Быть навсегда с тобой

Фаенон самый прилипчивый человек во всем мире. И не сказать, что Мидею это не нравится. Ему нравятся походы в купальни, нравятся спарринги, нравятся долгие прогулки без цели, нравится валяться в обнимку и перебирать пушистые серебряные волосы, нравится, что Фаенон успокаивается от кошмаров только в его руках и ищет только его тепла. Мидей влюблен, и ему это безумно нравится. Фаенон светится от счастья рядом с ним, радуется каждому дню, ищет и находит поддержку всегда, когда бы она ни понадобилась. Он много и вкусно питается, просит у Мидея добавки и с великим удовольствием съедает дополнительную порцию. Фаенону больше не нужно думать о судьбе мира и людей в нем, теперь весь его мир — его возлюбленный, его семья и друзья — маленький уютный дом, куда он может возвращаться каждый день, не чувствуя тягостей и забот. Дни Фаенона теперь наполнены только тем, что нравится ему, тем, чем он хочет или хотел однажды попробовать заняться, но не мог себе позволить. Теперь его улыбка искренняя и сияет ярче мехагелиоса, смех наконец звучит по-настоящему радостно, а от переполняющего счастья текут слезы. Но, не смотря на все заметные невооружённым глазом изменения, Фаенон, хоть и счастлив до безумия, почти каждую ночь просыпается, задыхаясь от рыданий. Он ищет в темноте тёплую сильную руку Мидея, все еще не веря, что проснулся ото сна, что все наконец закончилось, и он больше никогда не почувствует боли. Мидей, мирно спящий рядом, совершенно настоящий, его укусы, оставившие следы на теле, настоящие, тепло его кожи под ладонями настоящее, его сердце, чье мерное биение Фаенон чувствует под пальцами, тоже настоящее. Фаенон прижимается мокрым лицом к груди Мидея, продолжая дрожать и всхлипывать, приникает губами к нежной, покрытой татуировками коже, оставляя влажные поцелуи. Миллиарды лет и миллионы циклов любви, пронесенной сквозь боль и страдания, оказавшейся взаимной, разрывали его душу на части. Неприятный незнакомый шепот всплывал в голове, пугая до паники тем, что в один момент это все снова сгорит до тла. Фаенон невообразимо боялся потерять свою новую, спокойную, полную счастья жизнь, своих друзей и родителей. Но больше всего он боялся потерять Мидея. Он так переполнен любовью к этому человеку, что не знает, что с ней делать, не знает, как переживёт, если все происходящее снова окажется частью очередного цикла. Фаенон дрожит и плачет, пока не замечает, что по его спине бережно скользят тёплые пальцы. Мидей гладит его вдоль позвоночника, рисует ногтями солнышки и сердечки, не торопит, просто ждёт, пока Фаенон успокоится сам. — Мидей? — голос Фаенона тихий и надрывный, он пытается сказать что-то еще, но всхлипывает и замолкает, будто если проронит хоть слово, слезы никогда больше не закончатся. — Хочешь какао? — Мидей бережно берет Фаенона за подбородок и поднимает его голову, смотря в заплаканные блестящие глаза. — Да. Мидей помогает Фаенону подняться, берет его за руку, и, не потрудившись накинуть хоть какую-то одежду, ведёт на кухню и садит на стул. Пространство слабо освещается лунным светом. Мидей чиркает спичкой, зажигает плиту, ставит на нее маленькую кастрюльку, наливает молоко и ждет, пока оно нагреется и станет тёплым, каждую минуту проверяя температуру кончиком пальца. Когда Мидей решает, что оно прогрелось достаточно, он достаёт их с Фаеноном любимые кружки, кладет в свою две, а в его — три ложки какао, и заливает почти до краев. Он аккуратно все перемешивает, берет из холодильника тёртый шоколад и посыпает напиток сверху — теперь в самый раз. Фаенон, не отрывая влюблённого взгляда, следит за Мидеем. Ему снова кажется, что это всего лишь чудесный сон, но тихий стук кружки о стол и шоколадно-молочный аромат какао выводят его из этого состояния. — Выпей, — говорит Мидей, оставаясь стоять и помешивая свой напиток, — ты совсем плохо выглядишь, Фаенон, — он наблюдает за тем, как большие ладони осторожно обхватывают кружку, убеждаясь, что она не горячая, и подносят ее к дрожащим губам. Это вкусно, очень вкусно, жидкость приятно согревает, стекая по горлу. Фаенон пьет медленно, растягивая это сладкое удовольствие у себя на языке, чувствуя, как все вокруг наконец начинает становиться все более и более реальным. С каждым глотком кошмар отступает и наваждение рассеивается. Он неспеша допивает и возвращает кружку на стол. На его верхней губе остался влажный след, Мидей отставляет свою кружку и подходит к Фаенону, чтобы стереть остатки какао с его лица. — Полегче? — спрашивает Мидей, проводя большим пальцем по верхней губе Фаенона. Фаенон утвердительно мычит, наслаждаясь проявлением заботы. Мидей всегда мягок с ним, всегда готов поддержать и успокоить. Фаенон смаргивает собирающиеся в уголках глаз слезы, поднимается, толкая Мидея к столешнице, и обхватывает его лицо руками. — Не выдержал, да? — Мидей улыбается, обнимая Фаенона за талию. — Я в твоём распоряжении. Сегодня Фаенон молчалив больше обычного, но как только его губы касаются губ Мидея, он не может заставить себя замолчать. Он говорит: «Я люблю тебя» между поцелуями, он говорит: «Прошу, никогда не покидай меня», он плачет и не может остановиться, потому что его тело такое маленькое, его сердце еще меньше, а любовь внутри такая огромная, что ей просто не хватает места. Они стоят совершенно обнажённые, все искусанные, исцарапанные и покрытые засосами с ног до шеи, прижатые так, словно готовы вплавиться друг в друга, и целуются, не собираясь заходить дальше. Им больше ничего и не нужно. Фаенон лишь пытается выпустить переизбыток любви, а Мидей и рад ее принять — подставляет свое лицо, свою шею и все свое тело, чтобы Фаенон мог его зацеловать. Они не отрываются друг от друга, кажется, вечность, Фаенон оставляет на теле Мидея новые и новые метки, но все равно возвращается к мягким искусанным горящим губам и продолжает целовать их снова и снова, не сдерживая всхлипы и слова любви, вырывающиеся наружу от переполняющего его счастья. Когда Фаенон наконец успокаивается, он сильнее вжимается в Мидея, устраивает голову у него на плече и тихо сопит, как будто не зная, что делать дальше. — Идём в постель, — Мидей поднимает Фаенона за бедра, поддерживая так, чтобы тот не упал, несёт до спальни и опускает на кровать, тут же устраиваясь рядом. Фаенон забирается на него сверху, укладывается щекой на мягкую упругую грудь и блаженно вздыхает. — Спасибо, Мидей, — его голос уставший, но такой счастливый, что сердце Мидея сладко тянет, и он невесомо целует Фаенона в растрепанную серебряную макушку. — Спокойных снов, Фаенон, — Мидей накрывает их обоих одеялом и обнимает Фаенона, слушая, как его дыхание успокаивается и он медленно проваливается в сон, крепче вцепляясь в горячее тело под собой. — Я люблю тебя. Фаенон заслужил быть счастливым, заслужил любви и покоя, и Мидей сделает все, чтобы Фаенону больше не пришлось страдать никогда в их долгой совместной жизни.