Terrible Things

Ну да, понятно. Томми Шелби. Маленький человек в дорогом костюме. Не глупый, вовсе нет. Идиот, конечно, но умный идиот. И очень опасный. Так что же происходит? К чему все это? У Томми Шелби есть план, он что-то задумал. Точно задумал. Другого объяснения у Алфи Соломонса нет. Томми что-то задумал и поэтому пригласил его к себе домой. Точнее, на вечеринку. Томми пригласил его на частную вечеринку в своем особняке. Алфи здесь не впервые, нет, вовсе нет, он бывал и раньше. Заходил к Томми, чтобы обсудить дела, то да се. Но Томми никогда не приглашал его к себе на вечеринку. Дело в том, что Алфи не любитель такого. Слишком много идиотов в одном помещении и много алкоголя, из-за которого идиоты становятся еще и дурными. К тому же, Алфи не приходит к людям на вечеринку, Алфи приходит к людям поздним вечером, расхаживает по гостиной и пугает до усрачки. Это у него отлично получается, он делает это талантливо, с огоньком, ведь у Алфи большой опыт в таких делах. А то, что сейчас происходит вокруг — много незнакомых людей, треплющих языками с другими незнакомыми ему людьми, все эти модные костюмы и вечерние платья, выпивка, музыка, танцы и еда, которая ему даже не нравится — нет, это совсем не в его вкусе. Так почему же Алфи здесь? Ну, все просто. Алфи здесь, потому что Томми позвонил Олли и сообщил, что в его шикарном особняке намечается дурацкая вечеринка, и Томми хочет, чтобы Алфи приехал на нее, хрен знает почему. Он выразился не совсем такими словами, но Алфи понял все именно так, рассмеялся и ответил Олли, что, конечно же, ни на какую дурацкую вечеринку Томми Шелби он не поедет. Затем Алфи достал свой лучший костюм, почистил его, сел в машину и поехал на дурацкую вечеринку Томми Шелби в его шикарный особняк, хрен знает почему. И теперь Алфи следует по пятам за одной из официанток и таскает с ее подноса эти крошечные штучки, похожие на бутерброды, которые поначалу казались странными на вкус, но потом он их распробовал, и они оказались вполне ничего. Вообще в последнее время Алфи из-за Томми Шелби натворил много всяких глупостей. Например, он до сих пор Томми не убил. И даже никого не подговорил его убить. А еще — не раз и не два, впрочем, неважно — с ним заговаривали о Томми, и Алфи весьма прозрачно намекал, что если хоть кто-то тронет Шелби пальцем, он его найдет, убьет ублюдка, а так же всех его любимых родственников вместе с любимыми котами. Кроме того, несколько месяцев назад он подкинул Томми наводку по одному чисто деловому вопросу, который в итоге принес Томми хорошую прибыль. И Алфи это ничего не стоило, он потратил лишь пару секунд своего драгоценного времени, чтобы приказать Олли срочно позвонить Томми. И все же для Алфи до сих пор остается загадкой, на кой хрен он все это делал. На сегодняшний день они с Томми достигли приятного нейтралитета. Томми, похоже, простил Алфи те периоды их отношений, когда он строил козни против Томми, ну или, по крайней мере, Томми прямо сейчас не планирует его убивать, что, в общем-то, тоже приятно. Все нормально. Они вовсе не друзья, что тоже вполне устраивает. Сейчас Алфи какого-то хрена торчит на дурацкой вечеринке Томми, охотится за очередной официанткой, чтобы нахватать побольше этих странных бутербродных штучек, и все складывается отлично ровно до того момента, как Алфи вдруг видит, что на другом конце гостиной к Томми Шелби подходит какая-то женщина. Это что еще за глупости? Алфи не будет стоять и таращиться на Томми, пока тот улыбается этой женщине — которая, надо признать, довольно мило выглядит, если вообще нравится что-то вроде... ну, в смысле, если нравятся женщины. Алфи следовало бы поговорить по душам с этой милой дамой, просто, чтобы предупредить ее по-человечески. Томми Шелби ей не пара, он до добра не доведет. Но сначала ему стоит поговорить с самим собой о том, какого чёрта он сейчас не может отвести глаз от Томми. Ладно, всем понятно, что Томми красивый мужчина. Не новость. У Алфи же есть гребаные глаза, и он ими прекрасно видит, что Томми красивый. И он гнал машину из самого Лондона не потому, что Томми его попросил приехать. Вовсе не поэтому. Да господи боже, кого он обманывает — именно поэтому. Алфи прищуривается. Та женщина наконец оставляет Томми в покое, но тут же подплывает другая, с бокалом вина в руке. Эта, пожалуй, будет еще симпатичнее, но кто сравнивает — явно не Алфи, потому что всё его внимание приковано к Томми. Он сверлит их взглядом, пока Томми кладет руку женщине на спину. Обычный жест, ничего такого. Нет никаких причин для предположений, что Томми трахал эту женщину или планирует трахнуть, возможно, прямо во время вечеринки. Возможно, пока Алфи все еще будет торчать здесь, застряв в этой идиотской комнате с идиотами, Томми хватит наглости просто взять и свалить, чтобы трахнуть эту дамочку где-нибудь в другом конце дома. Потому что в этом доме определенно до хрена комнат, Алфи сразу оценил — это как раз такой шикарный особняк, где полно комнат, и в каждой из них Томми Шелби может трахать всяких женщин. Отвратительно. Просто отвратительно. Не то чтобы Алфи было не наплевать, ведь ему наплевать, и было бы куда отвратительнее, если бы Томми трахал здесь мужчин, хотя даже это не было бы ужасным, потому что Алфи здесь вообще не ради того, чтобы… Твою же мать. Женщина отходит от Томми, и Алфи едва успевает перевести дух, как к Томми подваливает какой-то мужик, наклоняется прямо к его лицу и кладет руку на плечо. Это уже верх наглости. Алфи шагает к Томми через всю гостиную, встает ближе к этому идиоту, чем тот мужик, и опускает руку ему на другое плечо: — Здравствуйте, друг мой. — Алфи, — говорит Томми, поворачиваясь к нему. Мужик убирает руку, что просто замечательно, потому что иначе он вскоре останется без нее. — Вы знакомы с мистером… — Нет, — говорит Алфи, хватает мужика за руку и сжимает. Даже ни одна кость не трещит. — Очень приятно познакомиться. Мужчина выглядит испуганным, так что, возможно, есть какие-то мозги в его идиотской голове. А вот у Алфи их явно нет. Он пытается сосредоточиться на факте — факте очевидной утечки мозгов из своей головы — но не может. Он сжимает плечо Томми, а затем с трудом убирает руку, пока все не стало слишком уж странным. — Я как раз собирался подойти к вам, — спокойно и мягко говорит Томми своим дурацким хрипловатым голосом. Алфи хочет схватить и хорошенько встряхнуть этого идиота. Он не должен быть таким приятным. — Надеюсь, вам весело? — Весело? — переспрашивает Алфи. Томми кивает: — Это же вечеринка, в этом и смысл. — Да, друг мой, — говорит Алфи и похлопывает Томми по плечу. Для такого изящного мужчины плечо Томми на удивление крепкое, будто он даже вполне способен поднимать тяжести. Хотя не может быть, этот сукин сын, скорее всего, нанимает людей для тяжелой работы. Ах, да, Алфи должен что-то говорить. — Ну, вы развлекайтесь, — говорит он и тут же жалеет о своих словах. Ему кажется, что развлечение для Томми обязательно подразумевает секс, а он не хочет, чтобы Томми этим сейчас занимался. Если только не с ним, с Алфи. Но он ничего такого не будет представлять, ни в коем случае. — Я просто сяду там, — говорит Алфи и тычет тростью куда-то в сторону наугад. — И поем бутербродов. Они хорошие, кстати. Чудесные. — Что? — спрашивает Томми. — Хорошего вечера, — говорит Алфи и уходит. Что ж, поговорили довольно неплохо. Но Алфи не может долго оставаться в стороне. Он съел слишком много бутербродов, и его слегка мутит, а Томми улыбается каким-то идиотским людям прямо у него на глазах, и время тянется невыносимо медленно, но при этом слишком быстро, и разве это не странно? Алфи сидит в углу, попивая свой чертов чай, и смотрит на Томми. Наверное, Томми пригласил его на вечеринку, чтобы он завел полезные знакомства, наладил связи для бизнеса и все такое, но он просто не может думать об этом сейчас, нет, он просто побудет тихо в своем углу, наблюдая за Томми. А потом сядет в машину, укатит обратно в Лондон и забудет этот вечер, как страшный сон. Но тут какой-то красавчик в модном костюме трогает Томми за плечо. — О, привет, дружище, — говорит Алфи, надвигаясь на Томми. Он понятия не имеет, какого хрена делает. Точнее, имеет, но это слишком по-идиотски, поэтому он притворяется, будто не понимает. — Отличный костюм, — говорит он Томми и гладит полу его пиджака. — Новый, что ли? — Алфи, — медленно произносит Томми, — вы уже знакомы с… — Нет, нет, не знакомы, — перебивает Алфи и хлопает Томми по спине. — С прискорбием вынужден сообщить, что нет. Послушайте, дорогой, что это за музыка? Она как-то даже не очень раздражает. — Не знаю, — отвечает Томми, глядя на него странным взглядом. От Томми крепко пахнет парфюмом и алкоголем, и это не должно быть настолько возбуждающим, черт бы его побрал. — Алфи, что вы делаете? У вас все в порядке? — Что? — переспрашивает Алфи. Ох, матерь божья, кажется, он положил руку Томми на талию и там ее и оставил. — Нет. Да. Все в порядке. Чудесная вечеринка. — Спасибо, — говорит Томми и кивает в сторону мужика, который все еще маячит рядом с ними, идиот такой. — Так вот, мне нужно представить вам… — Не нужно, — отрезает Алфи и забирает бокал прямо из руки Томми, отдает его официантке. — Послушайте, друг мой, мне ужасно жаль вот так вас отвлекать в самый разгар вашей чудесной вечеринки, да, это очень грубо с моей стороны, приношу свои извинения, но мне срочно нужно с вами поговорить. Томми хлопает глазами. О господи, Алфи вспоминает их первую встречу. Как этот идиот сидел в его кабинете, с кровью из носа и своим безумным планом, который в итоге, сука, таки сработал. — Вы хотите со мной поговорить? — Да. — Алфи крепко хватает Томми за руку и притягивает к себе, подальше от другого идиота. — В вашем кабинете. Есть дело. — Дело, — медленно повторяет Томми, переводя взгляд с него на мужчину. И ладно, пусть тот урод моложе и красивее Алфи, но при этом он совершенно точно идиот. Это видно по… да по всему. А у Алфи есть харизма. Определенно. К тому же он умеет делать кое-какие интересные штуки, которые совершенно отчетливо не приходят ему на ум прямо сейчас. — Хорошо, — сдается наконец Томми. — Прошу меня извинить. Он разворачивается и идет, и Алфи не сразу соображает, что вообще-то ему надо идти за ним. Господи боже, да он превращается в идиота на глазах. Алфи напоследок прожигает соперника тяжелым взглядом, и топает вслед за Томми к дверям, а затем в другую комнату. Слава богу, музыки здесь нет — он слышит только звуки шагов Томми, четкие и уверенные, и свои собственные со стуком трости. Томми проводит его через помещение, и Алфи готов поклясться, это и есть его рабочий кабинет, затем через какой-то роскошный и абсолютно бесполезный зал, а потом они заходят в комнату с книжными шкафами и окном на задний двор. Уже темнеет. Томми подходит к окну, поворачивается к Алфи и скрещивает руки на груди. — Итак? — Итак, — отзывается Алфи. М-да, вся эта ситуация ему начинает смутно напоминать тот случай во Франции, когда его боевая группа должна была незаметно и тихо пройти между двумя вражескими позициями, но, к сожалению, там знатно всё полетело к чертям собачьим. Но, возможно, в этот раз ему все же удастся избежать побоища. Он оглядывается по сторонам, замечает кресло и усаживается. Колено противно хрустит. — Вы сказали, есть дело, — напоминает Томми. — Что за дело? — Нет никакого дела, — брякает Алфи, что, очевидно, ошибка с его стороны, но он подозревает, что Томми и сам уже догадался. Сукин сын не выглядит удивленным. — Терпеть не могу вечеринки, — сообщает Алфи. — Вот как, — говорит Томми. — Ага, вот так, — говорит Алфи, постукивая тростью по ковру. Он восхитительно мягкий и пушистый, должно быть, стоил кучу денег. — Слишком много людей, и все они — идиоты. Неохота общаться с таким количеством идиотов одновременно, когда мне нужен только один. — Так вот в чем дело? — говорит Томми. — Вам нужен один? Руки Томми все еще скрещены на груди, лицо не выдает никаких эмоций, но он должен понять, почему Алфи здесь. Не то чтобы Алфи сильно хотел, чтобы он понял. Но ведь правда в том, что он едет из самого Лондона ради Томми Шелби, ест бутерброды на его дурацкой вечеринке, не говоря о том, что он уже очень долгое время сам не убивает и другим не дает убить Томми, что, по мнению Алфи, весьма галантно с его стороны, и вот теперь Алфи устал. Пожалуй, сейчас ему очень хочется, чтобы до Томми наконец дошло. — Мне глубоко насрать на всех остальных в этом доме, — поясняет Алфи, потому что какого, собственно, хрена дальше юлить. Он вытягивает ногу, и в колене снова неприятно щелкает. — Правда? — спрашивает Томми. Похоже, он пытается улыбнуться, но мышцы его лица напрочь забыли, как это делается. Он был так занят попытками разбогатеть в этом своем шикарном особняке, что совсем разучился искренне улыбаться. — Томми, дорогой мой, — говорит Алфи, — тебе так идет улыбка. У Томми такой взгляд, будто он сейчас полоснет его лезвием. Отлично. — Ладно, ладно, — говорит Алфи и поднимается на ноги, раз уж ему удалось вывести из себя Томми Шелби. — Думаю, мне пора возвращаться на вечеринку. Ты ведь не хочешь тратить свое драгоценное время на болтовню со мной. — Куда ты на хрен собрался? — спрашивает Томми. Он спрашивает не зло, а как-то растерянно, а это уже настораживает. Алфи застывает: — Ты хочешь, чтобы я остался? — Нет, — рявкает Томми. — То есть да… ради бога, Алфи, тебе обязательно быть таким… — Каким? Ну-ка скажи. Мне очень интересно. Томми прожигает его взглядом. — Мне жутко интересно, — повторяет Алфи, поднимая трость и направляя её на Томми. Дотянуться, чтобы щелкнуть Томми по носу, он не может, но кончик опасно близко. — Я ради этого сегодня и приехал. Он видит, как Томми сглатывает. — Так вот почему ты постоянно меня лапаешь. — Чего? Лапаешь? Что ты имеешь в виду под «лапаешь»? — Алфи, — произносит Томми, — ты хреново подкатываешь. — Я самый обольстительный мужчина во всей Англии, — хмурится Алфи. — Ну, ладно, может, в Лондоне. Как минимум в Кэмдене. Ну или хотя бы… — Это происходит постоянно, — перебивает Томми. — В прошлый раз, когда я приезжал к тебе в Лондон, ты держал меня за руку. Алфи хлопает глазами. — Нет, не держал. — Держал, мать твою. — Твою мать, не держал. — Алфи откашливается. — Когда это? — Ты дал мне бокал. А потом просто не отпустил мою руку. — А. Но это не считается, если в руке у тебя был бокал. — Конечно, считается. — Нет, не считается. Мы бы держались за руки, если бы у тебя в руке не было ничего, кроме моей руки. — Я не говорил, что мы держались за руки, — говорит Томми. — Я сказал, что ты держал меня за руку. Еще и при Олли. Алфи пожимает плечами. Ох, чёрт, как же у него ноет шея. Наверное, из-за долгой дороги в машине. — Олли видит вещи и похуже. — Например? — В смысле «например»? — Какие вещи и похуже видит Олли? — раздраженно рявкает Томми. У него такой вид, будто он готов броситься в драку, и Алфи с радостью сцепился бы с ним, если бы не больное колено. — Ну, — медленно говорит Алфи, возвращается к креслу и садится. — Я же приличный человек, так что на самом деле парень много чего не видит. Я просто пытался сказать, что Олли не шокирован тем, что видел, как я держал тебя за руку, потому что я не держал тебя за руку. Где-то слышатся далекие голоса и смех. С вечеринки, наверное. Она почему-то всё ещё продолжается, будто всё не останавливается в ту же секунду, когда Томас Шелби выходит из помещения. — Хотя я мог бы подержать тебя за руку, — говорит Алфи, взглянув в окно. Прекрасный вечер, но он не может поверить, что ему придется ехать обратно в проклятый Лондон. Когда он снова смотрит на Томми, этот идиот смотрит ему прямо в глаза. Что ж, значит, Томми храбрее, чем он думал. — Подержать за руку? — повторяет Томми. — Я и раньше держался за руки с людьми, — говорит Алфи и вздыхает. — С мужчинами. Я держался за руки с мужчинами. С женщинами мне не нравится. — Так я и думал, — говорит Томми. — А вот ты бы мог переспать со всеми на этой вечеринке, — говорит Алфи и машет тростью в том направлении, откуда они пришли. Трость глухо ударяется об стену. Он делает это еще раз, просто потому что Томми нервно вздрагивает. — Я думал, мы говорим о том, как ты держишь меня за руку, — голос Томми звучит уже не так воинственно, просто слегка хрипло. О, Господи, он такой красивый, а Алфи по уши в дерьме. Было бы неплохо, если ему не придется ехать обратно в Лондон, потому что Томми застрелит его и завернет в этот прекрасный ковер. — Так и есть, — говорит Алфи. — Но я думаю, что ты захотел бы большего. Томми молча смотрит на него. — Ты не смог бы просто держаться за руки, — объясняет Алфи. — Ты захотел бы, чтобы я тебя трахнул. — Да, я… — Томми хлопает глазами. — Я понял. — Понял, значит? Томми смотрит на дверь, а затем снова на Алфи. Возможно, сукин сын мысленно выбирает орудие убийства. Если поразмыслить, Алфи ничего не имеет против пули. Это произойдет быстро и легко, Томми убьет его одним выстрелом. Идея с лезвием Алфи не нравится. Что там ещё, удушение? Нет, у Томми не хватит сил его задушить. Алфи быстро окажется сверху, прижмет Томми к полу и будет держать так столько, сколько понадобится. — Ты с ума сошел? — спрашивает Томми. — Да, — говорит Алфи и поднимает подбородок. — А ты? Томми долго молчит, затем идет к двери и только тогда открывает рот. — Подожди здесь. — Что? — Подожди. Здесь. — Зачем? — спрашивает Алфи, выпрямляя спину. — Долго ждать? Томми бросает на него быстрый взгляд и выходит из комнаты.

***

Что ж, Алфи Соломонс — идиот. Полный, мать его, идиот. Он превратился в идиота в тот самый момент, когда Томас Шелби впервые переступил порог его пекарни, и даже немного печально, что это его до сих пор удивляет. И теперь он сидит где-то в глубине дурацкого шикарного особняка Томми и ждёт, когда тот вернётся. Он даже не знает, сколько времени уже прошло, потому что знать не хочет — ведь тогда он получит точную цифру, измеряющую степень его собственного идиотизма, а у мужчины должна быть хоть капля гордости, верно? Верно. Только вот Алфи кажется, что он, возможно, уже всю ее растерял. Он хочет трахнуть Томми Шелби, он в этом уверен, и Томми теперь тоже это прекрасно понимает. А может, Томми понимал и раньше. И теперь Алфи будет сидеть здесь, тихо и смирно, пока Томми не вернется и не сделает то, что он там, сукин сын, задумал с ним сделать. Может, Томми в это время обдумывает, куда спрячет его тело. Или Томми просто хочет выпроводить всех гостей из дома. Чтобы остаться наедине с Алфи, ага — и разве это не прекрасная идея? Да, просто отличная. Прямо-таки трогательная. Алфи даже слегка растроган, честное слово, но тут он слышит шаги. Он встаёт с кресла. Томми закрывает за собой дверь и смотрит на Алфи. — Ты останешься на ночь? — спрашивает Томми. — Конечно, — говорит Алфи. Живым или мёртвым, но он останется. — У меня есть комната для гостей, — говорит Томми и открывает другую дверь. Но он ведёт Алфи совсем не в комнату для гостей. Это настолько очевидно, что Алфи рассмеялся бы, если бы не был как бы так сказать… не то чтобы напуган, ведь он не боялся со времён Франции и не собирается начинать сейчас. К тому же он уверен, что если бы Томми собирался его убить, он бы не делал этого в собственной спальне, потому что, несомненно, он привел Алфи именно туда. В спальне есть портрет жены Томми — той умной женщины, которая давно умерла. Есть также несколько портретов сына Томми. Алфи их разглядывает и думает, какое же это тяжкое бремя — быть ребёнком Томми Шелби. Он только надеется, что мальчик любит лошадей. И комнаты. Потому что у Томми есть много лошадей и комнат, и совсем мало мозгов в голове, судя по тому, что он сейчас делает: снимает пиджак, достает пистолет и кладет его на тумбочку, а затем снимает кобуру. Очень похоже на то, что он собирается раздеться полностью. — Какая прекрасная комната для гостей, — говорит Алфи. — Заткнись, — огрызается Томми и начинает расстёгивать рубашку. Алфи затыкается и прислоняет трость к стене, опирается плечом на нее для равновесия и тоже начинает раздеваться, потому что, похоже, этим они здесь и должны заниматься. Томми не возражает, но, к сожалению, он намного опередил Алфи в этом процессе, и Алфи немного отвлекается, когда Томми стягивает брюки и просто стоит там в своём нижнем белье. Он ещё не возбуждён, так что, возможно, у него на уме всё-таки убийство, хотя у Алфи есть подозрение, что Томми возбудился бы от его убийства тоже. Безумный ублюдок. Алфи действительно стоит начать встречаться с нормальными мужчинами. — Чего ты ждёшь? — спрашивает Томми. — Что? — Снимай одежду. — Правда? — спрашивает Алфи. — Свою одежду? Томми молча сверлит его взглядом. — Ты хочешь, чтобы я разделся полностью? — Да. — Тебе не кажется, что здесь немного прохладно? — Алфи, — говорит Томми. Судя по голосу, терпение у него вот-вот лопнет. Алфи пытается не улыбаться, и кто посмеет его упрекнуть, если у него это не особо получается? Никто. Никто не посмел бы его упрекнуть. Он разглядывает Томми с головы до ног, после чего возвращается к прерванному занятию — стаскиванию с себя одежды. Медленно, разумеется. Куда спешить? Может, Томми еще передумает и все-таки решит его прикончить, но это ведь худшее, что может случиться, верно? Так что, тише едешь — дальше будешь. Алфи снимает пиджак и жилет, расстегивает рубашку, вытаскивает ее из брюк, а затем принимается за брюки. Томми неспеша курит. Не то чтобы Томми прямо-таки рассматривал его, нет, но и сказать, что он совсем не смотрит, тоже нельзя. Вполне терпимо. — Томми, дорогой мой, — говорит Алфи. Он уже почти снял брюки, а Томми все еще дымит сигаретой, слегка поеживаясь. В комнате и правда прохладно. Им бы поскорее забраться в постель, пусть только Томми перестанет сверлить его тяжелым взглядом. — Хороший мой, — говорит Алфи, — не смотри на меня так. Давай немного поговорим. — Никаких разговоров. — Ты ведь так и не сказал мне, чего хочешь, дружище. Может быть, ты хочешь, чтобы мы подрались? — Подрались? — Ну да. Томми делает глубокий вдох. — Алфи… — Томми. — Алфи. — Послушай, — говорит Алфи и вешает брюки на спинку стула. Что ж, ситуация слегка неловкая. Он стоит в одних трусах перед Томми Шелби — возможно, самым красивым мужчиной, который когда-либо созерцал Алфи в подобных обстоятельствах. — Я тогда просто спрошу тебя прямо. Томми застывает, глядя на него. — Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул? Или подержал за руку? Томми откладывает сигарету. — Твою мать, Алфи, как ты вообще… — Потому что я могу и то, и другое, — заверяет Алфи, — одновременно или в любом порядке. Мне просто нужно знать, что ты хочешь. — Мне кажется, что тебе холодно, — произносит Томми, и в его голосе слышится усталость. И нервозность. Но совсем чуть-чуть. И это понятно. Алфи тоже малость нервничает. В хорошем смысле. Господи боже, он превратился в полного идиота из-за Томми Шелби. — Идем в постель, Алфи, — говорит Томми. Алфи кивает и стягивает трусы. Теперь дороги назад нет. — А чего ты ждешь от меня в постели? — Я придушу тебя, если ты сейчас не заткнешься. — Так тебе, значит, нравится идея придушения в постели? — Мне не нравится… — Томми делает глубокий вдох, подходит к кровати и садится на край. — Ладно, немного нравится. Господи боже. — Серьезно? — Не смотри на меня так. — Как «так»? — Как будто хочешь меня придушить прямо сейчас, — отвечает Томми. — Ну, вообще-то это не совсем мое, — отзывается Алфи, — но я ведь джентльмен, верно? Могу и придушить, если ты попросишь. — Господи. Заткнись. Наконец, — Томми цепляет пальцами резинку своих трусов и стягивает их вниз. Алфи понимает, что в этом поганом мире есть несколько вещей, способных лишить дара речи, и одна из них — это Томми Шелби, который обхватывает свой член пальцами и начинает ласкать. Алфи требуется пара секунд, чтобы сообразить, что он замер и откровенно пялится. Потом он пялится еще немного, потому что Томми, похоже, на него плевать — он выглядит разве что немного раздраженным, но с этим-то Алфи справится. С чем он едва справляется, так с тем, как Томми плавно ложится на спину, как смотрит на Алфи и приоткрывает губы, когда Алфи нависает над ним и отталкивает его руку, чтобы ласкать самому. Член Томми... да обычный член, если честно, твердый, гладкий и влажный, но он принадлежит Томми Шелби, а это… над этим Алфи еще подумает на досуге. Желательно попозже, потому что прямо сейчас он сильно занят. Алфи думает о том, что должен прижать Томми к постели и вставить в него свой член. Думает о том, что должен сначала подготовить его пальцами. А потом Алфи думает, что хочет поцеловать Томми Шелби. — Эй, — зовет Алфи. — Эй, дружище. Томми хлопает ресницами, глядя на него. — Я думал, ты наконец-то заткнулся. Продолжая ласкать член Томми, Алфи наклоняется ниже, почти к самому его лицу. По взгляду Томми сложно понять — то ли он прикидывает, не заехать ли Алфи коленом в живот, то ли хочет дотянуться до пистолета и пристрелить его на хрен. — Извини. Я хочу у тебя кое-что спросить. — Пожалуйста, не надо, — просит Томми. — Алфи, просто выеби меня. Ты годами об этом думал. Ну так давай. — Ладно, ладно. — Алфи склоняется к нему еще ближе. Сначала пальцы. Он выебет Томми сначала пальцами. Потом все остальное. Он сделает все очень нежно и аккуратно, а потом, может, и до удушения дойдет, если Томми захочет. Но сначала… — Я хочу кое-что попробовать. Томми испепеляет его взглядом. Он такой красивый, что Алфи серьезно переживает за остатки своих мозгов. — Просто скажи, если тебе не понравится, — предупреждает Алфи. — Если говорить не сможешь, подай знак. Врежь мне по носу или еще что. — Алфи... — начинает Томми таким голосом, будто снова собирается спорить, но времени на это у него уже нет. Алфи берет его за подбородок свободной рукой и целует прямо в губы.

***

Что же, Томми Шелби кусается. Не то чтобы это большой сюрприз. И нельзя сказать, что это неприятно. Просто немного неудобно. Но, если честно, Алфи сам просил подать знак, если поцелуй — это перебор. Знак получился предельно ясным. Вот только Алфи не успевает слизать кровь с нижней губы, как Томми хватает его за шею, притягивает к себе и целует сам — и Алфи целует в ответ, а Томми снова его кусает, но на сей раз нежнее, так что теперь хрен поймешь, что именно Томми пытается этим сказать. Хотя то, как его член капает смазкой и упирается в живот Алфи, говорит о многом. — Ты уже делал это? — позже спрашивает Алфи, поглаживая пальцем тугое кольцо мышц задницы Томми. — Раньше? — Да, — говорит Томми, слишком спокойно для того, чем они сейчас занимаются, поэтому Алфи толкает палец внутрь. По крайней мере, у Томми сбивается дыхание. — Лет десять назад. — Десять лет? — Вроде того. Алфи толкает палец глубже. Обычно для него это не самая любимая часть процесса, но есть что-то восхитительное в том, чтобы иметь пальцем Томаса Шелби. Он начинает им двигать, и Томми резко выдыхает. — Значит, сейчас у тебя практически первый раз. — Нет, — говорит Томми, но голос у него хриплый. — Конечно, первый, — говорит Алфи. — Ты же не знаешь, что делать. Уже не помнишь. И готов поспорить, раньше это было не в твоем собственном доме, не в постели, где никто не ворвется и не помешает, правда? Томми медленно вдыхает и выдыхает. — Почему ты все время болтаешь? — Ради твоего удовольствия, — говорит Алфи. — А теперь сделай глубокий вдох. Алфи толкает второй палец внутрь, и Томми издаёт звук, похожий на стон. Может, от боли. Или от удовольствия. Но всё равно приятно. Алфи двигает пальцами, и чувствует, как задница Томми сжимается на них. — Теперь я вставлю в тебя свой член. Томми смотрит на него так, будто вовсе не удивлен. — Как хорошо, что у меня не огромный член, — говорит Алфи, сгибая пальцы так, что у Томми дергается нога. Он повторяет движение. — Это важно, понимаешь, ведь один человек не может иметь всё на свете, а у меня есть практически всё. Огромный член был бы уже лишним. Нужно дать шанс проявить себя в этой жизни и другим людям. Хотя это и сомнительный шанс. Алфи наклоняется, чтобы снова поцеловать Томми в губы. Тот послушно отвечает, словно уже привык целоваться с Алфи. — Как там дела? — Я тебя убью, Алфи, — отвечает Томми. Его пальцы впиваются в кожу на спине Алфи. — Спасибо, что предупредил, — говорит Алфи, а затем вынимает пальцы. Томми издает тихий звук — это настоящая услада для ушей, да, настоящее божье благословение. И потом Томми молча позволяет Алфи разложить себя поудобнее, позволяет подсунуть подушку под свою прекрасную маленькую задницу, а затем ещё одну — просто Алфи хочет сделать всё правильно. Десять лет — это большой срок. — Алфи. Алфи очень хочет, чтобы Томми понравилось. Ему нужно, чтобы Томми понравилось. Непонятно, почему, и он определенно не собирается осознавать, что ему нравится Томми Шелби. Это было бы ужасно. Это был бы настоящий кошмар, который привел бы только к каким-то ужасным вещам, вроде любви. — Что случилось? — спрашивает Томми. На щеках у него румянец, на лбу испарина, а ноги широко раздвинуты. Он, наверное, даже не понимает, как сейчас выглядит. Или, может, прекрасно понимает — и разве это не жутко? Да, весьма жутко. — Ты вроде как размяк. — Ничего я не размяк, — говорит Алфи, чтобы вставить немного здравого смысла в этот идиотский разговор. — Докажи мне. — Доказать тебе что? — Что ты не размяк, — говорит Томми и улыбается. Хотя сукин сын вообще не в том положении, чтобы улыбаться. Но он просто делает, что хочет. Как всегда. — Ну хорошо, — соглашается Алфи, — хорошо. Алфи крепко берется за бедра Томми и поначалу тычется куда-то не туда, но в итоге все получается как надо. Он задвигает член в задницу Томми совсем немного, но Томми настолько узкий, что Алфи кажется, процесс продвижения займет всю ночь. Но это ничего. Им спешить некуда.

***

Всю ночь процесс продвижения не занимает. Алфи приходится пару раз сделать короткую передышку — отчасти потому, что колено дико ноет, а отчасти потому, что его член находится по самые яйца в заднице Томми, и он сам уже вот-вот кончит, а Томми кроет его матом на чем свет стоит. Это так умиляет. И ужасно заводит. Но больше все-таки умиляет. Тут Алфи вспоминает, что Томми вроде как просил его немного придушить, но он сомневается, что потянет одновременно и душить Томми, и трахать, так что решает отложить до следующего раза. Если он будет. Но если он будет, то, несомненно, Алфи придушит Томми. Очень нежно. С чувством. А чувства — это очень плохо, да, крайне тревожно, но, судя по всему, существует определенный предел того, насколько сильно можно тревожиться, пока трахаешь Томаса Шелби. Так что Алфи не тревожится. Он трахает Томми, пока не кончает сам, и только тогда понимает, что Томми уже кончил. Сперма Томми размазана по всему его животу, а немного даже попало на лицо Алфи, но это вполне нормально, потому что сперма Алфи теперь медленно вытекает из задницы Томми. Они квиты. Алфи откидывается на постель рядом с Томми и пытается перевести дух. Хорошая постель, удобная. К ней можно и привыкнуть. Даже к Томми можно привыкнуть. — Алфи. — Можешь помолчать? — ворчит Алфи и запускает пальцы в волосы Томми. Они влажные и мягкие. Он проводит большим пальцем по щеке Томми, гадая, не откусит ли тот его к чертям собачьим, но Томми больше не кусается. — Алфи. Господи боже, неужели мужчина не заслужил хоть минуту покоя после тяжелой работы? — Что, Томми? — Я привел тебя в свою спальню. Алфи закидывает руку на плечо Томми и пытается притянуть к себе. Проще сдвинуть с места каменную стену. — Да неужели, правда, что ли? Томми ничего не отвечает — возможно, потому, что Алфи бросает попытки сдвинуть его с места и придвигается к нему сам. Теперь они лежат в обнимку. В постели. Голые. Сразу после секса. Алфи делает глубокий вдох, затем еще один. — Ты говорил, у тебя есть комната для гостей. — Да, — медленно произносит Томми. — У меня много комнат для гостей. — Рад за тебя. — Угу. Алфи ждет. Томми не посылает его на хрен, так что он никуда и не уходит. Хотя собирается. Через пару минут. Но для начала, пожалуй, надо бы натянуть хоть какую-то одежду. — Кровать очень большая, — говорит Томми спустя некоторое время. Алфи моргает. — Большая? Ты правда так думаешь? Томми сверлит его взглядом. Алфи сверлит в ответ, только у него получается не так хорошо, как у Томми. — Можешь спать здесь, — говорит Томми. Просто удивительно, но это звучит, как угроза. И это прекрасно. Кроме того, его голос потрясающе спокойный для человека, у которого в заднице только что был член Алфи. — Если хочешь. Но мы никогда больше не будем об этом говорить. — Хорошо, — говорит Алфи и целует влажный лоб Томми. Томми на него шипит. Постель большая и удобная, а Томми, несмотря на свой мерзкий характер, очень теплый, и уж точно не будет проблемой, если Томми попросит его больше никогда об этом не говорить. Да и зачем Алфи вообще об этом говорить? Он же не думает о любви.