Соседняя парта

— «...Блять...» — Единственное слово, которое приходит ему на ум. Ромка по-детски пинает сугробы по пути домой. Это самое невинное, что он мог сделать. В светло карих глазах играет гнев, который хотелось выплеснуть как можно скорее, хотя он даже не понимает, на что злится. На обстоятельства? На вечно понимающую Тоню? Холодную Полину? Или, может, на отсутствие подходящего человека, которому можно врезать? А может, на себя? — «Блять.» — В любом случае, это дела не меняет. Сейчас важно добраться до дома, остыть и только после этого подумать. Снег оседал на шапке, из-под которой виднелись коротко стриженные каштановые волосы, кожанке и густых ресницах. Таял на разгорячённой коже, словно стараясь охладить пыл парня. Но не слишком успешно. Рома шёл домой ссутулившись, засунув руки в карманы спортивных штанов. Яростным взглядом и быстрой походкой он еле как отделался от любопытного Бяши. Как бы много Бурят для него ни значил, он просто не хотел с ним говорить, даже идти рядом. Друг хотел его притормозить, задать интересующие вопросы, но взгляд товарища и последующее «Сходи на хер!» отбили желание. Рома обязательно пожалеет и почувствует вину. Но не сейчас. Потом. Через пару минут он достиг дома. Наспех разувшись, повесил верхнюю одежду на крючок. В своей комнате он грохнулся спиной на кровать, тяжело вздыхая, провёл мозолистой ладонью по лицу. — «Блять!» — Как его бесит это ощущение, чувство непонятно чего. И появилось оно, наверное, давно. В седьмом классе, когда к ним перевелась новенькая девочка вместе со своей семьёй. Большая новость для посёлка. Для него она появилась не ждано не гадано, хоть и слышал краем уха, что в их посёлке появились новые люди, от местных бабулек. Сплетням Кати он предпочитал не верить. Даже когда новоиспечённая одноклассница появилась в кабинете литературы, он, будучи ещё тогда малолетним хулиганом, не обратил на неё внимания. Подумал: может, послали из другого класса позвать или спросить что-то у Лилии Павловны. Посмотрел он на неё, только когда дверь хлопнула, а класс без присутствия учительницы позволил себе быть шумным. Обычная девчонка. Разве что очки в глаза первым делом бросаются, вторым делом — волосы: светлые, пышные косички, почти белёсые. Мальчик невольно сравнил её с другими блондинками. На ум пришла Катя и ещё пара девочек из других классов. Её макушка выделяется на их фоне. Школьная форма: белая рубашка, тёмная жилетка, такого же цвета юбка, приоткрывающая колени, белые колготки. Кажется, опрятная. Других деталей не приметил, впрочем, он не всматривался, да и не видно было с последних парт. Она тихим голосом представилась Антониной. Парень хмыкнул: белокурая девка в линзах, с именем как у бабки, по слухам живущая в лесу, приехавшая хрен пойми откуда. — «Чуднáя,» — подумал он. День обещал быть интересным. Для него. Ромка невольно улыбается, вспоминая события двухлетней давности. Навела же она шороху. Семён, который был тогда с шилом в жопе, решил капать новенькой на мозги, что было довольно странно. Усугубило положение ещё и то, что она села прямо за ним. Обычно они девок не трогали, если они сами не напрашивались, но всё же никто не позволял себе заходить дальше обидных слов. Петрова ведь только перевелась и не успела себя зарекомендовать как последняя стерва. Даже наоборот, она скорее походила на трусливую зайчишку. Тогда он отмахнулся от нелепого сравнения. Кто знает, может, она ябеда? В общем, не стал он тогда указывать Бабурину на понятия. Подумаешь, пара едких замечаний и настойчивая просьба помыть доску. Подумаешь, пролил компот на юбку — в столовке на перемене это обычное дело, а Сёма больно жирный, чтоб за руками следить. Но тот в край оборзел, когда толкнул её, да ещё и силу не рассчитал. И полетела тогда не на пол, не в группу воркующих одноклассниц, а по великому счастью прямо на него. По итогу новенькая прижала к полу Ромку Пятифана. Ему надо было ещё тогда врезать жирдяю за непацанское поведение, да помочь Петровой встать. Однако, он сам смутился от неоднозначной ситуации, когда почувствовал как девичьи ноги прижали его торс. Но за случившимся наблюдала полюбившаяся ему Полина. Тот сразу поймал её взгляд, голубые глаза смотрели холодно, разочарованно, в какой-то мере наскучивший, будто она чего-то подобного и ожидала. Словно это он всё подстроил, что это был очередной плохой план, чтобы привлечь её внимание. И как же хреново было, что он действительно пытался провернуть подобное не так давно, пытаясь таким образом вызвать чужую ревность. Буквально месяц назад он громко говорил о том, что гулял с девушкой из другого класса, какая она красивая, умная. Полина и бровью не повела, сидела себе спокойно за партой и в ус не дула. А на приглашение проводить её до дома ответила, что ему есть кого провожать. Только через время он смог объясниться. Неужели она подумала, что он снова решил попытаться привлечь внимание, только более извращённым способом? Полина презрительно фыркнув, собиралась уходить. Тёмные ускользнули из коридора. Нет! Нужно поскорее её догнать! Объясниться! Тоня в этот момент потёрла нос — видимо, ударившись об его грудь во время падения. Только когда она поправила съехавшие очки, поняла, что сидит на незнакомом мальчике. Осознание этого заставило её покраснеть до кончиков ушей, потупить взгляд. Бяша только похихикал в кулак, стоя рядом, скрывая глаза за чёрной чёлкой. Ромка мысленно ругнулся: на ситуацию, на эту несчастную Петрову, на их положение в конце концов! — Отвали от меня! Очкастая! — Он отпихнул её за плечо от себя и как брошенный пёс помчал за возлюбленной, не замечая, как зашушукались подружки Кати. Такую реакцию Ромы Семён воспринял как поощрение на издёвки над новенькой. Полину он догнать не успел: звонок прозвенел, значит, девочка уже сидит на своём месте, и достучаться до неё будет невозможно. Будучи уже на своём месте, он вздохнул, развалившись на парте, мельком глянул на Тоню. Та очевидно старалась на него не смотреть и, кажется, не только на него. М-да... Он уже представляет, как именно слухи поползли. Теперь, когда она в метре от него, он смог разглядеть её лучше: косички чуть растрепались, а из-под очков виднелись зелёные глаза, объятые светлыми ресницами. Первый день в школе — а она накинулась на главного хулигана и не слазила с него, пока тот её не отпихнул. Он даже представлять не хотел, какие слухи поползут по школе. Он со вздохом закатил глаза. Потом. Просто потом. Не до этого сейчас. Под конец уроков Полина упорхнула от него, забив на занятие по скрипке, хотя он ждал её, сидя на полу у кабинета. В его сторону направился бурят. — Ромыч! Ты толстого не видел? Его черёд сишками угощать, на. — Не ебу, — отрезал Ромка, не посмотрев на товарища. Бяша глянул на пустой кабинет. — Да брось ты, Полинка ушла, наверное, из-за деда своего. Болеет старик, небось. — Он задорно потрепал друга по плечу, пытаясь передать ему хоть капельку энергии. — Пойдём к повешенному, может, Сёма там. — Рома со вздохом поднялся. — Пошли. — По дороге в раздевалку Бяша пытался разговорить друга. После того как они оделись, настроение Ромы приподнялось, но говорить он особо не хотел. Мороз укутал их в свои объятия, заставляя щёки покраснеть. Снег под ногами приятно захрустел. Вдохнуть холодный воздух принесло удовольствие. Обходя школу, из-за угла послышалось: — Отдай! Так нечестно! — А ты прыгай резче! Может, достанешь! — Этот голос было трудно не узнать. Парни остановились. — Эт чё там происходит, на? — Бяша уже твёрдой походкой направился к месту разбирательств, но Ромка его остановил. — Тихо! — Он аккуратно подошёл к стене и выглянул из-за угла. Увиденное вызвало смесь неоднозначных эмоций. А лицо Бяши стало словно высечено из камня. У повешенного стояли Семён с Петровой. В руках мальчика виднелась девичья шапка, которая возвышалась над светлой макушкой; на её удлинённой куртке были крупные снежные хлопья, словно от снежков. Семён перекидывал головной убор из одной руки в другую, противно смеясь, когда девочке в очередной раз не удавалось его схватить. — Э-э-э, это он так подкатывает, что ли? — тихо спросил Бяша. Рома не ответил. Он знал, что мальчики иногда дёргают девочек, которые им нравятся, за волосы, но к этой категории себя не относил. Полина за такое ему бы руку оттяпала. Действия Сёмы вызывали какое-то отчуждение, заставляя кривиться. Да и вряд ли подобное понравится Петровой, хотя, если уж говорить прямо, проблема в Семёне. Даже ряд проблем. Пока они пытались понять, следует ли им вмешаться, Тоня всё-таки смогла ухватиться за свою шапку, но вырвать её из мясистых рук не выходило. Толстяк в дублёнке, видно, этого не ожидал. Боясь потерять главенство в их неравной борьбе, он оттолкнул девушку от себя, та чуть было не упала на снег, но устояла на ногах. — Опа! — Через мгновение шапка была на ветке рядом стоящего дерева. Семён победно посмотрел в сторону Петровой, та, кажется, была в шаге от того, чтобы расплакаться. — ...Ты... Ты... — Губы дрожали, голос звучал по-жалкому тихо. — Чё ты там скулишь, мямля? — Он безразлично поковырял в ухе, словно готовясь к женским слезам. — Дала бы мне списать — и ничего бы не было. — Ты... ТЫ СВИНЬЯ!!! — Неожиданно громко вылетело из чужих уст. Семён обомлел. — Ты трус! Который отыгрывается за старые обиды! Потому что сверстники бывают жестоки с теми, кто не такие, как они. С теми, кто толще их или слабее! И теперь ты издеваешься над другими, как издевались над тобой! — Теперь в глазах девушки не было ни слёз, ни сомнения. Только решимость выплеснуть накопившийся гнев и желание поставить упыря на место. Наблюдавшие парни стали смотреть на перепалку с нескрываемым интересом. В конце концов, ничего страшнее потерянного головного убора уже вряд ли случится — потом вернут. Сёма не по-пацански поступил, так что пусть ест плоды своего труда. — Но ничего не изменилось! Ты остался слабой тряпкой, самоутверждаешься за счёт унижения других людей! Ты! — Петрова, очевидно, расхрабрилась. Подошла к обидчику, ткнула пальцем ему в грудь. — Жалкая. Трусливая. Мерзкая. Беспомощная. Отвратительная. — С каждым словом палец попадал прямо в сердце Семёна. — СВИНЬЯ!!! — На этом моменте она со всей силы толкнула обидчика в грудь, намереваясь скинуть его в сугроб. Но сил двенадцатилетней девочки не хватило, чтобы такая махина полетела в снег. Тот лишь отступил на пару шагов назад. Тоня стояла тяжело дыша: видимо, толчок, пламенная речь, а также резкий прилив адреналина выбили её из сил. — Нихуя се, на. Прямо как по первому каналу. — На сравнение Ромка невольно прыснул в кулак, спрятав голову за стену; Бяша тоже захихикал. Тишину нарушил резкий звук удара. Сухой, хлёсткий звук пощёчины ударил по ушам громче выстрела, отозвавшись болезненным эхом в морозном воздухе. Парни окаменели. Их дыхание превратилось в белые клубы, застывшие на полуслове. Даже ветер, казалось, испугался и притих, не смея шевелить снежную крупу под ногами. Взгляды, полные ужаса и неверия, вновь прикипели к месту, где только что разыгралась перепалка. На снегу, держась за щёку тёмной перчаткой, лежала Тоня. Она жмурилась то ли от снега, что попал в глаза, то ли от боли. Очки отлетели и спрятались под снегом. Семён только что влепил ей нехилую затрещину. Ударил девочку! — Жирный башкой двинулся, на! — не веря глазам, сказал Бяша. — Ты, сука поганая! На кого руку подняла! — Он с силой дёрнул её за одну из косичек. — Э! Стопэ, блять! Какого тут происходит? — Парень в спортивках двинулся на бывшего товарища. — Ромка... Это не то, что ты... — Семён хотел сделать шаг в сторону, но упёрся спиной в незаметно подошедшего Бяшу. — Да она упала просто! Я помочь хотел! — Посыпались оправдания. — Ага, видели мы, как упала она, на. — Не видели на самом деле, слышали. — Ага, и как шапку ветром на ветку закинуло. — Рома мельком глянул на дерево. Не высоко. Даже Сёма со своим пузом достал бы, если ветка выдержит. А вот насчёт своей одноклассницы он сомневался. Парень надеялся, что это не был расчёт на то, чтобы Петрова слёзно умоляла Бабурина достать её вещь. Ромка равнодушно скользнул взглядом по лицу того, кого ещё вчера называл другом, махнул жестом в сторону Бяши. Тот, не теряя времени, с силой толкнул Семёна. Рома, не теряя больше времени, въехал ботинком в его незащищённый бок. Семён хрипло выдохнул, схватившись за живот, пытаясь схватить хоть немного воздуха, но кусок неба над головой плыл, а новые удары сыпались со всех сторон. Каждый удар выбивал лёгкие, вырывал попытки оправдаться, рубил их на корню. На Семёна посыпались смачные оплеухи. — Не по-пацански девок мудохать! — Судя по охам и кряхтенью, парни били не слабо. — Ничё, щас мы мозги вправим, на! — Вы чё!.. Творите!.. — Его дружки не желали слушать оправдания и каждым ударом вместе с выбитым из лёгких воздухом не позволяли ему что-либо сказать. Барахтающаяся в снегу крупная фигура кое-как смогла вырваться из-под града тумаков и бросилась наутёк со школьного двора. — Пиздец тебе завтра! — Точно-точно! За поступки ответишь, на! Затем парни вместе страшно закричали, запричитали глумливо вслед убегающему Семёну: — СВИНЬЯ!!! Запыхавшиеся ребята вспомнили о невольной свидетельнице. Тоня смотрела на них мутными глазами, с шоком и тихим ужасом. Ромке стало даже как-то стыдно. Вот именно поэтому они и не устраивают разборки при девчонках! Те потом смотрят так, что на душе неспокойно. Девушка, очевидно, опомнилась и стала поспешно искать свои очки в снегу. — Бяш, достань шапку. — Бурят послушно подошёл к дереву, ловко на него забираясь. Ромка же вразвалочку направился к уже начинающей паниковать Петровой. У неё всё никак не получалось найти очки. Выглядело довольно забавно. Парень принялся ей помогать, попутно утешая: — Да не ссы ты! Мы тебе ничего не сделаем. — Та посмотрела подозрительно, но, кажется, чуть успокоилась. В отличие от неё парню легко удалось найти очки. Ничего не говоря, протянул их ей. Та приняла вещь обратно. — Спасибо. — Её пальцы чуть дрожали от холода. Парень только заметил, что одноклассница без рюкзака. Он и сам без него. Обычно один из них носил учебники, так как у Бяши не было своего — он брал рюкзак Ромы. Неделю он, другую — Будаев. — А портфель твой где? — спросил он с ноткой удивления. — За деревом, наверное... — Бяша уже успел выполнить свою миссию и победно вручил девушке её головной убор; та быстро его надела. Поблагодарив, она направилась за дерево, парни последовали за ней. Тоня не соврала: за ним действительно валялся опустошённый портфель. Школьные принадлежности — такие как тетради, учебники, пенал — были закопаны в сугроб и выглядели так, словно по ним потоптались. Петрова с обречённым видом принялась собирать вещи. Чем дольше он смотрел на эту картину, тем большая расплата ожидала Семёна. Тоня уже всё собрала, но Пятифан её перехватил. — До дома доведём — и отдам. — Это последнее, что он мог для неё сделать. Всё-таки он как никак был ответственен за Семёна. Был. Девушка, не ожидавшая этого, чуть потупила взгляд, но, поняв, что спорить лучше не стоит, лишь кивнула. — Вот и славно. — Парни встали по бокам от Тони, пошли прочь со школьного двора. Наступили потёмки. С неба, не переставая, валил крупными хлопьями снег. Он бесшумно ложится на всё вокруг, скрывая следы. Под ногами — скрипучая каша, будто вздыхающая под тяжестью шагов. Фонари ближе к лесу не горят. Тишина тяжёлая, тревожная. Воздух застыл в ожидании. — Тонь, — девушка глянула на Бяшу. — А чё ты такого жирдяю-то сделала, на? — Ромке захотелось дать другу смачный подзатыльник, но эта тема теперь тоже стала ему интересна. Семён мудак по определению или по причине? В любом случае интересно, что скажет Петрова. — Думаю, за то, что списать ему не дала... Я бы ему помогла, мне не жалко, но после того, как он мне в тетрадь плюнул и ещё много чего... — Лицо собеседницы исказилось при воспоминании о неприятном моменте. —«Ну пиздец», — подумал Ромка, но вместо этого выдал: — А как про Семёна поняла? Как узнала, что он свинья? — Не то чтобы я знала... Скорее предположила. Ко мне девочка возле ступенек у входа подошла, когда я уходить собиралась. Сказала, что Семён тоже недавно перевёлся и как с цепи сорвался. Поведение, оценки... Вот у меня в голове пазл и сложился. — Выдыхая клуб пара, сказала она. Ромка на секунду задумался. — Раз уходить собиралась, то как за школой оказалась? — Когда у ворот была, он подошёл. Сказал, мол, поговорить хочет, извиниться. Но без лишних глаз. И повёл меня глубже на школьный двор. — Понятно, — отрезал Пятифан. Они вошли в дремучий лес. Тёмные столбы деревьев, покрываясь снежными прорехами, огибали тропу, по которой шли ребята. Включившись в диалог, Тоня спросила: — А почему тебя зовут Бяшей? — Бурят чуть дёрнулся, не ожидавший вопроса, но с улыбкой ответил: — Потому что я волк в овечьей шкуре, на! — Брешет, — возразил Ромка. — Пургу гнать он умеет. А зовут так, потому что блеет как овца. После того как из чёрного гаража выбрался. — От упоминания места Бурят изменился в лице, вжал голову в плечи. Замычал что-то нечленораздельное. — Видишь? С ним так всегда, когда за это говоришь. — Что за гараж? — полюбопытствовала Петрова. — Ты не знаешь? — спросил он удивлённо. — А точно, вы ж недавно приехали. В общем, года два назад, тоже кстати зимой, дети пропадали. Все руками разводили, милиционеры ходили, всех опрашивали. Лес весь прошерстили, только вещи пропавших находили там и сям. — У Бяши, кажется, начали дрожать губы. — Но везде был этот грёбанный гараж. Мы его видели: то он возле магазина, то далеко от школы, то к лесу ближе... Гараж как гараж, абсолютно непримечательный... — Тоня слушала внимательно. — Да вот только маньякам этот гараж был. Даже маньякам. Они то ли похищали, то ли заманивали — хрен знает. Внутри были... — Бяша натянул капюшон на голову и завыл на высокой, трепещущей ноте, стараясь заглушить речь друга. — Ладно-ладно... Проехали. — Но Рома продолжил: — Маньяков поймали. Это оказались тракторист, он этот гараж перевозил, и какой-то мужик иногородний. Детей нашли. Живы-здоровы, насколько это было возможно, но семьи предпочли уехать куда подальше... — Тоня сочувственно глянула на Бяшу: она бы не стала спрашивать, если бы знала, что всё так серьёзно. — А вы почему переехали? — Девушка отвела взгляд, будто думая, стоит ли говорить. — Не так давно фирма, где работал мой отец, обанкротилась, а до этого некоторых пришлось уволить, другим урезать зарплату. Мой папа входил во вторую группу, но всё равно ничего не вышло. Мы не смогли выплатить ипотеку... А дом, в котором мы сейчас живём, раньше принадлежал моей маме, ещё при Союзе. У отца здесь новая работа... — Во время всего рассказа она смотрела под ноги. — Тут же делать не хер, только разве что по лесу, как Бяшка, шастать... — Бяша выглянул из своего укрытия, словно улитка, уже внимая разговору. — Он у нас турист! Неделю в палатке жил. Здесь, недалеко. — Ромка добавил тише: — Хотя от его поехавшей мамаши я бы и сам свалил... — Через минуту неловкой тишины, чтобы заполнить её, спросил: — Как девку звали? — Полина. — Ответ заставил его замедлить шаг, но он быстро опомнился. Полина? Тоня уже успела с ней познакомиться? Ромка внимательно оглядел спутницу. Ну конечно! Если так посмотреть, у них много общего: обе тихие и опрятные отличницы. И одна из них, можно сказать, у него в долгу! Пятифан посмотрел на Тоню как на крючок, который поможет открыть холодное сердце Полины. — Полина?.. И как она тебе?.. — Как-то неуверенно прозвучало для него. — О, она хорошая! Обещала показать мне, как на скрипке играет, звала на днях прогуляться. — Разговор о подруге заставил её легонько улыбнуться. — Думаю, мы подружимся. — Ага, я тоже так думаю. — Ромка ухмыльнулся хитро. На следующий же день было решено: с Тоней нужно корешиться! Она вроде девочка нормальная, и списать даст, прикроет, если что, в Катины подружки не набивается, и с Полинкой вполне себе может помочь! Тем более она вряд ли откажет Роме в дружбе, по крайней мере он так думал.