Перевод(…)

Глава 23: Измеренное расстояние  Текст главы Следующее утро началось плохо и улучшилось лишь в том смысле, что стало еще хуже. Эрен спал, но неспокойно. На этот раз его не разбудил ни яркий сон, ни унизительная паника в темноте, ни отчаянная попытка сменить простыню до рассвета. Большую часть ночи он провел в полудреме, не дотягивающей до настоящего сна, то погружаясь в него, то выныривая из него, пока вокруг него в казарме царила тишина. К тому времени, как первые бледные лучи света коснулись окон, его тело отдохнуло настолько, что он смог пошевелиться, но в голове по-прежнему царила путаница. Прошлый вечер не помог. Приезд друзей заставил его напрячься в одном смысле и расслабиться в другом. Было приятно их видеть. Даже слишком приятно. Они утешали его, и он осознал, как сильно нуждался в утешении. Но утешение, как обычно, принесло с собой вопросы. Жан смотрел на него так, словно ответ на все проблемы штаба был спрятан где-то на лице Эрена, и он обиделся, что не может его прочесть. Микаса смотрела еще пристальнее. Армин заглянул в самую душу. И Армин, как знал Эрен, еще не закончил свои размышления. Уже одно это должно было сделать утро трудным. К сожалению, Ханджи существовала. Как и капитан Леви. А Ханджи, с безжалостной ясностью в глазах человека, считающего человеческую непредсказуемость неудобным, но преодолимым фактором, еще до завтрака сообщила, что Эрена ждут на полигоне немедленно. Армина пригласили понаблюдать. Эта последняя деталь встревожила Эрена гораздо сильнее, чем ему хотелось бы признаться. Не потому, что он не доверял Армину. Скорее, проблема была в этом. Армин был единственным, кто мог заметить то, чего никто другой не имел права замечать, а когда он это замечал, то понимал гораздо больше, чем Эрен был готов произнести вслух. Тем не менее к тому времени, когда солнце поднялось достаточно высоко и согрело траву, они втроем уже пересекли двор и направлялись к огороженному испытательному полигону на дальнем краю штаб-квартиры, где Хэндж уже собрал все необходимое для тщательно продуманной катастрофы, которую они называли подготовкой. Поляна выглядела более ухоженной, чем накануне. Это настораживало. Большой участок земли был размечен мелом и колышками, но на этот раз все было устроено более аккуратно и продуманно, не как в хаосе, а скорее как в лаборатории, вынужденной работать под открытым небом. В тени накренившегося дуба был установлен рабочий стол. Рядом с подносом, на котором лежали бинты, запасные перчатки, вода и чистые лезвия, аккуратно лежали стопкой несколько блокнотов. Кто-то — почти наверняка не Ханджи — через равные промежутки вбил в землю ряд коротких опорных столбов, на каждом из которых были отметки углем, которые Эрен не мог разглядеть с того места, где стоял. Сама Хандж стояла на коленях возле ближайшего столба и бормотала что-то себе под нос, поправляя бечевку, натянутую между двумя колышками. Леви стоял в нескольких шагах от них, скрестив руки на груди, и его взгляд скользил по полю с таким невозмутимым терпением, что можно было подумать, будто он уже решил, что по меньшей мере половина происходящего — нелепость, и теперь ждал подтверждения своей правоты. Когда Эрен и Армин подошли к краю поляны, Ханджи сразу же подняла голову. «Хорошо, — сказала она, резко вскочив на ноги. — Вы оба здесь». «Так и было задумано», — ответил Армин. Ханджи просияла. «Да, но некоторые люди отвечают на приглашение так, будто обижены». Леви посмотрел на них. — Это потому, что твой приезд вызывает возмущение. — Ты невыносим. — Ты говоришь это так, будто это что-то новенькое. Эрен остановился в нескольких шагах от рабочего стола и внимательно огляделся. — Что именно мы сегодня делаем? Лицо Ханджи просияло, как всегда, когда вопрос давал ей повод рассказать слишком много. “Улучшение эксперимента”. “Это не ответ”. “Это начало одного”. Леви пробормотал: “Это должно быть высечено на твоем надгробии”. Хандж проигнорировал его с отработанным мастерством и вышел в центр отмеченного поля. «Вчера мы убедились, что можно быстрее инициировать локальную трансформацию, если подумать о триггере до того, как вы получите травму. Это дает нам время. Время — это важно. Однако время — это не то же самое, что контроль». Эрен скрестил руки на груди. «Я это знаю». «Да, — весело сказала Ханджи, — а теперь мы выясним, какой у тебя на самом деле контроль». Армин внимательно осмотрел отмеченные на земле места, сосредоточенно следя за углами столбов и натянутой веревки. «Ты изменил расстояние между полями». Ханджи с восторгом указала на него. «Точно». «Зачем?» Ханджи переводила взгляд с него на Эрена и обратно, словно не могла поверить, что им так повезло с таким сообразительным напарником. «Потому что вчерашний вопрос заключался в том, может ли Эрен вообще инициировать частичную трансформацию. Сегодняшний вопрос в том, сможет ли он поддерживать ее, когда рядом находится другой человек, которому это может угрожать». Сначала ответом была тишина. А потом — тело Эрена. Не потому, что эксперимент казался опасным — хотя так оно и было, — а потому, что фраза «еще один человек, достаточно близкий, чтобы подвергаться риску» сразу же вызвала в его воображении один-единственный образ, и он с новой силой возненавидел себя за то, что теперь так мало может контролировать. Первым заговорил Армин. «Вы считаете, что близость дестабилизирует процесс». Ханджи энергично кивнула. «Я думаю, что эмоциональное и физическое напряжение усложняет последовательность трансформации, и мне хотелось бы знать, насколько именно». Эрен уставился на них. «Вы говорите так, будто я машина». «Нет, — ответила Ханджи. — Если бы ты был машиной, все было бы гораздо проще». Леви тихо фыркнул. «Это самое близкое к сочувствию, что от них можно ожидать». Эрен невольно взглянул на него. Это была ошибка. Капитан снова закатал рукава до локтей. Скорее всего, он сделал это еще до прихода Эрена, но, увидев результат, тот тут же ощутил прилив совершенно бесполезной тревоги. Он тут же отвел взгляд. Хандж, которая замечала все, что ее интересовало, и не обращала внимания на то, что ее не касалось, продолжала говорить, не останавливаясь. «Идея проста, — сказали они. — Вы инициируете частичную трансформацию — руки, предплечья, чего угодно, что вы можете стабильно контролировать, — и удерживаете ее, пока второй человек находится в непосредственной близости. Достаточно близко, чтобы заметить любую нестабильность. Достаточно близко, чтобы мы сразу увидели, если трансформация выйдет за пределы тела, а не останется в прежнем виде». Выражение лица Армина стало более сосредоточенным. «Это покажет, подчиняется ли трансформированная ткань изначальному замыслу или реагирует на угрозу, когда в поле зрения попадает другое тело.» Ханджи выглядел довольным. «О, я вас не отпущу». Леви, стоявший на краю поля, сухо сказал: «Нет, не отпустишь». Армин взглянул на него. «При всем уважении, капитан, я считаю, что идея здравая». «Обычно так и есть», — ответил Леви. — Опасность исходит от казни.  — Ханджи указала на него. — Это клевета. — Это воспоминание. Эрен провел рукой по волосам. — Так кто же из нас? Ханджи повернулась к нему. — Тот, кому мы больше всего доверяем, чтобы он не усугубил ситуацию. Не успел Эрен ответить, как вперед вышел Армин. — Я сделаю это. Эрен тут же посмотрел на него. — Армин... Но Армин уже обращался к Ханге — не торопливо, не драматично, а со спокойной уверенностью, которая всегда появлялась у него, когда он приходил к какому-то выводу быстрее, чем его могла опередить осторожность. «Он не так запаникует, если это будет кто-то из его знакомых, — сказал Армин. — И я ему доверяю». Фраза должна была быть простой. Но это не так. Потому что Эрен действительно доверял Армину. Доверял ему почти безрассудно, инстинктивно, как в те времена, когда еще не было ни титанов, ни судов, ни приказов. И благодаря этому доверию какая-то часть Эрена сразу поняла, что присутствие Армина в центре поля успокоит его. Это означало, что эксперимент не даст ответа на вопрос, который на самом деле волновал Ханге. Очевидно, Леви тоже это понимал. — Нет. Это слово прозвучало резко. Армин повернулся к нему. — Капитан? Леви оттолкнулся от дерева и преодолел расстояние между ними тихим, размеренным шагом, который всегда казался почти оскорбительно быстрым. — Нет, — повторил он. — Если цель состоит в том, чтобы проверить, сможет ли этот сопляк сохранять самообладание в стрессовой ситуации, то предоставление ему максимально безопасной переменной ничего нам не даст. Армин слегка нахмурился. «При всем уважении, капитан, если речь идет о безопасности, я готов вызваться добровольцем». «Именно поэтому, — сказал Леви, останавливаясь перед ним, — ты этого не сделаешь». На мгновение Армин встретился с ним взглядом. Не бросая вызов. Размышляя. Затем его взгляд прояснился, и Эрен почувствовал, как в животе нарастает медленно нарастающий ужас. Потому что Армин сразу понял, что имел в виду Леви. Не в смысле «самый безопасный», а в смысле «самый слабый». Самый безопасный в том смысле, что самый простой для Эрена. Леви посмотрел в сторону поля. «Я сделаю это». Ханджи просияла, как будто кто-то подарил ей праздник. «О, так гораздо лучше». «Так гораздо чище», — поправил Леви. «И гораздо опаснее», — сказал Эрен, не успев себя остановить. Три головы повернулись к нему. Выражение лица Леви почти не изменилось, но это почему-то сделало перемену более заметной. “Опасно для кого”. Лицо Эрена вспыхнуло. “Я не это имел в виду”. “Нет?” Спросил Леви. Хандж переводил взгляд с одного на другого с растущим интересом. Армин вообще ничего не сказал. Эрен выдохнул сквозь зубы. “Я имею в виду, если трансформация усилится, ты будешь в пределах досягаемости”. Глаза Леви задержались на нем на секунду дольше, чем позволял комфорт. — Да, — спокойно ответил он. — В этом и суть. Суть. Конечно, в этом и была суть. Ханджи громко хлопнул в ладоши. — Отлично. Всем занять позиции. --- Первая расстановка была проста в теории. Это должно было сразу предупредить Эрена, что на практике она окажется невыносимой. Ханджи обозначила стартовую линию в центре поля и велела Эрену встать прямо на ней. Они с излишней подробностью объяснили, что она хочет, чтобы он инициировал ту же частичную трансформацию, что и накануне, и удерживал ее — не долго, пока нет, но достаточно, чтобы они могли проследить, расширится ли, заострится или дестабилизируется трансформированная область, когда в непосредственной близости от нее окажется второе тело. «Капитан Леви будет находиться прямо за вами, — сказали они так, словно эта фраза была нейтральной с медицинской точки зрения. — Он не будет прикасаться к вам, по крайней мере поначалу. Он будет достаточно близко, чтобы успеть среагировать, если трансформация выйдет из-под контроля и распространится за пределы вашего тела». Эрен уставился в пол. «Да, я услышал в первый раз». «Хорошо. Я повторяю, чтобы ваша паника принесла пользу науке». Леви, встав позади него, пробормотал: «Это обнадеживающий метод». «Да, если вы цените результат». «Я ценю выживание». Армин отошел в сторону, к рабочему столу, с блокнотом в руках. На его лице застыло сосредоточенное выражение, означающее, что он внимательно следит за происходящим и запоминает в два раза больше. Эрен тоже изо всех сил старался об этом не думать. Затем Леви подошел ближе. Не настолько близко, чтобы коснуться. Но достаточно близко. Эрен почувствовал это мгновенно, с унизительной точностью человека, чье тело слишком хорошо научилось распознавать эту конкретную проблему. Присутствие капитана ощущалось за спиной как жар без физического контакта, как давление без веса. Между ними еще был воздух, еще оставалось пространство, но совсем немного, и вся нервная система Эрена отреагировала так, словно это пространство уже исчезло. “Дыши”, - сказал Леви. Это не помогло. Хандж сразу заметил перемену. “Интересно”. “Не поощряй это”, - сказал Леви. “Я не поощряю это”, - ответил Хандж. “Я наблюдаю”. Армин поднял глаза от страницы. “Его плечи сомкнулись в тот момент, когда вы вошли в радиус действия, капитан”. Эрен хотел, чтобы земля раскололась. Леви сказал очень сухо: “Спасибо, Армин. Мы все любим публичное унижение до полудня.  Армин, надо отдать ему должное, не смутился. «Простите, капитан». «Не за что». «Нет, — признался Армин. — Не за что». Это почти заставило Леви улыбнуться. Почти. «Замечательно, — сказал Хандж. — Давайте начнем, пока переменные не начали высказывать свое мнение». Эрен взял со стола нож, порезал ладонь и на мгновение позволил знакомому жжению сковать себя. Первый жаркий порыв не заставил себя ждать. Он сосредоточился на руке. На предплечье. На идее сдерживания, а не превращения. Хитрость, которую хотел провернуть Ханджи и к которой его вчера подтолкнул Леви, заключалась не в том, чтобы призвать Титана целиком, а в том, чтобы сузить проход, выбрать форму отверстия до того, как тело сделает это за него. От его кожи исходил слабый пар. Кости в его руке напряглись и слегка удлинились под кожей. Он услышал резкий вдох Ханджи. — Вот так. Леви по-прежнему стоял позади него. По-прежнему не прикасался к нему. Эрен на полсекунды закрыл глаза и попытался удержать форму. Проблема была не в трансформации. Проблема была в осознании. Он точно знал, где находится Леви. Его рост. Тепло его тела в узком воздушном пространстве между ними. Невероятный факт: капитан стоял достаточно близко, чтобы подвергнуть себя опасности, и достаточно близко, чтобы заметить малейшее нарушение концентрации Эрена. «Держи его», — сказала Ханджи. «Я держу». «Ты дрожишь». «Это потому, что ты говоришь». Голос Леви раздался прямо за его левым плечом. «Меньше эмоций. Больше контроля». Эти слова вызвали у Эрена новый, совершенно ненужный шок. Трансформированная форма тут же задрожала. Из запястья с новой силой повалил пар, и измененная структура руки затряслась, грозя разрушиться. Ханджи выругалась себе под нос и быстро что-то нацарапала в блокноте, который сунула Армину перед началом. «Еще раз, — сказала она. — Те же условия». Эрен перестал трансформироваться и медленно выдохнул. Армин секунду смотрел на него, потом перевел взгляд на Леви. «При всем уважении, капитан, проблема может быть не в близости». Леви посмотрел на него. «Продолжай». Армин тщательно подбирал слова. «Возможно, проблема в том, что он реагирует не на любое тело в радиусе действия, а именно на ваше тело в радиусе действия». Молчание. Недолгое. Но достаточное. Лицо Ханджи озарилось таким воодушевлением, что Эрену захотелось расценить это как предательство. «О, это очень хорошо». «Нет», — тут же возразил Эрен. Леви посмотрел на него. Армин, как ни странно, выглядел скорее задумчивым, чем виноватым. Ханджи склонила голову набок. «Это объясняет нестабильность его состояния». «А еще это объясняет, почему он только что чуть не прокусил себе легкие», — пробормотал Леви. Эрену хотелось умереть. «Пожалуйста, не обсуждайте меня так, будто я где-то далеко». Ханджи махнула рукой. «Ты здесь. В этом и польза». Однако Леви не сводил с него глаз. В этом и была настоящая проблема. Не в эксперименте. Не в Ханджи. Даже Армин. Леви смотрел на него с обостренным терпением, как будто детали наконец-то оказались достаточно близко друг к другу и он вот-вот поймет, как они сочетаются. Ханджи щелкнула пальцами. «Второе условие». Эрен моргнул. «Что?» «На этот раз физический контакт». Полсекунды все молчали. Затем Леви сказал: «Объясни». Ханджи едва сдерживалась. «Если первое условие указывает на нестабильность при непосредственной близости, то второе должно определять, ухудшится ли реакция, стабилизируется ли она или изменится, когда контакт станет неизбежным. Минимальный контакт. Рука к руке. Не более того, если только что-то не пойдет не так». Армин тихо произнес: «Это позволит изолировать интенсивность реакции». «Да!» Леви посмотрел на полевые маркеры. Затем снова перевел взгляд на Эрена. Через мгновение он сказал: «Хорошо». Эрен уставился на него. «Капитан». Леви приподнял бровь. «Что?» «В этом нет необходимости». «Значит, это, вероятно, важно». Ханджи выглядел довольным. «Именно».” Никто не должен быть таким довольным на военном полигоне перед обедом. Эрен размял пальцы, пытаясь снять напряжение, но безуспешно. На этот раз Леви встал перед ним. Это было хуже. Намного хуже. Капитан протянул руку ладонью вверх — простой, практичный жест человека, который просит инструмент, а не провоцирует конфликт. — Еще раз, — сказал он. Эрен посмотрел на протянутую руку. Потом на лицо Леви. Затем снова посмотрел на руку. Сон не вернулся в полном объеме. Да и не нужно было. Одного фрагмента было достаточно. Теплое дыхание. Низкий голос. Руки на его талии. Леви поднимает взгляд... — Сопляк. Эрен слегка дернулся. Взгляд Леви сузился. — Ты прервал разговор. — Нет. — Да. Ханджи что-то записал, не спрашивая разрешения у реальности. Армин отвернулся, чтобы создать иллюзию приватности, но при этом слышать каждое слово. Леви не убрал руку. «Если хочешь опозориться, делай это быстро.» Как ни странно, это помогло. Потому что раздражение сдерживать легче, чем панику. Эрен взял нож, снова порезал ладонь, тут же почувствовал ответную боль — и в этот момент пальцы Леви сомкнулись на его запястье. Не сильно. Крепко. Достаточно осторожно, чтобы стабилизировать, но не удержать. На этот раз трансформация произошла быстрее, но и все остальное тоже. Все тело Эрена мгновенно отреагировало на прикосновение. Не только рука. Не только порез. Он сам. Казалось, каждый нерв в нем внезапно разделился на две части: одна стремилась к трансформации, происходящей под его кожей, а другая — к невыносимому ощущению от прикосновения Леви, который спокойно и уверенно держал его за запястье, словно в этом не было ничего сложного. Между ними клубился пар. Кости в руке Эрена снова удлинились, на этот раз стали острее и плотнее, а кожа на предплечье натянулась, когда частичная структура Титана попыталась сформироваться и закрепиться. — Хорошо, — сказал Леви. Это было простое, будничное, практичное слово. Но оно все равно прозвучало для Эрена как удар. Его рука дрогнула. Измененная форма слегка вышла за пределы запястья. — воскликнула Ханджи. Карандаш Армина быстро заскользил по бумаге. Леви не отпускал его. — Держи, — сказал он. Дыхание Эрена стало прерывистым. — Я стараюсь. — Нет, — спокойно ответил Леви. «Ты реагируешь. Держись». Вот что его сломило. Не сама рука. И даже не похвала. А приказ. Невероятная уверенность в голосе Леви, стоящего так близко, с пальцами, все еще сжимающими запястье Эрена, так близко, что Эрен чувствует тепло его тела через собственный рукав и преображенную кожу. Что-то в сосредоточенности Эрена дало трещину. Измененная структура вокруг его руки задрожала, а затем сжалась, вместо того чтобы расшириться. Между ними вырвался горячий пар, но трансформация завершилась, не успев распространиться. Ханджи уставился на него. Армин поднял глаза. Леви тут же отпустил его. На секунду все замолчали. Затем Ханджи хлопнул обеими ладонями по блокноту, который держал Армин, и воскликнул: «Это не провал». Эрен был слишком занят попытками вспомнить, как работает дыхание, чтобы ответить. Первым пришел в себя Армин. «Он сжался». Ханджи указал на него, как будто он теперь был частью их исследовательской группы, нравится ему это или нет. «Да». Леви не сводил глаз с Эрена. Армин продолжил, размышляя вслух в своей тихой, осторожной манере, как всегда, когда логика происходящего становилась неопровержимой. «Он не потерял контроль над собой. Он слишком сильно контролировал себя. Реакция не распространилась». Он сложился”. Хандж выглядел почти восторженным. “Это значит, что искажение не случайное”. Сказал Леви, все еще наблюдая за Эреном: “Нет. Это не так”. Это должно было обнадежить. Вместо этого Эрен снова почувствовал, как кровь прилила к его лицу. Насколько он мог судить, была только одна причина, по которой его тело скорее прервало бы трансформацию, чем позволило бы ей продолжаться, пока Леви держал его за руку. И Армин, будь он проклят, начал это понимать. Ханге хотел сделать еще одну попытку. Леви отказался. «Нет». «Нам нужно еще одно сравнение». «У вас уже есть одно». «Еще одно». «Нет». «Леви». «Нет, четырехглазый.» Они уставились на него в изумлении. «Мы стоим на пороге чего-то значимого». «Мы стоим на пороге того, что этот сопляк вспыхнет как спичка средь бела дня». Эрен, все еще красный от смущения и пытающийся сделать вид, что просто перегрелся, тут же отвернулся. Армин опустил блокнот. Это было самое худшее. Он замолчал. Наступило молчание, полное раздумий. Леви тоже это заметил, Эрен был в этом уверен. Взгляд капитана на мгновение переместился на Армина и снова вернулся к Леви, словно отмечая общее молчание для дальнейшего обсуждения. Наконец Хандж театрально выдохнула через нос. «Ладно. Остановимся, пока никто не начал испытывать эмоциональный дискомфорт». Леви посмотрел на них. «Ты говоришь так, будто это что-то новое». «Так и есть». Армин закрыл блокнот и вернул его Хандж. Хэндж взял его, продолжая бормотать себе под нос о пороговых значениях стабильности и условиях сближения, и направился к рабочему столу, чтобы начать собирать инструменты, с явным нежеланием ребенка, которому велели уйти с праздника. Эрен и Армин остались стоять у центральных маркеров, а Леви отошел всего на несколько шагов. На одну ужасную секунду Эрену показалось, что Леви вот-вот что-то скажет. Но капитан лишь изучал его с тем же раздражающим терпением. Затем он очень сухо произнес: «Ты делаешь успехи». Эрен поднял глаза, не успев себя остановить. Это было ошибкой. Выражение лица Леви почти не изменилось, но в нем было столько всего — внимание, одобрение, едва заметное любопытство, все еще обостренное неудачной попыткой, — что Эрен почувствовал, как жар в его лице сменился с неловкости на ужас. — Спасибо, — пробормотал он. Леви прищурился. Словно заметил его реакцию. Словно зафиксировал ее. Словно снова пытался найти ответ, который все никак не приходил в голову. Армин вмешался, прежде чем молчание стало невыносимым. — Капитан, — сказал он, — можно вас на минутку, прежде чем мы вернемся? Леви посмотрел на него. — Зачем? Армин неплохо умел врать. Он просто ответил достаточно правдиво, чтобы остальное можно было додумать.  «Я хочу убедиться, что он понимает, что произошло во втором случае». Леви смотрел ему в глаза на секунду дольше, чем тот ожидал. Затем он кивнул. «Пять минут». «Да, капитан». Леви повернулся к Ханджи, которая уже пыталась представить прерванный эксперимент как «частичную научную победу», не дав Эрену возможности возразить, пока Армин мягко подталкивал его к опушке леса.   --- Они ушли недалеко. Сразу за отмеченным полем, там, где трава сменяется опавшей листвой, а свет, падающий с поляны, становится мягче из-за первых ветвей, начинается лес. Штаб-квартира по-прежнему хорошо просматривалась сквозь просветы между деревьями, а испытательный полигон находился достаточно близко, чтобы никто не принял наш разговор за секретный. Армин остановился у невысокого пня и повернулся к нему. Какое-то время он молчал. Эрену все сильнее хотелось, чтобы тот пришел к неверному выводу. Но этого не произошло. Армин посмотрел на него с тем состраданием, которое всегда становилось невыносимым, когда появлялось в самый неподходящий момент. — Итак, — тихо сказал он, — как давно ты знаешь? Эрен уставился на него. — Что знаю? Выражение лица Армина почти не изменилось. “Эрен.” “Армин — ” “Ты так реагируешь не из-за страха.” “Это не так — ” “И ты так реагируешь не из-за того, что не доверяешь ему.” Эрен слишком поспешно скрестил руки на груди, словно это движение могло стать защитой. “Ты делаешь много предположений.” Армин кивнул. “Да.” Это не помогло. Эрен отвернулся и посмотрел на поле, где Ханджи все еще яростно жестикулировал, объясняя Леви, как расположить инструменты. «Ты сказал, что предположения опасны». «Я сказал, что неверные предположения опасны». Эрен невесело усмехнулся. «О да. Это удобно». Армин сделал полшага вперед, его голос по-прежнему звучал тихо и до безумия мягко. «Когда капитан Леви стоял позади вас, вы потеряли контроль, потому что чувствовали его присутствие. Когда он схватил вас за запястье, вы не утратили контроль над трансформацией — вы подавили ее внутри себя. Вы были больше сосредоточены на том, что он к вам прикоснулся, чем на самой реакции Титана». Лицо Эрена мгновенно вспыхнуло. «Все было не так». Армин не выглядел убежденным. «Нет?» «Нет». Армин ждал. Эрен смотрел в землю. Потом на деревья. Потом куда угодно, только не на друга. Проблема с Армином всегда заключалась в том, что, придя к какому-то выводу, он не стремился его обнародовать. Он просто терпеливо ждал, пока правда не станет слишком очевидной, чтобы ее можно было скрывать. Армин очень тихо сказал: «Ты не обязана говорить то, чего не хочешь». От этого стало только хуже. Потому что, если бы Армин надавил сильнее, потребовал объяснений или припер его к стенке логическими доводами, Эрен мог бы дать отпор. Он мог бы возразить. Отрицать. Превратить все в ссору. Вместо этого Армин стоял с таким понимающим выражением лица, что дальнейшие возражения скорее оскорбили бы его, чем защитили. Эрен на секунду закрыл глаза. Потом снова открыл. «Это странно», — сказал он. Армин не шелохнулся. «Звучит как преуменьшение». «Так и есть». Слова давались ему с трудом, каждое из них давалось с трудом. «Не знаю, когда именно это началось, — признался Эрен. — Сначала я думал, что его просто... трудно понять. Трудно угнаться за ним. Потом стало хуже. Он стоял слишком близко, и я переставал понимать, что делаю. Он что-то говорил, и я часами об этом думал. Я думал, может, это просто потому, что он Капитан Леви и все вокруг него кажется таким напряженным». Армин слушал, не перебивая. Эрен почесал затылок, по-прежнему упрямо глядя в землю у своих ног. «Потом мне начали сниться сны». Армин на мгновение замолчал. Затем, проявив похвальную сдержанность, он лишь сказал: «Понятно». «Нет, не понятно». «Я и так все понял». Эрен снова рассмеялся, на этот раз тихо. «В этом-то и проблема». Он выдохнул, длинно и устало. «Между нами какая-то странная симпатия, понимаете? Я знаю, как это звучит. Я знаю, что это ужасная идея. Я знаю, что он мой капитан. Я все это знаю. Но это не помогает». Признание повисло в воздухе между ними. Ни удара молнии. Ни катастрофы. Ни разверзнувшейся под ногами земли. Просто простое, ужасное облегчение от того, что он наконец-то произнес это вслух перед кем-то важным для него. Армин внимательно посмотрел на него. «Ты прав, — сказал он через мгновение. — Это ужасная идея». Эрен уставился на него. «И это твоя поддержка». «Это честная поддержка». «Отлично». Губы Армина слегка дрогнули в улыбке. «Ты бы предпочел, чтобы я солгал». «Нет». «Я так и думал». Впервые после эксперимента Эрен почувствовал, как спадает напряжение. Не исчезает. Просто расслабься. — продолжил Армин, на этот раз более задумчиво. — Не думаю, что он точно знает, что это такое. Эрен инстинктивно посмотрел в сторону поля. Леви стоял, опершись одной рукой на рабочий стол, а Ханджи спорила с ним, размахивая планшетом, как оружием. «Нет, — подумал Эрен, — не совсем». Но достаточно. Достаточно, чтобы представлять опасность. — Я не знаю, что ему известно, — признался Эрен. Армин проследил за его взглядом. — Он тебя замечает, — тихо сказал он. Это прозвучало еще более резко, чем признание. Эрен сглотнул. — Да. Армин на секунду замолчал. Затем спросил: «Ты этого хочешь?» Эрен резко повернулся к нему. «Что за вопрос?» «Самый важный». Эрен открыл рот. Закрыл его. Потому что желание, чтобы Леви его не замечал, стало таким же невозможным, как и желание, чтобы он его замечал. Армин все равно увидел ответ. — Ладно, — тихо сказал он. — Тогда проблема не в том, существует ли притяжение.” Эрен нахмурился. “В чем на самом деле проблема?” Выражение лица Армина стало более серьезным. «Что ты отправляешься в экспедицию с чувствами, которые едва можешь выразить словами, к капитану, который слишком хорошо разбирается в людях, и пытаешься управлять Титаном в стрессовой ситуации». Эрен выдохнул, и это прозвучало почти как смех. «Звучит плохо, когда ты так говоришь». «Плохо, когда я так не говорю». После этого они некоторое время стояли в тишине. Затем Армин снова оглянулся на поле, на Леви, Ханге и всех, кто их ждал, и добавил таким мягким, почти жестоким тоном: — Но, как бы то ни было... я понимаю почему. Эрен уставился на него. Армин снова слегка улыбнулся. «Он действительно обращает внимание». Эрен застонал. «Ненавижу, когда ты все понимаешь». «Я знаю». И поскольку Армин был самим собой, а никто другой в мире не смог бы сказать что-то столь унизительное с таким спокойствием и пользой для дела, Эрен невольно рассмеялся. Когда они наконец вернулись на поляну, проблема никуда не делась. Просто у нее появился свидетель. Почему-то так было легче.