любить.

Свежий, не испорченный выхлопными газами воздух, прохладный ветер, зелёные кроны деревьев и вовсю цветущие растения. Голубое небо, плывущие курчавые облака, яркое солнце. Вместе с ними нашумевшее вино из одуванчиков, народные праздники, улыбающиеся люди, открытость и дружелюбие, разноцветные дома, украшенные улицы, неприкрытое счастье, любовь и безграничная свобода. Вот он – Мондштадт. Крохотное государство, не обладающее ничем значимым для мира, не имеющее толковой военной силы и практически бесполезное для сотрудничества, однако свою стабильность оно сохраняет уже долгие годы, а люди здесь считаются самыми счастливыми. У Мондштадта нет ничего кроме свободы и красочной природы, за которыми сюда сбегаются туристы со всего Тейвата, соскучившиеся по беззаботности и умиротворению. – Ну красота же! – в голосе слышится неприкрытое восхищение, а голубые глаза, уже давно утратившие всякий блеск, словно вновь загорелись жизнью, – Арлекино, ты погляди какая природа здесь, какая зелень. Совсем как дома в деревне! Не зря сюда поехали, – бодрая походка, расплывшаяся на веснушчатом лице улыбка, детский интерес к окружающему миру, будто малолетнего мальчишку вывели на прогулку, а не привезли молодого дипломата из другой страны. Шагающая рядом женщина лишь испустила тяжёлый вздох, решив не препятствовать ребячливости коллеги, хотя на языке так и крутилась фраза «веди себя нормально». Все-таки он действительно молод, а жизненные ситуации так и не позволили почувствовать вкус детства, поэтому лишить его возможности радостного исследования нового места – воистину тяжкое преступление. – Где-то здесь должна нас встретить сопровождающая, – цоканье каблуков стихает и женщина останавливается посреди тротуара, вытягивая длинную шею и внимательно рассматривая окрестности, выискивая нужного человека. Сталкивается взглядами с миниатюрной шатенкой, моментально понимая, что нашла свою цель, ибо та начинает скакать на месте и нелепо размахивать руками, таким образом приветствуя представителей. – Здравствуйте-здравствуйте! Арлекино.. и Чайльд, верно? – подходит, широко улыбается тонкими губами, обхватывая ладони гостей и пожимая их со всем своим дружелюбием, – добро пожаловать в Мондштадт! Мое имя Эмбер, сегодня я буду вас сопровождать от имени Ордо Фавониус, – Арлекино вежливо кивает головой, предпочитая оставаться максимально сдержанной, ибо рыжеволосый Чайльд совсем потерял голову от восторга. Привычной для него строгости и правил нет, а непринуждённая обстановка, схожая со встречей старых приятелей, окончательно развязала ему язык. Сложно представить, что этот же человек без проблем может скрутить шею неугодному гражданину. – Приятно познакомиться, мисс Эмбер! У вас здесь невероятно красиво, аж дух захватывает! – беззастенчиво нахваливает, но за искренность стоит отдать должное. Они чем-то похожи с Эмбер. Наверное, своей ослепляющей яркостью и весёлым улыбками, от которых у Арлекино сводит челюсть. Хотя это по-своему приятно. Давно она не видела на лице Чайльда такой ненаигранной торжественности и радости от знакомства. Может, здесь его и оставить? – Рада, что вам нравится, мистер Чайльд. В мою работу также входит экскурсия по городу, поэтому я с радостью вам покажу все памятники природы. А пока я провожу вас к главному зданию Ордо Фавониус и после отведу к отелю. Не переживайте, они находятся рядом, а также поблизости есть много отличных заведений с вкусной едой, – говорит быстро, но четко и понятно, а своим настроем просто заражает. После краткого монолога, объясняющего маршрут, они двинулись с места в нужном им направлении. Арлекино шагала позади, предпочитая самостоятельно рассматривать местные красоты и вполуха слушать трепет Эмбер, дабы основное внимание было направлено на ее спутника, который явно наслаждался компанией энергичной девушки. Мондштадт не зря носил название пристанища свободы. В этом месте словно отсутствовало всякое стеснение и боязнь осуждения: на главной площади люди беззаботно танцевали под инструментал уличных музыкантов, которые, между прочим, находились в каждом закоулочке города. Художники, поэты, барды – творческие люди усеяли собою все пространство, создав неописуемый цветник искусства. Даже Арлекино, служащая противовесом беззаботности Чайльда, не могла подолгу оторвать глаз от картин, а в голове на всю оставшуюся дорогу прокручивались услышанные ею песни. Настолько здесь легко, что все тяжелые мысли сразу начинались казаться невесомыми и далёкими. Хотелось присесть на небольшую деревянную лавочку в длинном сквере и наслаждаться всеобщим весельем. Дорога совсем была не долгой: город маленький, все находится в шаговой доступности и пешком его можно было обойти за неторопливую прогулку длинною в сутки. Здание Ордо Фавониус не выделялось из общего архитектурного стиля прошлых веков, бережно сохраняемого местными жителями в качестве почтения своей долгой истории. Оно представляли огромный рыцарский замок, чуть усовершенствованный под нынешнее время и явно не раз отреставрированный, поэтому вряд ли в постройке сохранились изначальные материалы, однако менее захватывающе выглядеть штаб не перестал. Чайльд восхищённо хлопал глазами – иностранная архитектура была ему по душе и он с превеликим удовольствием изучал культурные места новых стран, даже несмотря на то, что правительственное здание Снежной было вдвое, а то и втрое больше Мондштадтского замка. Эмбер довольно улыбалась, всем своим видом показывая гордость от такой положительной реакции приезжих на родное ей место. – А вот и штаб Ордо Фавониус! Замок стоит еще со времен свержения первого правителя – короля Декабриана, известного также как Бога Бурь. Ранее столица страны находилась в ином месте, но после революции ее перенесли в Мондштадт, подарив городу одноимённое название. В часть экскурсии входит посещение логова Ужаса Бури и всю дальнейшую историю нашего государства я расскажу уже там! А сейчас, пожалуйста, пройдёмте внутрь. Магистр Джинн уже ждёт вас, – старинные названия профессий и должностей придавали особый шарм местным людям, ибо и Эмбер официально считалась не проводником или гидом, а скаутом, но иные наименования своей деятельности девушка принимала без упрёков. Коллеги перекинулись взглядами за ее спиной и зашагали следом, проходя мимо огромных деревянных деревей. Главный коридор здания полностью соответствовал стилистике древнего рыцарского замка: электрические факелы на стенах, почти идентичные настоящим, картины, роскошная люстра, клетчатый пол. Краем глаза можно было заметить, что, однако, кабинеты были оборудованы под рабочие места и выглядели как стандартный офис в высотке. Это вызывало диссонанс, но вместе с тем захотелось выдохнуть, ибо средь этой исторической стилистики наконец-то появилось что-то знакомое. – Кабинет магистра Джинн находится на третьем этаже. Вам будет удобнее подняться на лифте или по лестнице? – Эмбер останавливается посреди коридора, позволяя гостям осмотреться. – Пожалуй, поднимемся по лестнице. Третий этаж – не так уж и тяжело, – сухо отвечает Арлекино, – это библиотека? – она кивает в сторону открытой двери, откуда только что вышел человек со стопкой из четырёх книг. – Именно! Это государственная библиотека. Мы нацелены на максимальную близость с народом, поэтому она расположена в здании правительства и сюда может зайти любой гражданин. И само здание, и библиотека охраняются, а наша библиотекарь..она очень строго следит за порядком и не любит нарушителей, поэтому все книги всегда возвращаются на место. Думаю, вы еще познакомитесь с ней! – девушка заканчивает монолог и бодро шагает к широкой лестнице, ведущей наверх. Чайльд скользит рукой по гравированным периллам, мысленно отмечая хорошее качество проделанной работы. Задумывается о том, что после беседы с магистром нужно будет попросить разрешение на несколько фотографий. Уж больно ему нравится здешняя архитектура. На третьем этаже осмотреться уже толком не дают и сразу же ведут приезжих в кабинет магистра. Там их встречает молодая высокая женщина с добрым, но вместе с тем серьёзным и мудрым взглядом, по которому сразу становится видно, кто заправляет делами в этой стране. Она казалась мягкой и внешне выглядела достаточно юной, но от глаз Арлекино не ускользнула ни уверенная стойка, ни твердый чёткий говор, ни явный ум и сообразительность личности, представшей перед ними. – Джинн Гуннхильдр, рада встрече, – солдатская походка, крепкие руки, спокойный, уважительный тон. Она казалась действительно компетентным человеком и Арлекино не терпелось увидеть ее в деле. Чайльд, кажется, не был так заинтересован в самой сути их поездки, однако женщине он улыбнулся и обменялся любезностями, на этот раз ведя себя более скованно и строго, оставив всю развязность и веселье за пределами кабинета, – прошу, присаживайтесь. Эмбер, спасибо за работу, можешь быть свободна, – она указывает на два стула перед рабочим столом, приглашая гостей присесть, дабы обговорить цели поездки, дальнейшее сотрудничество и прочие политические моменты, а также более личные дела вроде проживания, экскурсий и питания. Большая часть беседы проходила между магистром и Арлекино, в то время как Чайльд лишь изредка вставлял предложения и задавал вопросы, большую часть времени предпочитая сидеть молча. Многие его командировки подобным образом и проходили: он отправлялся в качестве помощника с коллегой старше и опытнее, набираясь знаний и исследуя страны, в которые ему в будущем не раз пришлось бы съездить, однако там он уже будет вести дела Фатуи самостоятельно. Он учился извлекать выгоду, следить за мимикой и движениями, читать между строк, делать заинтересованный вид, даже если скука одолевала. Учился вчитываться в каждую буковку в документах, ставить подписи, обговаривать нужные ему моменты, изучать окружающий мир, цепляться за мелочи и работать на благо своей страны и организации. К Фатуи относились с подозрением из-за политики в Снежной, а также не самых правильных и гуманных действий, поэтому уметь преподносить себя, как человека доверенного и открытого для контакта тоже нужно было уметь. И если с последним он действительно справлялся на «ура» за счёт своей обаятельности и энергичности, то «теория» в виде бесконечных документов ему давалась тяжело. Практика приносила куда больше удовольствия, чем чтение надоедливых бумаг. * * * Казалось, что беседа длилась бесконечно, поэтому, стоило Джинн поставить точку в разговоре и пригласить дипломатов к выходу, как Чайльд слишком уж бодро вскочил с места, из-за чего Арлекино пришлось на него шикнуть, дабы тот не терял лица. Магистр на это лишь мягко усмехнулась. – Все в порядке, госпожа Арлекино. Мы действительно прилично задержались, поэтому не ругайте господина Чайльда, – голос изменился и из строгого ответственного правителя она стала походить на чью-то старшую сестру. Это очаровывало, – пойдёмте. Я позову Эмбер и она проведет вас до отеля, а после, если вы не сильно устали по пути, покажет вам город и достопримечательности. – Благодарю за заботу, магистр. Осмотреться здесь действительно будет неплохо, – Арлекино незаметно для самой себя также смягчила тон, поддавшись нежности Джинн. Чайльд одарил их насмешливой улыбкой, шагнул к двери, резко распахнул ее и тут же из-за неосмотрительности влетел в человека, видимо, направляющегося в кабинет. Чайльд отшатывается назад, потирая нос, которым он приложился о чужое плечо. Поднимает глаза на незнакомца, собираясь извиниться, однако у него не выходит выдавить из себя даже писка. Он замер на месте, смотря на мужчину перед собой таким взглядом, словно на месте этого человека стояла драгоценная фигура стоимостью в несколько сотен миллионнов, выгрированная из самых дорогих материалов самыми умелыми мастерами. Темно-синие волосы, завязанные в аккуратный длинный хвост, струились по плечу как ночная река, отражающая в себе небосвод. Один глаз скрыт под повязкой, напоминающей пиратскую, второй был необыкновенного сине-фиолетового цвета с таким глубоким, вдумчивым взглядом, что Чайльду на секунду показалось, словно его сердце, до этого бьющееся равномерно, остановилось на несколько секунд, а тело внезапно обдало жаром. К смуглой блестящей коже хотелось прикоснуться, а рубашка с глубоким декольте, открывающая обзор на широкую, округлую грудь, чуть ли не заставляла его бессовестно пускать слюни. Все красоты города, все люди, коих он когда-либо встречал, все живописные места и произведения искусства меркли на фоне этого человека, становясь блеклым пятном, в то время как он был смесью самых восхитительных цветов, самым захватывающим пейзажем, самым.. – Вы в порядке? – из водоворота собственных мыслей Чайльда вырывает не менее очаровывающий голос, ощущающийся дурманящим алкоголем на языке и в глотке. Дипломат шумно сглатывает, рассеяно окидывает поражённым взглядом окруживших его людей, обеспокоенно рассматривающих застывшего на месте молодого человека, а после снова переводит глаза на того мужчину. – Да, все хорошо, – собственный голос звучит неестественно, слишком медленно и невнятно, что странно волнует Чайльда. Не кажется ли он смешным? Не подумает ли этот человек о нем плохо? Не запомнит ли его глупым, растерянным и нелепым? – Чайльд, представитель Фатуи, а вы..? – пытается скрасить позор знакомством, напрочь забыв об анонимности, при этом бегло пробегаясь взглядом по чужим бедрам и снова возвращаясь на манящую грудь. Очевидно мужская, но на вид непозволительно мягкая и визуально кажущаяся приятнее женской. Слишком открыто, слишком привлекательно. В голове возникает странное желание зарыться в нее лицом и остаться так лежать. – Мои глаза находятся чуть выше, – в голосе звучит беззлобная насмешка. Чайльд чувствует, как вспыхивают щеки. Он стыдливо опускает взгляд, ощущая себя школьником, пойманным на бессовестном рассмотрении сексуальной женщины лет за тридцать, – Кэйа Альберих. Считайте меня кем-то вроде полицейского, Чайльд, – дальше следует уже привычное рукопожатие, но дипломат не может оторваться от тёплых ладоней. Они покрыты мозолями и ранками, присущими названной профессии, но от этого менее приятными все равно не стали. Напротив – некая рельефность лишь сильнее вызывала немой восторг, – может, отпустите? За руки с вами мы можем подержаться потом, если вы так хотите этого, – Кэйа подмигивает и Чайльд чувствует, как подкашиваются ноги. Подобное откровенно вульгарное поведение обычно вызывало у фатуийца неприязнь, а порой и вовсе отвращение, однако от Альбериха это все ощущалось настолько естественно, что, признаться честно, ему даже нравилось это. Арлекино проходит чуть дальше, останавливаясь у лестницы и кидая коллеге выжидающий взгляд, призывая таким образом окончить обмен любезностями и вернуться к делам. – Кажется, ваша спутница вас уже заждалась, – голос Кэйи явно обладает какими-то гипнотическими свойствами, иначе объяснить собственную жадность и жажду слушать его речь вечность просто невозможно, – мой номер. Буду рад встретиться с вами вне рабочее время, – он достаёт из кармана брюк визитку с аккуратно выведенными на ней цифрами и протягивает дипломату. Чайльд невольно сравнивает эту картонку с золотым самородком, найденным по счастливой случайности где-то в иле – их ценность примерно одинаковая, а в данный момент выбор между визиткой и самородком очевидно перевешивает в строну первого с огромным отрывом. – Благодарю. Обязательно свяжусь с вами, – он одаривает Кэйю неловкой улыбкой, перехватывая протянутый подарок, после бережно укладывая к себе в сумку с остальными важными вещами вроде телефона, кошелька и паспорта. Уходить не хочется совершенно, но сверлящий взгляд женщины позади начинается казаться слишком осязаемым и Чайльд прикладывает катастрофическое количество усилий, чтобы с трудом развернуть неподвижное тело и наконец-то последовать за Арлекино на первый этаж, где их уже должна дожидаться Эмбер, дабы отвести гостей к отелю, а после устроить им экскурсию по ближайшим историческим местам города. Мондштадт – воистину удивительное место с невероятными местными жителями. Особенно если их именуют Кэйей Альберихом. – Что это было? – Джинн подходит к так называемому полицейскому, заглядывая ему в глаза с невольным подозрением. Доверять Кэйе действительно было тяжело, хотя делала она это постоянно, пусть и периодически жалела о своем решении. Зная его отношение к приезжим, несущим потенциальную угрозу стране, в голове появлялась мысль, что на «встрече вне рабочее время» Чайльду просто устроят нешуточный допрос с пытками и психологическим насилием, однако Альберих выглядел необъяснимо весёлым и, кажется, заинтересованным в том человеке без явного желания превратить бедолагу в мясной фарш. – А что было? – он недоуменно удостаивает взглядом Джинн в ответ, разводя руки в строны, мол «не понимаю, о чем ты». – Я у тебя это и спрашиваю, Кэйа. Ты что-то сделал с ним? Он будто потерял связь с миром, при этом все то время, пока мы его звали, он пялился на тебя. Вы знакомы? – Ммм, нет, я видел его только в официальных статьях о Фатуи. Чайльд Тарталья, одиннадцатый предвестник.. – мужчина задумчиво чешет затылок, пытаясь вспомнить ещё информацию, выведанную им на днях, – кажется, он был на год-два младше меня.. – Я не об этом. – Нет, лично мы знакомы не были, но я собираюсь это исправить в ближайшем будущем, магистр, – Кэйа одаривает Джинн очаровательной улыбкой, разворачивается и направляется в сторону лестницы, собираясь уйти. – Подожди, Кэйа. Зачем ты приходил? – Уже не помню, – кокетливо машет женщине на прощание и неспешным шагом спускается вниз, заложив руки за спину и довольно насвистывая себе под нос мелодию из одной народной песни города свободы. В голове крутится блаженная мысль о том, что надвигается нечто действительно занимательное, – Чайльд, значит?