук казался громче обычного — стук приборов, шорох ткани, дыхание. Он видел его работу. Он сам давал ему задачи. Десятки людей. Порой зверски. Руками. Мечом. Без эмоций. И сейчас этот человек сидел напротив его дочери, вежливо благодарил за ужин. — Ты какой-то хмурый, — тихо сказала жена, толкнув его локтем. — У тебя же сегодня всё прошло хорошо? — Да, — выдавил он. — Всё нормально. Вальдгард посмотрел на него поверх стакана. — Да, Савир? Всё прошло хорошо? Голос был мягким. Савир кивнул слишком быстро. — Да. Дочь что-то рассказывала о занятиях, о преподавателе, который слишком любит себя слушать. Вальдгард слушал внимательно, иногда задавал короткие вопросы. Он умел быть внимательным. Это обезоруживало. — Международные коммуникации — полезная вещь, — сказал он девушке. — Главное — уметь слышать, что люди не говорят. Она рассмеялась. — Папа говорит то же самое. — Твой отец много знает о переговорах, — спокойно заметил Вальдгард. Савир почувствовал, как под кожей выступает холодный пот. Жена разлила шампанское. — За встречи старых друзей, — сказала она. Вальдгард поднял бокал. — За честные разговоры. Савир едва коснулся стекла губами. Еда не лезла в горло. Каждое движение казалось потенциальной ошибкой. Пистолет под пиджаком давил на рёбра, но он понимал — достать его здесь значит подписать приговор не только себе. — Ты выглядишь уставшим, — сказала жена Савиру. — День тяжёлый, — ответил он. — Бывает, — мягко добавил Вальдгард. — Некоторые дни заканчиваются неожиданно. Савир понял: он жив только потому, что это ужин. И потому, что напротив сидят жена и дочь. Жена снова толкнула его локтем. — Улыбнись хоть, — прошептала она. Он попытался. Улыбка получилась болезненной. Вальдгард аккуратно положил вилку. — У вас уютный дом, — сказал он искренне. — Это редкость. Жена засияла. — Спасибо. Савир чувствовал, как воздух в комнате становится плотнее. Он понимал — разговор будет после. И именно поэтому сейчас нужно было играть роль. Отец. Муж. Хозяин дома. А напротив него сидел человек, который мог разрушить всё это одним движением. И при этом спокойно ел суп. Дочь всё больше втягивалась в разговор. — А вы правда были в горах? — спросила она, опершись подбородком на ладонь. — Папа никогда не рассказывает деталей. — В горах бывал, — ответил Вальдгард спокойно. — Там быстро понимаешь, что человек не главный элемент пейзажа. — Звучит как лекция, — усмехнулась она. — Немного, — кивнул он. — Но горы учат быстрее университета. Савир сжал вилку так, что костяшки побелели. Подростковый интерес. Восторженные глаза. Ему казалось, что это личное унижение — видеть, как его дочь слушает этого человека. Он знал, на что тот способен. Он видел его работу. И сейчас тот рассказывал байки о перевалах и дисциплине. — Папа говорил, что вы всегда держите слово, — сказала дочь. Вальдгард на секунду перевёл взгляд на Савира. — Стараюсь, — ответил он тихо. Савира кольнуло. Жена начала убирать со стола, и вскоре появились сладости. — Будете? — спросила она. Предлагая шампанское. — Нет, благодарю, — спокойно сказал Вальдгард. — Если можно, апельсиновый сок. Жена удивилась, но кивнула. — Конечно. Савир смотрел на это с нарастающим раздражением. Маньяк просит сок. Абсурд. В голове он матерился обширно и грязно. Что дальше? Попросит десертную ложечку и потом достанет нож? Улыбнётся и перережет горло его дочери? Каждое движение Вальдгарда казалось слишком выверенным. Тот держал стакан с соком аккуратно, не проливая ни капли. Пил медленно. — Вы совсем не похожи на папиных знакомых, — заметила дочь. — Это хорошо или плохо? — спросил он. — Хорошо. Обычно у него… странные знакомые. Савир резко поднял взгляд. — Эй. — Я шучу, — улыбнулась она. Вальдгард чуть склонил голову. — В каждой профессии свои особенности. Он не повышал голос. Не делал резких жестов. Но в его присутствии пространство будто уплотнялось. Савир чувствовал, как внутри кипит смесь страха и ярости. Он издевается. Сидит, пьёт сок. Ведёт себя как святой. И при этом он знал — если этот человек захочет причинить насилие кому либо, никто из присутствующих не успеет даже понять, что произошло. Жена рассмеялась над какой-то фразой дочери. Вальдгард улыбнулся — сдержанно. Савир же чувствовал, как сердце бьётся слишком быстро. — Ты сегодня молчаливый, — сказала жена. — Всё хорошо? — Да, — выдавил он. Вальдгард посмотрел на него спокойно. — Думаю, мы с Савиром скоро немного пройдёмся. Освежим голову после ужина. Жена кивнула. — Конечно. Только недолго. Савир почувствовал, как желудок сжался. Вот оно. Он поставил бокал, руки слегка дрожали. — Да, — сказал он, заставляя себя звучать ровно. — Пройдёмся. Вальдгард допил сок. Поставил стакан. И в комнате на секунду стало слишком тихо. Он не доставал нож. Не менялся в лице. И именно это пугало сильнее всего. Вальдгард аккуратно поставил стакан. — Благодарю за ужин, — сказал он супруге Савира. — И за разговор. Редко удаётся провести вечер в такой спокойной компании. Женщина улыбнулась, явно польщённая. — Приходите чаще, — сказала она. — Мужу полезно общаться с нормальными людьми. Савир едва не дёрнулся. Вальдгард поднялся. Движение было плавным, но массивным — пространство вокруг него всегда будто смещалось. Он подошёл к Савиру и положил руку ему на плечо. Савир замер. Сквозь ткань пиджака он ощутил холод. Не кожи — металла. Плотная, неподвижная тяжесть. — Нам стоит немного пройтись, — спокойно сказал Вальдгард. — Покурить. Поговорить. Жена кивнула. — Да, вам нужно. Он весь вечер напряжённый. — Ничего, — мягко сказал Вальдгард. — Это пройдёт. Они вышли. Дверь закрылась. Подъезд был тихим. Лифт не ждали — пошли по лестнице. Савир чувствовал, как ноги становятся ватными. На улице дождь стал тише, но воздух оставался холодным. Они отошли от подъезда на несколько шагов. Савир дрожал. Вальдгард похлопал его по плечу — почти дружески. — Не нужно бояться, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Это ведь всего лишь семейный ужин. Это и стало спусковым крючком. — Ты издеваешься, сука?! — сорвался Савир, резко вырываясь. — Ты полный психопат! Ты… ты должен был сдохнуть! Он шагнул назад, тяжело дыша. — Я видел отчёт! Мне сказали, что тебя расплавили, мать твою! Вальдгард смотрел спокойно. — Отчёты бывают неточными. — Неточными?! — Савир начал сыпать матами, громко, грязно. — Я тебя сука похоронил! Я заплатил блять! Ты понимаешь, сколько это стоило?! — Сто тысяч, — ровно ответил Вальдгард. — Не так уж и много. — Да пошёл ты! — выкрикнул Савир. — Ты думаешь, я просто так?! Ты стал проблемой! Ты стал слишком… слишком… непредсказуемым! — Я всегда был таким. — Нет! — Савир тряс головой. — Раньше ты выполнял задачи. Чётко. Без вопросов. А потом начал думать! Начал спрашивать, кто заказчик, зачем, почему! — Это плохо? — Для бизнеса — да! — заорал Савир. — Ты мясник! Ты инструмент! Ты не должен философствовать! Вальдгард слегка наклонил голову. — А ты не должен стрелять в партнёров. — Партнёров?! — Савир рассмеялся истерично. — Ты думаешь, мы партнёры? Я даю задачи, ты выполняешь! Всё! Пауза. Вальдгард шагнул ближе. Савир замер. — Ты видел мою работу, — спокойно сказал Вальдгард. — Ты её заказывал. — Да! И я знаю, на что ты способен! — прошипел Савир. — Именно поэтому я и решил избавиться от тебя! Потому что однажды ты бы решил, что я — следующая задача! — И поэтому решил сделать это первым? — Это бизнес! — выплюнул Савир. — Или ты, или тебя! Дождь тихо стучал по асфальту. Вальдгард достал сигарету. Закурил. — Ублюдок! Ты пришел в дом к моей семье, — продолжил Савир, голос ломался. — Это что? Демонстрация? Ты хочешь, чтобы я понял, что ты можешь всё разрушить? — Я мог, — спокойно ответил Вальдгард. — Но не стал. — Пока! — Нет, — тихо сказал он. — Потому что это не их война. Савир тяжело дышал. — Ты ненормальный, — прошептал он. — Ты… ты сидел там, пил сок… рассказывал сказки моей дочери… — Ты хотел, чтобы я пришёл иначе? Савир не нашёл ответа. — Ты играешь со мной, — прошипел он. — Ты получаешь удовольствие. Психопат ебаный. — Нет, — ответил Вальдгард. — Я разговариваю. — Разговариваешь? После того как я попытался тебя убить?! — Да. Пауза повисла. Савир нервно провёл рукой по лицу. — Чего ты хочешь? — выдохнул он наконец. — Денег? Больше денег? Контроль? Что? Вальдгард молчал секунду. — Хочу понять, — сказал он спокойно. — Кто стоит за тобой. Савир резко поднял взгляд. — Ты думаешь, это я один решил? — Я думаю, ты слишком нервничал на встрече в терминале. Савир замер. — Ты был там… — прошептал он. — Был. — Чёрт… — он снова начал материться, почти бессвязно. — Ты вообще человек?! Вальдгард сделал затяжку. — Это спорный вопрос. Савир посмотрел на него с ненавистью и страхом. — Если ты думаешь, что можешь меня сломать… — Я не ломаю, — тихо перебил Вальдгард. — Я даю шанс сказать правду. Дождь усилился. Свет фонаря дробился на мокром асфальте. Савир сорвался. — Ты думаешь, я тебе что-то должен?! — заорал он. — Ты заходишь ко мне домой, сидишь за моим столом, смотришь на мою дочь! Он резко рванул пиджак в сторону и выхватил пистолет. Движение было неровным, отчаянным. Ствол уставился Вальдгарду в грудь. — Я тебя пристрелю прямо здесь, понял?! — мат посыпался из него грязный, бессвязный. — Ты ёбаный псих, ты мясник, ты не человек! Вальдгард не двинулся. Сигарета тлела между пальцами. — Стреляй, — сказал он спокойно. Савир моргнул. — Чего?! — Стреляй, — повторил Вальдгард холоднее. — Эта игрушка ничего не изменит. Он сделал шаг ближе. Ствол почти упёрся ему в рубашку. — Ты дурак, Савир, — продолжил он ровным, низким голосом. — Если ты нажмёшь на спуск, я всё равно останусь стоять. Пауза. — А потом я поднимусь наверх. Савир сглотнул. — Не… не смей… — И поговорю с твоей семьёй ещё раз, — голос стал совсем холодным. — Но уже менее вежливо. Савир задрожал всем телом. — Не трогай их… — прохрипел он. — Тогда опусти оружие. Секунда. Две. Пистолет дрожал в руке. — Ты ёбаный демон… — прошептал Савир. — Нет, — спокойно ответил Вальдгард. Савир вдруг издал сдавленный звук, больше похожий на всхлип. — Я не хотел… — голос сорвался. — Я не хотел, чтобы так… Он с яростью швырнул пистолет о землю. Металл глухо ударился об асфальт. Савир закрыл лицо руками. И заплакал. Не театрально. Грязно, тяжело, с матом вперемешку. — Они блять, сами на меня вышли, понял?! — выкрикнул он сквозь слёзы. — Сами нахуй! Я не искал! — Кто. — Корпа… — Савир вытер лицо, размазывая дождь и слёзы. — Из NeuroDyne. Имя повисло в воздухе. Вальдгард не изменился в лице. — Продолжай. — Они предложили мне деньги… дохуя денег! — Савир снова начал материться. — И влияние! Доступ к каналам, к грузам, к новым рынкам! Они хотели инфу! Про тебя! Про проект! — Какой проект. Савир посмотрел на него с ужасом. — Они называли его по-другому… но я понял… это тот самый… чёртов Иапет… или как там… Вальдгард затянулся сигаретой медленно. — Они искали данные. Старые файлы. Контакты. Любые следы. Сказали, что ты нестабилен. Что ты угроза. Что лучше убрать тебя тихо. — И ты согласился. — А что я должен был сделать?! — закричал Савир. — Сказать им «нет»? Это корпа, мать твою! Они меня бы размазали! Они знают всё! У них контракты с армией, с федералами! Он судорожно хватал воздух. — Они дали аванс. Сказали, что если ты исчезнешь, я получу постоянный контракт. Протекцию. Защиту. — И ты решил, что это выгодно. — Я решил выжить! — сорвался Савир. — Ты думаешь, я хочу войны с корпой?! Вальдгард молчал. Дождь стекал по его лицу, смешиваясь с дымом. — Они знают, кто ты, — продолжил Савир тише. — Они знают, что ты не просто наёмник. Они что-то нашли. Старые архивы. Эксперименты. Они говорили о «возврате актива». Слова повисли тяжело. — А я что? — Савир развёл руками. — Я просто посредник! Мне сказали — реши вопрос. Я решил. Он посмотрел на Вальдгарда почти с мольбой. — Я не знал, что ты… что ты переживёшь .50, мать его… Тишина. Вальдгард медленно бросил окурок в лужу. Шипение. — Они ищут проект, — сказал он наконец. — Да. — И считают, что я ключ. — Да. Савир снова задышал чаще. — Я не хотел, чтобы это дошло до семьи, — прошептал он. — Клянусь. Я думал, это будет быстро. Чисто. Без шума. — И без меня, — холодно добавил Вальдгард. Савир опустил взгляд. — Прости… — прошептал он. — Я обосрался блять! Я выбрал деньги. Вальдгард стоял неподвижно. Фонарь жужжал над ними. Савир смотрел на него, мокрый от дождя и слёз. Лицо распухшее, дыхание сбитое. — Ну скажи что-нибудь, блять! — выкрикнул он. — Ты что будешь делать?! Он вдруг осел на колени прямо в лужу. Асфальт холодный, грязная вода пропитывает брюки. — Не трогай их… — голос сорвался. — Я умоляю. Не трогай семью. Он схватился за край пальто Вальдгарда. — Если пришёл за расплатой — убей меня. Здесь. Сейчас. Только их не трогай. Дождь тихо шуршал. Вальдгард смотрел на него. — Встань, — сказал он тихо. — Нет! — заорал Савир. — Я знаю, на что ты способен! Я видел, что ты делал с теми, кто переходил дорогу! Ты ломал их, ты… Он захлебнулся словами. — Ты думаешь, я не помню, как ты выносил ту группу наемников? Как ты одного за другим… — Встань, — повторил Вальдгард холоднее. Савир замолчал. — Ты хочешь умереть? — спросил Вальдгард спокойно. — Если это цена… — Нет, — перебил он. — Ты хочешь, чтобы всё закончилось быстро. Чтобы не жить с последствиями. Савир опустил голову. — Мне нужен контакт, — продолжил Вальдгард. — Из NeuroDyne. Савир поднял взгляд. — Я… я отдам всё, что знаю! — Мне нужен Лео Таррен. Имя прозвучало отчётливо. Савир моргнул. — Кто? — Лео. Таррен. — Я не знаю такого! — быстро ответил он. — Клянусь! Со мной связывался куратор через шифрованный канал. Без имён. Без лиц. Только кодовые подписи! — Ты получал инструкции. — Да! — От кого? — От отдела… я не знаю, как они назывались! Что-то вроде «стратегические активы» или… «возврат ресурсов»! Я не лез вглубь! Мне не платят за вопросы! Он задыхался. — Про Таррена я вообще впервые слышу! Кто это?! Вальдгард смотрел на него долго. — Значит, ты был просто каналом, — сказал он тихо. — Да! Да, мать твою! Я — посредник! Я не мозг этой операции! Савир судорожно пытался ухватиться за смысл. — Я могу дать тебе логи! Каналы связи! Временные метки! Всё, что у меня осталось! Только не трогай их! Он дрожал. — Убей меня, если нужно! Я понимаю! Я перешёл черту! Но их не трогай! Вальдгард слегка склонил голову. — Ты правда думаешь, что я пришёл за твоей кровью? Савир не ответил. Он просто смотрел, ожидая приговора. — Мне не нужна твоя смерть, Савир — сказал Вальдгард. Тихо. Спокойно. — Ты слишком мелкий уровень для этого. Эти слова ударили сильнее пощёчины. Савир замер. — Я не буду марать руки, — продолжил Вальдгард. — Ни твоей кровью. Ни твоей семьи. Он сделал шаг назад. Савир не понимал. — Что… — прошептал он. — Эта встреча была последней, — сказал Вальдгард. Он развернулся. Савир вскочил на ноги. — И всё?! — закричал он. — Ты просто уйдёшь?! Вальдгард остановился на секунду. Не оборачиваясь. — Ты сделал выбор, — сказал он ровно. — Теперь живи с ним. — Они меня раздавят! — закричал Савир. — Если я тебе всё отдам, они узнают! — Это твоя проблема. Дождь усилился. Савир стоял посреди улицы, мокрый, жалкий, с разбитым пистолетом у ног. — Вальдгард! — выкрикнул он в отчаянии. — Скажи хотя бы… ты их убьёшь? Тот обернулся наконец. Лицо спокойное. — Я поговорю с ними, — сказал он. И пошёл прочь, не ускоряя шаг. Фигура постепенно растворялась в дождливой темноте. Савир остался один под фонарём. Семья наверху ждала его. А внизу он понял простую вещь: Он не был достаточно важен, чтобы его убили. И это оказалось страшнее смерти. Дождь стал ровнее, почти монотонным. Вальдгард вышел на главную улицу и поднял руку. Такси остановилось через пару минут. Водитель — мужчина средних лет — даже не попытался начать разговор. Он сел на заднее сиденье. — В центр, — сказал он коротко. Машина тронулась. Он достал телефон. Экран загорелся. Через десять минут пришло сообщение. Файл. Логи. Временные метки. Псевдонимы. Каналы связи. И короткая строка от Савира: Это всё, что есть. Я выхожу. Контакт почти сразу погас. Удалён. Аккаунт мёртв. — Он обрубил хвосты, — отметил второй. — Да. И это хорошо. Потому что отчаяние толкает людей на глупости. А сейчас Савир выбрал страх перед корпорацией, а не перед ним. Вальдгард пролистал данные. Отдел «Strategic Asset Recovery». Внутренние коды. Несколько внутренних ID. Ссылки на закрытые каналы. Имени Лео Таррена не было. Но была цепочка, ведущая вверх. Он переключился на другой контакт. Номер был не в открытом списке. Агент ФБР. Связь установилась быстро. — Говори, — раздался спокойный голос. — У меня есть информация по NeuroDyne, — сказал Вальдгард. Пауза. — А конкретнее, можно? — Отдел, связанный с восстановлением активов. Внутренние коды. Контакты посредников. Попытка устранения. — Ты уверен? — голос стал холоднее. — Абсолютно уверен. Тишина. — Это серьёзное заявление. — Поэтому я звоню. — Что ты хочешь? — Встретиться. Пауза. — Где. — Не по телефону. Агент выдохнул. — Это не игра, Вальдгард. — Для них — да. Для меня — нет. Снова пауза. — Хорошо, — сказал агент наконец. — Завтра. Девять утра. Старый федеральный архив на Рузвельт. Без оружия. Вальдгард посмотрел в окно. — С оружием или без, я и так под прицелом. — Не смешно. — Я не шучу. Пауза. — Ты понимаешь, что если это ложная информация, у тебя будут проблемы. — У меня уже их полон карман. Связь оборвалась. Вальдгард опустил телефон. — Ты доверяешь им? — спросил второй. — Нет. — Тогда зачем? — Потому что NeuroDyne — слишком крупная структура, чтобы идти одному. Он снова открыл файл. «Strategic Asset Recovery». Возврат актива. Маг усмехнулся едва заметно. — Значит, я снова чья-то собственность.