Сто тысяч долларов

Джеймсу срочно нужно достать сто тысяч долларов. Поначалу он наивно посчитал, что МИ-6 с радостью ему их предоставит, ведь миссия очень рискованная и важная — необходимо поймать 009, а ради этого, он думал, никаких денег не жалко. Однако Манипенни его обломала, сказала, мол, ищи сам. Ну, он и пошел искать. Поначалу он бесцельно шатался по огромному рынку. Джеймс заглянул к паре торговцев, задумчиво поглядел на тир и подумывал даже в боях поучаствовать, но, если его ударят — а его точно ударят минимум один раз, — у него на лице останутся ссадины и синяки, что в его работе неприемлемо. Он хоть и шпион, но на людях появляться обязан, а рана на половину лица может помешать будущим амплуа. Поэтому он пошел в самую глубь рынка, в ту его часть, куда попадало не очень много яркого горячего солнца, но где всюду висели неоновые лампы. Там играла музыка, а у людей, большинство из которых составляли мужчины, голодный взгляд. — Продержишься минимум час — и все деньги твои, — оповестил охранник, когда Джеймса раздели. Когда его, обнаженного, в одних только пыльных ботинках, привязали к столу лицом вниз и заставили раздвинуть ноги, он не волновался и не был напряжен, а когда его щедро смазали и лениво растянули грубыми на ощупь пальцами, Джеймс прикусил губу. Не от того, что ему страшно, нет, а от предвкушения. Все способы заработка ста тысяч долларов, которые он откопал, ему не подходили. Где-то нужно было заморачиваться слишком сильно, где-то — бить других и быть избитым самому… а вот вариант с продажей собственного тела на какое-то время ему приглянулся. Очень. Выстроившиеся в длиннющую очередь клиенты его хвалили. Хвалили его лицо, такое милое и смазливое, с большими голубыми глазами и привлекательными розовыми губами; осыпали комплиментами фигуру — он высокий и стройный, но подтянутый, сильный. А еще хвалили его дырку. Джеймс проглотил жалобный стон, когда в него вошел большой толстый член. Он уже запутался, какой по счету он был — поначалу держал в уме, сколько раз ему присунули, но после семи и первого оргазма сбился. Тем временем, его трахали. Это были разные мужчины. Красивые и не очень, богатые и победнее, мускулистые, высокие, худые и низкие. Но, тем не менее, все они исправно клали мятые долларовые купюры в банку рядом, которая заполнялась. Заполнялась быстро: все хотели посмотреть на красивого иностранца, каждый желал потрогать его… и хорошенько отыметь. Перевернуть, облизать соски, раздвинуть мягкие ягодицы, поиграться с уже давно растянутым, хлюпающим от чуть ли не литра смазки внутри входом, игриво похлопать по нему ладонью и дразняще сжать твердый член. Прямо сейчас на этом корабле Джеймс был самым ценным товаром, и в очередь к нему выстроились все — безумно красивый мальчик, еще и такой податливый и горячий! Грех не глянуть на него! Кто-то просто его имел и кончал довольно быстро либо внутрь, либо в презерватив. Кто-то лез к нему грязно целоваться, не давая вдохнуть; некоторые мужчины заставляли (он не особо против) его дрочить им, а пара других… Джеймс зажмурился. Он покраснел почти до самых корней растрепанных волос, когда один из незнакомцев резко вогнал член ему в рот, заставив запрокинуть голову. Толстый, очень толстый ствол прижал язык к низу и проскользнул в глубь глотки, да так, что это было видно: мужчина, заметив выпуклость, ощутимо надавил на горло и усмехнулся. Его товарищ же тем временем подхватил ноги Джеймса под коленями, развел их пошире, приставил головку своего члена к его подрагивающему анусу и резко вошел. Сразу, до самого основания. И первый, и второй начали двигаться одновременно в такт друг другу. Джеймс сжал руки в кулаки и отчаянно старался не захлебнуться собственной слюной. Дышать тяжело, мысли спутались; стол скрипел, и он ощущал, как из него текло. Смазка и чужая сперма на выходе медленно, вязкими теплыми нитями тянулись к копчику и столу, капали на пол. Господи, если после этого он не наберет эти сраные сто тысяч, то он уйдет к чертям из МИ-6! А его продолжали трахать. Двое кончили и ушли — первый спустил ему в глотку и не давал сделать лишнего вдоха, пока не излился в горло до самой последней капли, — им на смену пришли другие. Джеймса шлепали, дразнили его на непонятных языках, и все равно умудрялись возбуждать, пусть он не понимал ни слова. На него плевали, его гладили и щипали, и параллельно с этим заливали спермой. Ее было так много, что он на миг предположил, что к концу своей своеобразной смены выйдет к Гринвею с округлившимся животом. Он не думал, как будет проходить аукцион, не думал даже о 009 и возможном бое против него — вся голова Джеймса была забита только мыслями о том, что ему нравилось происходящее. Тех, кто трахал его в рот, он провожал хитрым взглядом и довольным прищуром. Он подмахивал и пытался насаживаться сам, сжимался вокруг чужих членов, когда чувствовал, что его партнеры на пару минут готовились кончить. Джеймс стонал и прогибался в спине, кончал себе под дрожащие ноги и беззастенчиво пускал слюни. В безумно коротких перерывах между клиентами он ощущал, что мышцы его ануса не смыкались до конца. Они дрожали, будто подмигивая, и призывно сверкали из-за смазки, обещая доставить очередному счастливчику незабываемое удовольствие. Да и сам Джеймс был очень рад. Тому, что додумался заработать деньги вот так, тому, что его чуть ли не боготворили и тому, что его отменно трахали. Ему все пришлось по душе. Каждый толчок, каждый шлепок и каждый новый оргазм. Сначала он кончил бурно и весь обмяк, но вскоре его член налился кровью и отвердел вновь. Следующие оргазмы, конечно, вышли скромнее, а потом и вовсе стали сухими, но это не так важно. Джеймс откровенно кайфовал. — Девяносто девять… сто. Держи, парень. Отлично поработал. Джеймс понятия не имел, сколько времени — он не додумался взглянуть на часы, он был слишком заебан — прошло, но, судя по тому, что небо над головой пока не окрасилось в оранжевый и оставалось полуденно голубым, прошло не больше пары часов. Его наконец отвязали, и он, прижав ладонь к животу, смог встать. Спина жутко ныла, колени дрожали. Он взял у охранника целую стопку купюр и благодарно кивнул. Задание выполнено, теперь можно идти на аукцион.