Вне должностной инструкции

…       Это была обычная суббота, которая вскоре превратилась в совершенно необычную.       Знаете, когда в офисе, куда тебя, в свой законный выходной, вызывают срочным звонком, а когда ты прибываешь в тебя врезаются так, что выбивает дух и ты падаешь на пол в проходе между столами, приземляясь на задницу— как бы приятного в этом мало. Согласны? Хорошо хоть толстый офисный ковёр самортизировал удар.       Вот и в любой обычный день я бы с вами согласился, если бы не парочка весомых «НО».       Первое: сегодня был выходной, и здание практически вымерло.       Второе: личность сбившего меня. Точнее — сбившей.       Надо мной сейчас, тяжело и прерывисто дыша, возвышалась Машенька. Девушка, которая сразу бросилась мне в глаза своей эффектной внешностью, когда я переехал и всего пять дней назад устроился в эту компанию. Высокая, лишь чуть ниже меня (правда, сейчас ей добрых сантиметров двадцать добавляли каблуки), румяная, с очень неплохой, манящей фигурой — там был минимум уверенный размер С, не D, конечно, но тоже очень ничего. Кареглазая, с чёрными настолько, что они казались фиолетовыми, волосами до плеч. Сегодня они были перехвачены парой заколок так, что отсутствие чёлки выгодно подчеркивало и открывало её красивое лицо.       Мы пару раз пересекались по работе, неформально болтали, а вчера она даже вернула мне мой телефон, который я умудрился где-то забыть. Я вспомнил, как она протягивала мне мобильник: её пальцы тогда едва заметно задержались на моей ладони, а в глубине карих глаз вспыхнула странная, лихорадочная искра, значения которой я тогда не придал.       Третье «но»: это то, КАК брюнетка была одета!       На ней и правда была положенная по строжайшему дресс-коду компании белая блузка с рукавами и тёмная юбка до колен. Но вот дальше… Телесного цвета колготки, также строго предписанные правилами, были вызывающе проигнорированы. Вместо них Машенька предпочла облачиться в колготки в крупную, дерзкую сетку. На ножках красовались ботильоны с целой кучей запирающих ремешков. Её ножки обжимались ими так плотно и изящно, чтобы Маше было удобно, обувка не спадала, и при этом не было раздражающего цокота каблуков. Да и красиво смотрелось всё это с колготами в сетку, надо признать!       Но за границами обуви начинались аномалии, и немаленькие! Например, упомянутая выше блузка, в которой Маша в обычный день расстёгивала от силы одну пуговку над своими выдающимися «верхними девяносто» и успешно потом этим пользовалась, сегодня была расстёгнута вовсе! Её стороны были небрежно откинуты в стороны, открывая взгляду шёлково-кружевной лифчик, едва удерживающий её красоток. При взгляде на эту ложбинку у меня с трудом получилось сглотнуть. И лишь потом в глаза бросалась её ухоженная, подзагоревшая кожа.       А на третий раз, когда мой мозг наконец продирался и мимо грудей, и мимо оголённой кожи, в глаза лезла ещё кожа — на сей раз искусственная, плотная и чёрная. Это ошейник обвивал и скрывал за собой шею девушки, оставляя видимой металлическую пряжку с замочком спереди да тяжело торчащее стальное кольцо. Под ошейником было ещё что-то, что я рассмотреть в подробностях не успел, поскольку произошло четвертое «но».       Машенька глубоко вдохнула, её грудь вздыбилась, и на одном дыхании она выпалила:       — Яоченьхочучтобытысомнойпоиграл!       Её будто шокером ударили, настолько она от макушки до пяток вздрогнула после этих слов. Видимо, она что-то такое поняла по моему ошарашенному лицу, потому что внезапно чуть надула губки (ей это безумно шло) и упрямо продолжила:       — Неужели не возникло желания овладеть и поиграть с моим великолепным телом? А я буду любить каждое мгновение этого времяпровождения! Я хочу, чтобы ты делал плохие, ОЧЕНЬ ПЛО-ХИ-Е вещи со мной. Ну а если я буду говорить слишком много или не по делу, то прошу воспользоваться кляпом… Господин!       И вот тут-то наступило финальное, пятое «но»: на шее Машеньки, оказывается, всё это время болтался шариковый кляп на кожаных ремешках! Из-за ракурса снизу я честно воспринимал его чем-то вроде корпоративной бабочки за счёт цвета. Ан нет, то был сочный красный шарик.       Я долго не мог понять, что ещё меня смущает в облике главной красавицы офиса, и тут до меня дошло: почему я не вижу её рук? Во время своего монолога брюнетка чуть изогнулась, позволив поймать специфический блеск у неё за спиной. Девушка запрятала свои руки в армбайндер, как-то умудрившись в него влезть, перекинув его петли через плечи! Именно это чёрное кожаное приспособление жестко фиксировало её локти за спиной, не давало блузке упасть и полностью лишало её свободы движений.       Воу! А девушка-то… с сюрпризами! Но вот такая искренность и абсолютное доверие — попасть в руки очень малознакомого парня почти беспомощной, ведь со скованными руками и на каблучках она далеко не убежит, да и посопротивляться не сможет особо — если честно, подкупали. Это было чертовски смело. Особенно последнее вырвавшееся слово: «Господин».       Вот жеж ежики зелёные! Телефон! И я вдруг вспомнил момент возвращением  моего мобильника вчера. А там припрятано немало всякого, чтобы иногда просматривать, для… вдохновения, скажем. И данные не были защищены — разблокировка по точкам штука интересная, но после многочисленных использований на экране остаётся чётко видимый жирный след, имеющий максимум пару решений проводки пальцем. Значит… она залезла внутрь. Значит… она видела… картинки… Особенно последнюю партию… Получается, она видела мои самые грязные, самые потаенные фантазии. И она пришла сюда именно за ними. Мда… А я всё гадал: почему она с того момента, как отдала телефон, кидала на меня косые взгляды, думая что я не вижу?       Медленно вдохнув — да уж, ситуация та ещё — я начал подниматься с пола. Мозг мгновенно перестроился, принимая правила игры, которые она сама принесла мне на блюдечке. Маша, будто зачарованная, провожала меня взглядом снизу вверх, пока я полностью не выпрямился и не навис над ней, пользуясь преимуществом в росте. Брюнетка судорожно сглотнула и высунула кончик языка, которым провокационно, медленно провела по своим губам.       — Маша, да ты, оказывается, у нас… извращенка?       Надо отдать ей должное: девушка взгляда от моих глаз не отвела. Покраснела — это да, густо, до самых ушей. Попыталась что-то сказать, вероятно, начать оправдываться или объяснять, но… Сейчас произошло первое касание Господина и Рабыни.       Мой палец уверенно лёг на её губы в универсальном жесте «молчи». Я спокойно улыбнулся и кивнул. И девушка ВСЁ ПОНЯЛА.       Её глаза разом заблестели — если и до этого там стоял блеск и пылал огонь, то сейчас в карих омутах закипели минимум вулканы. Мой палец проскользил по её податливым губам (и даже стойкую помаду не размазал), присоединился к своим товарищам по ладони, и уже все пять пальцев крепко обхватили её нежное плечико. Сделав шаг вперед, я сомкнул вторую руку на её втором плече, слегка сжав кожу сквозь тонкую ткань блузки.       — Но знаешь… мне даже нравится, что ты у нас… извращенка… рабыня!       Я физически почувствовал, как девушка крупно вздрогнула под моими руками. Дыхание с присвистом вырвалось из её всё ещё полуоткрытых губ — это были настоящие полустоны зарождающейся страсти.       — И мне это нравится. Давай поиграем, раз уж такая красавица просит, — я веско кивнул и, прежде чем Маша успела вставить хоть слово, жестко продолжил: — И прежде чем ты наговоришь себе на наказание по незнанию моих привычек, нам придётся твой милый ротик запечатать.       Брюнетка покорно, с тихим вздохом приняла в свой рот гладкий красный шарик кляпа. Я заставил её наклонить голову, закинул её длинные темные волосы вверх, обнажая ремешки. Действовал я медленно, со смаком ощущая в паре десятков сантиметров от себя её жар, чувствуя пальцами податливую кожу ремешков, холодный металл застёжки и шпенек, со звучным щелчком скользнувший в нужное отверстие. От её волос одуряюще пахло чем-то цветочным.       Не уходя с позиции позади девушки, я провел ещё две манипуляции с ремнями, на сей раз армбайндера. Первыми были ремни, переброшенные накрест по телу девушки и скрывшиеся в подмышках — я туго затянул их, заставляя её грудь выпятиться еще сильнее. Вторым пошел ремешок в районе запястий, который я затянул до упора. Теперь Машенька точно никуда не денется. Если до этого она теоретически могла попытаться выскользнуть из чёрной кожи, то теперь — фигушки. Кожаный армбайндер натянулся, глухо заскрипев при её попытке вздохнуть.       Закончив с манипуляциями, я медленно провел ладонями по плечам девушки вниз, одновременно давая понять, что всё под контролем, и проверяя, не перетянул ли я лишнего. Безопасность прежде всего.       Затем я отошел на шаг и беззастенчиво обошел её кругом, лапая и раздевая девушку… пока что только взглядом.  Не, мечты-то о таком на рабочем месте проскакивали, но в реальности всё было в сто раз интереснее и натуральнее! Машенька и тут не сплоховала, выдержав мой тяжелый взгляд.       Опустила она свои глаза лишь после того, как я подошел, бесцеремонно поднял её синюю форменную юбочку и заправил её края ей же за пояс. Ткань открыла скрывавшееся за ней еще одно шёлковое чёрное чудо: трусики, явно из одного комплекта с лифчиком. И они на поверку оказались насквозь мокрыми — девушка возбудилась до предела, это было понятно без лишних слов.       Несколько мгновений я прикидывал, как она будет чувствовать себя более униженно, раскрепощенно и одновременно возбужденно. Секунда — и юбочка окончательно скользнула вниз, сложившись на полу бесформенной кучей ткани. Сейчас можно было снять и остальное, но нет… пока рано! Вместо этого я качнул у девушки груди, отчего она коротко ойкнула-мыфкнула из-под кляпа.       — Я доволен тем, что вижу. У тебя очень хорошее и красивое тело, рабыня.       Похвала пришлась брюнетке по вкусу, густой румянец на щеках усилился.       — Итак, ты наверняка придумала, во что мы будем играть?       Маша выдала частый, утвердительный кивок.       — Тогда пойдём. Веди.       Девушка покорно повернулась на своих умопомрачительных каблуках и пошла вглубь офисных коридоров, давая мне возможность полюбоваться на себя в динамике. Тёмный, туго натянутый армбайндер, едва скрывающий лопатки, кружевные трусики, сетка колготок, облегающая её покачивающиеся бедра, и ботильоны создавали невероятно аппетитную картину. А уж когда попка девушки аппетитно двигалась при каждом шаге, её «кривульки» напрягались, удерживая равновесие — мммм… Это было зрелище высшего сорта.       Переход много времени не занял. Мы зашли внутрь одного из неприметных, закрытых на выходные офисов. На столе под плотной темной тканью там явно что-то лежало. Я подошел и одним движением откинул покрывало.       На свет явился вполне себе внушительный джентльменский набор: широкий скотч, пара мотков мягких веревок, две беспроводные пульки-вибраторы и хитрое приспособление, предназначенное для того, чтобы терзать вибрациями сразу и клитор, и киску девушки. Рядом лежал гибкий стек, заканчивающийся хитрой мягкой кисточкой, а также кожаный поводок с карабином и ограничивающей катушкой, а также несколько замочков. Естественно пульт управления всеми беспроводными гаджетами. Универсальный ключ. Ну и целая куча презервативов, от одного количества которых у меня непроизвольно обе брови взлетели вверх — Маша что, СЕРЬЁЗНО? Тут работы было где-то на неделю непрерывного марафона! Впрочем, девушке хватило совести густо покраснеть, когда она поймала мой взгляд на этой горе латекса.       Естественно, пульт управления всеми беспроводными гаджетами сразу перекочевал в мои руки. И очень скоро большинство приборчиков Машенька испытала на себе.       Пульки были плотно прикреплены к её грудям полосками скотча прямо поверх сосков. Карабин поводка с сухим щелчком занял свое место в стальном кольце ошейника. Хитрый вибратор я аккуратно вставил в её ждущую, горячую щёлку — выпасть ему теперь не позволяли тугие кружевные трусики. Стек взял в руки уже я.       На пульте я выставил средние режимы, ориентируясь на глухие стоны Маши и мелкую дрожь её тела. Вроде бы подобрал всё правильно: игрушки жужжали мощно, но не превращались в мгновенное садистское убийство.       Маша стояла, чуть покачиваясь на каблуках, её ремни натянулись, а сама она явно прислушивалась к сумасшедшим ощущениям внутри себя. Не знаю уж, было ли ей такое в новинку, но раз она выбрала меня, значит, скорее всего, постоянного партнера в этих делах не имеет. Ну да… мне же лучше…       Я коротко подёрнул за поводок, натягивая кожу ошейника и заставляя её сделать шаг ко мне.       — Пошли прогуляемся, нечего на одном месте стоять, — решил я за нас обоих.       Маше ничего иного не оставалось, кроме как покорно последовать за мной на поводке. Спустя пару минут нашего путешествия по пустым коридорам Машенька уже крайне мелодично постанывала сквозь прикушенный красный шарик. Вибраторы, когда ты стоишь на месте, и вибраторы в движении, когда шаг отдает вглубь тела — это совсем разные вещи! Они проникали жестче, глубже, заставляя её бедра непроизвольно подрагивать.       Заметив это, я незаметно прибавил на пульте еще одно деление оборотов. Игрушки зажужжали чуть слышно, но интенсивнее. В общем, Маше было хорошо, но я безжалостно вел её вперед. Ну и чего греха таить — от ситуации в целом (всё же не каждый день беспомощная девушка с развратным нарядом и развратными намерениями попадает в твои руки) и от этих глухих, влажных стонов мой собственный друг в штанах стоял каменным колом. С каждым шагом напряжение в паху росло, требуя разрядки.       До намеченной точки мы дошли быстро. Место было памятным для нас обоих: именно здесь, у прохода к копировальному аппарату, мы впервые увидели друг друга пять дней назад.       И именно здесь я резко натянул поводок, останавливая её, и скомандовал:       — На колени, рабыня.       Маша послушно опустилась на ковёр, её ботильоны глухо стукнули об пол. Я расстегнул брюки, и перед её лицом впервые оказались мои лохматые сантиметры, пульсирующие от прилива крови.       — Я мечтал сделать это с самой первой нашей встречи, — чуть шепотом произнес я, добавляя моменту интимности и тяжелой эротической атмосферы. — А раз ты сама захотела поиграть… давай совместим.       С этими словами я демонстративно поднял пультик перед её глазами и выкрутил мощность вибраций вдвое. Машенька прямо на коленях глухо заверещала в кляп. Не от боли, нет, а от того, что вибраторы внутри неё и на сосках внезапно перешли из режима «приятно щекочет» в режим «сейчас разнесет на атомы». Её спина судорожно выгнулась, пальцы, беспомощно стиснутые в кожаном армбайндере за спиной, сжались в кулаки, а из-под красного шарика вырвался долгий, низкий, вибрирующий стон, который я физически ощутил своими бёдрами.       Мои руки уже нетерпеливо стаскивали с неё лифчик. Благо, кружево держалось на простых застежках, и мне нужно было лишь освободить нужные петельки. Чёрный бюстгальтер упал на ковролин, и я на секунду замер. Груди Машеньки оказались даже лучше, чем я рисовал в своих самых смелых фантазиях. Не силиконово-круглые, а живые, тяжеловатые, налитые, с розоватыми сосками, которые уже стояли твердыми бусинками. Пульки, прилепленные скотчем поверх, вибрировали так неистово, что нежная кожа вокруг них мелко и непрерывно дрожала.       Я провел ладонями снизу вверх, грубовато поддерживая обе дыньки, и нарочито медленно сжал их вместе, направляя друг к другу и формируя глубокую ложбинку. Маша упрямо выгнулась навстречу моим рукам, мыкнула что-то умоляющее, её дыхание стало рваным. Сквозь вибрацию приборов я ладонями чувствовал, какая у неё горячая кожа — как будто внутри у девушки горел маленький ядерный реактор.       — Ну что, игрушка, — прошептал я, наклоняясь к самому её уху, вдыхая аромат её духов и латекса. — Получишь то, о чём молчала всё это время?       Она закивала так неистово, что заколки не выдержали, и темные фиолетовые волосы тяжелой волной разметались по её плечам.       Я взял свой член — пульсирующий, уже влажный от выступившей смазки — и плотно вставил его между двух аппетитных дынек. О, Боги… Податливая, упругая плоть Маши обхватила ствол со всех сторон, создавая идеальный, горячий и влажный от её пота канал. Я начал двигаться — медленно, со вкусом, протаскивая головку то вверх, почти к её подбородку, то вниз, к грудной клетке. Мои ладони, удерживающие её груди, с каждым толчком сильнее прижимали вибрирующие пульки к её соскам. Маша выгибалась так, будто её трахали не просто между грудей, а сразу во все клеточки тела.       Вибрации от пулек передавались через её плоть прямо на мой ствол — это было невероятно, словно член одновременно облизали десятком маленьких, горячих и быстрых язычков. Я задвигался быстрее, жестче, чувствуя, как волна оргазма уже подкатывает к горлу. Маша тем временем уже не просто стонала — она утробно выла сквозь кляп, с присвистом втягивая воздух носом, её бёдра в сетке непроизвольно дёргались на полу, пытаясь найти хоть какую-то опору.       — Смотри на меня, — рыкнул я.       Она подняла на меня свои затуманенные, шальные глаза. В них стояло такое чистое, отчаянное, порочное желание, что у меня перехватило дыхание.       Я задвигался резко, на пределе сил, и через пару десятков секунд меня окончательно накрыло. Семя мощно ударило вверх, обильно заливая её ложбинку, нежную шею и подбородок Машеньки, капая на жужжащие пульки. И в тот же миг, от этой картины и бешеной вибрации, она сорвалась в оргазм сама. Я почувствовал это по тому, как её тело свела затяжная, жесткая судорога. Она беспомощно рухнула лбом прямо на ковёр, и из-под кляпа вырвался придушенный, но торжествующий, долгий крик. Между её бёдер, прямо на офисный ковролин, быстро расплывалась большая тёмная лужица её соков.       Стоя над ней, тяжело дыша, застегивая брюки, я думал: «Это было круто, ведь я “пометил” самочку своим запахом, но… Но это лишь самое начало нашего выходного».       А потому, следующим местом нашего посещения стала её рабочая кабинка. Я завел её туда на поводке и заставил Машеньку разместиться в её собственном же офисном кресле. Отдышаться я ей, разумеется, не дал — пальцы снова легли на пульт, и я выкрутил тумблеры пулек и нижнего вибратора почти на максимальные значения.       Брюнетке стало так остро, что она окончательно утратила контроль над собой. Откинув голову на спинку кресла, она совершенно забыла о приличиях: слюнки начали потихоньку стекать из уголка губ прямо в залитую моим семенем ложбинку между дыньками, оставляя блестящую дорожку на коже. Стоны становились всё громче, всё чаще. Новый оргазм надвигался на неё стремительно, как лавина — я видел, как бешено напряглись мышцы её пресса под распахнутой блузкой, как судорожно сжались бёдра в сетчатых колготках.       Но кто же ей даст хозяйничать?       За пару мгновений до того, как из неё излились бы новые реки, я хладнокровно щёлкнул пультом, мгновенно сбросив все тумблеры на «ноль». Тишина. Гудение прекратилось.       Машенька шокировано дёрнулась всем телом, распахнула глаза — они были наполнены такой дикой смесью похоти, отчаяния, обиды и неверия, что у меня самого член в штанах снова болезненно дёрнулся. Она жалобно замычала, забилась в кресле, пытаясь хоть как-то потереться промежностью о край сиденья, но без рук это было бесполезно.       Я присел перед ней на корточки, грубовато взял за подбородок и заглянул в её сумасшедшие глаза.       — Играем здесь мы, рабыня, а не ты одна. Кончать раньше Господина или без его команды — очень плохая идея. Уяснила?       Она часто-часто закивала, и в её затуманенном взгляде вдруг промелькнуло что-то новое: не просто рабское послушание, а глубокая, искренняя благодарность. За то, что её остановили. За то, что её жестко ведут.       — Но я буду с тобой играть, — уже мягче добавил я и снова включил вибраторы. Но на этот раз — ровно на половину мощности, чтобы она не могла сорваться в экстаз, но и отдыхать не думала. Ровный, нудный гул, который не давал ей забыться ни на секунду.       И вот тогда Машенька сделала то, от чего у меня окончательно сорвало крышу. Она сама, не дожидаясь команды, тяжело поднялась с кресла, развернулась и улеглась грудью и животом прямо на свой рабочий столик, призывно и максимально высоко выгнув попку в мою сторону. Кожаный армбайндер заскрипел, когда она пошевелила бедрами из стороны в сторону. А затем она призывно промычала через красный шарик то, что я без труда расшифровал: «Господин, умоляю, трахайте вашу игрушку!».       Как тут можно было отказать?       Я резко, с треском ткани стянул с Маши трусики — они были насквозь мокрыми, липкими, с тяжелым интимным запахом. С характерным влажным шлепком я вынул хитрый вибратор из её киски. Она громко всхлипнула носом от внезапной пустоты внутри. Я же чуть отстранился и несколькими звонкими шлепками ладонью по её бёдрам заставил её расставить ноги пошире. Кожа под сеткой колготок мгновенно порозовела, и Маша одобрительно, согласно мыкнула.       С резким треском я вскрыл один из многочисленных презервативов. Натянул латекс на ствол — член был налит до предела, головка пульсировала. Девушка была основательно мокрой, её лоно буквально блестело в полумраке офисной кабинки. Я приставил головку к самому входу, на секунду замерев и глядя, как от одного этого прикосновения её длинные ноги в ботильонах мелко задрожали.       — Смотри, — прошептал я ей в затылок, хотя обернуться она физически не могла. — Запомни, как я беру тебя прямо на твоем рабочем месте!       И медленно, со вкусом, я вошел в неё до самого упора. Одним долгим, непрерывным и тяжелым движением.       О-о-о, какая же она была внутри… Невероятно горячая, узкая, бархатистая, сжимающая меня со всех сторон с такой жадностью, будто её влагалище было создано на свет специально под размеры моего члена. Маша выгнулась дугой, из-под кляпа вырвался громкий звук — не то оглушительный стон, не то рыдание. Я замер внутри неё на пару секунд, давая её телу привыкнуть, чувствуя, как горячие стенки пульсируют вокруг моего ствола в такт её бешено бьющемуся сердцу.       А потом я начал двигаться.       Медленно на первом толчке. До самого упора, так, что мои яйца хлопнули по её ягодицам. Замер. Вытащил член почти полностью, оставляя внутри лишь самую головку. Снова вошел — уже чуть быстрее. И снова. И снова. Ритм лавинообразно нарастал, превращаясь в барабанную дробь.       Я смотрел сверху, как мои бёдра раз за разом с силой встречаются с её округлой попкой, как на коже проступает отчетливая краснота от моих ударов, как Маша отчаянно пытается податься назад, ловя мой темп, но армбайндер не дает ей опереться на руки, и она лишь беспомощно мычит в красный шарик, втираясь лицом в разбросанные по столу документы.       Вот уж не думал в первый день нашего знакомства, что даже как неделя не пройдёт, буду иметь (во всех смыслах) эту красотку, запакованную в кружево, шелк, ремни и кожу, прямо в офисе, на её рабочем столе!       Она кончала уже второй раз за последние минуты — я чувствовал, как её лоно судорожно, волнами сжимается вокруг моего члена, утягивая его глубже, как она стонет в такт моим мощным движениям. Но я и не думал останавливаться, наращивая темп.       — Ещё, — прохрипел я, до боли сжимая пальцами её бедра. — Ещё раз, игрушка!       Она сорвалась в третий оргазм, когда я сам был уже на грани взрыва. Её тело свела долгая, тягучая, финальная судорога, она буквально обмякла лицом на столе, потеряв опору. В тот же миг я с рыком вдавился в неё до самых яиц и кончил — в презерватив, горячо, много, толчками, чувствуя, как латексный колпачок наполняется до предела.       Мы оба тяжело, со свистом дышали в полумраке кабинки. В тишине было слышно только влажные всхлипывания Маши и мое хриплое, довольное:       — Да, уж… Это было сильно!       Последующие пару-тройку часов мы были заняты, перепробовав немало поверхностей сперва в офисе — диванчик для расслабления, прости нас, тебе досталось больше всего — затем перейдя к более интересным "локациям".       Первой нашей остановкой вне зоны кабинок стал величественный кабинет шефа — склочного, противного мужичка, который, даже толком не встречаясь со мной напрямую за эти пять дней, уже успел мне немало нервов попортить своими дебильными распоряжениями. Что ж, теперь и мы ему немного напакостим. Машенька отнеслась к идее этого «осквернения» с огромным, прямо-таки порочным энтузиазмом. Она с удовольствием продемонстрировала это, безропотно опробовав по моей команде сначала строгий стол секретарши в приемной, а затем и сам массивный шефский стол из дуба в качестве нашего нового траходрома.       Но самым острым и крышесносным моментом стало то, когда я взял её за поводок и подвел к огромному панорамному окну, резко раздвинув тяжелые шторы. Ночной город внизу сиял тысячами далеких огней. И хотя наш этаж был очень высоко, а стекла имели плотную зеркальную тонировку, в отражении было отчетливо видно, как Маша — в своём наряде шлюшки, в распахнутой блузке, ошейнике и с ярко-красным кляпом во рту — испуганно замерла, плотно прижатая мной лицом и грудью прямо к холодному стеклу.       — Боишься? — прошептал я ей в ухо, пристраиваясь сзади и дразняще потираясь головкой нового презерватива о её влажные, разгоряченные и припухшие половые губы.       Она судорожно кивнула, и из-под кляпа вырвался тонкий, по-настоящему испуганный звук. Но при этом её киска сжалась вокруг прохладного воздуха с такой жадностью и влажным причмокиванием, что я всё понял без слов. Ей было до безумия страшно, и этот страх заводил её еще сильнее.       — Хочешь, чтобы кто-нибудь увидел? Чтобы все в этой компании знали, какая наша примерная Машенька на самом деле грязная шлюшка?       Она отчаянно замычала, попыталась забиться в моих руках, но я уже мощным толчком входил в неё — медленно, нарочито неспешно, чтобы каждая секунда этого сладкого унижения, риска и первобытного страха отпечаталась в её памяти навсегда.       Стекло мгновенно запотевало от её частого, горячего дыхания. Её тяжелые груди расплющивались о холодную стеклянную поверхность, а соски с приклеенными пульками, которые я снова врубил на полную мощность, безжалостно тёрлись о стекло. Маша выгибалась дугой, как испуганная кошка, не в силах отстраниться из-за моих рук на её талии.       Я трахал её стоя, прямо у окна, глядя на наше порочное отражение: мои ладони, сжавшие её бедра, её пальцы, беспомощно переплетенные в кожаном армбайндере за спиной, и красный шарик кляпа, дико мелькающий в темноте кабинета. Напряжение росло с каждым толчком. Она уже не просто мычала — она тихо, жалобно скулила, и я физически чувствовал, как её панический страх разоблачения прямо сейчас переплавляется в дикое, почти болезненное и чистое возбуждение.       И тут случилось то, чего мы оба не ожидали.       Там, далеко внизу, на темную парковку перед офисным зданием медленно выползла машина ночного патруля. Её мощные, яркие галогеновые фары на мгновение разрезали ночную тьму, и полоса резкого, белого света скользнула вверх по фасаду здания, на долю секунды целиком залив наш кабинет и отразившись в панорамном стекле. Свет фар безжалостно высветил Машу: её искаженное экстазом лицо, красный кляп, скованные руки и мое тело, вбивающееся в неё сзади.       Маша от этого зрелища буквально заверещала под кляпом — её сердце забилось как у пойманной птицы, она видимо решила, что нас поймали, и её бедра судорожно, до боли сжали мой член.       Меня же этот выплеск адреналина накрыл яростной волной доминирования. Вместо того чтобы отпрянуть, я лишь жестко ухмыльнулся, перехватил её за ошейник свободной рукой и вбил свой член в её податливое тело до самого предела, ускоряясь в несколько раз. Опасность не остановила Господина — она его раззадорила. Я швырял её на это запотевшее стекло снова и снова, давая ей понять: она полностью в моей власти, и если я захочу, нас увидят все.       Маша сорвалась. Это был не просто оргазм — её буквально уничтожило. Она кончала беззвучно, содрогаясь и заходясь в судороге всем телом от макушки до пяток, её выплеск был такой сокрушительной силы, что на стекле остались четкие отпечатки её силуэта и капелек пота. Её лоно судорожно, до боли забилось вокруг моего члена. Я сам был на волосок от взрыва, но когда девушка конвульсивно сжала моего дружка… Я честно не выдержал и расстрелял в презерватив свое "молочко"!       Мы медленно отошли от окна вглубь темноты кабинета. Маша обессиленно, со свистом выдохнула через нос, хотя в её глазах, когда я заглянул в них, я прочитал легкое разочарование от того, что свет фар погас.       Ей понравилось!       Ей, черт возьми, безумно понравился этот дикий страх!       Кабинет заместителя шефа мы трогать не стали (зачем портить карму дважды), но вот мимо такой вечной классики, как темная подсобка для хранения технически-уборочного инвентаря, мы пройти никак не могли.       Внутри пахло на удивление не противно — старой древесиной, пылью и чуть-чуть едкой хлоркой от чистящих средств. Я осмотрелся, нашел большое перевернутое пластиковое ведро, уверенно сел на него и с силой похлопал ладонью по своим коленям:       — Садись, рабыня. Наездница из тебя, надеюсь, хорошая?       Маша — всё еще в кожаном армбайндере за спиной, в одних разорванных колготках в сетку и на своих умопомрачительных ботильонах — аккуратно, стараясь не потерять равновесие на высоких каблуках, подошла и медленно опустилась на мой вертикально стоящий член сверху вниз. Я крепко придержал её за талию, чувствуя, какая она внутри огненная и узкая даже после стольких оргазмов.       — Очень зря ты, Машенька, упрятала свои ручки в армбайндер, а не в обычные наручники, — с усмешкой шепнул я ей прямо в губы, когда она начала осторожно двигаться вверх-вниз. — Было бы гораздо больше свободы движений. А теперь — работай бедрами.       Но мы отлично справлялись и так. Я руками направлял её бедра, помогая ей подниматься и опускаться в тесноте подсобки. Мой член входил в неё снизу вверх на всю свою глубину. Маша буквально выла в кляп от каждого такого глубокого толчка.       В тесном, замкнутом пространстве швабр и ведер все звуки получались особенно грязными, сочными и влажными: громкие шлепки наших тел друг о друга, её рваные всхлипы носом и мелкая, назойливая вибрация от игрушек, которые я так и не выключил на пульте.       В какой-то момент, поймав дикий кураж, я резко потянул её шлейку ошейника и наклонив, ощутимо прикусил её нежное плечо прямо через ткань распахнутой блузки. Маша на секунду замерла от неожиданного укола боли, её глаза расширились, а затем она начала скакать на моем члене как бешеная — насколько вообще позволяли её скованные сзади руки и высокие каблуки. Её тяжелые груди яростно подпрыгивали в такт движениям, пульки на сосках то с силой прижимались к моей груди, то с треском отрывались, и от этой новой тактильной пытки Маша стонала под красным шариком еще громче, теряя остатки разума.       Она кончала первой — бурно, со слезами на глазах, прямо верхом на моем члене, со всей силы зажимая его своими внутренними мышцами так, что у меня на секунду потемнело в глазах от удовольствия. А затем, не выдержав этого бешеного ритма, догнал её и я. Я мощно толкнулся в неё снизу вверх несколько раз подряд, насаживая её до предела, пока последняя капля моего семени со свистом не стекла внутрь латексного презерватива.       — Ты… просто невыносима, Маша, — тяжело выдохнул я, когда её обмякшее, мокрое от пота тело бессильно упало мне на плечи, а кожаный армбайндер глухо скрипнул за её спиной. Порезвиться нам удалось и в огромном, строгом конференц-зале. Огромный овальный стол из полированного дерева, дорогие кожаные кресла по периметру, панорамные окна (на этот раз я предусмотрительно закрыл их плотными, глухими шторами).       Я усадил уставшую Машу в одно из кресел, достал свой телефон, включил камеру на запись и навёл объектив прямо на неё.       — Скажи что-нибудь для истории, моя милая игрушка.       Она посмотрела прямо в черный глазок объектива. Медленно, нарочито порочно обняла губками скользкий красный шарик кляпа, переводя взгляд с экрана на меня, и покорно наклонила голову набок, изображая абсолютную, ангельскую невинность. Это контрастировало с её внешним видом настолько развратно, что мой член в штанах мгновенно дернулся в очередной раз.       Я аккуратно поставил телефон на стопку каких-то важных корпоративных бумаг на столе, настроив угол так, чтобы захватывать идеальный общий план, и снова подошел к Маше. Стянул с неё кружевные трусики, которые мы кое-как натянули после подсобки, грубовато развернул её спиной к камере и жестко приказал:       — На стол. На четвереньки. Попку максимально выше, рабыня.       Она беспрекословно подчинилась, тяжело взобравшись на полированное дерево. Теперь в объектив камеры попадала идеальная, готовая для специализированных сайтов картина: мужчина в строгом офисном костюме (правда, галстук уже был сбит далеко набок, а рубашка помята), расстегнутые брюки, член в новом презервативе и полуобнаженная офисная красавица в кожаном армбайндере, разорванных колготках в сетку и на шпильках, стоящая в самой покорной позе.       Я уверенно вошел в неё сзади — и начал трахать медленно, размеренно, со вкусом, чтобы камера успела запечатлеть каждую секунду, каждое движение: то, как мои пальцы до синяков впиваются в её бедра, как она послушно подается назад навстречу каждому толчку, как хитрый вибратор (который я снова воткнул в неё перед самой съемкой) с влажным звуком то наполовину выскальзывает, то снова глубоко погружается в её лоно.       Я наклонился к её уху, слегка потянув за волосы:       — Скажи камере: «Спасибо, Господин».       Она глухо промычала сквозь красный шарик что-то, что по интонации точно было «спасибо».       — Громче и четче, рабыня!       Маша замычала изо всех сил, выгибая спину, и в награду за послушание я наградил её резким ускорением темпа. В пустом, гулком конференц-зале стоял такой отчетливый, грязный звук влажных ударов наших тел, что мне самому снова стало невыносимо жарко. Я кончил, на этот раз уткнувшись лицом ей прямо в мокрую шею, чувствуя, как бешено и часто бьется её пульс под кожаным ошейником.       Чуть позже, когда мы оба немного пришли в себя, мы стояли у стола и вместе пересматривали получившуюся запись на экране телефона. Маша смотрела, густо краснея, тяжело дыша, но не отводя глаз от экрана ни на секунду — в её взгляде горел чистый восторг. Я стоял сзади, обнимая её, с самодовольной улыбкой победителя.       — Сохрани… — еле слышно промычала Маша через кляп, преданно заглядывая мне в глаза. — Оставь на память.       Но вот после конференц-зала Маша окончательно выдохлась. Было отчетливо видно, как мелко дрожат её длинные ножки в сетке, да и в целом ранее бодрая и дерзкая девушка теперь выглядела уставшей, покорной и полностью опустошенной. Так что мне, как хорошему Хозяину, нужно было позаботиться о своей игрушке и отвести её немного отдохнуть. Что я и проделал.       Сначала мы заглянули в дамскую уборную. Там я полностью отключил и снял с неё все оставшиеся вибраторы и пульки, приведшие её тело в состояние изнеможения. Тщательно вытерев её бумажными полотенцами, я повел её к следующей точке нашего маршрута — в корпоративный кафетерий. Там, усадив её на стул, я наконец-то расстегнул ремешок на её затылке, и мокрый красный шарик кляпа покинул её искусанный ротик. Маша с облегчением выдохнула, подвигав затекшей челюстью. Однако армбайндер за её спиной я снимать не стал — игра продолжалась.       Достав нехитрой еды из вендинговых автоматов и подогрев в микроволновке всё, что можно было подогреть, я сначала сел на стул сам, а затем поманил девушку к себе. Брюнетка послушно уселась ко мне на колени вполоборота, аккуратно пристраивая связанные за спиной руки. Одна моя рука крепко приобняла её за талию, а вторая начала аккуратно, по кусочку кормить её и отпаивать прохладной водой. При этом я предупреждающе шикнул ей на ухо:       — Никаких разговоров, рабыня. Ешь молча.       Однако это не помогло. Маша тихо, счастливо рассмеялась, уплетая за обе щеки, а затем капризно попросила достать из автомата её любимое лакомство. В итоге мы всё равно разболтались, обмениваясь двусмысленными улыбками, шутками и обоюдными покраснениями, смывая остатки тяжелого сексуального напряжения.       Когда мы наконец насытились, я перешел к делу и жестко потребовал:       — Называй свой домашний адрес. Живо.       Маша послушно назвала улицу и номер квартиры. Я в ответ коротко кивнул, после чего мы доели остатки обеда.       Вот чего девушка совершенно точно не ожидала, так это того, что через минуту я снова достану из кармана красный шарик кляпа и поднесу его к её губам.       Мой голос прозвучал как недвусмысленный, суровый приказ:       — Прикусывай! Мы еще далеко не закончили играть… рабыня Маша!       Машенька на секунду замерла, её глаза расширились, но она покорно и послушно прикусила шарик. Ремешки снова туго застегнулись на её затылке под волосами.       После этого я усадил её обратно на стул, а чтобы она никуда случайно не ушла, пока я занят, взял длинный кожаный поводок от ошейника и надежно привязал его к неподалеку торчащей массивной металлической ручке тяжелой двери. Ну а чтобы моя рабыня не скучала в одиночестве, я достал хитрый вибратор для клитора, снова вставил его ей между бедер и выставил на пульте такие монотонные, нудные обороты, чтобы она именно кончить сама не могла при всем желании, но и расслабиться ей прибор не давал ни на секунду.       Сам же я в бешеном темпе принялся наводить порядок в офисе. За несколько минут я полностью устранил все следы нашего бурного вторжения и развлечений во всех кабинетах – немало времени потратив в кабинете шефа: всё же силуэт на окне мог вызвать вопросы - протер столы, убрал разбросанные вещи и конечно же запер все двери. Весь наш немаленький BDSM-инвентарь я аккуратно сложил в её большую спортивную сумку, туда же отправилась и одежда девушки. С этой сумкой в руках я и вернулся в кафетерий к ожидающей меня Маше.       Брюнетка всё равно крупно вздрогнула, услышав мои шаги в тишине, несмотря на то, что мы прекрасно знали: в огромном здании мы совершенно одни.       Очень скоро, действуя методично, я начал одевать её. Трусики заняли свое законное место на её бедрах, поверх была аккуратно натянута синяя юбка. Её тяжелые груди снова были упрятаны в поддерживающие чашечки лифчика, и вся эта кружевная красота скрылась за плотно застегнутой на все пуговицы белой блузкой.       Вот только бдсм-оборудование и не думало покидать её тело! Армбайндер так же жестко держал её руки за спиной, а ошейник обхватывал горло под воротником.       Я достал мобильник и быстро заказал такси до её дома. Дождавшись уведомления системы, что машина будет у входа ровно через 7 минут, я подошел к Маше вплотную. Мой жаркий, тяжелый шёпот над самым её ухом наверняка заставил девушку знатно понервничать и покрыться мурашками:       — Моя милая игрушка, мы всё ещё с тобой играем! И поедешь ты домой именно так!       Следом за этими словами я аккуратно натянул на Машеньку её длинное осеннее пальто, которое полностью скрыло от посторонних глаз её прикид и натяжение ремней за спиной. А затем я достал из кармана обычную медицинскую маску и закрепил её на лице брюнетки, успешно и плотно прикрыв ей пол-лица вместе со скрытым во рту красным кляпом.       Быстро накинув куртку сам и подхватив её сумку, я взял Машу под руку и повёл совершенно не сопротивляющуюся, находящуюся в легком ступоре девушку к выходу из здания.       В подъехавшее такси мы сели вдвоем на заднее сиденье, держа курс прямо к Машеньке домой. Водитель лишь мельком глянул на нас в зеркало заднего вида, не заметив ничего странного — просто парень и девушка в маске едут субботним вечером из офиса домой. Маша сидела тише воды, едва дыша носом, а при каждой кочке на дороге её тело едва заметно вздрагивал от продолжающего работать внутри неё вибратора.       Продолжение этой ночи…       Разумеется, было!       Но стоит ли о нём рассказывать? …