Перевод(…)

Глава 19: Остановка движения  Текст главы Леви дал ему меньше часа. Это, как ничто другое, должно было предупредить Эрена, что то, что последует дальше, не сулит ничего хорошего. После совещания за столом Ханджи в конце концов удалился в кабинет командира, торжествующе прижимая к груди свои записи и по меньшей мере три новые идеи, которые Леви демонстративно отказался выслушивать до конца. Эрену дали ровно столько времени, чтобы смыть кровь с рук, выпить воды и принять крайне неразумное решение — поверить, что остаток дня пройдет относительно спокойно. Потом Леви нашел его снова. Без лишнего драматизма. Без вызова на допрос и без церемоний. Капитан просто появился у входа в казарму, пока Эрен возился с ремнями своей сбруи, и сказал тем же спокойным тоном, каким мог бы прокомментировать погоду или повреждения здания: «Мы возвращаемся». Эрен поднял голову. «…Куда?» Взгляд Леви скользнул в сторону деревьев за тренировочным полигоном. «В лес». Эрен моргнул. «Для новых учений». «Для перезагрузки». Эрен не ожидал от него такого. Леви, должно быть, заметил его замешательство, потому что на его лице мелькнуло едва заметное нетерпение. «Сегодня ты перестраховываешься, — сказал он. — Это значит, что, если я оставлю тебя наедине с твоими мыслями, к завтрашнему дню тебе либо станет хуже, либо ты убедишь себя, что тебе стало лучше, хотя доказательств этому нет. И то, и другое будет раздражать». Эрен медленно выдохнул. «...Это один из способов выразить беспокойство». Леви приподнял бровь. «Это было не беспокойство». «Верно». «Это была эффективность». Эрен застегнул последнюю пряжку на бедре и изо всех сил старался не придавать значения тому факту, что Леви, судя по всему, решил потратить еще больше времени на то, чтобы лично его отчитать. Эта попытка немедленно провалилась. Потому что теперь, когда Эрен знал — по-настоящему знал, с унизительной неоспоримостью, которую испытываешь, проснувшись после определенных снов, — проблема приобрела совершенно иной характер. Раньше он был растерян. Стыдился. Подозревал себя в том, в чем не мог разобраться. Теперь никакой путаницы не осталось. Остались только последствия. Он был очарован капитаном Леви. Это означало, что каждый момент близости теперь сопровождался дополнительным бременем осознанности, а осознанность, как обнаружил Эрен, ничего не облегчала. Она делала все более острым. Более неловким. Более невыносимым. Леви, конечно же, заметил его нерешительность. «Ты выглядишь так, будто о чем-то сожалеешь». Эрен отвернулся. «Я сожалею о нескольких вещах». «Хорошее начало». И они пошли дальше. --- После полудня лес выглядел совсем по-другому. Утренний свет, падающий на деревья, был холодным и четким, бледным и угловатым, превращавшим каждую ветку в линию, которую можно измерить. С наступлением дня тени смягчались, а зелень становилась темнее, из-за чего кроны казались гуще, стволы — старше, а все вокруг — каким-то настороженным. Солнечные лучи теперь пробивались сквозь листву теплыми лучами, золотя кору и листву, а в воздухе витали многослойные ароматы влажной почвы, смолы и старого дерева, которые медленно нагревались в течение дня. Леви не стал останавливаться, чтобы полюбоваться пейзажем. Он повел Эрена дальше, чем обычно, мимо тех маршрутов, по которым они неоднократно бегали на прошлой неделе, в лесную чащу, где стволы деревьев росли ближе друг к другу, а ветви пересекались под неровными, неудобными углами. Расстояние между опорными точками сокращалось. Приходилось быстрее принимать решения. Здесь было меньше места для широких, плавных дуг и больше требовалась точность управления. Эрен сразу понял, что к чему. Точность. Реакция. Меньше времени на раздумья, которые могут привести к провалу. Леви приземлился на широкую ветку и оглянулся через плечо. «Сегодня держись пониже». Эрен остановился на соседней ветке, его дыхание было ровным, хотя и не совсем спокойным. «Насколько пониже?» Леви указал вниз, на переплетение стволов под ними, где ветви были гуще, а промежутки между ними — менее очевидными. — Вон там. Эрен вглядывался в слоистую кору и тени. «Это выглядит излишне агрессивно». «Это выглядит реалистично». «Это другой способ сказать то же самое». Леви ступил на нижнюю ветку — движение было легким, размеренным, почти нарочито контролируемым. «Если ты сможешь двигаться так же плавно, — сказал он, — то все, что выше, будет даваться легче». Эрен последовал за ним. Разница была очевидна. На более высоких маршрутах можно было разогнаться. На нижних — приходилось сдерживаться. Каждая ветка казалась на полметра ближе, чем ожидалось, каждый ствол был готов наказать за неосторожность, каждая тропа зависела от точного расчета времени и гораздо более точных углов. Однажды Леви без предупреждения нырнул в нижний ярус лабиринта из ветвей и стал пробираться сквозь него с невероятной ловкостью. Он не столько раскачивался, сколько прокладывал себе путь вперед, используя короткие подачи газа и точно выбранные точки опоры, чтобы протиснуться сквозь тесное пространство, не совершая лишних движений. Эрен ненавидел себя за то, как хорошо у него это получалось. Эта мысль пришла непрошеная и совершенно бесполезная. Он отогнал ее и пошел дальше. Первый забег прошел плохо. Не то чтобы совсем провально, но достаточно плохо, чтобы привлечь внимание Леви. На втором вираже Эрен вошел в штопор слишком быстро, слишком сильно нажал на газ, задел плечом ветку, исправил ситуацию, а затем слишком сильно выровнял самолет перед посадкой, потому что уже злился на себя. Леви ждал его на следующем стволе, упираясь одним ботинком в кору, с непроницаемым выражением лица. «Ты повторяешь ошибку». Эрен отцепил одну веревку и постарался, чтобы его голос звучал не так раздраженно, как ему хотелось бы. «Я ее исправил». Леви слегка наклонил голову. «Да. Плохо исправил». Эрен отвернулся, стиснув зубы. «Это не помогает». «Это точно». Леви оттолкнулся от ствола и приземлился рядом с ним на ветку — не настолько близко, чтобы коснуться его, но достаточно близко, чтобы Эрен сразу почувствовал присутствие капитана. Он весь день пытался — и безуспешно — избавиться от этой привычки. — Слушай внимательно, — сказал Леви. Эрен заставил себя сосредоточиться на словах, а не на голосе, который их произносил. «Когда вы совершаете ошибку в ограниченном пространстве, вы не спорите с этим. Вы сокращаете. Длина линии короче. Меньше газа. Корректировка меньше. Как только вы начинаете переживать из-за этого, вы начинаете применять силу там, где нужно действовать рассудительно». Эрен нахмурился. «Ты говоришь так, будто это просто». «Это и есть просто, — ответил Леви. — Просто — не значит легко». Он отступил и выстрелил тросом в ствол впереди. «Еще раз». Они повторили упражнение. Затем в третий раз. К четвертому разу Эрен почувствовал, как его тело начинает подстраиваться под новую форму. Пока еще не очень удобно, но уже достаточно, чтобы механика начала вытеснять раздражение. Он сократил количество движений. Стал делать повороты резче. Научился не торопиться. Однажды, на сложном участке, где нужно было проскочить между двумя пересекающимися конечностями, он выбрал менее резкое движение вместо более резкого и услышал, как Леви где-то впереди сказал: «Так лучше». Одно слово прозвучало резче, чем следовало. Эрену это тоже не понравилось. Потому что похвала от Леви звучала не так, как обычная похвала. Она звучала отрывисто, точно, без прикрас, и поэтому от нее было гораздо сложнее отмахнуться. Она заставляла каждый нерв в теле Эрена напрягаться совсем не так, как критика. После шестого захода они ненадолго задержались на нижней ветке. Леви присел на корточки, чтобы осмотреть кору в том месте, куда зацепился один из крюков Эрена, а затем поднял на него глаза. «Ты делаешь успехи». Эрен, который все еще тяжело дышал после многократных коротких корректировок, моргнул. «…Это прозвучало почти великодушно». Леви плавно поднялся на ноги. «Не будь таким сентиментальным». «Я и не был, капитан». «Ты об этом подумывал». Эрен невольно фыркнул. «Ты правда думаешь, что можешь прочесть все мои мысли по лицу?» Леви посмотрел на него. «Не все». Что-то в его ответе заставило Эрена замереть. Он и сам не знал почему. Возможно, из-за того, что в его словах сквозило предположение, что Леви прочитал достаточно его мыслей, чтобы это имело значение. А может, из-за спокойного терпения на лице капитана. А может, потому, что Эрен все утро доказывал, снова и снова, с унизительной настойчивостью, что его лицо стало опасно ненадежным хранилищем секретов. Леви первым нарушил молчание. «Еще один забег». Эрен кивнул. «По тому же маршруту?» Леви слегка приоткрыл рот. «Сложнее». И он побежал. На этот раз тропа была не только низкой, но и узкой, и им пришлось пробираться через заросли из тесно стоящих стволов, где ветви на полпути сменялись внезапным обрывом в неглубокий овраг, заросший кустарником и усеянный битым камнем. Единственный безопасный путь — быстро спуститься, в последнюю секунду отпустить трос и использовать противоположный склон, чтобы набрать высоту, не теряя скорости. Леви воспринял это так, будто сам изобрел гравитацию. Эрен последовал его примеру. Спуск был быстрым. Возможно, даже слишком. Первый якорь зацепился. Второй сорвался. Он вовремя отцепил его, пролез в щель между двумя стволами, выстрелил в сторону противоположной стороны... И трос зацепился. Не так, как надо. Не в том стволе, в котором он рассчитывал. Крюк зацепился за мертвую боковую ветку, спрятанную за листвой, и вместо того, чтобы тянуть его вперед, трос потащил его по диагонали вниз и через овраг под острым углом. Эрен выругался. Ветка с треском обломилась. Из-за внезапного обрыва он потерял равновесие. Он сильно ударился о склон одним ботинком, тут же потерял равновесие, и освободившийся трос хлестнул его по телу, на долю секунды захлестнув ногу, прежде чем оборваться. Все пошло наперекосяк. Под ним не было ветки, на которую можно было бы опереться, чтобы восстановить равновесие, — только слишком быстрое скольжение по опавшим листьям и камням и осознание того, что, если он выстрелит вслепую с такого ракурса, он либо вывихнет плечо, либо врежется лицом в ствол внизу. Затем Леви ударил его. Не так сильно, чтобы нанести травму. Но достаточно сильно, чтобы падение не стало еще хуже. Одна рука обхватила Эрена сзади за грудь, удерживая его на месте. Леви прислонился к склону и одной рукой выстрелил тросом в ствол дерева над ними. Линия натянулась. Их движение резко остановилось. Мир накренился. И вот они замерли — полусогнувшись, прижавшись к крутому склону оврага. Листья и грязь скользили по их ботинкам, а натянутый трос над ними выдерживал их общий вес. Сердце Эрена колотилось где-то в горле. Леви был прямо за ним. Не рядом. Не в пределах досягаемости. Напротив него. Одна рука все еще лежала у него на груди. Другой уперся в склон. Одно колено уперлось рядом с ногой Эрена, чтобы не дать им окончательно потерять опору. На одно безумное, сбивающее с толку мгновение сон вернулся с такой силой, что у Эрена перехватило дыхание. Голос Леви прозвучал совсем рядом. «Не двигайся». Это было худшее из того, что он мог сказать. Не потому, что он дал неверную команду. Он дал именно верную команду. Потому что все тело Эрена уже напряглось само по себе. Грязь осыпалась под одним ботинком и мягким потоком скатилась вниз по склону. Эрен стиснул зубы и заставил себя успокоиться.  Леви, стоявший позади него, поправил удерживающую руку, перекинутую через его грудь, — не то чтобы она стала туже, но теперь держалась надежнее. «С тобой все в порядке», — сказал капитан, и спокойствие в его голосе почему-то звучало гораздо опаснее, чем паника. Эрен сглотнул. «Да». «Нет, не в порядке». Леви слегка сдвинулся, наклонился и посмотрел на трос и неустойчивую ветку над ним. «Ты попал в мертвое дерево.» «Я заметил». «Я не просил тебя комментировать.» Эрен на полсекунды закрыл глаза, а затем снова их открыл. Дно оврага находилось в нескольких метрах внизу, оно было усеяно камнями и старыми корнями. Этого было недостаточно, чтобы убить его. Но достаточно, чтобы причинить боль, если они сорвутся. Когда Леви снова заговорил, его дыхание на мгновение коснулось шеи Эрена. «Ты дрожишь». Эрен едва не утратил остатки самообладания. «Нет». «Дрожишь». «Я поскользнулся». «Я не это имел в виду». Спокойная уверенность в его голосе ударила сильнее, чем сам удар. Эрен уставился на заросли и уже не в первый раз за этот день пожалел, что земля не разверзлась под ним. Он чувствовал все тело Леви позади себя — не в каком-то мрачном или драматическом смысле, а просто в простом, невыносимом ощущении контакта: давление предплечья капитана на его грудь, его крепкое тело, прижатое к склону, тепло, которое ощущалось даже сквозь несколько слоев униформы, потому что не было расстояния, которое могло бы его приглушить. — Капитан, — сказал Эрен и сам ужаснулся тому, каким напряженным прозвучал его голос. — Да. — Если вы продолжите говорить о том, дрожу я или нет, я потеряю концентрацию совсем по другой причине. Молчание. Недолгое. Но достаточное. Затем Леви сказал с едва заметным весельем в голосе, скрытым за невозмутимостью: «Интересный выбор для честного человека». Эрену захотелось умереть. Леви, как ни странно, не выказал особого беспокойства по поводу того, как случайно прозвучало его признание. Если уж на то пошло, рука, лежавшая на груди Эрена, чуть ослабила хватку, как будто капитан скорректировал свою оценку ситуации, а не сдержанность. — Слушай, — сказал Леви. — Я отпущу нижнюю веревку и перетяну нас на два метра левее. Там есть корневая полка. Как только мы закрепимся, по моей команде стреляй вверх. Если ты перестраховываешься, я отпускаю веревку, и ты падаешь. «Ужасный стиль мотивации». «Зато запоминающийся». Эрен медленно выдохнул и изо всех сил постарался отвлечься от всего, что не имело отношения к выживанию. «Хорошо». «Отлично». Рука Леви переместилась со склона на страховочный трос Эрена, пальцы зацепились за верхнюю петлю. От этого движения Эрен снова почувствовал резкий укол осознания, унизительный и уже не связанный с обычными нервными импульсами. Леви заметил. Он замечал все. Но что бы он ни заметил на этот раз, он никак это не прокомментировал. Он лишь очень тихо произнес: «Готов». Эрен кивнул. Леви перерезал нижнюю веревку. На одну ужасную секунду мир накренился. Затем Леви резко дернул его влево, и они заскользили по земле и камням, натяжение якорной веревки приняло на себя их вес, пока они не зацепились за корень, наполовину ушедший в склон. «Сейчас». Эрен выстрелил. Крючок зацепился высоко. Леви тут же отпустил его и оттолкнулся, использовав трос, чтобы взмыть вверх. Эрен последовал за ним через мгновение, выпустив струю газа, которая помогла им преодолеть овраг, и они вместе приземлились на широкую ветку над обрывом. На секунду они оба замерли. Затем Эрен наклонился вперед, уперся руками в колени и вдохнул воздух, который показался ему слишком разреженным и теплым. Леви стоял рядом с ним, выпрямившись во весь рост. Он дышал чуть тяжелее, чем раньше, но в остальном был спокоен, как всегда, словно поймать падающего солдата в овраге было скорее неприятностью, чем чем-то из ряда вон выходящим. — Ты запаниковал после того, как споткнулся, — сказал он. Эрен медленно выпрямился. — Я не паниковал. — Ты перестал выбирать. — Это не одно и то же. — Это одно и то же, когда за тебя выбирает местность. Эрен провел рукой по волосам, стряхнув грязь с рукава на кору. — Что ж, прости, что мое почти падение не показалось тебе достаточно изящным. Леви посмотрел на него. Что-то в тоне Эрена — или, может быть, остатки адреналина, из-за которых честность давалась легче, чем осторожность, — изменило ход событий, потому что следующие слова капитана прозвучали медленнее. «Я не критикую падение, — сказал он. — Я критикую то, что произошло после». Эрен открыл рот, чтобы возразить. Но замолчал. Потому что знал, что Леви прав. На секунду после того, как он споткнулся, он перестал выбирать. Не потому, что тело не знало, что делать. А потому, что разум слишком быстро наполнился слишком большим количеством мыслей одновременно: страх, разочарование, внезапный контакт, тошнотворная вспышка воспоминаний из сна — все это смешалось в один шум. Взгляд Леви стал пронзительным, словно он читал мысли Эрена. «Ты быстро приходишь в себя, когда проблема носит физический характер, — сказал он. — Но когда дело касается чего-то личного, тебе становится хуже». Эрен почувствовал, как участился его пульс. «…Что?» Леви повернулся к нему всем корпусом. «Ошибка не выбила тебя из колеи, — сказал он. — А вот то, что я тебя поймал, выбило». Вот оно. Не само обвинение. А точность. Эрен отвел взгляд. Лес вокруг внезапно показался слишком тихим. Листья были слишком яркими. Ветви — слишком узкими. Каждая деталь стала четче после того, как Леви вслух произнес то, что Эрен последние несколько дней пытался пережить молча. — Это не... — начал Эрен. Леви прервал его легким движением руки. — Не трать время на ложь. Эрен сжал зубы. — Я не лгу. Выражение лица Леви оставалось невозмутимым, и это приводило в бешенство, потому что его спокойствие казалось оскорбительным. — Тогда объясни. Эрен невесело рассмеялся. — Было бы неплохо, правда? Леви наблюдал за ним. Долгую секунду они молчали. Затем Леви неожиданно сел. Не небрежно — он никогда ничего не делал небрежно, — а намеренно, опустившись на ветку, упираясь одним ботинком в ствол и положив руку на колено, как будто по какой-то причине решил, что для этого разговора нужно время, а не торопливость. Эрен уставился на него. Леви поднял глаза. — Ну. Эрен выдохнул. — Ты так говоришь, будто это просто. — Обычно так и есть. — Но не в этот раз. Что-то в этом ответе, похоже, заинтересовало Леви больше, чем сам спор. Глаза капитана слегка прищурились, но не от раздражения, а от сосредоточенности. Почему-то это заставило Эрена нервничать еще сильнее. Леви прислонился спиной к стволу и после паузы сказал: «Тогда начни с того, чем это не является». Эрен моргнул. «Что?» «Если не можешь объяснить прямо, сузь круг поиска». На какую-то безумную секунду Эрену захотелось посмеяться над его последовательностью. Даже здесь. Даже сейчас. Леви относился к людям так же, как к проблемам с передвижением и схемам трансформации, — как к системам, которые нужно упрощать, пока хаос не станет управляемым. Эрен посмотрел на кору под своими ботинками. “Это не страх”. Леви кивнул. “Я знаю”. То, что он знал, не должно было иметь значения. Это имело значение. Эрен сглотнул. “Это тоже не недостаток доверия”. Леви на мгновение замолчал. Затем: “Интересно”. Эрен резко поднял голову. “Что это должно означать?” Губы Леви слегка дрогнули. «Это значит, что большинство солдат, которые плохо реагируют на близкое окружение, страдают от одной из этих двух проблем». «А я нет». «Нет». Уверенность в этом ответе что-то успокоила в Эрене, хотя и сделала ситуацию еще более опасной. Леви продолжил, по-прежнему спокойным и невероятно терпеливым тоном. «Так что же остается?» Эрен уставился на него. Было бы проще, если бы Леви говорил с ним грубо. Было бы проще, если бы капитан открыто насмехался над ним или осаживал его резкими словами. Но вместо этого он сидел на ветке так, словно это был просто очередной урок, который Эрен не имел права не усвоить. «Не знаю», — соврал Эрен. Леви это не впечатлило. «Это неправда». Эрен почувствовал, как к лицу прилила кровь, но не успел ничего сказать. Капитан смотрел на него чуть дольше, чем было бы комфортно. «Точно, — тихо сказал Леви. — Вот оно». Эрен напрягся. «Что вот оно?» Леви ответил не сразу. Вместо этого он снова встал, двигаясь размеренно и экономно, и подошел достаточно близко, так что ветка сузилась не только физически, но и психологически. Эрен на одну дурацкую секунду перестал дышать. Леви быстро окинул взглядом лицо Эрена, запоминая каждую его реакцию. Затем он отступил. «Именно это я и имею в виду», — сказал он. Эрену захотелось наброситься на ближайшего титана. Но вместо этого он отвернулся и пробормотал: «Это катастрофа». Леви почти — почти — выглядел удивленным. «Только если ты и дальше будешь сводить все к одному». И поскольку этот ответ одновременно и разозлил, и оказался неожиданно добрым, Эрен не знал, что с ним делать. Внизу, в овраге, стояла тишина, лишь слегка шелестели листья там, где их падение нарушило растительный покров. Вокруг них лес снова погрузился в послеполуденную тишину, как будто ничего и не произошло. Леви выстрелил тросом в ствол впереди. «Еще один рывок», — сказал он. Эрен уставился на него. «После этого». «Да». «Ты считаешь, что это хорошая идея». «Я думаю, что если мы сейчас свернем с маршрута, это станет для тебя неправильным уроком». Эрен вздохнул. «Это так похоже на тебя». Леви оглянулся через плечо. «Потому что это правильно». А потом он бросился вперед, сквозь деревья, не оставив Эрену иного выбора, кроме как последовать за ним. Эрен все еще смущался, все еще не был уверен в себе, все еще помнил, где капитан прикасался к нему в овраге, и, что хуже всего, уже не мог притворяться, что Леви не видел гораздо больше, чем Эрен собирался показать.