Грешен в безжизненной пустыне

Коллеи была уверена: он запросто мог бросить её умирать в пустыне, но по какой-то неизведанной причине не сделал этого. Если, как думала она, замкнутый, отстранённый Зандик не испытывает жалости даже к себе, то что уж говорить о случайной попутчице, которая была обузой. Но вместо того чтобы уйти, оставив её корчиться от боли на раскалённом песке, юноша молча посадил девушку на камень, после чего опустился на одно колено. Худые, длинные пальцы Зандика осторожно касались лодыжки, начав перебинтовывать стопу отрезанной тканью. Касания были мягкими, не причиняющими лишней боли, но... Она всё равно не доверяла ему. Точнее, не могла доверять, пусть в каждом движении Дотторе и чувствовалась какая-то странная, нелогичная забота, от которой сжималось глупое девичье сердце. — Научись смотреть под ноги, — хмуро произнёс юноша. Он даже не поднял на неё яхонтовых глаз, продолжая плотно накладывать повязку. Коллеи молча смотрела на его макушку, впервые за этот долгий, мучительный день чувствуя теплоту, разгоравшуюся где-то под рёбрами. А волосы цвета утреннего неба, небрежно спадающие на лоб, сейчас казались мягкими, пробуждая желание зарыться в них. — Прости, что доставляю так много проблем... Стыд обжёг щёки карминовым румянцем, заставляя признать, что Коллеи и правда сейчас бесполезна. Он же лишь криво, неискренне улыбнулся, а потом покачал головой. — Хорошо, что ты это понимаешь, Эмбер. Эмбер... Коллеи нервно сглотнула, услышав это имя, которое украла у лучшей подруги. Для неё, попавшей чудесным образом из-за старого артефакта в прошлое, было бы недальновидно называть Зандику своё настоящее имя. Слишком рискованно и опасно, потому что если он спустя столетия узнает правду — кто она на самом деле и откуда явилась, — последствия могут быть... непредсказуемыми. Коллеи издала тяжёлый вздох, когда юноша закончил и помог подняться, позволив опереться на своё плечо. Но из-за ноги она шла слишком медленно, замедляя Зандика, из-за чего то и дело ловила на себе его хмурые взгляды. «Наверное, всё-таки бросит тут...» — подумала Коллеи, желая разрыдаться. Здесь, вдалеке от друзей и наставника, причём в окружении молодого Дотторе, не внушающего особого доверия, она чувствовала себя слабой. Никчёмной. К этому также примешивался страх остаться в полном одиночестве. — Я понесу тебя, иначе мы никогда не дойдём до оазиса, — вздохнул Зандик, осторожно взяв девушку на руки. Коллеи, обхватив чужую шею своими бледными, хрупкими ручками, с удивлением в аметистовых глазах посмотрела на юношу. Затем она спрятала смущённое лицо, уткнувшись носом в изгиб шеи, не понимая, почему так реагирует. Не единожды её носили на руках наставник, Сайно, другие лесные дозорные и даже Путешественник, но почему-то именно сейчас Коллеи смутилась. Следом она снова удивилась — от Зандика пахло сандалом, кожа же на ощупь была горячей, мягкой. — Спасибо... Спасибо за всё, Зандик. Не знаю, почему ты не бросил меня тут умирать, но... спасибо. Она вдруг почувствовала, как он сильнее прижал её к себе, словно пытаясь уберечь от чего-то. И в этом жесте, таком естественном и в то же время неожиданном для него, было что-то… щемящее прекрасное. — Ты мне напомнила одну девушку, которую я не смог спасти, — прошептал Зандик, не понимая, зачем вообще об этом рассказывает. — Такая же беспомощная, на грани жизни и смерти... С такими же волосами цвета травы... В это мгновение он, гонимый всеми и готовый сгинуть в одиночестве, словно бы нёс на руках не Коллеи, а Сохре. Быть может, это была безысходная печаль, во что слабо хотелось верить — Зандик был безжалостно отравлен своим эгоизмом. Иногда пауку чудится, что он подловил давно улетевшего мотылька.