И всё есть ты

Мягкое облако пара поднималось с поверхности фарфоровой чашки. За ручку её держали изящные длинные пальцы в чёрной перчатке. Мужчина сделал небольшой глоток напитка, после чего начал разговор. — Как считаешь, правильно ли считать каждого из сегментов Зандиком в полной мере? — вопрос вылетел изо рта и завис в воздухе, рядом с ароматом напитков, прежде чем Панталоне смог его полностью обдумать. Комнату заливал мягкий естественный свет из большого окна на стене. Несмотря на снежный пейзаж, просматриваемый через стекло, помещение было наполнено теплом, травянистым ароматом горького чая и пылью, пригретой утренним солнцем. Омега, сидящий напротив, медленно опустил собственную чашку с остатками чая, раздался — приглушенный деревянной поверхностью стола — керамический стук. — Ты можешь представить, что все мы — чашки, — он постучал кончиком пальца по сосуду с напитком, который ранее держал в руках. — Кто-то новая и красивая только из упаковки, у другой уже стёрся рисунок, ещё одна — где-то потеряла ручку. Но всё равно заполнены они содержимым одного чайника. — Получается, что… —  Не забывай, — перебил Дельца собеседник, — мы — тоже эксперимент Оригинала. Он разлил собственную жизнь и душу по разным сосудам, чтобы наблюдать, как мы будем остывать, закипать или трескаться и рассыпаться. Омега снова поднял напиток на уровень взгляда, словно демонстрируя Панталоне свою странную метафору, а затем, сделал ещё глоток, прежде чем продолжил. — В каждом из нас есть что-то, что отличает нас от изначального Зандика. И все эти отличия ведут к непредсказуемому результату, за которым он наблюдает из первых рядов. Эксперимент на самом себе, хах. Отчасти мазохистично, не находишь? — закончил свою речь Омега. — Возможно, — коротко ответил ему Девятый Предвестник. Заметив, что Панталоне не собирается развивать эту мысль дальше, сегмент всё равно без тени смущения продолжил: — Ты можешь сформулировать это в своей голове таким образом: "Никто из сегментов не является Зандиком в полной мере, но также и Зандик уже никогда не сможет быть кем-то из нас", — после этих слов Дотторе встал со своего места и, сделав несколько шагов, застыл над Панталоне. — Твою голову забивают ненужные мысли? — он подался вперёд, приблизившись к чужому лицу, но банкир и не думал пытаться избежать проникновения в личное пространство. — А может ты думаешь о том, как влияют наши отношения на остальных? Или на Главного? — Омега склонился ещё сильнее. Панталоне мог чувствовать на лице его дыхание и любопытный взгляд, направленный прямо сквозь маску. — Ты способен на ревность? — Панталоне сказал это, изобразив насмешку в голосе, хотя был искренне удивлен, если такое было возможным. Впрочем, реакция сегмента оказалась предсказуемой: — Ревность? Забавное предположение, — ответил тот, чуть усмехнувшись, — о нет, мой дорогой друг. Это совсем не она. Просто размышляю вслух. Панталоне ждал продолжения разговора, но вместо этого Дотторе неожиданно сократил расстояние между их лицами. Делец поморщился, когда почувствовал, как острый «клюв» маски оцарапал его щёку, но уже в следующий момент всё его внимание захватили чужие губы. Столь же стремительно, не дав банкиру осознать резкую перемену положения, Доктор углубил поцелуй. Одной рукой он удерживал затылок Панталоне, а другой оперся на массивную деревянную ручку кресла, не давая предмету мебели перевернуться из-за резкой смены центра тяжести человека на нём. После нескольких секунд замешательства, которыми сегмент насладился в полной мере, Панталоне привёл разлетевшиеся мысли в порядок и начал примешивать поцелую собственный темп. Его рука легла на чужой затылок, пальцы зарылись в сухие, светло-мятные пряди. Первоначальные массирующие движения пальцев заставили Дотторе одобрительно промычать и приподнять уголки губ. Однако уже в следующий момент банкир сжал ладонь на голове мужчины в кулак и потянул назад. Не резко, но прикладывая значительную силу, давая понять, что теперь его очередь командовать. Видимо, Доктор был уже достаточно удовлетворён результатом своих действий, так что послушно позволил оттянуть себя, оказавшись с банкиром на таком расстоянии, когда между кончиком его маски и носом Панталоне едва могла бы втиснуться ладонь. Продолжая удерживать чужую голову, свободной рукой Делец потянулся к раздражающему кончику маски. Выставив вперёд указательный палец, он одним плавным движением уткнулся в кончик «клюва» и надавил вверх, приподнимая злополучный аксессуар до тех пор, пока не встретился со знакомым алым взором. В таком нелепом положении, когда оба удерживали затылки друг друга, они застыли, пытаясь предсказать чужие намерения. Мир застыл между страстью и азартом игры. Резко. Не произнеся ни слова, оба отпрянули. Но лишь для того, чтобы окончательно избавиться от мешающих процессу вещей. Дотторе закончил начатое любовником и стянул с лица маску, а Панталоне снял очки, перекидывая элегантную цепочку, закреплённую на дужках, через голову и в спешке откинул оправу куда-то на стол, к оставленным чашкам. Мужчины вновь прильнули друг к другу, теперь без раздражающих помех. Банкир полностью откинулся на обитую мягкой тканью спинку мебели и обвил руками шею сегмента, вынуждая того прижиматься ближе. Девятый предвестник осознавал, что таким образом вынуждает Омегу наклониться ещё сильнее и удерживать своё тело в этом положении только за счёт напряжения мышц в пояснице. Ох, Дотторе однозначно испытывает неудобство! Однако тяжёлое, тягучее желание продолжать их поцелуй. Ловить мягкие вздохи банкира в редкие моменты передышки, проглатывать чужие стоны — всё это явно соблазняло сегмента сильнее, чем возможность сменить положение. Панталоне испытал жадное, глубокое чувство удовлетворения от того, что именно он ведёт в этой игре. Словно в его руки упал мешок, наполненный звенящими тяжёлыми монетами. Когда под их общим напором, ножки кресла на пару секунд оторвались от земли, прежде чем с громким звуком удара вернуться обратно, мужчины наконец-то отступили. Девятый Предвестник по-прежнему сидел в окружении мягкой обивки, но его дыхание сбилось и он, сам того не осознавая, продолжал облизывать и прикусывать губы, смакуя ускользающие ощущения их общей страсти. Дотторе, стоя напротив, внимательно ловил эти непроизвольные реакции и, кажется, прилагал значительную силу воли, чтобы вновь не вернуться к тому, чем они только что занимались. И всё же он подобрал с пола отброшенную маску и вновь натянул её на лицо. — И что же это было? — Ещё раз скользнув языком по губам, задал вопрос Панталоне. — «Это»? Ох, Феофан, понимаешь, когда два человека очень сильно хотят друг друга… — Заткнись, — оборвал он театральную нелепицу, которую Доктор собирался начать нести. — Ты понимаешь, о чем я. Дотторе снова усмехнулся, но продолжил, ошарашивая банкира следующим вопросом: — Ты думаешь о том, чтобы сделать подобное, когда смотришь на Дельту? — Погоди, что?.. — Когда видишь Гамму? Или может Тету? Выражение лица Второго Предвестника никак не менялось, пока он высказывал свои нелепые предположения. По крайней мере, насколько мог судить Панталоне, учитывая, что на лице клона снова повисла птичья маска. Ему казалось, что Омега выражает искренний интерес, словно бы наблюдает за реакцией смешивания двух веществ в пробирке в одном из многочисленных экспериментов. — …Что за вздор, — устало пробормотал Девятый Предвестник. Весь настрой, который витал между ними двумя пару минут назад, исчез, как дым от потушенного костра. — О? Вздор? — Дотторе потёр подбородок, словно задумавшись. — Если ты так уверен, что это вздор, то почему задаёшься всеми этими лишними вопросами? Панталоне не нашёлся, что на это ответить. Ему казалось, что эти мысли были просто размышлением в пустоту. Любопытством. И только сейчас он начал осознавать, что никогда не задумывался о различиях в его мыслях и чувствах к каждому сегменту и их оригиналу. Не было сомнений, что Омега с самого начала отличался от «остальных» Дотторе. Ему казалось, что тот одновременно и больше всех, но в то же время и меньше всех походит на Оригинал. Это было довольно смутное ощущение поначалу. Когда Панталоне ещё плохо осознавал саму концепцию воссоздания сознания и личности Зандика из разных периодов жизни в искусственных созданиях, он просто считал их всех «Зандиками». Именно Омега был тем, кто через некоторое время после их знакомства упомянул, что не считает себя равнозначным Оригиналу. Это вызвало удивление, но и стало началом глубокой перестройки в сознании банкира. Пока Панталоне терялся в глубине размышлений, Дотторе неспешно протянул к нему руку. Он положил её на подбородок Дельца, заставляя его вернуться в настоящий момент и поднять голову. Аметистовые глаза блеснули на свету. Затем ладонь поднялась выше на щёку, а затем легла на темные волнистые волосы. Поиграв с прядями и окончательно разрушая элегантную укладку банкира, Омега улыбнулся, после чего молча вышел из комнаты. Оставшись в одиночестве, Феофан сцепил ладони в замок на груди и неподвижно смотрел на закрывшуюся за сегментом дверь. ***** Бесконечные бумаги лились ему на стол рекой. Едва Панталоне успевал закончить с одной папкой отчетов, как секретарь приносила ему ещё две, вместе с тремя новыми финансовыми проектами, требующими его одобрения. Возможно, он может попросить Зандика сделать и ему парочку сегментов? Разумеется, Девятый предвестник никогда не думал о таком всерьёз. Помимо нежелания участвовать в экспериментах с манипуляцией с собственной душой, у него перед глазами всякий раз вставали цифры затрат, которые требовались на создание каждого из сегментов. Никакая другая экономическая структура, пожалуй, не могла позволить себе такие траты — только Банк северного королевства. Но так или иначе Панталоне был убеждён ещё в одном — только Зандик с его гениальными мозгами и смелыми идеями мог по-настоящему окупить создание ещё одного себя. Или ещё парочки себя. Предвестник поправил очки, пробежался глазами по строчкам документа и вывел на листе свою подпись. Внезапно раздались несколько ударов костяшек о дверь, стук был явно символическим, потому что уже спустя секунду в комнату ворвались, не давая возможности Панталоне пригласить гостя войти. К столу почти торжественно прошёл ребёнок с отливающими голубым волосами и большими ярко-красными глазами, что делало его похожим на шумного кролика. На стол легла стопка бумаг, аккуратно скреплённых между собой золотой скобой. Мальчик молча уставился на Панталоне, в ожидании. Мужчина уже смирился с подобным поведением, свойственным Бете. Он взял принесённые документы и быстро пролистал несколько страниц, пробегаясь по их содержимому, слегка прищурившись. Ему нравились проекты, запросы на финансирование которых подавал младший сегмент. Они могли быть сложны для обычных людей, но для него, имеющего большой опыт в общении с другими Дотторе, было достаточно легко разобраться в сути и решить вопросы бюджета. Не прошло и пяти минут, как он вынес вердикт: — Выпишу ровно половину от запрошенной тобой суммы, — и протянул стопку обратно мальчику. — Что? Но я уже прошу меньше, чем остальные! — И тем не менее, я оцениваю твой проект именно на такую стоимость. Если бы Дельта подал мне запрос на такое, я бы назвал то же самое условие. — Панталоне ещё раз помахал бумагами, зажатыми в ладони, ожидая, когда сегмент заберёт их. Бета с упрямством переводил взгляд от бумаг на лицо банкира и обратно, пока, наконец, не сдался и с раздражением вырвал свой труд из чужих рук. — Буду ждать, когда ты проведёшь перерасчёт и принесёшь мне их снова. — Слова Панталоне звучали почти мягко, он никогда не мог быть слишком строг с Дотторе восьмилетнего возраста. — К слову, ты не знаешь как там проект Теты? Он должен был сдать мне отчёт о затраченных средствах ещё вчера. — Не видел его сегодня. Кажется, они с Дзетой проводят эксперимент в первой лаборатории. — Хорошо, а ты не мог бы… — Пойду переделывать, — мальчик демонстративно потряс листами в воздухе перед лицом Девятого Предвестника. — …Ясно, что ж, кажется, мне не помешает прогуляться, — Панталоне окинул взглядом горы на столе и решил, что ему нужен перерыв, раз рабочий ритм уже был нарушен. Пока мальчик ещё не покинул кабинет, Предвестник потянулся к одному из выдвижных ящиков и вытянул из ниши небольшой мешочек. Заглянув внутрь, он оценил оставшееся количество сумерских сладостей, запасы, которых ему уже пора было пополнить, и протянул сегменту весь остаток целиком: — Перекуси, пока будешь работать, — мешочек быстро перекочевал в маленькую ладонь. — Сахар помогает мозгам работать… Спасибо. — Хотя последняя часть предложения была произнесена после секунды раздумий — мальчик явно с опозданием вспомнил основные правила вежливого поведения с человеком, у которого ты хочешь получить денег. Панталоне едва удержался от того, чтобы не потрепать светлые кудри на макушке. Бета всегда злился, когда Панталоне позволял себе подобные жесты, но порой тот просто не мог удержаться. Уж слишком очаровательным в его глазах выглядела маленькая копия Зандика. Забрав с собой бумаги и сладости мальчик с важным видом вышел за дверь. Немного погодя, банкир со вздохом поднялся из мягкого кресла, покрутил плечом, разгоняя дискомфорт в затёкших мышцах, и последовал за ним. Подальше от рутинной работы с денежными потоками Банка северного королевства. К ещё одной части его Зандика. ***** На данный момент у Зандика и всех его сегментов было 3 лаборатории в личном распоряжении. Доктор уже несколько раз подавал запрос на расширение, но Панталоне был вынужден производить расчеты бюджета учитывая не только пожелания Второго Предвестника, но и нужды всех остальных членов их небольшого клуба по интересам. Дом Очага принял партию сирот почти в два раза больше, чем в предыдущие года, Сандроне продемонстрировала впечатляющие результаты в разработке новых механизированных систем для обороны и требовала больше бюджета для дальнейшего продвижения, Капитано со своим отрядом отправился подавить беспорядки на приграничных территориях Снежной. В общем, Дотторе придётся подождать, прежде чем он получит деньги на новые игрушки. Следуя информации, полученной от младшего сегмента, Панталоне направился в первую лабораторию, самую большую из трёх. Белые аккуратные стены дворца сменились на холодный металл, освещаемый люминесцентными лампами, установленными через каждые полметра. По пути банкир встретил несколько солдат, которые отдали ему честь и поспешили удалиться. Кажется, хозяин лаборатории сегодня не в духе. Наконец, оказавшись перед массивными механическими дверями, Панталоне приложил ладонь к сканеру и после серии гудящих звуков и щелчков, две половины металла разъехались в стороны. Помещение имело такое же освещение, как и коридор, повсюду были расставлены столы и тумбы различной формы и с ещё более различным содержимым на них. Пробирки с жидкостями неизвестного назначения, какие-то подписаны, а какие-то нет, бумаги, папки, меловые дощечки, письменные принадлежности и лабораторные инструменты. В углу приютился крупный горшок с неизвестным Панталоне растением, которое выглядело полумёртвым. Несмотря на захламлённость, Предвестник легко нашёл в помещении восемнадцатилетнего юношу, который стоял на стремянке, прислонённой к шкафу с многочисленными папками, и с этой высоты о чем-то спорил с другим сегментом, в котором банкир признал Дзету — Зандика двадцати пяти лет. — Я говорил, что порядок смешивания должен быть другим, — голос более юной копии звучал раздражённо и нетерпеливо, пока он искал что-то среди папок, выстроенных в, казалось, хаотичном порядке, — если сначала перетёртый в порошок кристальный костный мозг смешать с секретом морского гриба и лишь потом ввести в личинку, то ничего не повредится и формирование пройдёт успешно. — Я подожду пока ты найдёшь отчет об эксперименте №22-143Б, прежде чем пытаться тебя переубедить. Не хочу повторять мысль, которую уже выводил раньше. — Ты хуже всех профессоров, которые вели у меня научную работу в Академии. — Получается, что ты сам, хуже всех них. Тета лишь пробубнил проклятия под нос и вернулся к поискам на полках. В этот момент Панталоне решил дать знать о своём присутствии легким покашливанием. — Кхем-кхем, добрый вечер, Дзета, — банкир кивнул в сторону старшей копии. — Тета, ты как раз мне и нужен. Сегмент обернулся и спрыгнул со стремянки, обращаясь к гостю. — Ну надо же, давно ты не спускался сюда без видимых травм. Какими судьбами? — При этом Тета внимательно оглядел фигуру девятого с ног до головы, убеждаясь, что на Предвестнике нет никаких ранений. «Почему-то, мне кажется, что он говорит это не столько из заботы, сколько из разочарования, что я не принёс ему на блюдичке возможность потренировать свои хирургические навыки» — пронеслась в голове у Панталоне мысль. В ней не было обиды, просто констатация факта. Он хорошо понимал жажду постоянных исследований и самосовершенствования, которая была свойственна каждому Дотторе. Если бы не она, то Девятый предвестник не стоял бы здесь живой и относительно здоровый, он хорошо это понимал. Но ещё Делец был хорош в том, чтобы отделять рабочее от личного, так что быстро прогнал меланхоличные мысли и заявил о деле, по которому пришёл: — Отчёт о финансовых тратах после твоего последнего эксперимента должен был лежать на моём столе ещё вчера. Ты дважды запрашивал повышение бюджета и всё равно вышел за его рамки. Я должен видеть почему. — Чёрт, — на лице Теты сразу промелькнуло выражение лёгкой паники и раздражения, которое можно увидеть у студентов, в момент осознания, что они забыли о сроках сдачи важной работы в конце семестра, — а это не может подождать? У нас Дзетой только наметился прогресс. — Я могу подождать, но каждый день промедления будет также означать, что бюджеты на следующие твои проекты также будут рассматриваться с задержкой. — Панталоне не пытался его запугать, но его расписание действительно не позволяло уделять чрезмерное внимание отчётам об экспериментах, запланированных клонами учёного, если они не успевали подать их в сроки. В отличие от бумаг, которые он получал от Беты, документов всех сегментов постарше уже требовали от банкира определённых усилий для оценки и анализа целесообразности закладываемого в дело бюджета. Тета замялся, обдумывая эту мысль. Нахмурился, запустил руку в светлые волосы, приглаживая растрёпанность на голове, после чего заявил, направившись к выходу: — К вечеру положу на твой стол, — и вышел, едва успев услышать короткую благодарность, брошенную ему вслед банкиром. Панталоне уже думал возвращаться обратно в кабинет, чтобы с неохотой, но продолжить разбирать осиротевшие дела на рабочем столе. Мужчина развернулся лицом в сторону Дзеты, готовясь вежливо попрощаться и пожелать удачи в исследовании, однако вздрогнул от неожиданности, когда оказалось, что за короткое время сегмент успел подойти к нему почти вплотную. И снова взгляд тлеющих угольков внимательно оценивал его состояние. — Как твоё зрение? — Поинтересовался клон, стягивая медицинскую маску с лица на подбородок. — М? Ах, да. Всё отлично, — на автомате ответил Панталоне. Сегменты так часто заботились о делах его здоровья, что у него вошло в привычку отвечать на каждый вопрос от них, касающийся собственного состояния. — Хорошо, я не сомневался, что и вторая пересадка роговицы прошла успешно, но ты пропустил несколько осмотров, а потом пришёл за новыми очками. Я рекомендую дополнительные тесты. — …Когда появится время, — без особой уверенности заверил Панталоне. Юноша посмотрел на него скептически. — Однажды ты запнёшься о собственную ногу и сломаешь нос. — Я постараюсь, чтобы такого не произошло. Дзета коротко вздохнул, после чего переключил внимание на что-то другое, подошёл к столу, возле которого стоял ранее, и достал из нижнего отсека аккуратную папку, заполненную стопкой бумаг. Быстро пробежался глазами по первой странице, после чего протянул макулатуру Девятому Предвестнику. — Какой-то новый проект, требующий одобрения финансирования? — Протокол исследований, который искал Тета. Отдай, когда он принесёт свой отчёт вечером. — Что? — Озадаченно спросил Панталоне, который пару минут назад был свидетелем того, как младший сегмент искал эти документы совсем в другом месте, а Дзета не спешил его поправлять. — Небольшой урок, — загадочно ответил юноша. Предвестник решил, что не хочет знать подробности, поэтому, попрощавшись с двадцатипятилетней версией Дотторе, он направился к выходу из лаборатории. Уже подходя к двери, мужчина на мгновение оглянулся и стал свидетелем сцены того, как Дзета выливал в чахнущее растение в углу жидкость странного мутно-зелёного цвета прямо из пробирки. Он решил никак это не комментировать. ***** Панталоне действительно планировал вернуться в кабинет и заняться работой. Однако стоило ему подняться из лаборатории на верхние этажи, как он почувствовал острое желание выкурить пару сигарет перед этим. Предвестник нашёл ближайший выход на балкон и, удерживая подмышкой переданные ему Дзетой бумаги, принялся искать в карманах спички и уже наполовину опустевшую сигаретную пачку. Наконец, он зажал тонкий бумажный цилиндр между губами и, прикрывая пламя, ползущее по древесине спички ладонью от порывов холодного ветра, поджог кончик сигареты. Сделать затяжку после пережитого за это короткое утро стресса — казалось ему блаженством, которое не способна подарить Селестия даже своим самым преданным верующим. Он позволил мыслям свободно течь, пока наблюдал за однообразным пейзажем, представляющим собой смесь металла и снега, пока бумага сигареты продолжала тлеть и осыпаться пеплом, уносимым куда-то вдаль ветром. Внезапно, Предвестник почувствовал, как на его плечи опустилась тяжёлая плотная ткань, а шею пронзили мурашки из-за щекотки, вызванной меховым воротом. Обернувшись, он увидел полностью закрывающую лицо птичью маску, столь знакомые светло-мятные волосы и массивную фигуру — Гамма. — Которая это уже за сегодня? — Огрубевший голос с хрипотцой звучал приглушённо. — Только десятая, — честно ответил ему Панталоне. — Вот как. Несмотря на полностью закрытое лицо, было легко понять, что на него откровенно пялятся. Мысли самого старшего из сегментов всегда было сложнее разгадать, по сравнению с остальными. Виноват в этом его выбор модного аксессуара на всё лицо или изменившийся с годами характер Зандика — сложно было сказать. Поэтому банкир предпочитал открыто задавать вопросы. — Что-то хочешь сказать? — Просто размышляю, о том, что стоит начать изучать тему пересадки лёгких, найти пару подходящих образцов и потенциальных донноров. — Кха-кха-кха, — от столь ошеломляющего заявления Панталоне сделал слишком глубокую затяжку, едва не проглотив бычок, и зашёлся в кашле. Клон терпеливо дождался, пока банкир закончит переводить дыхание и придёт в себя, прежде чем снова подать голос: — Появилось желание снизить дозу поступающего в твой организм никотина и продуктов горения? — Да вот знаешь, как-то нет. — Значит всё в силе. — Ха-ха, — выдал банкир пару ироничных смешков перед тем, как сделать последнюю затяжку, затушить остатки сигареты о балконные перила, покрытые снегом, после чего скинуть бычок вниз. — Ты пропустил обследование. — Да, знаю, Дзета сказал мне. — У Дельты, — уточнил старший сегмент. Панталоне в очередной раз за сегодня устало вздохнул и помассировал висок свободной рукой. Впрочем, быстро спрятав её обратно под шубу, потому что отогревшаяся под слоями меха и плотной ткани конечность остро ощутила, насколько пронизывающим был холод вне защиты тепла одежды. — А ты значит согласился быть для него посыльным? — уточнил Панталоне. — Не совсем, — Гамма протянул ему ещё одну папку с бумагами, — мне нужно было согласовать с тобой правки касательно бюджета текущего проекта в связи с партией испорченных расходников. Просто согласился передать весточку, раз всё равно направлялся к тебе. Делец протянул руку, в которой уже лежали документы от Дзеты, и старший сегмент вложил свою стопку сверху. Когда Панталоне опустил конечность обратно, Доктор поправил края ткани шубы так, чтобы не осталось ни одной щели, пропускающей ветер. — Хорошо, спасибо, что передал. Я зайду, как найду минутку. — Панталоне почувствовал на себе тяжёлый взгляд, пробившийся через птичью маску. — В целом, прямо сейчас у меня как раз есть минутка, — быстро исправился мужчина. Удовлетворённый ответом, Гамма кивнул и похлопал банкира по плечу, после чего удалился, теряясь в бесконечных одинаковых коридорах дворца. Предвестник смутно подумал, что теперь придётся искать возможность вернуть сегменту шубу позже. ***** — Так и знал, что попросить именно Гамму затащить тебя на приём было верным решением, — первое, что услышал Панталоне едва показал свой нос на пороге медицинского отдела, в котором обычно проходили все, не требующие хирургического вмешательства, манипуляции над его недомогающим телом. — У него особый талант убеждать, — банкир справедливо согласился со словами Дельты. — Это его? — сегмент заметил шубу всё ещё находящуюся на плечах Девятого Предвестника. — Так получилось. — Представляю. Панталоне снял с себя чужой предмет одежды и аккуратно уложил его на свободную медицинскую койку поблизости, закинув сверху ещё две папки, которые он уже порядком устал таскать с собой по этажам. В воздухе стоял слегка оглушающий едкий запах медицинского спирта, почти белоснежная комната сбивала с толку все пять чувств и вызывала заторможенность. Казалось, что местная чистота прилипала к коже вызывая зуд по всему телу. Делец подтянул к себе, стоявший у стены круглый стул без спинки, который едва ли можно было назвать хоть сколько-нибудь удобным. Поставил его напротив клона Доктора и уселся сверху, ёрзая, пытаясь сделать своё положение насколько это возможно комфортным. — Снимешь верх? — хоть это и прозвучало как вопрос, Предвестник знал, что на самом деле это скорее приказ. Просто Дотторе пытался быть с ним вежливым, насколько это возможно при их отношениях, которые когда-то начинались как исследователь и подопытный. В те времена именно в этой комнате Панталоне проводил большую часть своего времени, пока Зандик вводил ему различные препараты и следил за реакцией организма. Воспоминания были сами по себе смутными, но тело явно что-то помнило, поэтому всякий раз в этом помещении мужчина начинал чувствовать себя неуютно. Отбросив лишние мысли, он снял с себя пиджак, который сначала хотел также метнуть на кровать, но заметил, как Дельта приподнялся со своего места и жестом предложил отдать снятую одежду ему. Так Панталоне и поступил. Затем его пальцы принялись одна за одной расстёгивать пуговицы чёрной выглаженной рубашки, резко контрастирующей с бледной кожей, и, закончив, передал её клону. Вместо того, чтобы, как это намеривался сделать Панталоне, бросить одежду на кровать, Дельта подошёл к стене и открыл дверцу стоящего там шкафа. Краем глаза Девятый Предвестник уловил, что его пиджак и рубашка оказались аккуратно повешены рядом с белоснежными медицинскими халатами разных размеров, становясь выделяющимся чернильным пятном. — Жалобы? — Дельта вернулся к своему месту напротив Панталоне, открыл медицинский журнал и перелистнул несколько страниц, прежде чем остановился на одной из них, приготовившись вести записи. — Нет, всё в порядке, — ровным голосом заверил его «пациент». Доктор оторвался от строчек медицинского текста и повернулся лицом к мужчине. Панталоне не мог этого видеть из-за маски, но был уверен, что на него только посмотрели со скептически поднятой бровью. — Всё действительно так, — Предвестник виновато улыбнулся, — сейчас я просто спокойно работаю в кабинете. Единственная опасность, которая там есть — если меня однажды придавит всей этой горой бумаг. Которую, между прочим, каждый из «тебя» заставляет вырастать всё больше. — Ты мог бы просто сразу одобрять предложенные бюджеты, тогда работы было бы меньше. — Если я начну так делать, то крайне быстро потеряю своё место. Даже сейчас мне приходится регулярно выслушивать жалобы, что я слишком лоялен к твоим задумкам. — Пфф, — Дотторе резко выдохнул, закончив писать предложение, и оторвался от листа, — просто они не знают сколько из наших проектов ты на самом деле отклоняешь. — Что тут поделать, если «ты» работаешь буквально за семерых. Пока они расслабленно перекидывались фразами между собой, сегмент наполовину развернулся и взял лежащий рядом стетоскоп. Панталоне не смог контролировать дрожь, пробежавшую по телу, когда к груди прикоснулась ледяная насадка с мембранной. Его в привычной манере просили дышать, не дышать, что-то внимательно слушали, словно часовщик, вслушивающийся в заводной механизм. Закончив манипуляции с прибором, Доктор сделал ещё несколько записей в журнал. Зашуршали медицинские перчатки, натягиваемые на сухие ладони выверенными движениями. Девятый Предвестник чувствовал, как давление холодных пальцев опустилось сначала на живот — сначала под рёбрами, а затем сползло ниже. Дыхание сбилось, волна напряжение прошла по мышцам пресса. Однако Дельту это не смутило. И вот руки приблизились к шее. Симметрично, с обеих сторон. В голове банкира мелькнула мысль, что это идеальное положение, для удушения. Пальцы надавили под челюстью — в самом углу, ближе к ушам. Панталоне сглотнул, заставляя кадык бегать под светлой тонкой кожей. Закончив с этим, клон ненадолго вышел в соседнее помещение, но уже через две минуты вернулся с железным подносом с инструментами. Жгут, игла, несколько пробирок и ватные комочки, от которых сильно пахло спиртом — всё для взятия крови. Рядом со знакомыми предметами безмолвно располагался небольшой шприц с неизвестным содержимым. Дельта провёл манипуляцию точно и быстро. Тонкий резиновый жгут стянул кожу и мышцы предплечья знакомым давлением. Едва Панталоне успел поморщиться от ощущения прокалывания кожи — насыщенно красная жидкость начала заполнять сначала одну пробирку, а следом за ней ещё две. И вот уже на месте, где секунду назад была металлическая игла — теперь находился влажный шарик ваты. Сверху всё прикрыл липкий пластырь. После проведённой процедуры, Девятый Предвестник уже собирался встать, чтобы одеться, но сегмент остановил его: — Погоди, ещё кое-что есть. Панталоне остался на месте. Чужие пальцы пробежались вдоль его, нетронутой иглой для забора крови, руки, немного её приподнимая. Шприц, ранее увиденный им на подносе, теперь был приставлен к его вене, а Дотторе медленно давил на поршень, вводя содержимое корпуса. — Мне стоит беспокоиться о том, что ты мне ввёл? — задал банкир вопрос, хотя на самом деле, совершенно не волновался по этому поводу. — Просто лёгкое тонизирующее средство, — отмахнулся сегмент, — добавит немного энергии сейчас и поможет лучше спать ночью. Ничем не дополняя свои слова, он просто вернулся к оставленному журналу и добавил ещё строчку записей. — Спасибо, — коротко поблагодарил Панталоне, — на сегодня закончили? — М? Да, ты можешь идти. Я сообщу, если обнаружу причины для дополнительного осмотра. Кажется, Дельта полностью погрузился в собственные дела, так что пациенту оставалось только, наконец, одеться, забрать с медицинской койки шубу и папки документов, после чего выскользнуть за дверь. Перед тем, как окончательно скрыться, он бросил последний взгляд на фигуру за столом, которая откуда-то успела достать ещё один журнал, и теперь вести записи там. Те же светлые с мятным отливом волосы. Глаза, скрываемые маской, тоже привычного кроваво-красного оттенка — Панталоне это точно знал. С этой мыслью он направился прочь. ***** Вся твёрдость намерения, с которой Панталоне направлялся к себе в кабинет, решив, что в этот раз он точно туда попадёт, была разрушена в тот момент, когда он услышал доносящийся из-за одной из дверей перелив звучания пианино. Знакомая комната и знакомая мелодия. Замерев в нерешительности на мгновение, Предвестник потянул за ручку и вошёл, ожидая, что встретит ещё и знакомое лицо. Так и случилось. Но не совсем. Светлые мятно-голубого оттенка волосы, длинные руки, оканчивающиеся узловатыми, четко очерченными грубой кожей, ладонями и выступающими суставами пальцев, пьянящие глаза цвета кровавого вина. А ещё мягкие морщинки вокруг глаз и рта, впалые щёки, монокль с сильным увеличением. Всё тело казалось высушенным, но всё ещё сохраняло крепость в мышцах. Но всё равно, на стул, приставленный к музыкальному инструменту, опиралась трость, увенчанная т-образным набалдашником из позолоченного металла. — Привет, Феофан, — поприветствовал его Оригинал всех сегментов, встреченных за этот долгий день. Дотторе сидел боком к двери, поэтому легко заметил Панталоне краем глаза. — Давно не виделись с тобой, Зандик. — Да уж, и правда. В последнее время я многое поручал другим «мне». Человек, старше всех своих клонов, остановил игру. Прервалась мелодия. — «Многое» это звучит даже скромно. В последний раз мы вот так встречались лицом к лицу, дай подумать, — Делец прикрыл глаза и задумчиво потёр подбородок, словно он прилагал серьёзные усилия, копаясь в памяти, хотя на самом деле мог бы дать ответ, даже если бы его разбудили посреди ночи, — целых четыре месяца прошло. — Некоторые вещи требуют времени. — А для других вещей времени всегда будет недостаточно, — Панталоне надеялся, что в его голосе не прозвучала то маленькое семечко обиды, что он невольно взрастил в самом глубоком из слоёв души. Зандик смотрел на него некоторое время, чуть щурясь и нахмурив брови. Но затем он вдруг выдохнул и его лицо полностью расслабилось, приобретая даже несколько виноватое выражение. Делец был уверен, что ему просто чудится. — Печально, но в этом ты прав, — согласился Дотторе, скосив взгляд куда-то в пустоту, над чем-то явно задумавшись. — Вижу, ты и сегодня весь в делах, — сменил он тему, указав подбородком на вещи в руках Панталоне. — «Ты» заставил меня сегодня побегать, — иронично заметил банкир. Они остались стоять в тишине, которая, тем не менее, не ощущалось дискомфортной. От такой тишины не хотелось бежать или поскорее избавиться. Никогда в своей жизни Панталоне не подозревал, что однажды обретёт такую тишину. Зандик чуть сдвинулся и мягко похлопал по освободившемуся месту на табурете перед роялем. Девятый Предвестник принял приглашение, не нарушая молчаливое равновесие, присел рядом и просто ожидал, что будет дальше. Доктор вновь поднял руки, в этот момент больше похожие на птичьи крылья — изящные, но мощные, способные противостоять самим основам мира, что стремится по своей природе тянуть всё живое и неживое к земле. Панталоне время от времени становился слушателем на концертах, которые ему устраивали Оригинальный Зандик или Омега. Но никогда ранее он не слышал той мелодии, что сейчас полилась из-под узловатых пальцев. Под тонкой кожей, что тянулась с большой неохотой и напоминала пергамент, можно было ясно рассмотреть движение ссохшихся мышц и напрягающихся сухожилий, переплетения ветвей вен. Словно по клавишам бегали два танцора в самый разгар пляски на сцене. Феофана всегда поражало то, насколько этот и без того невероятный человек, способен всякий раз раскрываться с новой стороны и становится ещё более недосягаемым гением в самых разнообразных вещах. Игра не продлилась долго. Руки поднялись с узора черно-белых клавиш. Птица сложила уставшие крылья. Зандик продолжал задумчиво смотреть в пустоту перед собой, когда неожиданно с его губ сорвался вопрос. — Феофан, как ты думаешь, — голос был хриплым, но твёрдым, словно инструмент, требующий работы настройщика, — когда человек может сказать, что у него достаточно времени? Панталоне был уверен, что на самом деле этот вопрос был задан совсем не ему, но взглянув на предметы, всё ещё покоящиеся у него в руках, произнёс: — Зависит от того, сколько человек способен принести в этот мир своими делами. — Он развернул голову и встретился с глазами, цвета негасимого огня. — Некоторым никогда не будет достаточно времени. Сухие тонкие губы на лице напротив его собственного приподнялись, изгибаясь в мягкой улыбке. — И всё-таки приятно, когда рядом есть тот, кто скажет умные мысли за тебя. Я рад, что ты всё ещё здесь. Сердце в груди билось в неправильном ритме, воздух ощущался незримо натянутым, подобно струнам под крышкой инструмента, хотя ничего не предвещало беды или опасности. Панталоне просто чувствовал, как нечто невидимое мягко дрожит в ожидании. Он разрывался между желанием сбежать и потребностью остаться рядом с этим человеком ещё немного. Чтобы выплеснуть это странное чувство он ответил: — И я рад, что ты здесь. Рад, что каждый из «тебя» ходит по этому месту. Струна встала на своё место, дрожь утихла. — Хах, — улыбка стала дразнящей, но доброй усмешкой, — тогда не буду тебя больше задерживать. Иди и разберись с «моими» делами. И вновь именно Зандик стал тем, кто помог банкиру разрешить проблему. Предвестник уже начал сбиваться со счёта сколько раз такое случалось в самых разных мелочах или вопросах, где речь шла о жизни и смерти. Он поднялся и направился в сторону двери, но не смог уйти, не задав вопрос: — Мы ещё увидимся в ближайшее время? — Даже, если не сможем пересечься по делам, то ты же всё равно, как всегда, придёшь навестить старика на его дне рождении? — Ах, точно. Осталось примерно 3 месяца, да? Уже успел забыть сколько тебе стукнет в этом году. — Восемьдесят пять. ***** Панталоне кинул документы на единственный участок свободного пространства своего рабочего стола. Сперва, он думал просто повестить шубу на обычный крючок для верхней одежды, который стоял недалеко от входа в кабинет, но затем всё же направился к массивному лакированному шкафу из тёмной древесины, откуда выудил вешалку с широкими плечами и удовлетворённый, наконец избавился от слишком тяжёлого, для постоянного таскания на руках, предмета одежды. Когда он покинул помещение, за окном во всю светило солнце, а по улицам, как муравьи, суетились рабочие, кипела жизнь. Сейчас же мир накрыло сумраком и Предвестнику пришлось зажечь масляную лампу, чтобы разогнать полумрак в четырёх стенах. Он устало провалился в кресло. Все его подчинённые уже разошлись, но он не мог просто так оставить работу на завтра. Сейчас немного передохнёт и займётся делами. Именно в этом мысленно убеждал себя банкир, пока попутно похлопывал себя по карманам в поисках заветной пачки с никотином. Он едва успел выудить тонкий бумажный стержень и зажать его между губами, как дверь распахнулась и внутрь ввалилось два возбуждённо спорящих человека. Или один человек, который спорил сам с собой. Тут как посмотреть. — Панталоне обещал, что посмотрит мой отчёт, после исправления и выделит мне бюджет! Я первый! — Да на что у тебя там бюджет выделять? Опять эти твои «ребяческие фантазии об исследованиях» — ты это имел в виду? — Тебя тоже отправили переделывать наравне со мной, вот ты и бесишься! — Неправда! Меня отправили просто сделать, а не переделывать! Наблюдая за жаркой перепалкой подростка и ребёнка, Делец задумался, а потом обречённо убрал тонкий вытянутый цилиндр обратно в пачку. Наконец, сегменты заприметили того, ради кого пришли сюда в такой час, но, прежде чем они опять начали бы спорить о том, чьи бумаги он посмотрит первыми, банкир взял этот вопрос в свои руки. — Тета, сначала ты, — и протянул раскрытую ладонь вперёд. Старший сегмент гордо выпрямился, отвёл плечи чуть назад и с ухмылкой поглядывая на восьмилетнего «себя» передал Дельцу бумаги. Тот быстро пролистал их и отложил в сторону, решив, что может заняться подробным анализом позже. Для начала у него есть дело, которое стоит решить. С такими мыслями он подобрал со стола папку, полученную ранее в первой лаборатории о ещё одного клона, и протянул её подростку со словами: — Дзета просил тебе передать. Вид триумфа сначала сменился недоумением, а после того, как юноша заглянул в содержимое документов — гневом. Резко повернувшись, он широкими шагами направился к выходу, пробормотав сквозь зубы: — Пойду убью одного «себя». — Удачи, — шутливо кинул ему в спину Панталоне и перевёл своё внимание на остававшегося на месте ребёнка. Тот старался не уступать в торжественности старшему по тому виду, с которым передавал бумаги. И снова предвестник быстро пролистнул страницы, наискосок пробегаясь взглядом по их содержимому. Однако на этот раз он не отложил документ в сторону, а потянулся к перьевой ручке и увенчал несколько листов аккуратной подписью. У мальчика плохо получалось скрывать те радость и нетерпение, которое он испытывал забирал бумаги из рук взрослого, стремясь как можно быстрее прижать те к тощей груди. Уголки его губ то поднимались, то опускались обратно, придавая ему очаровательно нелепый вид. — Хороших тебе результатов работы, — ах, если бы их сейчас не разделял широкий стол, Панталоне точно не удержался бы и взлохматил эту копну голубоватых завитков на голове ребёнка. — Так всё и будет, — собрав весь контроль, который только смог найти в этом небольшом теле, сегмент придал себе важный вид, и тоже последовал к двери, через которую ранее покинул комнату старший «он». Раздался тихий хлопок и вновь кабинет оказался погружённым в убаюкивающую тишину, что оставалась единственным постоянным коллегой банкира. Мужчина обратно откинулся на мягкую спинку потирая затёкшие плечи, сбрасывая накопленное напряжение. Он определённо истратил последние запасы сил, которые у него оставались на этот день. Так почему же Делец ещё не ощущает такое его завершение полноценным? Фиолетовые глаза поднялись к однотонному белому потолку. Вздох. Его накрыло волной осознания, притаившегося на границе души и тела, желания увидеть ещё одного конкретного человека. Части человека. К его счастью, Доктор всегда старался исполнять желания своего партнёра. Делец не слышал, чтобы дверь вновь издала звук. Но ясно ощутил, что позади его кресла внезапно возникла фигура Омеги. — Тяжёлый день? — Поинтересовался сегмент. — Каждый раз, когда меня об этом спрашивают он становится только тяжелее. — Со вздохом произнёс Панталоне, приподняв ладонью очки и помассировав веки двумя пальцами. — О? И кто же так сильно усложнил тебе день, мой дорогой друг? — Ты. — Отчеканил Предвестник, а после добавил: — Каждый из «тебя». — Не удивлён, — в его голосе слышалось веселье, — в «своей» способности занимать все твои мысли настолько, что это даже становится тяжело — я совершенно уверен. Кресло развернулось на 180 градусов и мужчины встретились лицом к лицу. — Раз ты уделил внимание всем остальным. Значит теперь моя очередь, верно? Делец фыркнул, но не сдвинулся с места. Его взгляд пробежался от светло-мятной макушки до пояса и обратно. — Заметил твою привычку нависать надо мной. Комплексы из-за того, что ты ниже ростом? — Хм, — коротко хмыкнул Омега, — знаешь, на секунду мне захотелось предложить отрезать тебе пару сантиметров роста, но быстро понял, что мне будет не хватать твоих красивых длинных ног, смыкающихся на моей талии, когда я… — Замолчи, — прервал его фантазии Панталоне. Ему казалось, что после загруженного дня, наполненного беготнёй по дворцу, в его теле не осталось ни капли энергии. Но он недооценил способность Доктора возвращать его к жизни самыми неожиданными для него самого способами. Его щёки словно присыпали полупрозрачной розовой пудрой. Дотторе хотел приблизиться сильнее, но был остановлен вытянутой рукой другого мужчины. — Даже, — банкир сложил все пальцы кроме указательного и несколько раз нажал им в центр груди Второго Предвестника, — если бы у меня были силы на тебя сейчас. Вся эта работа, — Панталоне махнул себе за спину, указывая на заваленный стол, — всё ещё требует моего внимания. — Тебе стоит научится распределять обязанности между подчинёнными, — заметил Омега. — Не каждому дано разделиться на несколько собственных копий. — Ты хочешь сделать себе сегмент? — Точно нет. После их скромной словесной перепалки в голове Девятого Предвестника сам собой всплыл вопрос, который они уже обсуждали недавно. — Зандик, помнишь ты задал вопрос, что я думаю о том, как наши отношения влияют на остальных «тебя»? Омега, казалось, не уделил особого внимания тому, как его назвал любовник: — О? Ты что-то надумал? Мне позвать кого-то из «меня» присоединиться к нам в следующий раз? — Если ты хочешь — пожалуйста, — расслабленно ответил Панталоне. — Хотя по крайней мере половина из вас, я уверен, не будет заинтересована таким предложением. Сегмент смотрел на него примерно минуту, прежде чем сказал: — Забавно, что у меня схожие мысли. Но мне интересно почему ты так думаешь. Омега всё-таки перестал нависать над ним, выпрямился и отошёл на несколько шагов, прежде чем прислонился к подоконнику, заставив холодный лунный свет очертить его фигуру. — Всё просто, — мужчина начал пересказывать размышления. — С восьмилетним тобой в постели я могу разве что книжку почитать. Восемнадцатилетний ты хоть и типичный вспыльчивый подросток, но кажется, что тот факт, что именно в это время Академия активно мешала всем твоим исследованиям, оставили свой отпечаток и теперь этот юноша чаще остальных то и дело пытается выбивать себе финансы на всё новые эксперименты. Не думаю, что в его голове осталось место для «низменных» пошлостей. В моменте Делец сухо прокашлялся, прежде чем смог продолжить: — Ну, а в двадцать пять ты вступил в Фатуи и наконец смог начать исследовать всё, что так долго хотел, не ограничиваясь тем нелепым загоном из правил, которым окружили себя сумерские учёные. Как следствие, — Панталоне пожал плечами, указывая на очевидность сделанного вывода, — в этом возрасте ты снова больше всего заинтересован в том, чтобы реализовать свои учёные амбиции нежели в скромных телесных потребностях простых людей. — Занимательные выводы, — Дотторе мягко похлопал в ладоши, на что Панталоне ответил ему театральным кивком головой. — А что насчёт остальных? — О, здесь я ничего не могу предсказать. Но с этим можно работать, если они захотят. Банкир встал со своего места и подошёл к окну, рядом с которым расположился Дотторе. Он открыл его настежь, запуская холодный воздух в комнату и в свои легкие. Тянуло закурить, но мужчина решил пока повременить. — Всё до чего я смог дойти своей головой и своими чувствами, это то, что так или иначе все вы это «Зандик». И пусть в разные точки своей жизни он немного отличался, но основа остаётся прежней. Каждый из «тебя» мне близок и дорог, и хотелось бы верить, что это взаимное чувство. Взгляд, скрытый за линзами очков, и взгляд, скрытый за маской, встретились в немой тишине. Доктор первым сделал шаг к замершему на месте Панталоне. Он встал вплотную так, что их грудные клетки соприкоснулись, Делец осознал, что в таком положении сегмент чувствует ускоряющиеся вибрации, которые бегут по его мышцам, резонируют в костях, зарождаясь в сердце. На секунду он подумал, что его собираются поцеловать, но вместо этого губы Дотторе скользнули в уху мужчины. — Как хороший учёный, пожалуй, позволю тебе самому убедится в догадках, чтобы потом говорить о них увереннее. Приглушённый бархатный голос у чувствительного места запустил волну мурашек по коже на его голове. После того, как Второй Предвестник отдалился, Панталоне почти рефлекторно накрыл начинающее краснеть ухо рукой. Каким бы ни было сейчас выражение на его лице, Дотторе отреагировал на него удовлетворённой улыбкой. Пока Делец пребывал в состоянии легкого шока и растерянности, сегмент взял его за руку и повёл в сторону выхода. — Погоди, — несмотря на эти слова, Панталоне позволил продолжить себя вести, — куда это мы?.. — В спальню. Чтобы ты поспал. — Коротко ответил ему Омега. Его тон показывал, что он не собирается обсуждать этот вопрос. — Я же сказал, у меня работа, — попытался возразить Девятый Предвестник, но попытка потерпела неудачу. — У тебя ещё будет время всё закончить. Не забывай, «я» позабочусь, чтобы у нас обоих было достаточно времени для всего, что мы захотим сделать в этом мире. Свет погас, дверь глухо хлопнула. Держась за руки, мужчины покинули кабинет. Вместе.